Девушка сына - моя девушка.

Это был самый обычный выходной день, не предвещающий абсолютно ничего необыкновенного. Жена сосредоточенно готовила щи, пока я заполнял в ноутбуке важный документ, который должен был сдать своему начальству ещё на прошлой неделе. Так проходили каждые суббота и воскресенье. Правда ,это был единственный раз, когда я работал. Обычно вместо ноутбука у меня в руках смартфон, в котором я листаю новости. — Где Женя? Он тебе не звонил? — подала голос жена, спрашивая о месте нахождения нашего сына. Сей вопрос был мной проигнорирован, а если быть точнее, то вообще не услышан. Уж больно сильно я боялся гнева моего сурового начальника, ужасаясь тому, что будет со мной любимым, если я не сдам ему этот чёртов документ. — Влад, ты меня слышишь вообще?! — женщина начала закипать. Такого отношения моя супруга никогда не терпела. — Юля, я работаю… — нервно отмахнулся я, продолжая пропускать её вопросы мимо ушей. — Я спрашиваю, где Женя?! Ты можешь хоть на секунду отвлечься от своей работы?! — голос жены переходил на истеричный крик. «Начинается…» — Да не знаю я, где он! — выкрикнул я, отчаянно пытаясь сосредоточиться на работе. — Как ты можешь этого не знать?! Он наш сын! — Юля никак не унималась. Я взялся за голову, до боли натирая виски и судорожно опустошая лёгкие. Меня всегда дико раздражало то, что супруга уделяет слишком много внимания Жене. Учитывая, что ему двадцать шесть лет и он работает, это уже ненормально. Особенно странно, когда жена тащит парня в магазин, выбирая ему там какие-то не взрослые рубашки с галстуками и бабочками. Сын не раз мне признавался, что его поведение матери раздражает. Прям очень. Он не чувствует той самостоятельности, к которой рвётся уже очень давно. — Юля, — я встал, подходя к супруге и хватая ту за плечи, — ему двадцать шесть лет. Боже, он взрослый человек, сам разберётся ,где ему быть! Тут женщина не выдержала, принявшись покрывать меня благим матом. И так всегда, когда речь заходит о нашем сыне. То бишь почти каждый день. После каждой нашей ссоры я реально думаю развестись с ней, однако что-то всегда меня останавливает. Юля продолжала истерить, а я всего лишь закрывал уши, пытаясь абстрагироваться. После её громких, истошных криков у меня болит голова, а меня итак последнее время мучает мигрень. Меня снова посещает мысль о разводе, которую я никак не могу осмелиться озвучить. Мне плохо, мне надоело. Крики жены резко прекращаются, когда входной дверью громко хлопают. Мы замираем на месте, заворожённо глядя в сторону источника звука. Слышится копошение, и вскоре на пороге кухни появляется довольный сын. — Hello, мои любимые родители! — его какая -та странная, по-глупому счастливая улыбка и нехарактерное приветствие заставили нас насторожиться. — Я не один… Катюш, — Женя посмотрел в сторону. Из-за стены появилась маленькая девичья фигурка с копной ярких рыжих волос. На вид этому существу было лет пятнадцать. Её локоны дополняло круглое бледное личико и просто каких-то неземных размеров зелёные блестящие глаза. Пухлые губки были робко поджаты. Она нервно теребила рукав зелёной клетчатой рубашки, которая скрывала её итак маленькую грудь. Точёные плечики и худенькие ножки только подчёркивали в ней юного подростка, не знающего ещё своего предназначения в жизни. — Это моя девушка, — торжественно объявил сын, выставляя девчушку перед собой. — З-здравствуйте, — чуть заикаясь пробормотала Катя. В кухне повисло молчание. Я и моя жена стояли в полном ступоре. Она, видимо, как и я, успела убедить себя в том, что перед нами несовершеннолетняя. Юля бросила на меня многозначительный взгляд, будто на что-то намекая. Намёк был понят, и я, проглотив зависший в горле неприятный ком, выдавил из себя один единственный вопрос: — Сколько ей лет? Катя немного смутилась, устремив свой взгляд в пол. Сын уже открыл рот, чтобы как-то мне ответить, но был перебит этим рыжим чудом: — Мне девятнадцать, — невнятно пробубнила девочка, стеснительно поднимая на меня свои огромные глаза. Я вновь потерял дар речи. Меня словно шарахнуло током. Её очи, обрамлённые густыми чёрными ресницами, завораживали, затягивали в своё зелёное болото. Выражали они что-то необычное, абсолютно своенравное, не сочетаемое между собой: дикое смущение, какой-то стыд, детское любопытство и… И дерзость. Вперемешку со смелостью. Парадоксальная, противоречивая комбинация качеств, создающая невероятно яркую палитру ощущений внутри меня. Чарующий, пленяющий взгляд, заставляющий терять волю и смотреть как заколдованный в эти огромные глаза. Между нами повисла немая пауза, которую заметили и почувствовали все находящиеся в кухне. Напрягающую тишину нарушали только кипящие в кастрюле щи, которые булькали под крышкой. — Может хватит её так буравить взглядом, папа? — недовольно спросил Женя, хватая девушку за руку и притягивая к себе. — Сколько тебе, говоришь? Девятнадцать? Фух, ничего страшного тогда. А то мы уже думали, что тебе и восемнадцати нет, — затараторила супруга, ласково улыбаясь под недовольный взгляд сына. — Я — Юлия Андреевна… Можно просто Юлия. А это, — жена указала на меня, — Владислав Олегович. Можно просто Владислав. Да, милый? Я натянул снисходительную улыбку, кивнув в знак согласия. Однако где-то в глубине души меня что-то беспокоило. Меня терзало какое-то чувство, непознанное мной ранее. Как будто какая-то тревога. С такими мыслями я вновь сел за стол, на который Юля вскоре поставила четыре тарелки с горячим супом. Я глотал обжигающую жидкость, иногда поглядывая на Катю, которая уже вовсю освоилась и чувствовала себя довольно свободно. Её спрашивали, а она увлечённо рассказывала о себе. Молчал, походу, только я. Почему? Не знаю. Но мне казалось, что моя итак беспокойная жизнь потеряет все жалкие остатки покоя.