Surreality

К полудню, когда закончились сегодняшние занятия, Гарри чувствовал, как боль снова возвращается. Он чувствовал, будто на него оказывается невероятное давление. Он просто… устал. Он хотел вернуться обратно в кровать. Особенно, если был шанс, что он сможет вновь увидеть сон, похожий на тот, что был ночью. Он пытался сидеть в общей гостиной с Гермионой и Роном, но не мог сосредоточиться на их разговоре. В какой-то момент, в разгар какого-то спора, Рон повернулся к нему и попросил его поддержать. Гарри тупо уставился на него, а потом спросил: — Прости, можешь повторить вопрос? — Ты что, совсем не слушал? — обвинил Рон с легкой улыбкой. — Извини, — смущенно сказал Гарри, вставая. — Слушай, я довольно устал. Думаю, я пойду посплю. За это Гарри заработал еще один обеспокоенный взгляд, напоминающий утренний. — Ты уверен, что ты хорошо себя чувствуешь? — спросил Рон. Когда Гарри послал ему взгляд, тот добавил: — Это просто выглядит, будто ты спишь чертовски много. Это не похоже на тебя. Теперь, когда Рон высказал свои опасения, Гермиона переняла на себя удар. Она подошла к нему и приложила руку ко лбу. Гарри закатил глаза, выжидающе глядя на нее. — Он в порядке, — она пожала плечами. — В порядке. В порядке — было бы неплохо, — фыркнул он. Он пожалел о сказанном, когда они обменялись взглядами, и оба смотрели на него с волнением и страхом. Он вздохнул и сказал: — Не берите в голову. Разбудите меня к обеду, ладно? Когда Рон пообещал сделать это, Гарри повернулся и поднялся по лестнице. Он чувствовал, что они оба наблюдают за ним, вероятно, волнуясь. Он просто хотел спать, и все.

***

— Ты расслабилась? Для подростков абсолютно нормально — спорить с их родителями. Гарри остановился, положив руку на дверь в кухню, считая, что было бы неплохо подождать, пока взрослые не закончат говорить о тебе, прежде чем прервать их. Так что он остался стоять и наклонился ближе, слушая. — Мы не спорили, — заявила Лили. — У нас просто есть некоторые разногласия на счет его комендантского часа и того, как далеко он может летать на этой метле. — Он сказал ей, что она слишком остро реагирует, — заверил Джеймс их гостя с долей веселья в голосе. — Да, и это неуважение должно отягчать его наказание. И ты совсем не помогал! — Прости, Лилс! Ты знаешь, я не очень хорош в роли плохого полицейского. Но если ты думаешь, что мы должны посадить его под домашний арест — я согласен. — Ох, да ладно тебе, Джеймс! — прервал другой голос. — Вы по крайней мере должны позволить ему пойти с нами на игру. Внезапно тихий голос раздался за спиной Гарри, слишком близко: — Услышал что-то интересное? Гарри подпрыгнул, виновато поворачиваясь лицом к Ремусу Люпину. Пожилой мужчина с полуулыбкой поднял брови. — Они обсуждают мое наказание, — сказал он застенчиво. — И что ты натворил? — Я пришел через несколько минут после комендантского часа, — слегка покраснел Гарри. Когда Ремус просто продолжил смотреть на него, он признался. — Ладно, на много минут… Потому что я был слишком далеко, чтобы успеть домой вовремя. — И на чем они остановились? — Мама хочет посадить меня под домашний арест на месяц. Месяц! Я не смогу покидать дом до возвращения в школу! Ремус сочувствующе кивнул. — Дай угадаю… Твой папа считает, что это слишком сурово? — Ну… Не так сильно, как Сириус. Он пытается добиться, чтобы меня отпустили на матч по квиддичу. Напомнишь мне сказать ему, как сильно я его люблю? — Он знает. Он любит тебя тоже. И твои родители, — ухмыльнулся Ремус. Он наклонился, поймав взгляд Гарри. — Тебе не следовало так пугать твою маму. Она просто хочет, чтобы ты был в безопасности. — Я в безопасности, — слабо запротестовал он. — Но я понимаю, что ты имеешь в виду, — грустно признал он, после чего послал свой лучший щенячий взгляд. — Я просто хочу пойти на матч. Ремус улыбнулся и положил руку на его плечи. — Давай посмотрим, что мы можем с этим сделать, — сказал он, потянув его через кухонную дверь. Трое взрослых в гостиной обратили свои взгляды на них, когда они вышли. Ремус отпустил Гарри, и он прошел к дивану, садясь между его отцом и Сириусом, пытаясь выглядеть раскаивающимся, а не обнадеженным, как он себя чувствовал. Что касаемо Ремуса и Сириуса, они были практически частью семьи — непосредственной семьи. Его родители никогда не стеснялись заботиться о своей семье перед ними или с их участием, хотя иногда он и думал, что его маму это немного раздражает. В первую очередь они были друзьями его папы, в конце концов, и у них троих все еще были вещи, до которых его мама никогда не будет допущена — полнолуние. Но она тем не менее любила их. И она, конечно, была не против выбирать наказание для Гарри вместе с ними. — Извини, Гарри, но ты знаешь правила. Ты под домашним арестом на следующие две недели. Это было немного меньше, чем месяц, но все еще включало в себя матч по квиддичу. Гарри повернулся к отцу, а щенячий взгляд занял неизменное место. Но это не сработало. — Мне жаль, Гарри. Твоя мама права, — объявил Джеймс. Гарри нахмурился, после отодвинулся от него и прижался к плечу Сириуса, надувшись. Сириус обнял его, мягко обхватывая другой рукой его подбородок. — Ох, да ладно тебе, Сохатый. Как ты можешь сопротивляться этому лицу? — Если бы мы сопротивлялись одному очень похожему лицу, мы бы не попали в половину неприятностей, в которых были в детстве, — криво вставил Ремус, садясь в кресло рядом. — Эй! — коротко заметил Джеймс. — Да, и мы бы потеряли половину веселья, — бросил в ответ Сириус. — Веселье здесь не главное, — твердо сказала Лили. Сириус выпустил подбородок Гарри и прислонил его голову к своей, добавляя свой щенячий взгляд. Джеймс хихикнул. Лили закатила глаза, но не сдвинулась с места. — Я думаю, что Гарри мог бы согласиться на дополнительную неделю, если его отпустят на матч, — мягко предложил Ремус, глядя на Гарри. Гарри встретился с его взглядом. Это было не совсем то, чего он хотел, но он полагал, что это будет справедливая сделка. Он кивнул, глядя на маму. Она колебалась, затем они с его отцом молча обменялись взглядами, после чего она вновь взглянула на него. — Хорошо. Но ты остаешься с ними на игре, понятно? Под постоянным присмотром. Он выпрыгнул из рук Сириуса и пошел обнять ее. — Спасибо, мам. Она обняла его в ответ, затем встала и направилась на кухню, оставляя мальчиков для их выходок. Гарри вернулся на диван. — Спасибо, пап. Спасибо, Сири. — Без проблем. Видишь, как я хорош с женщинами? — Сириус поддразнил его самодовольной улыбкой, разговаривая с Гарри, но явно говоря это Джеймсу. — Эм, я думаю, что это больше заслуга Ремуса, чем твоя, — бросил в ответ Джеймс. — И не говори так о моей жене, сумасшедший мерзавец. Гарри вскочил оттуда прежде, чем попал под перекрестный огонь и направился за мамой. Он поймал взгляд Ремуса, и пожилой мужчина одобрительно улыбнулся. На кухне он подошел к матери и слегка обнял ее сзади. — Извини, мам. Я не хотел заставлять тебя волноваться. Она обернулась с нежной улыбкой. — Я знаю. Ты хороший мальчик, Гарри. Я просто хочу, чтобы ты был… — В безопасности, я знаю, — сказал он с улыбкой. Из гостиной они услышали заливистый смех и стук, который, вероятно, принадлежал нескольким падающим на пол телам. Гарри поднял брови и направился к двери. — Хотя на самом деле, я думаю, что ты должна была сказать мне присматривать за ними, а не наоборот. — Я думаю, ты прав. Он обернулся к ней, стоящей у раковины, и попытался вернуть ей ее лучезарную улыбку, а затем направился обратно к драке.

***

Когда Рон разбудил его к обеду, он едва не сказал другу идти без него и дать ему поспать. Но его желудок заурчал, и Рон выглядел довольно взволнованным. Так что он заставил себя вылезти из теплой кровати и оставить свою мечту, и направился в Большой Зал. Когда они шли, он задавался вопросом почему он считал сон о наказании таким счастливым. Но пришел к выводу, что всему виной то, что эта сцена была такой нормальной; что она вполне имела бы место быть, будь он нормальным ребенком. И поскольку люди там были его взрослыми, он должно быть все равно любил их. Во сне у них все еще были прекрасные отношения и забота, несмотря на ситуацию. Единственным недостатком было то, что сейчас он был еще более уставшим, чем раньше. Он был полусонный, когда сел со своими друзьями и приступил к еде. Прошло лишь несколько минут после обеда, когда он почувствовал покалывание на затылке, что означало, что кто-то смотрит на него. Он поднял взгляд на преподавательский стол. Конечно же, Дамблдор смотрел на него, вероятно замечая, что он выглядел готовым уснуть в своем супе. Гарри послал ему слабый кивок, пытаясь сообщить, что все в порядке. Волшебник слегка улыбнулся ему, прежде чем отвести взгляд. Однако покалывание не прошло. Он позволил взгляду переместиться по остальной части стола, а затем застыл от удивления. Снейп также смотрел на него. Это немного разбудило его. Мастер Зелий не отвел глаза, как директор. Он, прищурившись, удерживал взгляд и нахмурился. Это точно не было угрожающе, но было в нем что-то подозрительное. Гарри разорвал зрительный контакт, возвращаясь к столу в неоднозначных чувствах. Он привык к испытывающему взгляду Снейпа, когда это сочеталось с критикой и оскорблениями. Он не был уверен, что делать с тем, что мужчина изучает его так пристально через все помещение. Он пытался не думать об этом. Он больше не боялся Снейпа; у него было слишком много негативных эмоций, связанных с ним. Он продолжал обвинять его, как минимум частично, в смерти Сириуса и ему почти не за что было уважать старшего мужчину. Трудно было бояться того, кого ты не уважаешь. Но он смог заставить его чувствовать себя некомфортно сейчас. Гарри наспех покончил с обедом, а затем извинился и вернулся в спальню. Когда он выходил, он знал, что друзья наблюдают за ним с беспокойством. Но они были не единственными, что подтвердил взгляд назад. Дамблдор вновь смотрел на него. И, вероятно, взгляд Снейпа никуда не перемещался. Чувствуя себя словно в аквариуме, Гарри ускорился и покинул Большой Зал, направляясь к своей кровати и гораздо более удобному миру снов.