Surreality

— Гарри Поттер, если ты сейчас же не встанешь, я поднимусь и вытащу тебя за пальцы! Гарри только фыркнул и повернулся, натягивая простыню на голову. — Я не думаю, что она шутит, сынок, — послышался рядом мужской голос несколькими минутами позже. Кровать прогнулась, когда мужчина сел рядом с ним. Гарри не удосужился открыть глаза. — Она всегда так говорит. И ни разу еще не сделала этого, — сказал он сонно. — Возможно, это потому, что она знает, что у меня есть вариант получше. Он был все еще слишком сонным, чтобы заметить угрозу. Он понятия не имел об опасности, пока простыня не оказалась сдернутой, а его нещадно защекотали. — Папа! — запротестовал он, хихикая и корчась. — Хорошо, я встаю! Я встаю! Джеймс Поттер посмеивался и смягчился. — Ты проснулся, но не встал. Давай, — уговаривали его, вытягивая в вертикальное положение. Гарри смотрел на него затуманенным взглядом, когда его отец улыбнулся и протянул руку чтобы пригладить его волосы. — Сожалею, что ты унаследовал их. Жаль, что ты не получил гены волос твоей матери вместе с ее глазами. — Нет, ничего хорошего. Люди путали бы меня и Рона. Его отец засмеялся. — Интересная точка зрения. Пойдем, твоя мама собирается отдать твой завтрак собаке. Гарри слез с кровати и, схватив по пути очки, последовал за отцом. — У нас нет собаки, — пробормотал он. — В любом случае, пока Сириус не доберется сюда. В коридоре отец обнял его за плечи и повел на кухню. — Как тебе удается вставать в школе? — спросил он. — Не удается. Как ты думаешь, почему я опаздываю на уроки? — бросил Гарри в ответ. — Я просто думал, что ты пошел по моим стопам. Возможно, ничего хорошего? Гарри ухмыльнулся, и затем положил левую руку на сердце, а правую поднял. — Торжественно клянусь… Что никогда не сделаю ничего, чего ты не делал. — Ох, хорошо, это утешительно, — вставил женский голос. Когда они зашли на кухню Лили повернулась к ним, перебрасывая длинные пряди рыжих волос через плечо. — Сделай мне одолжение, Гарри, и держись подальше от поступков твоего отца. — Эй, у меня все хорошо! — пробормотал Джеймс. Она просто подняла бровь на это. — Утро, мам, — невинно произнес Гарри, стараясь не засмеяться, и подошел, чтобы поцеловать ее в щеку. — Так какие у вас двоих планы на сегодня? — спросил Джеймс, собираясь на работу. — Я забираю Гарри за покупками. Ему нужны новые штаны, — сказала Лили, вручая Гарри завтрак. — Мам! — пожаловался Гарри, думая о множестве дел, которые он предпочел бы покупке одежды летним утром. — Повеселись, сынок, — Джеймс бросил на него совсем не сочувствующий взгляд. На лице Гарри была настолько хорошая усмешка, какую он только смог изобразить, прежде чем сесть на своё место и уделить внимание завтраку утром. — Хорошего дня, дорогой, — сказала Лили, когда Джеймс повернулся к ней, и он быстро поцеловал ее. Гарри выдал свое обязательное «Гадость» при проявлении привязанности, хоть и улыбался. Его папа бросил на него взгляд, после чего подошел и поцеловал его в лоб. Гарри сморщил нос. — Пааап, — пожаловался он, но не возражал. Они обменялись улыбками, когда Джеймс наконец-то вышел за дверь и отправился на работу.

***

— Гарри? Гарри, просыпайся. Ты действительно должен сейчас встать. Он проснулся, вздрогнув, глядя на нечеткую, но знакомую рыжую голову. Он нащупал свои очки, надев их и сосредоточив внимание на Роне. — Ты в порядке, приятель? — его друг выглядел слегка обеспокоенным. — Я пытался разбудить тебя полчаса. Обычно ты встаешь раньше меня. — Да. Да, я в порядке. Рон, похоже, не купился, вероятно, потому, что он привык иметь дело с ночными проблемами Гарри. Конечно, довольно скоро он спросил: — Кошмары? — Нет, — ответил он честно. — Это не ночные кошмары. Рон изучал его какое-то время. Видимо, он пришел к выводу, что тот в порядке, так что сказал: — Хорошо, тогда вставай. Мы опоздаем и будем наказаны в первый же день, если ты не поторопишься. Рон отошел, чтобы закончить собираться, и Гарри со стоном встал. Раньше он с нетерпением ждал первого учебного дня. Но не в этом году. В этом году он совсем не хотел возвращаться в Хогвартс. За все, что дал ему волшебный мир, он также все у него отобрал. Он скучал по Сириусу с болью, которая была почти физической. И пророчество — и его будущее — нависло над ним, словно гильотина. Но этот сон… этот сон выглядел таким реальным. Сейчас он думал, что отдаст что-угодно, чтобы жить в том сне. Чувство потери и грозящей угрозы постоянно охватывало его в часы бодрствования. Счастье, которое он испытывал во сне, было чем-то, что он никогда не чувствовал. И когда оно покинуло его сейчас, он чувствовал боль глубоко внутри. Этого было почти достаточно, чтобы заставить его забыть об уроках и вернуться спать. На самом деле, посидев на краю кровати несколько минут, он позволил себе упасть обратно на подушку, прямо в очках. Он просто снова закрыл глаза, когда услышал раздраженное: — Гарри! Рон потянул его в вертикальное положение, говоря ему, что если он болен, Рон отведет его в больничное крыло, и если это не так, они пойдут на завтрак, пока не опоздали. Гарри все еще чувствовал себя неопределенно, но позволил Рону стянуть его с кровати и заставить одеться. Медленно, присутствие его друга начинало успокаивать боль, которую он чувствовал. И где-то он нашел в себе силы начать шестой год в Хогвартсе.