Оригами. Бумажная лилия

      Шихён встречалась с Минхо.       Бэкхён терял себя.

***

      Неспешные прогулки, вкусные десерты, выставки и парки аттракционов — Шихён прекрасно проводила свободное время с Минхо. Если бы не одно «но».       Это самое «но» периодически попадалось ей на улице на плакатах и рекламе и смотрело так укоризненно, будто она что-то должна этому бездушному изображению. Да ещё Минхо постоянно норовил коснуться: то до руки дотрагивается, привлекая внимание, то как бы между прочим приобнимает, рассказывая очередную шутку, то прядь девичьих волос его не устраивает, и он начинает прилюдно её поправлять. Если бы не это, она приходила бы домой абсолютно счастливая и наполненная впечатлениями.       — Он тебе не нравится, — вздохнула Миён и протянула подруге миску лапши. — Но я тебя не понимаю. Он такой классный! Если бы он хоть разочек на меня взглянул, я бы ему всё разрешила! Если ты понимаешь, о чём я, — она попыталась подвигать бровями, но получилось не очень.       — Мне всю встречу приходится контролировать расстояние между нами, — пожаловалась Шихён, обречённо глядя на лапшу, словно ждала от неё совета. — Я иногда даже не слышу, что он говорит, потому что он подходит слишком близко, и это меня напрягает.       — А если он тебя поцеловать решит?       Шихён замерла с лапшой во рту и выпучила глаза.       — Разве это не естественно, что парень и девушка целуются? — не унималась Миён.       Лапша была выплюнута обратно в тарелку.       — Мы ещё только неделю встречаемся! — возразила Шихён.       — И что? Знакомы-то вы уже лет пять.       — Это ничего не значит!       — Для тебя, — уточнила подруга, — а для него уже давно пора снять вам отдельный номер в мотеле и узнать друг друга поближе.       — Терпеть не могу такие разговоры, — Шихён отодвинула тарелку и насупилась, всем своим видом показывая, что эта тема ей неприятна.       — Твой бывший, тот придурок с отделения менеджмента сделал из тебя затворницу. Хорошо, что Минхо появился и вытащил тебя на свет божий. Не нервируй меня и ешь, — тарелка подъехала к Шихён. — Ты меня уже запутала со своей личной жизнью. Минхо ей не подходит, от мировой звезды — от истинного! — нос воротит. Женщина, приди в себя! Ты сегодня молодая, а завтра уже нафиг никому не нужна.       — Вот спасибо, подбодрила.       — У меня ни истинного, ни Минхо. Как жить?       — Везёт же тебе, — вздохнула Шихён и принялась за остывшую лапшу.

***

      — Нам надо поговорить, — не дав Бэкхёну воспротивиться воспитательной беседе, Чунмён вошёл в его комнату и закрыл за собой дверь.       — Сейчас будет лидерский монолог? — уточнил Бён после того, как поставил игру на паузу и отодвинулся от компьютерного стола.       — Да, — Чунмён сел на край кровати. — Слушай.       — Прежде чем ты начнёшь, — Бэкхён встал и, приложив ладонь к груди, пафосно произнёс: — Заранее прошу прощения за всё, — а затем плюхнулся в кресло и насмешливо поинтересовался: — Может, этого достаточно, чтобы монолог не начинать?       — Не достаточно, — серьёзный лидер так легко отступать не собирался. — У нас послезавтра концерт, а из-за тебя невозможно всё толком отрепетировать.       — Чунмён, я…       — Не перебивай! Завтра генеральная репетиция. Если мы так и не пройдём третью часть по расстановке и эффектам, ты подведёшь нас. Мы запорем полконцерта из-за того, что ты не можешь совладать со своими эмоциями.       — Это не всегда мои эмоции, Чунмён! — не выдержал Бэкхён. — Ну с чего бы это мне чувствовать раздражение, когда Сехун решил прилечь на моих коленях?! Да мы с ним как сиамские близнецы! А вчера — бац! — и меня аж подбросило от неприязни! Это же малыш Хуни!       — Я признаю, что дело и в истинности.       — В ней, проклятой! А сегодня! Сегодня я съел салат Чанёля и даже не заметил, что в нём о-гур-цы, — Бэкхён подался вперёд, и Чунмён отсел, испугавшись, что пресловутые огурцы сейчас выйдут наружу. — Мне кажется, если я не услышу запах лилии, сойду с ума…       Чунмён тяжело вздохнул и по-отечески похлопал Бэкхёна по плечу.       — Ты не мог бы сойти с ума после концерта?

***

      «Войти, подняться на пятый этаж, отдать флешку с фотографиями, записать недочёты и уйти», — как мантру, повторяла Шихён, стоя под дверями агентства. Она нарочно приехала ранним утром, прочитав, что айдолы, как правило, тренируются до поздней ночи, а потом спят до обеда. Повторив мантру ещё несколько раз, девушка вошла в здание. На ресепшене пришлось звонить руководителю проекта, чтобы тот подтвердил допуск. После того, как на груди появился бейдж с допуском, волнение только усилилось. Пустой лифт выглядел обнадёживающе. Пахло вполне обыденно — чистящим средством, видно, уборщики с утра поработали. Шихён была им благодарна, но если не обманывать себя, то всё-таки немного раздосадована. Хотелось хоть на секундочку почувствовать запах истинного.

***

      — Не понимаю, зачем репетировать в такую рань? — канючил сонный Чонин. — Я вчера всё отрепетировал.       — Ты — да, — согласился Чунмён, помогая невыспавшемуся танцору вылезти из машины, — а мы — нет. Потому что мы люди, а не танцевальные машины.       Чонин в ответ расплылся в улыбке — нравилось ему это прозвище и всё тут.       — И Бэкхён обещал сегодня выдержать репетицию от начала и до конца без всяких фокусов, — лидер строго посмотрел на вокалиста.       — Честное слово! Всё так и будет! — заверил Бён, но на всякий случай скрестил пальцы за спиной.       Чувствовал он себя прекрасно, на удивление полным сил и энергии. День обещал быть чудесным! Возле агентства не дежурили фанатки, на ресепшене им мило улыбнулись и пожелали хорошего дня.       Едва все загрузились в лифт и двери закрылись, Бэкхён потеснился локтями, вдохнул и…       — Чондэ-э, — сдавленно простонал Бён.       — Придавил? — Чанёль попытался отодвинуться.       — Чондэ-э!       — Ты меня пугаешь, — Чанёль вжался спиной в Сехуна.       — Я тут! — показалась рука откуда-то из-под Чонина. — Что там у тебя?       — Я, кажется, всё…       Краска схлынула с его лица, а вдохи стали частыми и прерывистыми.       — В смысле, всё?! — не выдержал Чунмён. — Бён Бэкхён, мы даже не начали репетицию!       — Я чувствую лилии… чувствую… у меня галлюцинации… — бормотал Бэкхён. — Я сошёл с ума! — он зажал ладонями нос и зажмурился.       Дверь наконец-то открылась — и все вывалились на пятый этаж. Бэкхён выполз последним.       — Успокойся, — Чондэ попытался убрать его руки от лица, — это просто похожий запах.       — Думаешь, я не знаю, как она пахнет? Да я даже на вкус её знаю! — он высунул язык, и где-то на фоне раздались рвотные позывы Сехуна. — Вот и сейчас! Прямо сейчас я чувствую, как весь этаж благоухает этими чёртовыми цветами!       — А вдруг она здесь? — робко предположил Чанёль, и все замолчали.       — С чего бы это? — также робко уточнил Бэкхён.       — Она же работала над нашими фотографиями. Вполне возможно, принесла их, — предположил Пак. — Вчера же ты так не бился в истерике.       — Вчера лилий не было, — подтвердил Бён.       — И чего ты стоишь? — Чондэ развернул его лицом к правому крылу, где размещался административный сектор.       — А что я… что я ей скажу? — истерика разом схлынула, и на смену пришло смущение.       — Привет, я — Бён Бэкхён, — предложил Чанёль.       — Помнишь меня? — продолжил Сехун.       — Я ещё обозвал тебя некрасивой при всех, — дополнил Чонин.       — И по-свински вёл себя в моменты нашей встречи, — вставил свои пять копеек Чондэ.       — Ты не мог бы наладить свою личную жизнь минут за пять? — Чунмён посмотрел на наручные часы. — У нас репетиция.       Бэкхён всегда смеялся над псом матери, который чуял еду и бежал на кухню, но теперь ему было не до смеха. Он медленно шёл по коридору, пытаясь по концентрации запаха выяснить, в какой кабинет зашла истинная. В середине коридора дверь открылась, и нарисовалась Шихён собственной персоной.       Девушка попыталась задом нырнуть обратно в кабинет, но дверь уже захопнулась, и она только спиной ударилась о холодную стену. Истинные разом сделали глубокий вдох — и истинность побежала по венам, толкая ближе друг к другу.       — П-привет, — Бэкхён хотел помахать ей рукой, но получилось неловко, как у паралитика. Он жадно рассматривал истинную перед собой, словно не было всех этих фотографий в инстаграме, которые он уже знает наизусть. Она не такая, она гораздо красивее, она словно сияет и притягивает. Бён, кажется, влюблён по уши в её панамку, потому что иначе не объяснить, почему он купил себе такую же, а сам прямо сейчас смотрит с такой нежностью, словно это самое милое, что он видел в жизни.       — Я вошёл и сразу… запах… подумал… а тут ты, — рядом не хватало Чондэ, который одной затрещиной поставил бы мозги Бэкхёна на место.       — Думала, успею уйти, а тут ты… прости… — Шихён вцепилась в край рубашки и скрутила его в трубочку.       — Всё в порядке! — он шагнул ближе. — Ты можешь приходить, когда надо.       Тепло. Шихён смотрела на истинного и испытывала тепло. Парень в панамке и чёрном спортивном костюме без косметики и зазнайства выглядел донельзя милым и растерянным.       — Как… дела? — Шихён постаралась придать своему лицу как можно равнодушный вид, хотя всё естество жаждало услышать его голос.       — Нормально, — Бэкхён ещё на десяток сантиметров продвинулся вперёд. — Репетируем тут. Пришли пораньше. Завтра уже концерт. — В голове гулкая пустота, а в груди — цветочное поле. — А ты? Что ты делаешь? — спросил, а сам мысленно врезал себе побольнее. Сейчас скажет, что с парнем встречается, и дальше что?       — Работала всё время. Фотографии там всякие… делала…       — И как я получился? Глупо?       — Нет, хорошо! — поторопилась Шихён и покраснела.       Они смотрели друг на друга и не могли найти причину, слово, шутку, чтобы задержаться ещё хоть ненадолго и подышать друг другом.       — Мне иногда было, — Бэкхён сглотнул, но признался: — плохо. Эта истинность…       — Да, я понимаю. Истинность… Приятного мало, — закивала девушка.       Никто не признается вот так, сразу, что стоять и смотреть друг на друга чертовски приятно.       — Чондэ… У него тоже есть… — Бён хотел сказать «любимая», но это не их случай, — истинная. Когда они не видятся, он созванивается с ней, а ещё у него есть её вещь, чтобы…       — Запах, — догадалась Шихён. — Ты хочешь…       Бэкхён многого хотел в этот момент, но не в коридоре.       — Да, если можно, в следующий раз…       Шихён без лишних слов сняла панамку и протянула Бэкхёну. Вообще-то таким способом он пытался закинуть удочку для следующей встречи.       — Панамка? В принципе, подойдёт, — он потянулся за головным убором и легонько коснулся её пальцев. Острый электрический разряд ударил в кончики пальцев и побежал по руке к груди, где и без того взволнованно трепыхалось испуганное нежностью сердце.       Бэкхён резко выдернул панаму, переложил в другую руку и успел перехватить тонкие пальцы до того, как она опустила свою. Шихён охнула. Но руку не отняла, разрешая истинному и себе ощутить прикосновение кожи.       — Сердце сейчас… — не отпуская Шихён, Бэкхён приложил её панамку к груди.       — Бьётся очень, — смущённо улыбнулась девушка.       — Странно это, да? — улыбнулся в ответ Бэкхён.       — Ага, — согласилась истинная. — У меня сегодня хорошее настроение. Бери, если хочешь, у тебя завтра концерт.       А ведь Бэкхён совсем и забыл, что так можно.       — Нет, у меня тоже хорошее настроение, и энергии полно. Я и сам поделиться могу.       Истинные расстались на ресепшене. Бэкхён провёл Шихён до дверей, но так и не набрался смелости спросить, кто тот парень на её фотографиях. Они расстались скомкано, без прощаний и пожеланий, но со стойкой уверенностью, что ещё встретятся.       — А моя панамка ей больше идёт, — хмыкнул он, когда истинная скрылась из виду. Он нахлобучил на голову её головной убор и, посвистывая, направился в зал для репетиции.

***

      — Бён Бэкхён! — раздался над головами ребят душераздирающий и полный усталости голос лидера. — Я тебя прошу! Перестань баловаться и всех смешить! У нас завтра концерт, а мы никак не можем отрепетировать третью часть!