Дочь своих родителей.

— Ни раз и ни два ты будешь сталкиваться с болью, поэтому терпи. И держи осанку. — Да, Матушка. — Ты наследница ордена Цзян. И от твоего поведения будет зависеть репутация клана. — Я помню Ваши наставления, уважаемый Отец. — А теперь иди. Именно так провожали свою дочь глава Цзян и Мадам Юй в клан Мэйшань Юй. Ведь именно там находится женщина, которая напускает страх и дрожь даже юного Главу ордена Вэнь. Вдовствующая хозяйка паучьих закоулков. Бабушка Третий мадам Юй, Цыань Цин.

***

Бывали моменты, когда Цзян Яньли задумывалась о том, что было бы, если бы она родилась мальчиком, многие проблемы были решены. Она была бы наследником без всяких условий, не была бы постоянно со страхом в подсознании и шепотков за спиной из-за недостаточной милой улыбки, ей не пришлось бы непрестанно корпеть над попытками противопоставлять себя против благородных мужей без оговорки на братьев. И самое мерзкое и неприятное. Ей бы не пришлось терпеть это. Этим она называла процесс, настигший ее в ее двенадцатую весну — ее тяньгуй, начало ее ада. Месячные гости. Благословение каждой женщины, которое знаменует ее возможность к деторождению. Они— тяньгуй. Они причиняли боль и вытягивали все силы, возможность терпеть боль, и «мило» улыбаться просто не оставалось. Не получалось. Зато оставалась любимая ненависть и злость к абсолютно ко всем. К любому дышащему и не очень существу. Ко всему, что посмело не страдать, как она в эти дни. В такие периоды Яньли ни единожды слышала о критике о ней, сравнивая с матерью. «Типичная взбалмошная паучья сука» Эту мразь она треснула с особым удовольствием. Как и особо ретивых учеников, которые задумались бастовать против ее власти. Очередной спазм разогрел ее желание буйствовать. Желание причинить боль. Покрепче ухватила накалённые палочки. Кучка нерадивых лодырей с упоением вздрогнули и попытались избежать правосудия и наказание за клевету. Понятливые братья уже перекрыли пути отхода. Вдох и выдох. «Мусин, не забывай улыбаться. И относись с должным уважением, ты будущая госпожа». Помни об этом. Не забывай. И Мусин не забывала. Каждого нерадивого ученика она избивала с улыбкой.

***

Садизм не приветствовался в обществе благородных дам. Как и ношение оружие у Госпожи, вкупе с не многослойными одеяниями, которые давали ошибочное суждение о положении и состоянии девы Цзян, как не из благородной и состоятельной семьи, а как обыкновенной девы, если не девки ты без славного рода и племени. Что в некоторых случаях во время военных действий становились причиной конфликта и спора. Хотя и без войны глупцов хватало. Так, во время пополнения провизии, Яньли вместе с остальными девами была вынуждена столкнуться с мужским невежеством и презрением. Что не исключало отвратительное похотливое желание. — Такой хрупкий на вид цветок в Поднебесной нуждается в комфортном покровительстве красного дракона, как я. Могу отдать почести твоим родителям и принять в свой дом второй наложницей. — дерзкая ухмылка и наглый взгляд, фраза безукоризненна… вызывающая желание совершиться связанный акт кары, так как подобное предложение прозвучало в сторону Яньли. Готовность согласиться на предложение и просьба уединиться перед отправлением к дому родителей. О том, что территория неприятного случая благополучно находилась около землей Юй лишь совпадение и не несёт в себе никакой тайны. А то, что «благородный муж» желавший прибавить женской энергии в дом, ощутит на себе гнев не только той единственной, приглянувшейся девушки, но и всей ее свиты. Энергии ему хватит на дорогу до Диюй, это уж точно. Ну что же… дамы были «напуганы» страшным пауком, а «храбрый муж» вызвался отразить атаку, ради благополучия дев. Увы, сам совершенствующийся муж не смог благополучно вернуться. Воистину великое благородие.