Оригами. Бумажная лилия

      Мама Шихён говорила дочке, которая смущалась, глядя, как экранные герои сливаются в поцелуе, что поцелуй не отдают случайным людям, потому что это человеческое дыхание.       — Ты же не подаришь первому попавшемуся свой воздух, который позволяет тебе жить?       Дочка старательно кивала головой. Кто в своём уме отдаст кому попало своё дыхание? Прошли годы, а Шихён только однажды, на первом курсе университета, позволила старшекурснику украсть свой первый поцелуй. Она тогда вспыхнула от смущения, оттолкнула парня и отругала за то, что он так себя не ценит, раз целует всех красивых девушек по очереди.       Поцелуй с истинным был другим. Девушка словно падала с большой высоты: перехватывало дыхание, кислород заканчивался, и от восторга полёта кружилась голова. В первую секунду она хотела отпихнуть и отчитать наглеца, но едва он прикоснулся к ней, всё её естество потянулось ему навстречу, чтобы отдать то, что позволяло ей жить — своё дыхание.       Одной ладонью он касался её щеки, а второй прижимал к себе за шею. Шихён обхватила его запястья, не то желая разорвать этот поцелуй, не то испугавшись, что он его прекратит. А Бэкхён, как жаждущий, пил истинную по глотку, посасывая то верхнюю, то нижнюю губку девушки. В его ушах шумело, а в груди бушевал невообразимый восторг, как будто он ступал под струи огромного водопада, который одновременно прибивал к земле и наполнял живительной влагой.       — Кто там пришёл? — выглянула в коридор Миён и тут же зажмурилась. — Батюшки, — пробормотала она и ретировалась в свою комнату, на ходу изображая победный танец неизвестного африканского племени.       В какую-то секунду Бэкхён испугался, что захлебнётся в этих чувствах, не справится с обрушившимся на него водопадом эмоций, потеряет рассудок, и оторвался от истинной, продолжая смотреть на её влажные губы. Он прислонился лбом к её лбу и прошептал:       — Надо перевести дыхание, не прогоняй меня сейчас, — и Шихён согласно кивнула, радуясь, что появилась минутка на то, чтобы привести мысли в порядок.       Вообще-то Бён представлял себе их встречу немного иначе. Он думал, что Шихён, не церемонясь в выражениях, выскажет всё, что думает о нём, а то и вовсе на порог не пустит, пока он будет мямлить что-то вроде «не плачь, потому что мне работать надо». Но стоило ему её увидеть, как тоска, умноженная на четвёртый уровень тяги к истинности, ударила в голову. Как он переступил порог и взял на себя смелость поцеловать Шихён, парень не помнил.       — Я приехал потому, что ты была очень расстроена, а я не знал, что случилось, — попытался объяснить Бэкхён.       — Мне не понравился твой пост в инстаграме, — честно ответила Шихён.       — Про мою собаку? — с надеждой предположил парень, вспоминая, что предыдущий пост был посвящён его биглю.       — Про самосохранение.       Смущение горячей волной поползло по плечам и шее Бэкхёна.       — Я подумал, что ты скинула фото книги и ту запись, чтобы позлить меня, — пробормотал он, отводя пристыженный взгляд.       — Разве там было хоть слово в твою сторону? Мне понравилось шоу про Чондэ, вот и всё. Я написала, что себя считаю трусихой. Где ты там усмотрел угрозу твоему чувству самосохранения? — не сдержала возмущения Шихён, изо всех сил стараясь отвлечься от того, что Бэкхён прикасался кончиками пальцев к её оголённым рукам, проводил вверх-вниз от локтя к запястью, словно пытался понизить уровень её раздражения.       Ещё недавно он был и сам зол, раздражён и недоволен жизнью, и вдруг присмирел и поутих перед истинной. Хотелось извиниться за всё сразу и зацеловать, пока она его не простит.       — Я всё не так понял, — опустил голову Бэкхён и заметил мурашки на коже истинной там, где он прикасался к ней. Вместо того, чтобы перестать трогать истинную без разрешения, он сомкнул пальцы на её запястьях, позволяя себе ощущать её кожу всей поверхностью ладони. От этого по телу разлилась освежающая лёгкость, и парень не сдержал довольный смешок, но тут же себя одёрнул и придал лицу максимальную серьёзность.       — И мне надо извиниться за ребят, которые меня усыпили.       — Я потеряла день своей жизни.       — Зато хорошо выспалась, да?       Он видел, как сменялись эмоции на её лице: смущение превращалось в обиду, та уступала место раздражению, которое на последней фразе обратилось в усмешку. Её лицо — живое, милое и открытое, казалось интереснейшим фильмом, который Бэкхён готов был смотреть без остановки.       Раздавшийся в его кармане телефонный звонок разрушил очарование момента. Это Чунмён настоятельно рекомендовал ему поторопиться, а не то ждёт его месячная норма посуды. Бэкхён недовольно фыркнул. Наконец-то наметился свет в конце туннеля в отношениях с истинной, но пора ехать на работу. Парень понимал, что одним поцелуем всю ситуацию не исправить, но, если понадобится, он готов увеличить их количество, исключительно в терапевтических целях.       — Ты ведь не забудешь всё, что я успел наговорить за время нашего знакомства? Шихён с сомнением покачала головой. Она была ему неугодна с самого начала: то выглядела не так, то говорила не то, то вела себя не так. Разве женское самолюбие способно так быстро излечиться?       — Я хочу заново! Я хочу с тобой всё! — взволнованно затараторил Бэкхён, заметив, как потускнел взгляд истинной, как она отстранилась, поддавшись воспоминаниям. Он боялся, что стоит ему замолчать, как она оттолкнёт его и не захочет иметь с ним никаких дел. — Хоть в панамке, хоть без панамки, плевать мне! Я забираю все слова обратно! Ты мне подходишь по всем параметрам! Я только об одном прошу — не делать наши отношения достоянием общественности, дай мне немного времени.       В этот момент перед глазами Шихён всплыли кадры на крыльце студии, когда он прижал её к стене, лизнул в шею и сказал, что она создана для него и должна быть польщена его вниманием. Он тогда схлопотал пощёчину, а она пообещала ему вышвырнуть наглеца, когда он сам к ней придёт. И вот он пришёл. Истинность возбуждённой кошкой мялась в животе и мурлыкала, желая сократить расстояние и получить объятия, тепло, ласку, но гордость звенела натянутой струной. Нельзя так быстро сдаться, Бэкхён не тот случай, который оценит капитуляцию. Такому надо завоёвывать, страдать время от времени и чувствовать себя то победителем, то побеждённым, главное — не спокойным.       — У нас и нет отношений, — Шихён сделала шаг назад и разорвала телесный контакт. — Мы же договорились разойтись и подождать. Я никуда не тороплюсь, — произнесла она и почувствовала, как недовольная истинность внутри выпускает когти.       — Но я не хочу ждать! — Бэкхён не сдержался и даже притопнул. — Я хочу всё сейчас! А вот общественность… Она может подождать.       — Думаешь, можно написать, что отсутствие истинности — это самосохранение, а потом заявиться ко мне с поцелуями, и я растаю?! — девушка скрестила руки на груди, и Бэкхён понял, что легко не будет, и он сам в этом виноват.       — Вообще-то я самую малость на это и рассчитывал, — признался истинный.       — А если бы я так заявилась на твой порог?       — Я бы возмущался, но был бы счастлив, как дурак, — смущённо улыбнулся Бён и двинулся ей навстречу, загоняя в угол между вешалками. — И ты можешь говорить всё, что угодно, но я тебя чувствую, — он коснулся своего живота, и Шихён невольно отзеркалила его движение. Там, внутри ныла и молила о ласке истинность, а эти глупые люди сопротивлялись и упорно не желали быть счастливыми.       Истинные смотрели друг другу в глаза, пытаясь разгадать, что же творится в сознании напротив. Чувства одни на двоих, но мысли-то разные.       — Давай попробуем, — прошептал Бэкхён, подходя почти вплотную к девушке. Её запах давно заполнил лёгкие и теперь курсировал по венам, отдаваясь в теле приятной лёгкостью.       — А если не получится? — в тон ему прошептала Шихён и сделала глубокий вдох через рот, ощущая свежесть бумаги на языке.       — Возьмём паузу, а потом попробуем ещё раз, — он протянул руку и поправил ей за ухо выбившуюся прядь волос. — Будем пробовать, пока не получится, — наклонился ближе, — пока я не поумнею, — и легонько коснулся губами манящей щеки. — Снова и снова, — он не мог себя сдерживать и оставлял крохотные недопоцелуи на её лице. Шихён стояла, зажмурившись, но не отталкивала. Ждала, пока у него закончится терпение. Терпение — вообще не самое сильное качество Бэкхёна, а губы у истинной самые вкусные из всего, что он когда-либо пробовал в жизни.

***

      — Ты такой довольный, что аж бесит, — поморщился Сехун, бросив на Бэкхёна полный осуждения взгляд.       — Не ворчи, мелкий, — в ответ Бэкхён подошёл к нему сзади, маленько придушил и взъерошил тщательно уложенную стилистами причёску. — У меня жизнь налаживается! Альбом скоро выйдет, личная жизнь наклёвывается! Всё прекрасно!       — Вы меня достали со своими изменениями в жизни! — начал отбрыкиваться мелкий. — Верните всё, как было! Двоих в армию отправил, третий одной ногой уже там, Чондэ семейное гнёздышко вьёт. Если ещё и ты, хён, меня предашь, я уже не знаю, зачем мне жить! Обо мне! Кто-нибудь подумал обо мне?!       — Я думаю о тебе последние 10 лет, — бросил проходивший мимо Чунмён. — У меня в голове больше никакие мысли из-за тебя не помещаются. Если вы закончили баловаться, давайте приступим к съёмкам. И так задержались, пока ждали некоторых, — он выразительно посмотрел на сияющего Бэкхёна. Тот вместо язвительно ответа кинулся обнимать лидера. — Отпусти меня, приставучее создание! Не надо меня щекотать, я всё равно недоволен твоим поведением! Ха-ха! Прекрати, Бэкхён!       Сехун вошёл в студию, сделал глубокий вдох и блаженно закатил глаза.       — М-м-м, давно пора мыть полы с порошком. Обожаю запах чистоты.       Чунмён принюхался, как ищейка, пытаясь уловить запах, о котором толковал мелкий, но в студии пахло краской и лаком для волос.       — Отойдите, пожалуйста, — раздался сзади женский голос, и, обернувшись, Сехун чуть не врезался в стремянку, которую несла девушка в синем комбинезоне. Он машинально отступил, пропуская её вперёд.       — Спасибо, — блеснули глаза из-под густой чёлки.       Сехун готов был поклясться, что девушка просканировала его этим взглядом до самых внутренностей.       — Ты идёшь? — дёрнул его за рукав Чунмён.       — Иду, — пробормотал Сехун, провожая взглядом девичью фигурку в бесформенном комбинезоне. — А я могу как-нибудь покинуть эту планету?       — Краски нанюхался?       — Порошка…       — Химическое отравление, — участливо закивал Чунмён. — Идём, у меня есть одна таблетка…