Лесной Владыка и дракон

      Через две недели после решающей битвы за Эребор мы вернулись домой. Я всю дорогу таинственно посматривала на супруга, изо всех сил сдерживая желание сообщить ему радостную весть. Он вопросительно поднимал бровь, но я только качала головой и улыбалась.       Торин оказался верен данному обещанию — он прислал в Дэйл внушительную сумму золотом и драгоценными камнями и мастеров, которые помогут привести город в более-менее пригодный для житья вид. Даже мы не остались без памятных презентов — мне достался браслет из туманных камней, таинственно мерцающих и в ярком свете, и при луне. Трандуилу в знак признательности и грядущего союза Торин преподнес перстень с огромным опалом, в цвет глаз моего мужа. В ответ супруг снял со своего пальца зачарованное мною кольцо и отдал его Королю-под-Горой со словами:       — Пока это кольцо на твоем пальце, тебе ничего не грозит. Береги его — в нем сила моей жены и залог твоей долгой жизни.       Гном, сообразив, какое кольцо он получил в дар, только мог растерянно переводить взгляд с Трандуила на меня.       Не менее Торина нас удивил и Бильбо. Получив причитающуюся ему по контракту долю сокровищ, он, смущаясь, подошел к нам и протянул прекрасное жемчужное ожерелье.       — Что это? — с улыбкой спросил муж.       — Плата. За то, что я съел и выпил во дворце, пока был невидимкой, — неловко переступая с ноги на ногу, ответил хоббит.       — Бильбо, я ведь знала о твоем существовании и сама оставляла для тебя еду и питье, — улыбнулась я.       — И все равно, это ожерелье — моя благодарность, — упрямо возразил он.       — Пусть будет так, — принимая дар, сказал Трандуил. — Двери нашего дома всегда открыты для тебя Бильбо Торбинс, Друг Эльфов.       Часть пути мы проделали вместе. И, стоя у ворот нашего дворца, мы распрощались с хоббитом, напомнив ему о том, что он может в любой момент погостить у нас. Он еще раз поблагодарил нас и, потрепав по шее пони, вскоре скрылся среди деревьев.       И все же не обошлось совсем без потерь. И в первый вечер, устроив пир, мы помянули всех, кто не вернулся из этого похода. Звучали песни, которые у эльфов поются, когда они провожают сородича в последний путь. Это и грустно, и светло одновременно, словно древние слова помогали душе найти путь в чертоги Мандоса.       — Ты ничего не хочешь мне рассказать? — спросил супруг, когда мы оказались в нашей спальне.       — Хочу, — я повернулась к нему и улыбнулась. — Просто через шесть месяцев ты снова станешь папой.       В спальне воцарилась тишина. Я с замиранием сердца ждала его реакции. И дождалась — он подхватил меня на руки и закружил по комнате. Я счастливо рассмеялась, обнимая его за плечи.       — И как давно ты знаешь? — он пытливо смотрел мне в глаза.       — Узнала в ту самую ночь, перед битвой за Эребор, — честно ответила я. — А не сказала сразу, потому что боялась, что ты не позволишь мне участвовать в битве.       — Ты права, я бы не позволил, — он поставил меня на ноги и поцеловал в лоб. — Но я рад, что с вами ничего не случилось.       — С нами бы ничего не случилось, — я прижалась к нему. — Я ведь дракон.       — Мой дракон, — в голосе Трандуила появилась хрипотца. — Я люблю тебя, Иссаэль.       — И я люблю тебя, мой муж. — Я потянулась к нему.       Настала весна, и наш Лес расцвел с небывалой красотой. Эльфы, жившие здесь испокон веков, говорили, что такого не было уже давно. Мой живот уже начал округляться, чему лично я и Трандуил не уставали радоваться. Впрочем, остальные эльфы тоже не скрывали довольства от того, что их Владычица понесла дитя. Но, пожалуй, больше всех был доволен Леголас — он потирал руки и говорил, что теперь, в случае чего, есть на кого спихнуть бремя власти. Я только хмыкала и переглядывалась с мужем.       Лето неторопливо летело мимо, напоенное ароматами сосновой смолы, меда, яростных гроз и ясных рассветов. Нас иногда навещал Гэндальф, чтобы убедиться, что, после того, как Саурон покинул Дул-Гулдур, в Лесу стало куда меньше пакости. Мы тоже расспрашивали его о том, что творится в мире, и старый маг охотно рассказывал, что пока тревожиться не о чем.       Близилось время родов. Я не волновалась, всецело доверяя эльфийской медицине, а вот Трандуил, словно рожать предстоит ему, а не мне, не находил себе места. Я старалась хихикать, глядя, как он иногда мечется по покоям. Но чаще муж просто ложился рядом и гладил мой живот, разговаривая с ребенком и чувствуя, как он толкается.       За пару дней до самого важного дня к нам прибыл Торин со спутниками и дарами. Честно говоря, мы не ожидали визита Короля-под-Горой, однако были искренне рады.       — Когда пополнение? — хмыкнул Торин, глядя на мой живот.       — Уже скоро, — я погладила малыша. Тот лениво толкнулся в ответ.       — Имя уже выбрали?       — Если будет мальчик, то назовем его Гваленрод*. А если дочь — Ринтиль**, — ответил муж. — Проходите в замок — теперь вы желанные гости.       — Не то, что год назад, — ухмыльнулся в бороду Торин.       — Кое-кто год назад видел в нас врагов, — не осталась я в долгу.       — Как была язва, так ею и осталась.       Я только рассмеялась в ответ.       В честь прибытия в наш замок столь важной персоны был устроен пир. Были танцы, песни, вино лилось рекой, яства сменяли друг друга. Я сталась не есть — последние полчаса меня тревожили легкие боли внизу живота, но пока что я не торопилась оповещать об этом мужа. В конце концов, пока ничего страшного не происходило. Но, когда пир все же подошел к концу, я с облегчением вздохнула.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил муж, услышав мой выдох       — Почти, — я нашла в себе силы улыбнуться. — Если не считать того, что я вот-вот рожу.       На миг эльф превратился в соляной столп, а потом, подхватив меня на руки, помчался в Палаты Исцеления. Я только посмеивалась, хотя схватки стали болезненными — я была уверена, что мне ничего не грозит. И вообще, он боялся больше, чем я.       Едва только мы появились на пороге Палат, как Иленнас все поняла без слов. Дождавшись, пока муж опустит меня на кровать, женщина вытолкала его за дверь и повернулась ко мне.       Не буду описывать все, через что мне пришлось пройти. Но, когда в палату проникли первые лучи солнца, я, уставшая и измученная, услышала плач своего ребенка. Это вызвало у меня такую бурю эмоций, что по щекам побежали слезы.       — Поздравлю, Владычица, — Иленнас вручила мне ребенка, завернутого в серебристое покрывало. — У вас дочь.       — Позови моего мужа, — попросила я, не отрывая глаз от сморщенного личика дочери. Ее фиалковые глаза были на удивление ясными, словно она не только появилась на свет, а уже прожила несколько месяцев. На макушке чернела прядка с серебристыми волосками. Я любовалась ею, представляя, какой красавицей она станет.       — Она уже красавица, — муж, как всегда, без труда прочел все, о чем я думаю. — Потому что она — наша.       — Да, — я подняла на него сияющие глаза. — Ринтиль Лихолесская.       — Спасибо за дочь, любимая, — он бережно обнял нас, прикоснувшись губами к моим губам. А потом, прижавшись лбами друг к другу, мы стали смотреть на маленькую жизнь — плод нашей любви и залог вечного счастья. ______________________________________________________ * Гваленрод (синд.) — Горный Ветер. ** Ринтиль (синд.) — Лунный Блик.