Оригами. Бумажная лилия

      Оставался последний съёмочный день. Завтра Шихён больше не нырнёт в бумажное море, завтра жизнь вернётся на своё место и вместо непонятных, томительных чувств снова придёт тишина.       — С тобой всё в порядке? — в дверь ванной постучала Миён.       — Да, я почти готова, — отозвалась Шихён и, глядя на себя в зеркало, заправила прядь волос за ухо.       «Сегодня никакой панамки, — мысленно нацелила девушка саму себя, — и вместо брюк надену юбку длинную, ту, которая висит в шкафу на крайний случай. Чем прощание с истинным не крайний случай?»       — Тебе грустно? — осторожно спросила подруга, когда они сели в вагон метро и Шихён отсутствующим взглядом уставилась в пол. — Может, он…       — Не надо, — девушка покачала головой. — Всё в порядке. Надо просто отработать ещё один день. Только работа.       Конечно, она сама себя обманывала. Осознание того, что она может в последний раз сегодня видеть истинного, дышать истинным, чувствовать истинного, наполняло мысли болезненной тоской.       «Зато он будет рад, что сегодня всё закончится. Смеяться будет с облегчением, соберёт всю группу, чтобы отпраздновать это событие, — думала Шихён под звуки метро. — А я… Если Минхо предложит встречаться, соглашусь. Истинного ждать больше не нужно».       Словно услышав её мысли, Миён заговорила про старого друга, которого обе знали с универа:       — Минхо тебе не звонил? Он вчера ответил на моё сообщение: оказывается, он уже вернулся из Америки после стажировки. Нам надо собраться и отдохнуть.       Высокий и статный футболист был мечтой женской половины университета, но тёплые чувства парень проявлял именно к Шихён: он подарил ей самую любимую панамку, провожал после пар домой, часто писал и звонил, интересуясь её делами. Несмотря на то, что он пошёл в программирование, спорт тянул его сильнее. После выпуска его позвали на стажировку в Америку, и полгода они с Шихён переписывались. Он нравился ей, как нравятся хорошие люди, встречающиеся на пути. Минхо намекал на то, что хотел бы сменить статус их отношений, но Шихён отшучивалась и переводила тему. Где-то в глубине души она надеялась встретить того самого, от одного взгляда на которого будут ноги подкашиваться и в горле запершит.       Встретила. И ноги не держат, и горло постоянно сухое. «К чёрту!»       Шихён скользнула пальцем по экрану и в графе «Написать сообщение» под именем «Минхо» быстро настрочила: «Ты приехал! Я соскучилась! Может, встретимся вечером?» Ответ пришёл тут же: «Сбрось мне адрес, я за тобой заеду!»       — Договорились о встрече? — заглядывая в телефон подруги через плечо, поинтересовалась Миён.       — Договорились, — улыбнулась Шихён.       Улыбнулась с натяжкой, было почему-то совсем не радостно.

***

      Невыспавшийся Бэкхён был хуже разбуженного зимой медведя. Он слонялся по общаге, сбивая предметы, пиная одежду, огрызаясь парням.       — А потому что нефиг до утра на компе играть, — потягивая кофе, отозвался в ответ на ругательства Бёна лидер Чунмён.       — Должен же я хоть как-то отдыхать! — возникла на пороге взъерошенная фигура Бёна-шатуна.       — Отдохнул? — приподнял бровь мерно размешивающий сахар в чашке Чондэ.       — Ой, да что б вы понимали! — отмахнулся парень и удалился на поиски носков. Не рассказывать же им, в самом деле, что он до пяти утра читал статьи в интернете о том, что бывает, если истинные расстаются.       — Меня немного беспокоит его агрессия, — лидер обернулся к Чондэ. — Никогда не видел его таким раздражённым, как на этой неделе. Истинность на всех так действует?       — Не думаю, — ответил местный альфа-самец Чондэ. — Ему и хочется, и колется, вот он и бесится. А если бы сразу сдался и осознал, какое счастье на него упало, то летал бы сейчас на крыльях самых возвышенных чувств.       — Сегодня последний день съёмок, — протянул Чунмён.       — И это ещё одна причина, по которой Бэкхён нам сегодня вынесет мозги, - произнёс Чондэ и сделал медленный глоток ароматного чая.

***

      — Пиджаки на голое тело, — так коротко охарактеризовала Миён концепт фотосессии.       — Прям на голое? — Шихён остановилась перед дверями в студию.       — А ты разве не читала расписание, которое тебе давал Чунмён?       Шихён отрицательно покачала головой, записки лидера остались в кармане вчерашних джинсов.       Чем больше кожи, тем сильнее запах истинного. Девушка сделала несколько глубоких вдохов, чтобы наполнить лёгкие привычным ароматом улицы, мысленно пообещала держать себя в руках и только после того, как Миён её трижды окликнула, шагнула за подругой внутрь помещения.       Вошла и облегчённо выдохнула — пахло краской и деревом, значит, айдолы ещё не приехали.       — О, Шихён, прекрасно выглядишь, — фотограф поднял большой палец вверх.       — Похожа на девушку? — отозвалась Шихён.       — Ты всегда похожа на девушку, — засмеялся фотограф, — даже в панамке. Но без неё видны твои красивые глаза и волосы.       — Если вы таким образом подлизываетесь, чтобы нагрузить меня дополнительной работой, то не прокатит, — Шихён погрозила мужчине пальцем.       — Да я же со всей душой! — всплеснул руками фотограф и сделал вид, что вот-вот упадёт в обморок.       — Так было и в прошлый раз, — девушка предупреждающе прищурилась. — Сначала меня похвалили, а потом взвалили работу на трое суток, — в такой шутливой атмосфере пролетело время подготовки к съёмкам.

***

      Вот, кажется, жил и дышал, как все нормальные люди, но стоило Бэкхёну увидеть Шихён, как он вдруг понял, что до этого не дышал и не жил. Воздух стал слаще, вдох — глубже, предметы вокруг ярче и объёмнее, и только звуки притупились из-за звона в ушах. Она улыбалась какому-то парню из стаффа, а тот явно был польщён её вниманием. Почувствовав присутствие истинного, девушка отвлеклась и приветственно кивнула Бэкхёну, а затем снова вернулась к разговору. Внутри истинного поднялась волна детской ревности: «Всё внимание должно быть только мне!», мысленно он даже ногой топнул, но сдержался. Шихён была как-то по-особому притягательна в этот день, то ли дело в отсутствии панамки, то ли в длинной юбке, но Бэкхён прочёл за эту ночь достаточно статей, чтобы знать — так крепчает истинность. Если он ещё хочет сохранить рассудок, свою индивидуальность и свои мысли, он должен побыстрее с ней попрощаться.       Сонный и голодный Бён больше смахивал на злого пекинеса, а не на знаменитого айдола. Он придирался к костюму, свету, работе фотографа, делал замечания ребятам, которые, по его мнению, портили всю картину. Перед глазами постоянно маячила истинная, чем доводила Бэкхёна до белого каления.       А всё потому, что ему отчаянно, до сжатых кулаков и челюстей, до предобморочного состояния хотелось к ней прикоснуться.       — Иди, подыши свежим воздухом, — прошипел ему на ухо Чондэ и подтолкнул к двери на задний двор, — а то скоро будешь на людей бросаться.       Бэкхён невнятно фыркнул, но последовал совету. Находиться в одном помещении с истинной и не прикасаться к ней становилось пыткой. Парень вылетел на улицу и глубоко вдохнул загазованный воздух, провёл ладонью по шее и осознал, что сильно вспотел за это время.       — С ума сойти… — процедил он.       — Тебе плохо? — скрипнула дверь, и на пороге возникла фигура той, от кого он пытался скрыться.       — Плохо! — взвился Бэкхён. — И что будешь делать? — шагнул ближе и замер, чувствуя, как ударила кровь в голову и стало тяжело контролировать тело. — Как там работает твоя истинная магия? Или ты только другим призывно улыбаешься и помогаешь?! Разве ты не должна мне жизнь облегчать?       Шихён смотрела в его глаза и видела, что ему тяжело, он борется сам с собой и, судя по капельке пота, сбегающей по виску, проигрывает.       Истинная, не спускаясь со ступенек, молча протянула ему ладонь.       Губы Бёна презрительно скривились, но природа взяла своё — он со злостью сжал её пальцы и почувствовал, как от неё потекла энергия, наполняя каждую клеточку уставшего тела силой и бодростью.       — Сколько ты готова мне отдать? — выдохнул он. — Я — знаменитость, мне нужно много сил, чтобы восхищать других.       — Ты… устал, — побледневшими губами произнесла девушка, не выпуская его руки.       — И ты готова отдать мне всё, чтобы поддержать? — фыркнул он.       — Кто ещё тебя поддержит… — шепнула Шихён, чувствуя, как сама слабеет.       Бэкхён перехватил ускользающую ладонь крепче. «Она вот-вот упадёт, вот сейчас, сейчас она выдернет ладонь», — мелькнула мысль в его голове, но Шихён продолжала цепляться за него, хотя уже облокотилась на стену, чтобы не сползти к его ногам.       — Ну и дура! — Бён потряс ладонью, чтобы отцепить её пальцы. — Хватит. Хватит! Что мне твоя рука?! Капля в море! — он в один шаг преодолел расстояние до неё и упёрся в ладонь, которую она выставили между ними, не позволяя подойти вплотную. — Ты же для меня создана, разве нет? — язвительно бросил Бэкхён. — Для всех моих желаний, — он без усилий отвёл её протестующие руки и прижался к истинной, утыкаясь носом в чувствительное место за ушком. От долгожданной близости дрожь пробежала по телу. Бэкхён сжал талию Шихён, желая ощутить её всю, и услышал сквозь шум в ушах: «Не хочу… пожалуйста, не хочу…»       — Я хочу, — выдохнул Бэкхён и исполнил заветное желание — лизнул истинную в шею. Он чувствовал её дрожь, умноженную на свою. Это было похоже на одержимость: в этот момент он забыл своё имя, работу, лицо и превратился в жаждущего, приникшего спустя месяцы засухи к источнику чистой холодной воды. Хотелось большего, хотелось кожи, и Бэкхёну понадобились все силы, чтобы вспомнить где и с кем он находится, чтобы не переступить черту.       Он последним усилием воли отшатнулся.       Раскрасневшаяся Шихён смотрела на него глазами, полными страха. Бэкхён смотрел на неё точно такими же глазами, его самого испугал несвойственный ему порыв.       — Не надо так на меня смотреть, — Бэкхён попытался сглотнуть, но пересохший язык пристал к нёбу. — Разве не об этом мечтают миллионы? Чтобы я просто оказался близко. Тебе повезло. Ты должна быть польщена. Разве ты сама об этом не мечтала перед сном? Уверен, ты думала о вещах похлеще, но я себя не на помойке нашёл, чтобы бросаться на кости, как голодающий щенок. Ты же…       Звонкая пощёчина прервала его слова.       Взявшая себя в руки Шихён разъярённой кошкой бросилась на обидчика.       — Чокнутый зазвездившийся клоун! Однажды ты будешь искать меня! — приговаривала девушка, отвешивая растерявшемуся айдолу тумаки. — Умолять меня посмотреть на тебя! А я выброшу тебя, как вшивую дворнягу!       — Да я лучше умру! — не остался в долгу Бэкхён, отступая и не давая сдачи.       — Вот и посмотрим, кто умрёт раньше! — девушка развернулась и скрылась в студии, громко хлопнув за собой дверью.       — Боже, когда этот день закончится?! — молитвенно воздел руки к небу знаменитый айдол.       «Боже, дай мне сил дожить до конца дня», — прошептала Шихён, уткнувшись невидящим взглядом в экран ноутбука.

***

      Дальнейшие съёмки проходили в атмосфере объявленной войны. Стояла гнетущая тишина, люди переглядывались, искали источник агрессии, а источник особо не прятался — Бэкхён хмурил брови, не отвечал на вопросы, портил кадры и всем своими видом демонстрировал желание немедленно достать оружие и выстрелить себе в голову. Если он в первый день знакомства думал, что поехал крышей, то в последний готов был лично отправиться в психушку и сдаться.       На вопрос «Какого хрена?» от Чондэ Бэкхён процедил: «У меня мозг сломан».       — Это мы в курсе, а сейчас что происходит? — уточнил одногруппник.       — А сейчас я всеми силами пытаюсь собрать остатки расползающихся мозгов, — зашипел Бён. — И ты меня отвлекаешь.       — Я бы тебе помог, если бы знал, как выглядят твои мозги… — пробормотал ему вслед Чондэ.

***

      Последний кадр сделан, заветное слово «Снято» повисло в воздухе. Бэкхён замешкался у гримёрки.       «Всё так неправильно… Встретились не так, общались не так, даже попрощаться не можем по-человечески», — думал он, разглядывая чужие следы на полу.       — Кхм, — кашлянула Шихён, привлекая к себе внимание. Это было лишним, Бён и так каждой клеточкой ощущал её присутствие, но врождённое упрямство не позволяло ему признаться, что он просто не знал, что сказать истинной на прощание.       Бэкхен нехотя обернулся. Девушка перед ним была напряжена не меньше, чем он. Без панамки, с распущенными волосами и в этой длинной юбке она казалась совсем беззащитной и такой хрупкой, что на него вдруг накатило осознание, какую обиду он мог причинить не чужому для него человеку. Она переступила через себя, чтобы подойти и попрощаться.       «Сильнее меня…»       — Я хотела сказать тебе…       — Пока, — договорил за неё Бекхён. — Пока, Шихён.       — Д-да, пока, — она сделала шаг назад, — береги себя и удачи.       Бён в ответ сумел только кивнуть и пробормотать:       — Тебе тоже.       Неделя для знакомства — это мизер, но для истинности достаточно, чтобы пустить свои корни. Он смотрел ей вслед, смотрел, как она подхватывает сумку с ноутом, машет коллегам, берёт под руку подругу и идёт к выходу. Бэкхён действует на подсознании, бредёт следом, как загипнотизированный, выходит на улицу и видит, как истинную обнимает высокий брюнет. Девушка ему тепло улыбается и треплет по стриженным волосам. Она не может не знать, что Бён сзади, что он всё видит, но Шихён мастерски делает вид, что его не существует. «Играет лучше меня», — мелькает мысль в опустевшем мозге Бэкхёна.       Девушка села в чужую машину и смотрела в зеркало бокового вида, пока застывший на крыльце истинный не скрылся из виду.       — Твой новый друг? — поинтересовался Минхо.       — Нет, — Шихён перевела взгляд на статного водителя, — просто временно работали вместе.       На заднем сидении Миён возмущённо закатила глаза, но ничего не прокомментировала. Как подруга, она всегда должна быть на стороне Шихён, хотя так и не поняла, как эти двое могли так бездарно лишить себя счастья.