Оригами. Бумажная лилия

      Сказав, что уже обулся и вышел, Бэкхён слукавил. На самом деле он написал это, не подумав, стоя в одной футболке и в одном носке посреди комнаты. Но Шихён сообщение прочитала и ничего не написала в ответ, и он принял это за согласие.       — Что тут за обрядовые танцы? — в комнату заглянул обеспокоенный лидер.       Из недр гардеробной раздалось недовольное ворчание Бёна:       — Откуда здесь столько барахла? Ничего не могу найти. Ты не брал мои синие джинсы из последней коллекции? — высунулась всклоченная голова.       — Какого бренда?       — Недавнего, — поморщился Бекхён и снова скрылся в гардеробной. Одна из полок накренилась под тяжестью одежды, и разноцветная масса накрыла его с головой.       — Ащ! Ну почему, когда спешишь, вся Вселенная начинает издеваться?! — взвыл Бэкхён, но тут же победно воскликнул и, перепрыгивая разбросанные вещи, выскочил из гардеробной, размахивая заветными джинсами над головой. — Нашёл! — ликование резко сменилось задумчивостью. — А мою жёлтую толстовку ты не видел?

***

      Да нет, он не приедет. Шихён смотрела на сообщение от истинного и испытывала смешанные чувства. С одной стороны, это была необъяснимая радость — Бэкхён почувствовал, что ей грустно, всё бросил и едет, но тут же вмешивалась неуверенность и даже страх — он известный человек, это просто слова. Конечно, он не приедет среди белого дня в людное место к какой-то Шихён. Девушка обернулась, прикрывая ладонью экран, словно все в кафе бросились к ней и стали заглядывать через плечо. Но люди на неё даже внимание не обратили. Внутреннее напряжение не отпускало. Шихён обругала себя за то, что поддалась на провокацию истинного и отправила ему метку о своём местонахождении. Он либо думает, что она дура, раз поверила и действительно ждёт, или действительно едет к ней и рискует быть замеченным с незнакомой девицей. Шихён не знала, какой из этих вариантов хуже.       Она подхватила рюкзак, ещё раз, на всякий случай, обернулась, как будто была агентом и опасалась слежки, и вышла из кафе. За углом она свернула и остановилась — отсюда хорошо просматривалась дорога в обе стороны. Если — в чём Шихён сильно сомневалась — он всё-таки приедет, она успеет перехватить его до того, как он войдёт в многолюдное кафе. От волнения у неё взмокли ладони. От Минхо у неё никогда так не колотилось сердце и ладони всегда оставались сухими.       «Всё из-за истинности», — пробормотала Шихён себе под нос и тут же сделала вид, что ищет что-то в рюкзаке. Проходившие мимо прохожие настороженно покосились на девушку, которая выглядывала из-за угла.       Шихён бдительно вглядывалась в каждую проезжающую мимо машину, но всё равно пропустила момент, когда на площадке напротив всего в несколько мест на свободное место припарковался чёрный автомобиль, и из него вышел парень в панамке и чёрной маске. Девушка заметила истинного, когда он уже дорогу переходил, а на неё с той стороны подул лёгкий ветерок, обдавая ароматом свежей типографской бумаги.       Не считая закрытого лица, Бэкхён не скрывался. Парень бодро шагал по пешеходному переходу, засунув правую руку в карман синих джинсов. Его жёлтая толстовка, казалось, сияла ярче солнца. То ли торопился, то ли нарочно, но на голову он надел панамку Шихён.       «Ох, ну разве так ходят айдолы!» — мысленно возмутилась Шихён и быстро зашагала ему навстречу.       Бэкхёну оставалось до кафе всего несколько метров, когда на него кто-то налетел и подтолкнул в грудь назад, к переходу. Обдало ароматом лилии, густым и сладким.       — С ума сошёл?! — зашипела Шихён, продолжая толкать его подальше от кафе. — А если увидит кто? А если сфотографируют и сольют в интернет? Разве айдолы не ходят все в чёрном?       — И тебе привет, — глаза Бэкхёна над краем маски от улыбки превратились в щёлочки. — Не переживай, я бы не стал заходить в кафе, а написал бы тебе сообщение. Иногда мы тоже выходим в люди. Никто не подумает, что айдол такой глупый, что появится в общественном месте без менеджера и охраны. И мы этим пользуемся. А вот то, что мы сейчас с тобой стоим посреди тротуара, привлекает гораздо больше внимания, — рука Бэкхёна скользнула по рукаву Шихён и коснулась вздрогнувших девичьих пальцев. Он тут же исправился и шутливо дёрнул её за рукав. — Предлагаю поехать в какое-нибудь менее людное место, где я мог бы снять эту маску. У меня, между прочим, очень чувствительная кожа.       Куда подевалось подавленное настроение и тоска? Откуда взялась эта лёгкость? Что это — взбудораженность и любопытство? Шихён не знала, но покорно позволила усадить себя в машину, в которой, пока Бэкхён обходил авто, блаженно вдохнула, втягивая в себя аромат истинного.        О чём говорить? Что спросить? О чём нельзя спрашивать? Об этом Шихён думала, пока ждала истинного возле кафе. Бэкхён тоже волновался: не поздно ли, какие слова подобрать, что вообще надо сказать. Объединяла их обоих неуверенность — нужен ли я, нужна ли я, и Бэкхён перекрывал это чувство в своей манере — болтал о погоде, машине, несносном Чанёле, он боялся замолчать, боялся паузы между ними.       Так и не решив, куда поехать, Бэкхён свернул в сторону реки и припарковался под деревьями, в укромном месте. Он сделал глубокий вдох и перешёл сразу к делу:       — Давай попробуем.       Шихён отодвинулась подальше, настороженно глядя на истинного.       — О чём ты?       — Об истинности, о нас, — Тэён сказала не оттягивать и переходить сразу к делу. — Давай попробуем встречаться.       — Ты говоришь так, потому что мы в замкнутом пространстве и здесь слишком сильно пахнет друг другом.       — Нет, я всё обдумал до нашей встречи.       — Я тебе не нравлюсь.       — Нравишься.       — Ты говоришь так…       — Не потому, что мы в замкнутом пространстве. После той ночи…       — Какой ночи?       — Ну, когда ты отдала мне силы, а я приехал и спал рядом на полу.       — Ох…       — Не охай, мне тогда открылась истина.       — Это истинность.       — Да что за привычка такая — перебивать меня?       — Я дополняю.       — Это не прекратится?       — Нет.       — Что ж, — Бэкхён тяжело вздохнул и неожиданно выдал: — я нахожу это милым. Мало кому удаётся перебить меня, обычно это моя миссия. Так вот, до меня вдруг дошло, что мы действительно предназначены друг другу. Ты подходишь мне, а я тебе.       — Ты так считаешь?       Бэкхён стушевался:       — Если… если ты так не думаешь, приглядись внимательнее. Я вот пригляделся к тебе и осознал твоё очарование. Так и ты присмотрись ко мне, — он изменил позу, вздёрнув подбородок, чтобы свет из окна выгодно подчёркивал черты его лица. — Я определённо один из самых красивых в группе.       — Я видела вблизи Ким Чонина.       — Эй! Зато ты не видела спящего Чанёля! Это страх божий! А я очень милый, когда сплю. И когда бодрствую тоже.       — А ещё ты хвастун.       — Я не хвастун. Это эволюционная программа самца, — еле слышно произнёс Бэкхён.       Шихён не сдержалась и прыснула со смеху.       — Зато честный.       — Я твой истинный. Я идеален для тебя со всех сторон! Могу вылезти из машины и покрутиться, на случай, если ты плохо меня рассмотрела. Уверяю тебя, сотни тысяч девушек по всему миру… — девушка поджала губы и отвернулась. До Бэкхёна дошло, что он двинулся не в ту степь. — Я хотел сказать…       — Что у тебя сотни тысяч фанаток, а я выпендриваюсь и брать тебя, звезду, не хочу?       — Нет! То есть… Ох… Я ещё ни разу сам себя никому не предлагал.       Он сидел напротив и, казалось, сиял. Шихён виделся свет, исходящий от истинного, словно в её серой жизни появился лучик, который осветил пространство вокруг. Парень живо жестикулировал руками, дул губы и двигал бровями — он был таким живым, непривычно ярким для обычной Шихён.       Бэкхён по-своему расценил её взгляд и затих.       — Я слишком много говорю, — прокомментировал он своё затишье. — Это происходит само собой. К сожалению, с этим можно только смириться.       Она совсем близко — руку протяни и коснись, но трогать нельзя, трогать ещё рано. Бэкхёну трудно сосредоточиться на чём-то ещё, практически все силы брошены на то, чтобы не протянуть руку к истинной. Сколько нужно встреч и свиданий, прежде чем он сможет подойти вплотную, прижать её к себе сильно-сильно и задохнуться в её запахе? Три будет достаточно?       В чём Шихён не сомневалась, так это в том, что истинный думает о ней. Но что? Какие мысли роятся в голове известного айдола? Может, ей надо похудеть? Или сходить к косметологу? Подстричься? Сменить стиль?       — О чём ты думаешь?       — На каком свидании мне можно поцеловать тебя?       Шихён вспыхнула. Минхо никогда не был так прямолинеен.       — Ты не должен думать об этом!       — Неужели ты думаешь о чём-то другом? — искренне удивился Бэкхён.       — Конечно!       — Например?       — Например… — после его слов о поцелуе все мысли покинули голову. – Ты читаешь мою книгу? Если нет, верни, мне надо отдать её другу.       — Я не взял её с собой, потому что решил всё-таки узнать, чем закончится эта мутная история, — заупрямился Бён. — Расскажи мне про парня, с которым ты…       — Мы давно дружим, — договорила Шихён.       Дружим… Чем больше Бэкхён смотрел на истинную, тем меньше понимал, как можно вообще дружить с таким очарованием. Ему хотелось схватить её в охапку, стиснуть в объятиях и расцеловать её лицо, не упустив ни сантиметра, касаться губами кончика носа, лба, каждой щеки и век, и губы… Собственные мысли заставляли смущаться. Он отвёл взгляд.       И увидел, как медленно движется над кустами азалии блестящий на солнце объектив фотоаппарата.       — Пригнись! — скомандовал он и завёл автомобиль. — Ну же, спрячься! Нас снимают, — процедил парень и вырулил на дорогу.       Девушка вжала голову в плечи и зажмурилась, будто это могло сделать её невидимой. Бэкхён бросил взгляд в боковое зеркало и выругался сквозь зубы.       — Я заеду на ближайшую подземную парковку, ты быстро выскочишь, а я сделаю круг и выеду с другой стороны.       — Кто это? — Шихён обернулась и вытянула шею, чтобы увидеть преследователя, но истинный проворно дёрнул её за кофту, возвращая в глубь сидения.       — С ума сошла?! Ащ! Мы только в прошлом месяце откупились от одного, так теперь новый, — он ударил ладонями по рулю. — Ненавижу их! Столько проблем из-за каких-то снимков.       — Это папарацци?       — Да, и я не знаю, как давно он нас снимал.       — Мы просто разговаривали.       — Мне нельзя просто разговаривать с девушкой, — горько хмыкнул айдол. — Мне даже с парнем нельзя просто так разговаривать, не рискуя загреметь в скандал. Чёрт, почему он не отстаёт?!       Взгляд Бэкхёна метался между домами, пытаясь вовремя обнаружить ворота парковки и быстро свернуть, сбив преследователя с толку. На перекрёстке им пришлось притормозить, и парень испуганно покосился через плечо. Шихён чувствовала его страх, истинный находился на грани паники, он нервно сжимал руль, закусывал губу и сжимал зубы, сдерживая ругательства. На повороте показался автобус, и вместо того, чтобы притормозить, Бэкхён увеличил скорость и успел проскочить на зелёный свет, оставляя преследователя ждать на светофоре. Справа Бён заметил заветные ворота и резко развернул машину, ныряя в полумрак.       — На всякий случай надо прикрыть голову, — истинный снял с головы панамку и надел на голову растерянной девушке. — Жаль, нет капюшона, чтобы и его набросить. Я напишу тебе, — он перегнулся и открыл дверь. У Шихён не было ни секунды, чтобы хоть как-то отреагировать на происходящее.       Спустя мгновение она стояла посреди незнакомой парковки в своей панамке и смотрела, как удаляются фары автомобиля. Минуту назад девушка была готова согласиться на всё, что предложит истинный, но теперь чётко понимала — она не сможет так жить.