Угроза возрожденного

В бело-серой комнате клубилась ужасная тревога, исходящая от маленького тела. Потом он услышал жужжащие звуки а затем приближающиеся шаги. Ребенок поднял навстречу грязное лицо и открыл опухшие глаза, чтобы увидеть гостя. Это был уже знакомый азиат. Он подошел к ребенку и одним движением вытер из ниоткуда появившейся тряпкой слезы и сопли с маленького пухлого лица. – Спасибо, – проблеял еле слышно. Ему в ответ мужчина молча кивнул, а потом снова сел напротив и положил руки на стол. – Готов продолжить разговор? После проявленной к нему вежливости, а может и сочувствия, юный Бовино решил быть более смелым: – М-мне бы еще в туалет… – После разговора – конечно. У Ламбо задрожала губа, и глаза снова увлажнились. Это было уже не наказанием, а пыткой. Эти люди были такими ужасными, как будто бы происходящая ситуация была полностью в руках Бовино. Но это абсолютно не так! Кого приковали к стулу? Кого заперли? Кого допрашивают? Они думают, он не понимает, что с ним творят? Ох, нет… Они ему этой формулировкой угрожают! Пока что с ним «разговаривают», связав по рукам и ногам и не давая ему даже сходить как человек в туалет. Пару раз нервно всхлипнув, Ламбо решил избежать публичного унижения: – Ху-у! Ху-у… Готов. – Хорошо. Тебя зовут Ламво Бовино? – Х-ху… да, – окончательно смирился с обращением к нему ребенок. – Возраст – пять лет? – Да. – Раса? Ему задавали снова этот вопрос, видимо, желая свести того с ума. – Человек! Тот же самый ответ никак не изменил выражение лица сидящего напротив собеседника. – …Хорошо. Место жительства? Вопрос, заданный размеренным голосом, вонзился прямо в израненное сердце. Где он теперь, сколько реально людей на его стороне, есть ли вообще у него близкие люди – все это вызвало новый поток соплей. – Ху… нет! Нету его больше! Ху-у-у… – Причина? – прохладно. – …не сдал экзамены, – очень тихо ответил сжавшийся на стуле ребенок. – Экзамены? – все же расслышал мужчина. – Да! – пискляво рявкнул Ламбо. – Я их не сдал! Ху-у-у-у-у! Горячие красные щеки и сопли – вот, что дрожало перед глазами взрослого. Сидящий напротив мужчина молча смотрел на истерику ребенка. Но продолжалось она недолго, так как тот подошел и снова вытер маленькое лицо, прервав громкие стенания. – Что за экзамены? – размеренный голос переводчика. – Ху-у-у! Х-х-у! Глу-у-упые-е-е-е! – яростно провыл Ламбо. Ко всей только что пропавшей картине теперь добавился плаксивый рев, переполненный гневом, который лишь набирал обороты к неудовольствию собеседника. – Хочешь… – Ху-у-у-у-у-у-у-у! – перебил плачем Ламбо. – Исполь... – …у-у-у-у-у-у-у-у! – Туалет! – рявкнул мужчина своим голосом, все же сумев перебить ревущего Бовино. Плач сразу стал тише, и на него уставились переполненные слезами глаза, а красные мокрые губы мелко дрожали. – Хочешь воспользоваться туалетом? – продолжил взрослый своим голосом. – Х-х-ху! У! Д-да-с-с! Да! Напряженный Ламбо старался говорить четче, и его гнев начал медленно утихать. – Хорошо. Какой тест ты прова… – А-а-а-а-а-а-а-а! – в отчаяние заорал Ламбо, громко перебив того. И снова слезы, сопли. Вот только плаксивый рев переполнен отчаянием. Шла оглушающая стена плача одна за другой, а хриплый надрыв становился все глубже. Юный Бовино не знал, что так прошли весь день и вечер. Он только плакал, кричал, выл, и охрипши скулил. Вот только из-за подобного поведения, люди быстро приняли меры. Когда он долго плакал, они включали самый дискомфортный звук, который был просто неописуем: от него сводило судорогой все тело. И переорать его было невозможно, – он пытался. Так что на протяжении продолжившегося допроса им удалось выяснить многое: какие были экзамены, кто еще их проходил, о семье, о поместье, местоположении. Почему-то спрашивали об арсенале и вооружении, количестве боевых единиц. Ламбо не знал, что именно, но, чтобы не показаться дураком, ответил им, что много. Под ужасной пыткой, он даже признался в самом сокровенном грехе. Грехе, который течет в крови каждого Бовино. Грех семьи – покер. Собственно, данными исследованиями он занялся из-за наставника, который участвовал в масштабном соревновании по нему. И не то, чтобы в данной деятельности участвовало 10-20 человек. Нет, активно играли в покер порядком 160 членов Бовино, только единицы не были заинтересованы. Эти зависимые люди даже организовали призы, наказания, карточные долги, займы, рейтинг игроков, и чуть ли не сходили с ума на турнирах и внутренних трансляциях. Ламбо тоже тянуло попробовать, но синьор не допускал подобного. Видимо, считал ребенка слишком неготовым к подобным соревнованиям и ставкам. Не тупым для этого, а неготовым! Синьор, правда, не говорил ничего подобного вслух, но молодой Бовино был уверен в своих дедуктивных навыках. К слову, наставник выигрывал достаточно ценные призы, о которых в деталях ему не рассказывал, но Ламбо видел его рейтинг в таблице мастеров, он входил в 20-тку лучших. Но после всего, истощив до конца свою бодрость, Ламбо так и уснул, связанный оковами на стуле. Он, наконец, немного расслабился, пребывая во сне, и описался с мягкой улыбкой, но об этом ребенок так никогда и не узнает. Проснувшись, Ламбо оказался лежащим на чем-то мягком и теплом, очень отдаленно напоминающем холодный стул. Он сразу же открыл опухшие глаза и приподнялся, оперевшись на локти, чтобы осмотреться. Его любимый костюм пропал, и вместо него на нем был голубой комбинезон, а ладони были оголены. Сам Ламбо находился в пустой крохотной белой комнате без окон и дверей, в которой светодиодная лента, проложенная под потолком, придавала всему мягкий холодный цвет. Помимо того, что он лежал на своеобразной полке, ему дали подушку-валик и легкую ткань, которой Бовино воспользовался вместо одеяла. После принятия обстановки голодный ребенок лег снова и повернулся к стенке. Успев слишком многое обдумать во время допроса, он с пустой головой пялился в белую стену, пока не начал тихо всхлипывать и вспоминать свои недавние мысли. Хриплый плач наполнил комнату постепенно, отчего следящим за состоянием опасного узника стало дискомфортно. Страдая, плача и размышляя обо всем, Ламбо в одиночестве провел утро, пока не настало время первого посещения. Бовино вяло лежал на полке, совсем немного пососав из мягкого тюбика безвкусной массы, которую предлагали в качестве еды и воды. Когда же раздался знакомый жужжащий звук, он выронил все из рук и стремительно забился в самый дальний от возникшей двери угол. – Ламво Бовино, готов к разговору? Молчать долго и оставлять вопрос без ответа юному Бовино было страшно. Попробовав на вкус этот невыносимый звук, эту пытку, он старался отвечать расторопнее. – …да. – Хорошо. Вытяни руки вверх и не двигайся. Послушно выполнив требуемое, он почувствовал, как его запястья приклеились друг к другу. На нем снова были оковы. – Вставай. Он молча встал, сохраняя позу, но при этом не смог не шмыгнуть носом от набежавшего отчаяния. – Опусти руки. Послушно опустил. – Медленно иди на выход. Когда Ламбо обошел мужчину, то понял, что тот пристроился за ним. Это был конвой? Разве провожающий не должен был быть впереди? И как он собирался остановить Бовино, когда тот побежит? Хотя, куда бежать? Дом Ламбо очень далеко, и сам он не смог бы вернуться. Единственное, что он знал: его должен был забрать кто-то, и этот кто-то появится в самом конце срока. А юный Бовино обязательно должен был вернуться в свое время, потому что иначе, как ему объяснили, он исчезнет. Через пару коридоров и поворотов он снова пришел в допросную. Нервно сел на свое место, опустил голову и уставился на поверхность знакомого стола, поэтому не заметил, как перед ним неслышно сел привычно за стол азиат. – Начнем. Имя – Ламво Бовино? – …да. – Хорошо. Возраст? – …пять лет. – Раса? – …человек. Нет… сверхчеловек. Ламбо вчера кратко но доступно объяснили, что таких, как он, здесь называют сверхлюдьми. Но на этом все. – Отлично. Место жительства? – …планета Земля, страна Италия, город Палермо, поместье Бовино. Ху-у-у… год… год 2003. Ламбо почувствовал сверлящий взгляд на себе. – Путешествия во времени не существует, мальчик. Мы уже обсуждали этот вопрос. Спрошу снова: место жительства? – Ху… Ху… Ху-у-у-у... – Медленно вдохни и выдохни. Успокойся и скажи правду. Мы оба не хотим, чтобы ты плакал. – Но! Ху-у-у-у… Но это… правда! – ребенок поднял голову и, встретившись со сверлящим взглядом, искренне ответил. – Доказательства? Ламбо рассеяно опустил голову и задумался, его подступающий плач стал сходить на нет. – Может, язык? Итальянский? Я хорошо на нем говорю. – Предложил Бовино, а затем перешел на родную речь: – Я могу сказать слово «изподвыподверта» и, хах, «многочлен». О, и я знаю много оскорблений! Дерьмо, жопа, черт, отвали, пошел на хрен! Да я вообще могу на любую тему общаться, синьор. Вот ты знаешь мое имя, сколько мне лет, но я ничего не знаю о тебе! Имя, возраст… и где я вообще, почему со мной так обращаются… – Стоп! Стоп! Перестань! – …Почему? – Я не понимаю, о чем ты говоришь. Ассистент вообще не может определить твою тарабарщину как язык. – …Совсем? – перешел на английский Ламбо. – Да. Я не могу принять это в качестве доказательства. – Ху-у… Но… меня же понял тот космодесантник! – Кто? – Тот, кто меня встретил! Кто достал из капсулы! И первый начал разговор… сказал про круги Ада… – Кхм, тот, кто тебя встретил, он не разговаривал с тобой на… итальянском. – Пф, и на каком же языке он тогда со мной говорил? Бред! – Может, ты не заметил этого по какой-то причине. – Но он меня понял! Он мне отвечал! – Ламво Бовино, чтобы понимать, не обязательно знать язык. Я читал, что ваш диалог был весьма прост и интуитивно понятен. – Я… ху-у-у… тогда капсула. Она из прошлого, в смысле… – Мы пробили ее серийный номер. Действительно, существует завод, который выпустил данную модель. – Вот! – Твоя капсула была сделана в этом году, мальчик. – Но... Это было полнейшим бредом, но Бовино заказали капсулу из будущего, переместили ее в настоящее, запихнули в нее Ламбо и отправили обратно? В маленькой кучерявой голове подобное просто не укладывалось. В комнате раздался протяжный некрасивый громкий всхлип. – Воздержись плакать. Больше доказательств у тебя нет, я так понимаю? Ко всей нарастающей какофонии звуков и безобразного вида, из-за того, что Ламбо пытался не плакать, находясь в столь безвыходной обстановке, добавилось еще свистящее сопение. – Ху-у-у-у… не-е-е-е-е-е-е-ет. – Ламбо все же заплакал. – Не плачь. – Ху-у-у-ху-у-у! – с громкими всхлипами продолжил ребенок. – Давай… – У-у-у-у! Ху-у-у! Закономерным исходом стало включение невыносимого звука в допросной. Ламбо резко дернулся а затем заткнул себе рот ладонями, чтобы заглушить собственный плач. Слезы текли по горячим щекам. – Х-х-х-х-х. К облегчению Бовино, отвратительный звук быстро выключили, и комнату наполнила лопающаяся мыльными пузырями тишина. А может, что-то лопалось у него в ушах, Ламбо уже не был до конца в этом уверен. – Расскажи про свое наказание. В чем суть? Что ты должен делать? – Ха-а. Фу-у. Н-наказание длится 1 год. Я должен был бы проходить тяжелые физические, боевые тренировки. И миссии, я-я же наемник… я уже говорил об этом. Место назначения: БМЦ-6055. Будущее, Марс, Центр, 6055 год. Т-только я не знал, что «Центр» – это порт, думал, это город, база, не знаю… ху-у-у-у-у… – …ясно. Давай подведем итог: ты не сдал теоретические экзамены, и из-за этого тебя наказали «тяжелой физической подготовкой»? И наказали не у себя, а отправили к нам? – Ну… это… да? – Слушай, Бовино, вся эта история звучит так, как будто ты ее придумал на ходу, причем крайне плохо: в ней нет ни логики, ни доказательств. – Я-я… но это… – Ламво, или как там тебя зовут, скажи суть своего «наказания» и правдивую причину прибытия в порт «Центр». В ином случае мы не будем включать твою любимую мелодию, нет. Я вколю тебе лекарство, повышающее чувствительность в 10 раз, и буду вырывать за ложь по ногтю, у тебя будет целых 20 попыток, потому что я сегодня добрый. Но прими мой совет: кричи, когда почувствуешь невыносимую боль, тебе будет легче. Спокойный до этого мужчина перед ним, говорящий размеренным тоном пускай иногда и с помощью переводчика-ассистента, превратился в самого дьявола, что довело ситуацию перед Ламбо с отчаяния до абсурдного отчаяния. Из-за этого ему стало невероятно смешно. – Хах… хах… Ня-ха-ха-хах! – после истеричного короткого смеха Бовино всхлипнул. – Это так глупо-глупо-глупо! У вас должен быть детектор лжи, сыворотка правды или что-то вроде нее! Используйте их, а не вырывайте мне ногти. Из-за боли я-я могу согласиться на то, что я никогда не совершал! – Хорошо, – снова вернулся к своему спокойному виду мужчина, чем привел Ламбо в чувства. – Раз ты предложил, давай начнем немедленно. Наручники на тебе считывают ряд биометрических параметров каждую секунду и отправляют пакет данных нам. На первый вопрос ты должен ответить правдой, на второй – ложью. Ты сейчас сидишь? – Э-э-э… да. Но данный вопрос… – Продолжим, – грубо прервали его. – Следующий вопрос: ты сейчас сидишь? – Но это один и тот же… вопрос. – Лицо мужчины стало страшным. – Н-нет, не сижу. Но все же данный вопрос звучит не корректно, что именно значит «я»? И ч-что значит «сидишь»? Можно сидеть на сту-уле, а можно сидеть на н-наркотиках-х. Ху-ху-ху-у-у-у-у… Не смотри-и-и так на-а меня-а-а-а! Собеседник был на грани превращения в дьявола, чем очень пугал, но и воодушевлял Ламбо. Бовино начал находить в своем мироощущении что-то абсолютно не являющееся нормой. – В чем… суть… твоего… «наказания»? – очень гнетуще спросили его. – А-а мне говорить правду на этот вопрос или ложь? – нашел все же в себе кроху смелости уточнить Ламбо. – …Включите нам любимую музыку, пожалуйста. Спустя мгновение комнату заполнил невыносимый звук. Ламбо от него начало мелко трясти. – Я задаю уточняющие вопросы, потому что не хочу, чтобы мне вырывали ногти! – заорал Ламбо. – Мистер! – позвал ребенок, так как никто не собирался выключать ненавистный звук. Музыка продолжала играть и мучать его, от чего он стал бить склеенными руками по столу. Потом начал громко плакать, у него было чувство, что еще немного, и кровь потечет из его ушей, поэтому он пытался зажать их плечом и рукой, но ему не хватало гибкости, и это оказалось бессмысленным. От отчаяния Ламбо громко заорал: – А-а-а-а-а-а-а-а! – Хватит. Музыку тут же выключили. Ламбо тоже перестал кричать, были слышны только нервные и громкие всхлипы. – Повторяю вопрос: в чем суть твоего «наказания»? – Ху-у-у… Ху-у-у-у-у… Я буду говорить правду! Мое наказание должно длится год… Бовино повторил ранее сказанное им, но только другими словами, в ответ на что услышал лишь тишину. Всхлипывая и икая, он начал вытирать свое мокрое горячее лицо о рукава комбинезона. Так и недождавшись вопросов, Ламбо решил, что пришла его пора начать их задавать. – Мистер, почему, ик, со мной так обращаются? Что я… – Мальчик, не задавай вопросов. Вопросы здесь задаю я. И… теперь иди на выход. Медленно. Пока что закончим разговор на этом. Ведя себя очень послушно и не переставая при этом икать, он был сопровожден до своей одиночной камеры. Уже там ему расцепили руки и оставили молча, без всяких объяснений и планов, одного. Когда закрылась за мужчиной дверь, и пропал даже ее контур, силы покинули Ламбо, и он буквально рухнул на пол, сжался в позу эмбриона и стал громко рыдать прямо на полу. Так прошло три дня. Юного Бовино в течение этих дней никто не посещал. На завтрак, обед и ужин ему доставляли в специальный для этого в стене держатель мягкий тюбик с безвкусной но питательной массой, а он сам плакал на полу, на полке, иногда забивался для этого в угол. Также он нашел в стене выдвижной туалет а пол – удобным.

**

По ту сторону двери, за которой находился ребенок-узник, стоял майор Шоу Кай и наблюдал за скукожившимся в углу маленьким телом. Он думал об отчетах о здоровье Ламво Бовино, которые сегодня попали к нему в руки, и о том, что эта плакса никоим образом не зарегистрирован в базах данных граждан Человеческого Союза. Ни он, ни его возможные родственники. Свалившийся с неба ребенок без роду и племени. Может, действительно, это тот случай, когда майор ошибся, несмотря на встревожившуюся при первой их встрече интуицию. Пока он стоял на месте, наблюдая за маленьким телом, а в голове одни мысли сменяли другие, к нему подошел мускулистый мужчина в форме с короткой косой челкой и приплюснутым носом. Пара шагов, и рядом с ним смотрит так же на Бовино один из его подчиненных. – Майор, он опять плачет. – Ну и что ты предлагаешь делать, лейтенант? Пытать? – У меня рука не поднимется, – со вздохом ответили отказом. – Тогда молчи. Несмотря на угрозу, молчание почему-то не продлилось долго. – Но сэр, нам нужно что-то делать. Он… – Я и думаю, что делать, лейтенант Вейнъян! – рявкнул он на рядом стоящего подчиненного. Мужчина же даже не шелохнулся, остался стоять в той же позе и смотреть через полунепроницаемую дверь на сверхчеловека. – Майор, – позвал хмурого мужчину подчиненный. – Тебе заняться нечем?! – не поворачивая в его сторону головы, выразил тот недовольство. – Майор… не отправляйте его в 20-ый сектор. Пожалуйста. – Думаешь, твои мольбы что-то изменят? Возвращайся на свое рабочее место, лейтенант. – …Так точно, сэр, – с этими словами мужчина медленно отступил. Ребенок же по ту сторону продолжал плакать в углу, будто он самое несчастное существо на этой планете. Майор Шоу Кай тоже не хотел отправлять его в тот кровавый сектор, потому что не заметил он в Бовино потенциал, не видел он его как супер-солдата. Представленный перед ним образ был слишком далек от написанного на бумаге.