Лесной Владыка и дракон

      Мы смотрели на приближающийся хирд гномов. В моей голове крутились самые отборные матюки, но я не спешила высказать их вслух. Битва была неминуема, а все из-за величайшего упрямства одно небезызвестного гнома. Я не боялась за эльфов — я маг или где? — а вот гномов было жаль, тем более, что мы не желали им вреда и не считали врагами. Мне захотелось схватить Торина за шкирку и как следует встряхнуть, только я все еще сомневалась, что это будет иметь хоть какой-то воспитательный эффект.       — Что скажешь? — рядом со мной появился Бард.       — Что к нашим позициям они подойти не смогут, — ответила я. — Может, гномы и умелые вояки, но преодолеть ледяные склоны — на это даже их мастерства не хватит. Кроме того, тогда распадется их строй. Вряд ли они на это пойдут.       — Гномы упрямы, — ответил муж.       — Но не глупы, — возразила я.       — Сейчас в наших руках находится их святыня, — не согласился эльф. — Так что вряд ли они будут особо задумываться о том, чем это грозит именно им.       — Глупцы, — сокрушенно покачал головой Бард.       — Они вовремя, — не согласилась я. — Смотрите!       Я подняла руку, указывая на север. Оттуда приближалась черная туча, которая на самом деле тучей не была. Это были летучие мыши, предвестники войска орков.       — Что это? — спросил Лучник.       — Армия орков, — невесело усмехнулась я. — То, о чем говорил Гэндальф. Если бы гномы не отправились в поход, то сейчас Эребор был бы под властью Саурона.       — А что делать с ними? — кивнул Бард.       — Доверьтесь мне, — я улыбнулась и, тронув коня, в одиночку направилась прямо к гномам.       — Я обращаюсь к Даину, повелителю Железных Холмов, — мой голос прозвучал достаточно громко.       — А ты еще кто? — ответил мне рыжебородый гном.       — Лесная Царица, супруга Владыки Трандуила, — ответила я. — И то, за чем вы пришли, сейчас находится в моих руках. Однако, прежде чем вступать в битву с нами, обернитесь на север — оттуда движется ваша судьба.       — Что это? — казалось, растущая в размерах туча смутила Даина.       — Армия орков, которым тоже нужен Эребор, — ответила я. — И, если вы не хотите, чтобы Аркенстон стал добычей Саурона и самоцветом в его черной короне, то пусть сын Наина поднимется на холм и обсудит с нами стратегию, пока еще есть время, ибо орки в нескольких часах от нас.       — А где гарантия, что это не ловушка?       — Слово королевы первой расы Средиземья. Мы не враги гномам и потому я одна выехала навстречу тебе. Но, если твои опасения так велики, то возьми с собой десяток самых отчаянных рубак — пусть они прикрывают твою спину от предателей, которых не существует.       Я повернула коня и неспешно направилась к стоящим в отдалении мужчинам.       — Надо же, — улыбнулся Гэндальф. — А я и не знал, что ты можешь быть неплохим дипломатом.       — Когда этого требуют обстоятельства, то почему бы и нет? — я улыбнулась. — Это на Торина не действуют уговоры и увещевания. А Даин не был в Эреборе, он не подпал под драконовы чары, и потому может судить непредвзято.       — Ты не перестаешь меня удивлять, — улыбка мужа была теплой, как солнечный луч. Я только улыбнулась ему в ответ, а потом стала ждать появления короля Железных Холмов.       Даин не заставил себя ждать. Едва только мы спешились и взяли коней под уздцы, как на холме показался рыжебородый гном, с ног до головы закованный в железо. Он был могуч в плечах. Его длинная борода была заплетена в косы и заткнута за золотой пояс тонкой выделки. Доспехи тоже были непростыми — прищурившись, я рассмотрела несколько интересных чар, наложенных на металл. Как и на огромный боевой молот, сейчас небрежно заткнутый за пояс.       — Я рада, что мое приглашение было принято, — улыбнулась я, не обращая внимания на хмурые взгляды гномов. — Пойдемте во временную резиденцию короля Барда — там мы сможем обсудить все, что вас интересует.       — Ну, пойдем, — карие глаза гнома оценивающе пробежались по мне, а потом посмотрели на моего супруга. В их глубине мелькнуло презрение, на которое Трандуил ответил усмешкой.       Мы вошли в более-менее уцелевший зал и расселись на шатких табуретах.       — Итак, вы пришли, чтобы отобрать Аркенстон, — без предисловий заговорила я, скрещивая руки на груди. — Вне всякого сомнения, мы не имеем права на этот камень, но… после неких событий твой родич проявил себя не с самой лучшей стороны.       — И с какой же? — пророкотал Даин.       — Видишь ли, сын Наина, — я улыбнулась. — Если бы не моя помощь, то в Эреборе уже пировали бы орки вкупе со Смаугом. Я довела отряд Торина до Эребора. Я не требую платы за услугу, тем более, что мы не заключали никаких контрактов. Но… по нашей вине пострадали люди Эсгарота. И, если эльфы уже выплатили свой долг пострадавшим, то твой кузен не торопится поступить по справедливости. Более того, он успел оскорбить нас и не один раз.       — Но вы выкрали Аркенстон, — подал голос другой гном.       — Мы — не воры, — отрезала я. — Камень был отдан нам Взломщиком, поскольку Торин разрешил ему взять себе то, что придется по вкусу. И для Взломщика один камень оказался ценнее несметных богатств. Откуда же несчастному было знать, что это — та самая реликвия? Но Торин, вместо того, чтобы понять поступок наемного работника, осыпал его оскорблениями и выбросил из Горы. По моему мнению, такое поведение недостойно короля.       — И чего ты хочешь от меня?       — От тебя? — я задумчиво на него посмотрела. — Справедливости. Но после того, как мы разделаемся с орками. И еще — я должна знать, есть ли возможность обойти Одинокую Гору с тыла?       — Есть, — неохотно ответил гном. — Но только самоубийца станет штурмовать почти отвесные скалы.       — Поверь мне, Даин, орки станут, — сказал Трандуил. — Им нужна эта Гора, и они пойдут на все, чтобы завладеть ею. Кроме того, есть еще Воронья Высотка — с нее тоже достаточно просто попасть в Эребор.       — А почему эльфов так волнует Эребор? — задал вопрос гном.       — Потому что гномы хоть и не самые приятные соседи, но, все же, они никогда не заключат союз с Сауроном, — усмешка на лице супруга стала шире. — И нам не надо будет бояться удара в спину.       — Что ж, это честный ответ, — крякнул Даин. — Тогда я хочу предложить следующее…       Я слушала очень внимательно, не забывая отслеживать все, о чем говорили мужчины, на карте. Для меня уже все было решено — я не должна подпустить орков к Горе. А если они все же взберутся на ее склоны, то это будет последним, что они вообще сделают в этой жизни. И все же не стоило упускать тот момент, когда моя помощь могла понадобиться в других местах.       — Очень хорошо, — когда совещание закончилось, я натянула латные перчатки, проверила, как выходят мечи из ножен и улыбнулась. — Тогда я отправляюсь на Эребор — думаю, орков ждет большой сюрприз.       — Прошу прощения, но вряд ли тебе это удастся, — вы когда-нибудь видели гнома, выпучившего глаза? Нет? Жаль — очень необычное зрелище.       — Не беспокойся, король Железных Холмов, — хмыкнул Гэндальф. — Наша леди полна скрытых сюрпризов.       — Так точно, — хмыкнула я. — Кстати, передай всем — если увидите кружащего над полем боя синего дракона, не вздумайте по нему стрелять — я ведь могу и обидеться. — И, подмигнув ошарашенным гномам, поцеловала мужа, поправила диадему и вышла из резиденции. А потом, набросив на себя невидимость, обернулась в дракона и полетела к Одинокой Горе.       Орки вступили в бой прямо с марша. Я восседала на небольшом козырьке, крепко вцепившись в горную породу острыми когтями, и наблюдала за тем, как внизу разгорается битва. Мое время еще не пришло, хотя сидеть на Горе было необычайно тоскливо. Время от времени я забавлялась тем, что посылала оркам иллюзии, отчего они начинали сражаться друг с другом, полагая, что дерутся с эльфами. Однако не забывала посматривать по сторонам.       Как я и предполагала, орки, считая себя самыми умными, решили вторгнуться в Эребор с тыла. Я старалась не хихикать вслух, чтобы не спугнуть будущий шашлык и не лишить себя развлечения. Я просто взлетела повыше и, кружа над вершиной Одинокой Горы, ждала. И дождалась — едва только первый орк появился на узком карнизе, как я выдула огромную струю пламени, одновременного обрушивая карниз и делая склоны Эребора гладкими, словно стекло. Вопя и стараясь понять, что произошло, мерзкие создания летели вниз, чтобы там разбиться об острые скалы и быть навечно погребенными катящимися вниз валунами. Впрочем, я не стала любоваться делом рук своих — скинув невидимость, я почти сложила крылья и стрелой помчалась вниз. Орки, увидевшие меня, восторженно завопили и застучали копьями о щиты, думая, что у них появился новый союзник. А я, распахнув крылья, выровняла полет, затрубила… а потом на орочьи полчища обрушилось пламя. И восторженные крики превратились в визг боли и ужаса.       Не обращая внимания на тучу взлетевших в воздух стрел, я заложила вираж и выжгла еще одну широкую просеку в рядах нападающих. И, весьма довольная собой, развернулась, чтобы повторить маневр.       Эльфы, гномы и люди не отставали от меня. Они яростно врубались в гущу врагов, прорубая широкие дорожки в шеренгах орков. Даже с высоты я видела сражающегося Трандуила, его суровое лицо, сейчас яростно-холодное, но от того не менее прекрасное. Видела, как молот Даина сокрушает кости врагов, причем на лице гнома застыло такое устрашающее выражение, что, будь я орком, то бежала бы без оглядки. Видела, как точными и лаконичными ударами Бард, сменивший лук на меч, приканчивает осмелившихся подойти слишком близко. И видела, как из ворот Эребора выскакивают Торин и компания. Вот уж чего я не ожидала, так это того, что будущий король Одинокой Горы тоже решит принять участие в битве.       Но и это не было самым главным сюрпризом этого дня. Никто не ждал еще одного союзника и потому, когда раздался полный звериной ярости рев, и я увидела, как в нашем полку прибыло. Огромный черный медведь ринулся на опешивших еще от одной напасти орков, сметая все на своем пути. И, пусть он был один, но зато его ярость с легкостью компенсировала отсутствие собратьев.       Орки не выдержали. Они не ожидали такого напора, не знали, что есть еще один дракон, кроме Смауга, который будет на стороне эльфов и людей. И даже гномов. Они все еще пребывали в растерянности, когда вдали показались Орлы. Они казались точками, но с каждой секундой эти точки все росли, приближаясь к нам. И это стало последней каплей — орки обратились в бегство. Я радостно взревела и принялась сжигать удирающих во всю прыть орков.       «Иссаэль, вернись назад, — пришла мысль от мужа. — Орлы не знают, что ты — друг. И я не хочу, чтобы между вами завязался бой».       Недовольно рыкнув, я заложила вираж и помчалась обратно.       Приземлившись перед мужем — народ благоразумно поспешил уйти из-под лап дракона, — я встряхнулась и стала собой.       — Обязательно было меня возвращать? — спросила я, стараясь скрыть недовольство.       — Обязательно, — он улыбнулся. — Потому что Орлы не знают, кто ты такая, а я не хочу, чтобы наши союзники угрожали моей жене.       — Что ж, благоразумно, — вздохнула я. — Впрочем, я могу преследовать орков и верхом.       — Не надо, — усмехнулся Гэндальф. — Они и так уже обречены.       — Думаешь?       — Смотри. — Он указал рукой на делающих разворот Орлов. — Они загонят орков в болота и вряд ли кто-то из врагов выживет. Ты и так хорошо потрудилась.       — У меня были личные счеты с этими тварями, — пожала я плечами. — Как-то одной весенней ночью их сородичи не дали мне выспаться.       — Воистину страшен дракон, которому не дали выспаться, в своей мести, — проговорил Леголас, подходя к нам и глядя на Орлов. — Знали бы они, что их ждет — никогда бы не сунулись сюда.       — Они бы не осмелились игнорировать приказ своего хозяина, — ответил маг.       — Думаю, Саурон не ожидал, что его так долго лелеемый план полетит псу под хвост, — проговорила я. — Он учел почти все.       — Кроме одного дракона, что живет в Лихолесье, — улыбнулся маг. — И в этом было наше преимущество.       Еще и какое преимущество. Стараясь не слишком сильно жмуриться от удовольствия, я смотрела на то, как Орлы, не давая пощады врагам, гонят их все дальше и дальше от Горы.       — Думаю, я должен извиниться, — я обернулась на голос и увидела смущенно переминающегося с ноги на ногу Торина.       — Да уж, мой друг, дров ты наломал знатно, — сокрушенно покачал головой Гэндальф.       — Я знаю, что если бы не ты, — голубые глаза гнома взглянули на меня, — то орки обошли бы нас с тыла.       — Я заботилась не только о гномах.       — Заслужил, — крякнул он. — В общем, я тут подумал… мы готовы помочь жителям Дэйла безвозмездно.       — Я не ослышалась? — я посмотрела на Торина, потом на мужа, удивленного не меньше меня. — Ты на самом деле это сказал?       — Слушай, хватит уже, — не выдержал Король-под-Горой. — Я был ослеплен золотом и не мог думать ни о чем, кроме него.       — А как же извинения перед Бильбо? — вкрадчиво поинтересовалась я. — Его ты оскорбил больше других, хотя он спасал твою репутацию.       — А где Бильбо? — всполошился Гэндальф. — Я давно его не видел и не слышал.       — В последний раз он был на Вороньей Высотке, — переглянувшись с братом, сказал Кили. — Я помню, он закричал, что Орлы летят.       — Ну, если он снова надел это треклятое Кольцо, я спущу с него шкуру, — процедила я и, никому ничего не объясняя, поспешила к высоте.       Пробираясь сквозь скалы и внимательно осматривая каждую щель, я старалась не ругаться. Вот за каким барлогом его понесло сюда? Не мог преспокойно пересидеть в лагере? Ну, попадись ты мне, Бильбо Торбинс! С живого шкуру спущу!       Пропажа нашлась (или нашелся?) за ближайшим камнем. Я присела на корточки и осторожно коснулась шеи хоббита. Уловив биение пульса, я с облегчением выдохнула, а потом, взяв его за руку, на которой зловеще горело золотое Кольцо, решительно сдернула его с пальца и с омерзением бросила на землю. У меня было чувство, что я прикоснулась к чему-то невообразимо мерзкому. И как только Бильбо не гнушается держать его в руках?       — Эй, — немного злясь на хоббита за то, что он заставил меня поволноваться, я бесцеремонно встряхнула его. — Приходи уже в себя — хватит изображать кисейную барышню. У тебя нет никаких ран, если не считать шишки на голове.       — Инна, — он открыл глаза и мутным взглядом посмотрел вокруг. — Чего ты так орешь?       — Какого барлога тебе не сиделось в лагере? — рявкнула я. — А если бы тебя убили?       — Я надел Кольцо, чтобы меня не заметили, и какой-нибудь ретивый орк не проткнул меня своим ржавым мечом.       — Это Кольцо, мой друг, еще опаснее, чем армия орков, — я пальцем указала на сверкающий золотой ободок. — Будь с ним поаккуратнее. А теперь нам пора в лагерь — битва окончена.       — Ох, моя голова, — простонал Бильбо.       — Пойдем, — я помогла ему встать. — Там твою голову вылечат. Кстати, мы победили.       — А Торин?       — Жив твой Торин, — буркнула я. — Скоро сам убедишься.       Мы вернулись к ожидавшим нас соратникам, где я предъявила всем живого и невредимого хоббита. Торин, едва увидев Бильбо, поспешил ему навстречу и, крепко обнимая, рассыпался в извинениях. Хоббит только хлопал глазами и лепетал, что не сердится, понимая чувства гнома, и вообще — он уже все забыл и простил. Главное, что Торин и остальные уцелели в битве.       — Я отдаю тебе Аркенстон, — я протянула самоцвет Торину. — Здесь, в присутствии свидетелей ты пообещал людям помощь.       Удивленный донельзя, гном благоговейно принял семейную реликвию и в его глазах блеснули слезы. Я понимающе кивнула.       — Пойдемте в Дэйл, — пригласил Бард. — Пусть угощение будет не особо роскошным, но мы все же отпразднуем победу.       — Кили, Фили, — сказал Торин, пряча Аркенстон. — Добудьте-ка нам пару оленей, да поживее. Вы в этом мастера.       — Я тоже отправлю эльфов на охоту, — сказал Трандуил. — Не только же олениной питаться?       — Может, для начала мы вернемся в город? — ехидно спросила я. — Вот скажите мне, господа, на кой вам охотники, когда рядом — целый дракон?       — Ты решила поохотиться? — глаза мужа с иронией смотрели на меня.       — А ты имеешь что-то против? — я фыркнула. — Можешь составить мне компанию, если хочешь. Но сначала все же вернемся в Дэйл — у меня есть кое-какие идеи.       — Ну, давай вернемся, — хмыкнул супруг, зная, что спорить со мной бесполезно.       Сев в седло, я протянула руку Бильбо, предлагая ему прокатиться со мной. Он замялся, явно не зная, как взобраться на коня, но на помощь хоббиту пришел Бард — он просто закинул его позади меня, посмеиваясь, когда не ожидавший ничего подобного Бильбо испуганно вскрикнул.       — Не пытайся сломать мне ребра, — попросила я, пуская шагом Всполоха. — Если мой конь взял тебя всадником, то сделает все, чтобы ты не упал с его спины.       — Извини, — пробормотал Бильбо, чуть ослабляя хватку. — Я привык к пони.       — Понимаю. Но я слишком высока для пони, так что придется тебе немного потерпеть.       — Здорово ты сражалась с орками, — неожиданно сказал он.       — Спасибо, — я не удержалась от улыбки. — Но вряд ли орки с тобой в этом согласятся.       — А это уже их проблемы, — беспечно заявил хоббит. — Я со смеху едва живот не надорвал, когда они увидели, что ты совсем не на их стороне.       — Жаль, что я не могла в тот момент разделить твое веселье, — хмыкнула.       — О да, корчащийся в конвульсиях смеха дракон — то самое зрелище, чтобы окончательно деморализовать орков, — послышался рядом голос Торина. Я обернулась и увидела его, сидящего за спиной Барда.       — Еще сильнее их мог удивить безбородый гном, — прищурившись в усмешке, парировала я. — Представляешь, Торин, ты бросаешься в атаку, горящий праведным гневом… а твои противники начинают в истерическом припадке кататься по земле, потому что твое лицо гладкое, как яйцо орла.       — Далась тебе моя борода, — проворчал гном.       — Теперь тебе придется смириться с ее шуточками, — рядом со мной появился муж на лосе. — Иссаэль еще долго будет припоминать тебе все твои промахи.       — Я уже догадался.       — Милый, у Торина есть только одна возможность исправить свое нехорошее поведение, — промурлыкала я.       — Это какая же? — с интересом спросил гном. Трандуил отвернулся, пряча улыбку.       — Ну-у-у… подписать с эльфами торговый и военный союз, — с совершенно невинной улыбкой на лице ответила я. — Впрочем, если тебе больше по душе мои шуточки…       — Я подумаю, — поспешно перебил меня Торин. Я прикусила губу.       Наше возвращение в лагерь оказалось не таким уж и радостным, как я думала. Едва только мы оказались во внутреннем кольце города, как к Барду подбежал один из командиров гарнизона — мы оставляли в городе несколько отрядов на случай, если орки все же прорвутся, — и что-то зашептал ему на ухо. По мере того, как человек говорил, лицо короля все больше мрачнело.       — Что случилось? — спросил Владыка, едва только Бард отпустил командира.       — Альфрид и его сообщники скрылись из города, прихватив все золото, что у нас было, — мрачно ответил он.       — Все, мое терпение лопнуло, — я спрыгнула с коня. — Я привезу тварей обратно, а вы пока сооружайте виселицу. И, заодно, поставьте колоду.       — Иссаэль, куда ты собралась? — опаловые глаза мужа пристально смотрели на меня.       — На охоту, — мрачно ответила я. — Только на этот раз не за оленями, а за мерзавцами. Впрочем, кое-что я смогу для вас сделать — выгоню на Дэйл дичи, а вы справляйтесь сами.       Я разбежалась, подпрыгнула и, в прыжке превратившись в дракона, сделала круг над городом. А после этого помчалась туда, откуда доносились вполне отчетливые ароматы Альфрида и его дружков. Но сначала, верная своему слову, пролетела на бреющем полете над лесом и, как следует, протрубила. Из чащи, вспугнутые моим ревом, понеслись олени, лани, белки, зайцы и прочая живность. Надеюсь, горожане сами разберутся, что им нужно.       Летела я недолго — подлецы не успели далеко уйти, когда я приземлилась перед ними.       — Далеко собрались? — осведомилась я, выдувая из ноздрей тонкие языки пламени.       — Уйди с дороги, — истерично завопил Альфрид, нелепо размахивая кинжалом. Эльфийским кинжалом.       — А то что? — я демонстративно полюбовалась белоснежными когтями. — Что ты можешь сделать мне?       — Он, быть может, и ничего, — пробасил тот самый детина. — Убогий все ж. А вот я — могу.       Он прицелился в меня из лука… и заорал дурным голосом, когда оружие вспыхнуло у него в руках.       — Вояки, — я взмахнула крыльями, набрасывая на них мерцающую желтым сеть. — И глупцы. Возвращаемся обратно — вас уже ждут с распростертыми объятиями.       Я взмахнула крыльями, легко взлетая с грузом, состоящим из десятка мерзавцев и внушительного сундука, в котором были деньги и украшения, чудом уцелевшие во время нападения Смауга.       — Принимайте подарок, — не особо церемонясь, я бросила подлецов на мёрзлую землю, не обращая внимания на вопли. — Тут не только деньги горожан, но и оружие эльфов. Кто узнает свое — забирайте.       — И что мне с ними делать? — мрачно спросил Бард, сверля взглядом барахтающихся в магической сети воров.       — Могу подсказать, — я зловеще улыбнулась. — Если ты, конечно, помнишь, эти люди оскорбили меня, когда я была в Эсгароте. А теперь они решились обокрасть тех, кто спасал их жизни и — вот незадача-то — среди пострадавших оказались подданные Лесных Владык.       — Препоручаю их в твои руки, — с видимым облегчением ответил мне Лучник.       — Прикажи людям прийти на площадь, — сказала я. — Пусть видят, какая участь постигнет тех, кто осмелится украсть у своих же.       — Палач нужен?       — Нужен. Не я же буду их вешать.       Бард кивнул и вскоре из толпы вышел здоровенный детина с топором в руках. Торин, увидев его топорик, только крякнул.       Пока устанавливали колоду и сооружали виселицу, ко мне подошел муж.       — Что ты собралась делать? — спросил он.       — Показать, как в некоторых странах моего мира поступают с ворами, — ответила я.       — И как? — в глазах эльфа светилось любопытство и понимание одновременно.       — Им отрубают руки, — медленно сказала я. — А вот тому, у кого на ладонях свежие ожоги, придется испытать остроту эльфийских клинков на себе.       — Что он такого сделал?       — Осмелился угрожать мне оружием, — безразлично пожала я плечами. А потом, видя, как потемнели его глаза, и, ощутив холодную ярость, волнами распространившуюся вокруг, я коснулась его лица. Трандуил глубоко вздохнул и, прикрыв глаза, накрыл своей ладонью мою.       — Ты права — он должен получить то, что заслужил, — открывая глаза, произнес муж.       — И он получит, — пообещала я. — Кстати, много оленей настреляли?       — Дэйлу голод не грозит, — фыркнул муж. — Ты подняла по тревоге всех обитателей Леса?       — Только малую их часть.       — Все готово, — сказал подошедший Бард.       — Очень хорошо, — я кивнула. — Пусть все правители подойдут — для них это тоже полезно. Хотя и не очень приятно.       Лучник только кивнул.       Я прошла к массивной колоде, рядом с которой стоял палач, пробующий пальцем остроту лезвия. В душе было противно и гадко, но я ни минуты не колебалась в принятом решении — люди должны знать, что за преступления нужно платить и часто эта плата бывает жестокой.       — Вы совершили тяжелое преступление против своих же людей, — заговорила я, поворачиваясь к связанным подлецам. — И не только. Вы осмелились обокрасть горожан, зная, что оставляете несчастных людей на голодную смерть. Более того, вы почему-то решили, что имеете право взять то, что принадлежит Лесным эльфам. Возможно, не случись этого, я просто отдала бы вас в руки вашего короля, Барда Лучника. Но теперь это дело касается не только людей. Вам интересно, почему вашу судьбу решаю я? А потому что мой супруг не будет столь милостив, как я. Скажите мне, кто зачинщик всего этого? И, быть может, я дарую вам жизнь. Всем, кроме Альфрида и того, на чьих руках красуются ожоги — оба осмелились угрожать мне оружием. За это только одна кара — смерть.       Провинившиеся загомонили, пытаясь свалить всю вину на других. Я шумно выдохнула, а потом повысила голос:       — Если я в течение пяти секунд не получу ответа, то вы все отправитесь на плаху.       Воцарилась мертвая тишина, а потом заговорил бледный тип с белесыми волосами и водянистыми глазами. Его длинный острый нос был похож на клюв неясыти, делая его облик еще более отталкивающим.       — Это все придумал Альфрид, — заговорил он. — Он убедил нас, что вы все ведете людей на верную смерть, что все обречены. А мы не хотели умирать.       — И поэтому вы решились на воровство? — я прищурилась. — Это — не очень веская причина, чтобы сохранить вам жизнь. Но я обещала. Однако, наказание за проступок будет аналогичен вине.       — Простите, миледи, — если бы он мог упасть на колени, то сделал бы это.       — Нет, — я покачала головой. А потом прошлась по площади и сказала: — В том мире, где я раньше жила, существует один закон, касающийся воров. Жестокий, но действенный. Очень действенный. Там вору, чья вина была доказана, отрубают руку. Если он попался первый раз, то отрубят только одну — правую*. Во второй раз — другую. А если он провинится в третий раз, то лишится головы. Так вот, господа, ваша вина здесь, — я постучала носком сапога по сундуку. — И потому все вы лишитесь правой руки. Но… — я повернулась лицом к онемевшим от моих слов мерзавцам. — Двое из вас, осмелившиеся поднять против меня оружие, сначала лишатся обеих рук, а потом будут повешены. И одному предстоит испытать на себе остроту моих клинков.       Повинуясь моему знаку, два дюжих воина схватили того, с обожженными ладонями, и поволокли его к колоде. Он упирался и обливался слезами, представляя собой жалкое зрелище, но мое лицо было безжалостно.       Дотащив обреченного человека до колоды, мужчины распяли несчастного на деревяшке, удерживая за плечи и запястья.       — Приготовьте веревку, — обратилась я к палачу. Он кивнул.       Я обнажила клинки и шагнула к осужденному. Взблеск стальных лезвий, свист рассекаемого воздуха, глухой удар и вопль боли. Из перерубленных суставов ударил тугой алый фонтан. Но палач, оставшийся начеку, набросил на шею кричащего человека, чьи руки превратились в кровоточащие обрубки, и резко дернул, поднимая его над землей. Крики несчастного превратились в хрипы, он задергался, а через несколько минут все было кончено. Я кивнула добровольным помощникам и те направились к Альфриду. И экзекуция повторилась.       — Это ждет каждого, кто осмелится угрожать оружием Владыкам, — тихо сказала я. — Бард, если есть маги-целители, пусть они помогут остальным — я не собираюсь врачевать тех, кому вынесла приговор.       — Я понимаю, — в его глазах было именно это — понимание. — И не осуждаю.       Я кивнула, а потом подошла к мужу. Он, не говоря ни слова, прижал меня к себе. Я уткнулась лицом в его грудь, чувствуя, как меня начинает трясти. И только он был для меня единственным островком, тихой гаванью, где я могла расслабиться и перестать быть железной леди.       Все закончилось очень быстро. И когда подвывающих от боли калек увели, мы направились в резиденцию Барда. Все молчали — я говорить не хотела, а они пытались осмыслить произошедшее.       — Знаешь, а ты ведь права, — неожиданно сказал Торин. — Мерзавцы знали, на что шли. Правда, я бы ограничился только повешением.       — У каждого свои методы, — против воли, с моих губ сорвался истерический смешок. — Но, согласись, Торин Дубощит, теперь вряд ли у кого-нибудь появится соблазн украсть. Особенно, после того, как гномы помогут городу.       — Я думаю, тут надо помогать и мастерами, — сказал он. — Уверен, до настоящей зимы мы успеем отремонтировать достаточно домов, чтобы люди могли перезимовать.       — Я тебя не узнаю, — не удержалась я от шпильки.       — Ну, драконьи чары закончились, — хмыкнул он. — Да и эльфы, как я убедился, не так уж и плохи.       — Ну, спасибо на добром слове, — в ехидстве, прозвучавшем в голосе моего мужа, можно было утопиться. — Я рад, что гномы все же не настолько зануды, как казалось.       Ответом был дружный смех. Я обвела взглядом смеющихся соратников и друзей, чувствуя, как тает в груди тяжесть принятого решения. Сегодня мы имели право радоваться, пировать, петь песни и веселиться. Сегодня я и Трандуил перетанцуем все известные нам танцы, выслушаем гномьи песни, поспорим с Гэндальфом. Сегодня мы забудем о Тени, нависшей над всеми Средиземьем. Сегодня все невзгоды останутся за порогом пиршественной залы, в которой столы уже ломились от всевозможных яств — Даин и его гномы постарались не ударить в грязь лицом, выделив для пира из своих запасов. А завтра, когда солнце снова взойдет над горизонтом и вернется суровая действительность, мы будем готовы встретить любую опасность лицом к лицу. Но все это будет завтра. ______________________________________________ * В некоторых мусульманских странах этот закон действует и по сей день.