Оригами. Бумажная лилия

      Объявление Чондэ о своих отношениях по эффекту можно сравнить с разрушительной мощью взорвавшейся бомбы. Миллионы фанатских сердец по всему миру были разбиты. Некоторые склеились благодаря шоколаду и алкоголю, а некоторые наполнились неудержимой злобой.       Бэкхён вышел из комнаты и застал Чондэ в коридоре. Вокалист стоял с планшетом в руках и читал комментарии под официальным подтверждением компании.       — Лучше не читай, — посоветовал Бён. Он уже успел с утра окунуться в эту грязь.       — Я должен знать, как они это восприняли, — сдавленно ответил Чондэ, выхватывая из сотен комментариев самые желчные. — Я всё испортил…       — Это всё равно должно было случиться. Ты же не мог скрывать это вечно. Пусть отболит сразу.       — Отболит — это очень подходящее слово, — пробормотал вокалист.       — Где вообще ты взял это дьявольское устройство?! — Бэкхён выхватил из его рук планшет и отскочил на случай, если Чондэ бросится за ним. Но Ким был так раздавлен, что даже не дёрнулся в его сторону. Он понуро поплёлся на кухню и на вопрос Чунмёна, что ему приготовить, бросил безразличное «Яду».       — Интернет — это зло, Чондэ, он не отражает действительность, — снова попытался успокоить его Бэкхён. — Это такая клоака ненависти и извращений.       — Раньше они писали, что им нравится моё пение, — Чондэ уставился в чашку, которую ему молча поставил Чунмён.       Бэкхён пробежался по последним комментариям под постом об отношениях Чондэ и Чонхи и обнадёжил его:       — А они тут и не говорят, что ты плохо поёшь, они просто ненавидят твою истинную и тебя за то, что ты не можешь жениться сразу на миллионах.       — Бён Бэкхён! — насупился лидер и провёл большим пальцем по горлу, намекая, что будет, если тот продолжит в том же духе. Впрочем, на Бёна это произвело ноль впечатлений.       — Так что ты можешь быть уверен, что продолжаешь стоять со мной в ряду самых лучших вокалистов современности, — торжественно подытожил Бэкхён.       — А я знаю, как развеять обстановку, — на кухне появился зевающий Чонин. — Предлагаю обсудить отношения Бэкхёна с истинной.       — Эй! Это запрещённый приём! — возмутился виноватый. — И вообще, отношения сегодня — это больная мозоль, — он красноречиво указал на потухшего Чондэ.       Вокалист тяжело вздохнул и отодвинул чашку, к которой не притронулся.       — Даже не знаю, что хуже: признать отношения с истинной, как я, или даже не встречаться с истинной, как ты, — тихо произнёс он.       — Хуже всего мне, — простонал Сехун, вваливаясь в кухню с жуткой головной болью. Младший полночи «замачивал» смену телефона с таким же «гаджетовым маньяком» Чанёлем.

***

      Новость о том, что участник популярной группы объявил о своих отношениях с истинной, которая к тому же является известной сольной исполнительницей, настигла Шихён только к обеду. Если бы она не психанула и не отключила интернет, то узнала бы ещё с утра, но истинный без конца слал сообщения, и у неё уже глаз дёргался от сигнала уведомлений.       Реакция фанатов была настолько негативной, что Шихён не смогла и двух десятков комментариев прочесть. Парню, который поделился своим счастьем с многомиллионной аудиторией, буквально грозили смертью, если он не покинет группу, шоу-бизнес, страну и эту планету. Даже ей, непричастной к этой истории, было гадко и, честно признаться, страшно. Кто знает, как далеко могут зайти утонувшие в любви и разозлившиеся фанатки? Если Шихён «вляпается» в отношения с айдолом, такая же участь постигнет и её. Вот только популярной певице точно ничего не сделают, а её, обычную и неприметную девушку, обязательно найдут и, судя по особо отборным комментариям, распнут на кресте, не меньше.       Поддавшись панике, Шихён заблокировала Бэкхёна в инстаграме, чтобы больше не получать от него сообщений. От этого ей даже как-то легче стало, словно разорвалась единственная ниточка, которая их связывала.       — Ты же любишь эту панамку! — только и успела воскликнуть Миён прежде, чем панамка, которую носил Бэкхён, оказалась в мусорном ведре. — У тебя ПМС? Вроде бы рановато.       — Это не ПМС, — Шихён выглядела серьёзной и решительной. — Это здравый смысл. Я себя в это, — она положила перед Миён телефон с раскрытой страницей об отношениях Чондэ, — втянуть не дам.       — Ох ты ж… — протянула подруга, вчитываясь в комментарии. — Все эти сумасшедшие живут в нашей стране?! Мне как-то не по себе.       — И это при том, что пишут не про тебя. Не думаю, что мне понравится читать подобные «пожелания» в свой адрес, — Шихён забрала телефон и свернула ненавистную страницу.       Наверное, Миён, как подруга, должна была как-то обнадёжить её, но ситуация была тупиковой.

***

      У здания агентства собралась гневная толпа фанатов, которая требовала, чтобы Чондэ покинул группу. Они выкрикивали угрозы и оскорбления, держали плакаты с фразами «Убирайся! Мы тебя ненавидим!» и баночки с краской. Фанатское недовольство грозило перерасти в массовые беспорядки.       Микроавтобус с участниками группы стоял за углом. Водитель был в растерянности и не знал, как доставить ребят. Один он вряд ли справится с толпой разозлённых фанаток. В машине было непривычно тихо. Все в ужасе смотрели в окна и тоже не знали, как правильно поступить: выйти, словно им нечего стыдиться, или спрятаться и переждать, но сохранить достоинство.       — Хён, — Сехун толкнул локтем Чунмёна, который судорожно набирал один номер за другим, чтобы позвать на помощь. — Пожалуйста, хён, если я заведу серьёзные отношения и решу о них рассказать всему миру, просто убей меня. Желательно быстро, я плохо переношу боль.       — Я вообще-то всё ещё здесь, — отозвался сзади забившийся в угол Чондэ.       — А я не с тобой разговариваю, хён, так что расслабься, — не оборачиваясь, громко пояснил Сехун и снова принялся шептать лидеру: — Я ещё так молод! У меня такие планы на жизнь!       — Помолчи, Сехун! — не выдержал Чунмён. — Не видишь, ситуация патовая!       — Я только что купил новый телефон… — младший достал из кармана айфон и любовно протёр рукавом экран. — Разве вся эта любовь-морковь стоит того, чтобы отказываться от счастья?       — Ты ничего не понимаешь в жизни, — встрял в разговор Бэкхён.       — А мне кажется, я единственный, кто трезво смотрит на жизнь, — возразил Сехун.       — Трезво? Я не смог с утра пересчитать все опустошённые бутылки, — фыркнул Чунмён, в ответ на что младший обиженно отвернулся к окну. — Итак, я связался с менеджерами, разворачиваемся и едем в общагу. Нам переделают расписание, там и будет видно, как будем действовать.       Пассажиры шумно выдохнули от облегчения и откинулись на спинки сидений. И только двое продолжали до последнего напряжённо вглядываться в разгорячённую толпу: один из них был слишком смелым и пожалел об этом, а второй был очень труслив и сделал для себя определённые выводы.

***

      Дверь распахнулась от такого сильного удара, что в её основании что-то хрустнуло. В комнату к Чанёлю маленьким торнадо ворвался Бён Бэкхён.       — Она меня заблокировала! — орал он, размахивая телефоном. Всё его естество распирало от негодования и обиды.       Чанёль сразу понял, что это надолго, и отложил гитару.       — Я так понимаю…       — Да! Всё именно так! — перебил его Бэкхён, которому надо было срочно выпустить пар, или он взорвётся. — Я всё для себя решил! Мне этот ад, через который проходит Чондэ, нафиг не нужен! Я эту карьеру почти десять лет по кирпичику собираю! Да я, как в той песне, кровью, слезами и потом зарабатывал имя и авторитет! Чтобы из-за какой-то физиологии всё псу под хвост?!       — Подожди, ты…       — Нет! — осёк Чанёля Бэкхён. — Нет и ещё раз нет! — парню совершенно не нужен был собеседник, только свободные уши. — Сехун прав. Объявление об отношениях подобно смерти! Акции падают, компания просит переждать и запирает в подвале. Всё. Конец. Финиш. Прощайте, мечты о мировом господстве! — Бэкхён театрально воздел руки к потолку.       — О чём?       — Прощайте, дэсаны за сольник и «Грэмми» за вклад в мировую музыкальную индустрию, — продолжал Бён. — На любимой работе можно поставить крест. А становиться учителем по вокалу и учить других людей феерично выступать — такое унижение я пережить не смогу!       — Тебя ещё никто не запер в подвале.       — Я и не дамся! Я кусаться умею, если ты забыл!       Чанёль не забыл и поморщился, трогая синяк на правом боку.       — Так, спокойствие, — Бэкхён сделал ровно десять глубоких вдохов и выдохов. — Взвесив все «за» и «против», я решил разорвать отношения с истинной.       — Разве вы уже начали встречаться?       Бэкхён клацнул зубами, напоминая, что на левом боку у Чанёля синяка ещё нет.       — Подумал, что напишу ей в инстаграме, обрисовав ситуацию с Чондэ. Но её нет! — ткнул телефоном Паку под нос. — Она меня заблокировала!       — Разве ты не то же самое собирался сделать? — не понял Чанёль.       — Это должен был сделать я! Почему она меня опережает? Она, что, — парень испуганно распахнул глаза, — мысли мои читать научилась?!       — Истинность, вроде, так не работает, — с сомнением протянул Чанёль.       — Тогда как она узнала, что я хочу это сделать?!       — Из-за того, что ты её из машины вышвырнул? — предположил Чанёль.       — Не вышвырнул, а высадил, — поправил Бён.       — Если бы ты меня так высадил, — скривился Пак, — я бы тоже тебя заблокировал.       — В любом случае, — отмахнулся Бэкхён, — я должен дать ей понять, что, когда её обида пройдёт, назад уже ничего не вернётся.       — Так назад и нечего возвращать, — брякнул Чанёль.       — Я тебе ухо откушу! — Бэкхён разъярённым коршуном налетел на друга. — Дай мне немедленно свой телефон! — возвысился он над Паком.       — Так все эти крики были только ради этого? — Чанёль привстал и достал из-под себя телефон. — На, и угомонись уже. И без тебя тошно. Фанаты уже у нас под окнами собираются. Не высовывайся в окно, придурок! — он еле успел дёрнуть Бёна за кофту прежде, чем тот явил свою красную от крика физиономию одичавшим фанатам.       — Думаешь, Чондэ жалеет? — внезапно притихнувшим голосом спросил Бэкхён.       Чанёль склонил голову и задумался.       — Ему неприятно, это да, больно, конечно, и обидно, но он не такой трус, как ты, — подытожил Чанёль и пока подвисший Бён переваривал информацию, вытолкнул того из комнаты и закрыл дверь на внутренний замок. — Телефон можешь не отдавать, у меня есть ещё два, и Сехун отдал свой.

***

      С незнакомого аккаунта Шихён пришла просьба отправить сообщение. Девушка заглянула на страницу обладателя и на секунду опешила — ей хотел написать Пак Чанёль.       «Наверное, Бэкхён попросил узнать, почему я его заблокировала и когда верну назад, чтобы он продолжал меня терроризировать», — подумала Шихён, но так как его одногруппник был ни в чём не виноват, приняла сообщение.       И тут же пожалела. «Это я, Бэкхён! Ты не хочешь со мной разговаривать, но сейчас такое время, что нам нужно серьёзно поговорить. Вся эта ситуация с Чондэ (ты же в курсе, что он раскрыл отношения и получает хейт?) заставила меня снова задуматься, а готов ли я пройти через такое. Я знаю, что это будет непросто и больно. Как вспомню обострившуюся тягу, так вздрогну. Но… я не готов. Может, позже. Ситуация с Чондэ — как щелчок по носу. Мне надо сосредоточиться на работе. У меня сольник на носу. Дело не в тебе, ты не подумай! Просто сейчас не самое подходящее время, чтобы устраивать личную жизнь».       Шихён четыре раза перечитала его сообщение. Он не допечатал больше ни слова, но продолжал висеть онлайн и ждать её ответа. Хотелось ответить едко, что и она не горит желанием влезать в это дерьмо, и вообще уже разорвала их отношения, заблокировав его в инсте. Но ответила всего одним словом, после которого пользователь «Пак Чанёль» покинул сеть: «Согласна».