Солнечно, с вероятностью Лаксус

       — Хорошо, громовой малыш, нам нужно поговорить.       Было три часа утра, и Люси прислонилась к краю ванны, тяжело дыша. Если бы это происходило три недели назад, она бы разозлилась, но три раза подряд ложных схваток научили ее, что одна жалкая слабая боль ничего не значит. Схватки начались за неделю до предполагаемого срока и продолжались до того момента, пока не родится ребенок.       Маги перепробовали все. Люси ела острую пищу, но единственные судороги были от диареи, которая была просто фантастической во время беременности. Они гуляли по всей Магнолии, пока ее бедные лодыжки не распухли до ужасных размеров. Затем они занимались сексом до тех пор, пока не устали смотреть друг на друга — или, может быть, устала только она, потому что Лаксуса казалось все устраивало.       Последний месяц беременности не был веселым. Спина Люси болела, ее мочевой пузырь всегда был полон; сейчас был август, и ребенок уже должен появиться, и Люси чувствовала периодические схватки.       Люси потерла живот.        — Послушай, я знаю, что тебе там, внутри, действительно комфортно, но твое время вышло. Я хочу, чтобы ты был здесь, дома, и у тебя есть около шести часов, выйти самому или родиться в больнице, где они будут вызывать роды. А если ты так и не захочешь выходить, они разрежут меня. Так что, как бы ты на это ни смотрел, твое время вышло, так что сдайся, и убирайся из моего тела.        Люси подождала, но другого сокращения не последовало, поэтому она глубоко вздохнула и начала собирать сумку для больницы, как можно тише, поскольку Лаксус спал, что, казалось, было впервые за долгое время. Он был обеспокойным, бессонным и нервным.        — Ты хочешь сделать что-то по-своему? Мне не привыкать, громовой малыш. Ты такой же, как и твой отец, и я не хотела тебе этого говорить, но если я справляюсь с твоим громовым папашей, то громовой младенец не проблема. — произнесла Люси в раздражении.       Люси была сыта по горло, и она согласилась с тем, что все пойдет не так, как ей хотелось, поэтому она закончила собирать сумку для больницы, приняла душ, побрилась и высохла, когда почувствовала сокращение и воды отошли.       Люси сразу же почувствовала давление.        — Лаксус.       Дреяр был рядом с ней в одно мгновение.        — С тобой все в порядке?        — Этот ребенок выходит. — выдохнула Люси, когда маг схватил ее, успокаивая.       Она стояла в луже жидкости, в которой было полдюжины ароматов, которые Лаксус не знал до этого и не хотел знать, но маг уже понял, что роды действительно начались.        — Я приведу Полюшку.       Люси покачала головой и застонала от боли.        — Локи.       Появился верный дух Люси.        — Я вернусь, как только смогу.       Очередная волна боли пришла почти сразу, и жена вскрикнула, вцепившись в своего мужа.        — Лаксус, этот ребенок уже выходит. Я чувствую.       Дреяра охватила паника. Ему хотелось что-то спросить об этом этапе родов, Лаксус не знал, что в ванной, жалуясь своему нерожденному сыну, Люси полностью расширилась. Лаксус придерживал Люси и отвел к кровати.       Люси сняла полотенце, в которое она была завернута, и положила его под себя, прислонившись к изголовью кровати. Последовала еще одна схватка и она стиснула зубы и начала толкать, движимая каким-то безумным инстинктом.       Лаксус был ошарашен до максимума, на который только способен был человек.        — Ты можешь просто подождать несколько минут? Ты не можешь сейчас родить.       Лаксус начал расслаблять колени своей жены, и она зашипела.        — Ты идиот!       Люси закричала от жжения, сжала простыни и сделала то, что чувствовала, она должна была сделать в этот момент, потому что она рожала, а Лаксус сидел рядом, испуганный и растерянный.       Люси пнула мага в плечо, и когда схватка прошла, она закричала.        — Пожалуйста, перестань быть бесполезным и помоги мне. Мне больно. Это очень больно. И мне страшно. Твой сын только что решил выйти из моего влагалища без предупреждения.       Лаксус знал, что для закаленного в боях мага, такого как он сам, было бы бессмысленно и глупо бояться. Он собрал свои мысли и был даже рад, что жена вытащила его на эти невыносимые занятия. Дреяр побежал в ванную, чтобы взять больше полотенец, и неоткрытый аспиратор для носа, предназначенный для помощи детям с заложенностью, из аптечки.       Лаксус сделал все, что мог, подготавливаясь, вытер ее дезинфицирующим средством и опустился на колени между ногами жены на кровати, когда он протянул руку к ее рукам.       Люси толкала около двадцати минут, пока не почувствовала, что ее сын немного опускается.       Люси взяла мужа за руки и подтолкнула к следующей схватке, и Лаксус понял, что она совершенно права, и роды уже неизбежны. Ее влагалище выпучилось наружу и виднелись кровавые светлые волосы. Люси отпустила одну из своих рук и слегка надавила на живот, толкнув снова, и голова ребенка начала появляться под звук полукрика, полурычания Люси.       Голова была на полпути, когда схватка утихла, и Люси посчитала это наихудшим из возможных моментов, как будто весь процесс остановился, а ребенок остался на месте, разрывая ее, отчего Люси не могла даже вспомнить, как ей сказать, что ей больно. Очень больно. Она так крепко сжала руку мужа и захныкала.       Лаксус поцеловала ее колено.        — Ты такая сильная, Люси. Уже почти закончилось.       Это дало достаточно сил Люси, чтобы открыть глаза.        — Он как ты... любит делать большой вход.        — У него также мои волосы.        — У нас одинаковый цвет волос!        — Вот увидишь, о чем я.       Следующее сокращение произошло, и Люси толкнула так сильно, как могла, голова ребенка вышла с потоком жидкости, а затем плечи, и младенец оказался в руках его отца. Лаксус положил его на полотенце, вычистил жидкость из носа и осторожно вытер его, когда тот издал оглушительный крик.       Лаксус посмотрел на своего сына сверху вниз, а после на свою жену.       Лаксус не мог найти никаких слов вообще. Его первая мысль была на самом деле: «Черт возьми это случилось на самом деле?», но после этого не было ничего, кроме удивления.       Маг понюхал своего сына, который пах, в основном как Люси, с небольшой примесью его собственного запаха.       Лаксус встал с кровати и прижал ребенка к себе.        — Наш сын...       Люси инстинктивно поднесла сына к груди, а тот ухватился за нее.        — Он совершенен.       Серо-голубые глаза ребенка были полуоткрыты, когда он сосал грудь, и новоиспеченные родители осматривали его. Люси провела рукой по волосам малыша, обнаружив, что она никогда не чувствовала ничего более мягкого в своей жизни. Они были такие же прямые, как и у Лаксуса.       Волосы их сына были странными, и Люси видела маленькие клочки волос, растущие в разные стороны, с небольшим клочком, растущим вперед. Она провела пальцами по нему, а затем протянула руку и слегка потянула такой же клок волос на голове мужа.       Лаксус ухмыльнулся.        — Бедный ребенок...       Дверь открылась, и вошла Полюшка с сумкой, посмотрев на картину перед ней. Лаксус сидел на краю кровати, а Люси лежала рядом, с раздвинутыми ногами, и прижимала новорожденного к груди.       А потом целительница засмеялась.        — Лаксус, не говори мне, что ты принял роды!       Мужчина поднял голову и с сарказмом ответил:        — Очевидно, я упустил свое истинное призвание акушерки.       Полюшка увидела, что ребенок уже кушает, и, похоже, все в порядке.        — Какие-нибудь проблемы?       Люси покачала головой.        — Он родился очень быстро. У меня были боли всю ночь, но я думала, что громовой малыш просто снова с нами играется. Сокращения не были сильными, пока у меня не отошли воды, и тогда я почувствовала, как идет его голова.       Старушка пошла дезинфицировать Люси и перехватила пуповину.       Лаксус взял ножницы в руки.        — Сейчас ты перестанешь быть маменькиным сынком, понял? — сказал маг, обрезая пуповину. — Теперь ты мой сын.        — Да ладно, Лаксус... — сказала Люси в раздражении.       После того, как плацента была убрана, Полюшка почистила Люси. Несмотря на все проблемы, которые доставил новорожденный, роды были настолько быстрыми и легкими, насколько это вообще было возможно, без осложнений или проблем.       Люси посмотрела на своего маленького сына и улыбнулась. В ее связи с сыном было что-то особенное. Он знал ее, знал, что это была его мать, и они наконец встретились.        — Эй, громовой малыш, это я, твоя мама.       Лаксус поднял брови.        — Ты все еще называешь его так?        — Я вытолкнула этого ребенка из своего влагалища. Я могу называть его как захочу. — ответила его жена.       Полюшка потянулась к ребенку.        — Дай мне осмотреть его, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. У него есть имя?        — Его имя Юрий Дреяр. — ответил Лаксус.        — Это хорошее имя. — ответила Полюшка, осматривая совершенно здорового малыша.       Полюшка отнесла ребенка в детскую не на долго, надела на него подгузник и правильно укутала в одеяло, а затем вернула малыша обратно матери, которая оделась в ночную рубашку и трусики.        — Юрий здоров. Дышит хорошо, реагирует нормально, двигается тоже.       Целительница дала Люси инструкции, но они уже говорили обо всем раньше, и блондинка уже знала, что делать, а что не делать, прочитав много книг и взяв много уроков.       Затем Полюшка схватила Лаксуса за ухо и громко и медленно произнесла.        — Никакого секса в течение шести недель.       Лаксус поднял голову.        — Что? Я не слышал тебя. Кто-то кричал мне в ухо.       Женщина повторила:        — Я сказала, что секса не должно быть в течении…       Лаксус засунул пальцы в уши.        — Мои уши зудят. Интересно, кто-то что-то сказал... Ты что-то сказала?       Полюшка посмотрела на Люси.        — Как ты миришься с этим человеком?!        — Я люблю его, так что легко. — ответила Люси.       Когда целительница оставила магов, Лаксус забрался на кровать и попытался отобрать у Люси сына, который начал дуться.        — Ты держала его в течение девяти месяцев. Теперь моя очередь. Я верну его в июне.       Люси нежно положила сына на руки мужу.        — У нас есть ребенок, Лаксус.       Он улыбнулся и поцеловал ее в щеку.        — Ты удивительна. Чтобы родить ребенка на свет, нужно очень много. Моя роль была самой легкой в этом, понимаешь?       Люси прижалась к нему, морщась от боли на секунду. Затем она провела кончиками пальцев по бровям сына.        — Брови Дреяров, помогите.        — Наверное, хорошо, что у нас сын. Можешь представить, девушку с моими бровями?       Его жена смеялась.        — Боже нет. С волосами тоже!       Люси решила, что во всем мире нет ничего более симпатичного, чем вид Лаксуса, лежащего там на кровати с крошечным, новорожденным сыном на груди. Он обожал ребенка, и все это было ясно с самого начала. У мага было много любви, чтобы отдать ее ребенку, независимо от того, кто и что говорил.       Маги долго оставались в таком положении, обнимаясь со своим сыном, который был очень рад быть с родителями. Во второй раз, когда Юрий ел, он успокоился и закрыл глаза.        — Я думаю, что он уснул. — сказал Лаксус.       Люси кивнула.        — Бедный маленький малыш. Ешь и засыпай довольный, как твой папа.        — Он мой сын. — Ответил Лаксус с ухмылкой.       Раздался дверной звонок, и Дреяр нахмурился.        — Нас обнаружили.        — О, нет. Не так быстро!       Маги решили — и дали понять Хвосту Феи —что им не хочется видеть всю гильдию в своем доме, и они не хотят, чтобы все общались с ребенком, пока тот был еще совсем маленьким. Мысль о том, чтобы каждый касался их сына, приносил различную заразу из гильдии, совершенно не нравилась обоим родителям Юрия.       В их короткий список гостей вошли только дедушка, Громовержцы и команда Нацу. Духи Люси были бы рядом в любом случае. Он ничего не мог поделать с очередным духом в маскарадном костюме в кладовой в пять утра или русалкой в ванне. Дреяр мысленно относился к ним, как к детям, с которыми у Люси был контракт — ужасно, но нарушить соглашение нельзя.        — Это дед. — сказал Лаксус, почувствовав знакомую магию. — Ты не возражаешь, если он придет?       Люси покачала головой и застегнула ночную рубашку.       Лаксус спустился вниз и открыл дверь.        — Привет, дед. У Полюшки действительно длинный язык.       Макаров широко улыбнулся, проходя внутрь.        — Поздравляю, внук. Ты действительно принял роды?       Убийца громовых драконов вздохнул, зная, что от этого он уже никогда не отойдет.        — У него не было выбора. Честно говоря, у этого парня есть какой-то стержень, после всего, через что он нас провел.       Макаров последовал за Лаксусом наверх и увидел Люси держащую спящего ребенка.        — Внученька! Ты выглядишь потрясающе, учитывая, что ты только что родила.       Люси улыбнулась, а старик потянулся к ребенку.       Лаксус прыснул на руки старика чуть ли не половину дезинфицирующего средства.        — Никто с грязными руками не трогает этого ребенка, даже ты.        — Не будь таким глупым. Я никогда не беспокоился о тебе. — ответил Макаров, потирая руки.       Его внук скрестил руки.        — Внезапно, все мои частые болезни в детстве оказались не такой уж и большой загадкой.       Макаров нежно взял своего правнука.        — Скорее всего это никак не было связано.        — Юрий действительно похож на Лаксуса, да? — Спросила Люси.       Старик посмотрел на своего правнука.        — Трудно сказать. Ты и Лаксус больше похожи на брата и сестру.       Лаксус посмотрел на свою жену, и его глаза широко раскрылись. Они оба были блондинами, у них были длинные ресницы и маленькие уши. У них была даже схожая нижняя губа и нос.        — Дерьмо.        — Ты серьезно не заметил?        Люси посмотрела на своего мужа.        — Ух, мы и правда не замечали.        Макаров рассмеялся над магами.        — Голдмайн спросил меня на днях, не горяченькая ли ты сестра Лаксуса, а когда я сказал ему, что ты его жена, он подумал, что я шучу.        Люси смотрела на Макарова, пока тот поглядывал на пару магов и одновременно ворковал над новорожденным, и Люси поняла, как Лаксус стал Лаксусом. Ее муж был антагонистом по натуре, но Макаров был главным антагонистом. Она представила их двадцать лет назад, живущих в доме Макарова, и даже видела, как старик действует своему внуку на нервы буквально до смерти.       Юношеское бунтарство Лаксуса внезапно обрело смысл.       Макаров наклонился, чтобы поцеловать Юрия, и Лаксус угрожающе прищурился.        — Ты такой обалденный, как и твой маленький папа.        — Я не хочу, чтобы кто-нибудь целовал ребенка. — сказал Лаксус.        — Я не кто-нибудь. Я самый лучший дед.       Его внук ответил:        — Твои зубы на месте до сих пор только поэтому.       Макаров решил не нервировать своего внука, когда тот защищался, хотя бы просто потому, что Лаксус и так был плохой личностью. Старший Дреяр честно говоря не понимал, как Люси смогла справиться с ним.        — Вы собираетесь сделать ему обрезание?       Лаксус прищурился еще больше.        — Конечно, нет.        — Ты обрезан. — указал на Лаксуса дед.        — Это было решение моего хренового папаши. Никто, блядь, не спросил меня. — ответил Лаксус.       Макаров пожал плечами.        — Я уговорил его. Твоя жена, вероятно, это ценит.       Люси нахмурилась.        — Это личное, Мастер.       Честно говоря, блондинка не могла больше никому давать советы. Будучи беременной, она не могла идти по улице, что бы кто-то ей не сказал, в каком положении рожать, или о том, как от употребления кокосовых орехов ее ребенок будет меньше плакать, пока она кормит его грудью.       Единственная причина, по которой Люси не вышвырнула Макарова, была в том, что он совершенно очевидно любил их с Лаксусом сына — его пальцы, его милые, сумасшедшие волосы. Он держал ребенка со слезами на глазах и неимоверным обожанием, но он также умудрялся и раздражать отца новорожденного.       Когда двум мужчинам надоело действовать друг другу на нервы, Макаров посмотрел на Лаксуса.        — Я горжусь тобой. Ты будешь отличным отцом.       Лаксус покраснел и скрестил руки на груди, глядя в противоположную сторону.        — Все равно. Ну, думаю, спасибо.