Солнечно, с вероятностью Лаксус

      Она часто улыбается во сне, и она была немного стеснительной. Как и ее брат; у нее были густые волосы, ниспадающие светлыми кудрями. Лаксус был бессилен против ее прихотей, поскольку его собственная дочь могла полностью обернуть его вокруг своего мизинца.       Юрий достиг того возроста, когда он мог безумно быстро составлять предложения и учить слова, так что внезапно стало возможно вести с ним реальные разговоры. Хотя самые забавные моменты были тогда, когда он разговаривал со своей младшей сестрой. Его последний выученный речевой навык – причина и следствие, поэтому Юрий называл что-нибудь, а затем называл что-то, что должно было произойти после. Но иногда предложения, которые он собирал, вообще не были логически связаны.       Например, Люси однажды услышала, как ее сын сказал: «Мне нравится торт. Трава заставляет меня чесаться.»       Лаксус зашел после пробежки и нашел детей в гостиной. Лейла сидела в детском кресле, а Юрий на полу рядом с ней, показывая книгу, издающую звуки животных.       Люси пила кофе, наблюдав за ними, и была благодарна за то, что эти двое детей находясь вместе, по большей части развлекались. Когда Хартфилия была беременна, она волновалась, что им будет трудно уделить обоим детям необходимое внимание, но большую часть времени дети оказались счастливы быть вместе.       — Привет детки. — сказал Лаксус.       Лейла подняла руки и взвизгнула, а Юрий наклонился и не так уж и тихо сказал:       — Папа бегает. Потом он воняет.       Мальчик ущипнул себя за нос.       Лаксус похлопал свою дочь по голове, а затем поднял сына за лодыжки и перевернул его вверх ногами.       — Что ты сказал обо мне?       — Ты воняешь!       Люси тихо хихикнула, а Лейла, казалось, была удивлена тем, насколько нелепыми могли быть мужчины в доме.       — Что?       — Ты воняешь!       Лаксус старался не раскачивать Юрия, склонного к укачиванию.       — Поставь меня!       — Скажи это еще раз.       — Нет!       Лейла хихикнула так сильно, что чуть не визжала от того, что Люси называла «глупым мальчишеским дурачеством».       Ее сын закричал:       — Поставь меня! Мама, помоги!       Люси покачала головой.       — Ты и папа, один на один.       Люси подняла дочь и провела пальцами по кудряшкам ребенка.       — Мальчики такие глупые, не так ли, Лейла?       В дверь постучали, и Лаксус пошел открывать дверь, все еще держа своего визжащего сына за одну ногу, пока он впускал Лисанну и Леви в дом.       — Доброе утро, дамы.       Леви посмотрела на разгневанного маленького дракона.       — Мы чему-то помешали?       Лаксус поднял сына выше.       — А, это? Это маленький сорванец, в котором проснулся дракончик. Вам вдвоем следует привыкнуть к этому.       Женщины, обе беременные, смеялись над двумя мужчинами Дреяров и пошли на кухню с Люси. Поскольку Люси была первой в их группе, у кого были дети, а у нее их было двое, она была более или менее опытным драконьим ветераном.       Юрий, тем временем, был слишком упрям, чтобы извиняться, и замолчал, скрестив руки на груди от упрямства, вися вверх ногами.       — Мне нужно пописать. — наконец сказал Юрий.       Лаксус поставил сына на пол, и мальчик пошел в ванную, поэтому мужчина сел на диван и наслаждался редким моментом мимолетного покоя, пока тигр Райджин вскочила рядом с ним и положила голову ему на колени. Дреяр почесал ее спину и слушал, как женщины на кухне хихикали и с волнением говорили о детях.       Острый слух Лаксуса уловил, что у обоих будут мальчики.       — Я не могу дождаться, чтобы увидеть, как все дети играют вместе. Лейла с двумя маленькими мальчиками-драконами! — Леви завизжала.       Лаксус посмотрел на тигра, дернув бровями.       — Я знаю, что ты не ешь детей, но задумывалась ли ты когда-нибудь об этом? Маленькие толстые железные дети и огненные драконы кажутся вкусными, верно? — Лаксус вздохнул. — Ты права, железный ребенок, вероятно, вызовет расстройство желудка, а огненный ребенок — изжогу. Думаю, мне придется придумать новый план.       Юрий выбежал из ванной с туалетной бумагой, висящей на штанах, и отец встал и поймал сына, прежде чем он забежал на кухню.       — У тебя есть хвост, сын.       — Как у дракона?       — Я думаю не совсем. Ты помыл руки?       — Нет.       —Почему нет?       — Потому что я дракон. — ответил Юрий, как будто это имело смысл. Зачем дракону нужно мыть руки?       Лаксус потащил его обратно в ванную, чтобы убедиться, что он помоет руки правильно.       — Драконы моют руки.       — Драконы рычат. Раааар! — сказал мальчик, хватаясь за мыльные руки, а после сполоснул их. — Я хочу хлопья. Мы можем пойти в парк?       Теперь, когда Юрий был в состоянии говорить немного лучше, его родители узнали, что его разум был заострен на набор случайных вещей: еда, драконы и приключения. В целом, оказалось, как раз тем, что они и подозревали все время, пока рос их сын.       —Я хочу пойти на карусель.       Лаксус поставил его на пол и дал ему полотенце.       — Ты не можешь пойти на карусель. Тебя укачивает на нем.       — Но я хочу.       — Ты будешь блевать.       — Нет!       — Да.       Его отец посмотрел вниз и прищурился.       — Тебе нужно спорить обо всем?       Юрий посмотрел на него.       — ...да?       Когда они вышли из ванной, Лаксус пошел на кухню, чтобы принести своему сыну тарелку сухих хлопьев и услышал разговоры о желании сделать покупки.       Люси сказала:       — Я бы с удовольствием, но Лейле нужно посетить педиатра и сделать укол сегодня.       — Я отведу ее. — предложил Дреяр.       Его жена вскочила и поцеловала его в щеку.       — Ты лучший! Хочешь оставить Громового Ребенка с Шерией?       Лаксус покачал головой. Поскольку мужчина собирался пойти на работу, он хотел немного побыть с малышами, прежде чем уйти. Кроме того, Люси была дома долго, заботилась о детях в последнее время, и Дреяр хотел, чтобы у нее была возможность выйти и сделать передышку, прежде чем он уйдет на задание.       Лаксус одел детей и собрал сумку для пеленок. Маг часто слышал о том, что его видели с детьми. Но мужчина вообще не чувствовал, что это делало его слабым, и ни у кого на самом деле не хватило смелости сказать что-либо ему в лицо.       Полюшка и педиатр считали друг друга одинаково неэффективными и бессмысленными. Доктор назвал ее ведьмой, и она назвала доктора чрезмерно образованным ребенком. В крайнем случае, Лаксус в любой день отводил детей к ведьме. Врач казался немного запуганным его сыном, вероятно потому, что Юрий вовсе не был нормальным мальчиком.       Лаксус держал Лейлу на плече одной рукой, а сына за руку другой. Врач находился всего в двух кварталах, но поехать куда-нибудь с двумя детьми было своего рода приключением.       Юрий задавал вопросы, а Лейла довольно отдыхала, время от времени по-детски разговаривая с отцом.       У педиатра они зашли в приемную, вошел нервный врач и посмотрел в карту. Он задал стереотипные вопросы, но драконьи-младенцы Дреяра не болели и не имели никаких физических проблем, кроме склонности к укачиванию.       Врач положил девочку на стол.       — Привет, милая девочка. Ты ведь быстро растешь?       Юрий заполз на колени к отцу, пока Лаксус разместился на стуле и позволил врачу делать свою работу. Лейла до некоторой степени терпимо относилась к его осмотру, но начала немного скулить, когда он осветил ей в глаза.       Когда педиатр вытер руку и сделал ей прививку, малышка начала громко кричать, что было для нее редкостью.       — Все в порядке, ты же такая сильная девчонка.       Юрий спрыгнул с коленей отца на спину педиатра и поднялся, как зверушка. Он протягивал руку, чтобы ударить доктора по затылку, когда его оторвал отец.       Педиатр повернулся в ужасе и шоке.       — Что сейчас произошло?       — Ничего. Юрий просто хотел тебя обнять. — быстро сказал отец.       — Ой.       Юрий сжал брови, и Лаксус положил руку на рот мальчика, потому что он был уверен, что все, что он собирался сказать, не будет ничем хорошим.       Когда ребенок успокоился, и они вышли из кабинета, Лаксус посмотрел на сына.       Юрий посмотрел в ответ.       Лаксус сказал:       — Доктор может причинить кому-то боль. Это то, что он делает. Они не так плохи, как стоматологи.       — Папа?       — Хм?       — Я ненавижу стоматологов.       — Сын, все ненавидят их.       Он отвел их в парк и сел под деревом с дочерью на коленях, в то время как его сын стал диким и свободным. Игровая площадка представляла собой смесь того, что нравилось Юрию, и того, что ему нравилось, пока его не стошнит.       Юрий был дальтоником и страдал от ужасной морской болезни, но любил книги о цветах и карусели.       В то время как Лаксус обращал внимание на свою драгоценную дочь, он смотрел свысока на своего сына, который играл с некоторыми немного более старшими детьми, которые еще не поняли, что огромный ребенок на самом деле был еще малышом. Он забрался на карусель и крепко держался, как остальные, и круглая штука начала кружиться.       Лаксус поднял голову.       — Дерьмо.       Интересной вещью в укачивании драконов было то, что он имел несколько парализующий эффект. Так, например, на лодке Лаксус мог оказаться неспособным двигаться, даже если все, что ему нужно сделать, это спрыгнуть с края корабля.       Лаксус подбежал к матери, которая смотрела, как играли ее дети.       — Не посмотрите ли за моей дочерью в течении одной минуты.       — Простите?       В остальном, не задумываясь, Лаксус запрыгнул на карусель, схватил сына, вяло державшегося за планку, когда его тело обмякло. Желудок Лаксуса сильно сжался и перевернулся. Лодки, поезда и другие виды транспорта не имели ничего общего с этой ужасающей вещью на детской площадке.       Лаксус едва мог пошевелиться, зажмурив глаза и спрыгнув с карусели, скользя на спине по камням с сыном на груди.       Он был уверен, что каждого убийцу драконов в мире можно убить довольно легко, используя только эту обычную детскую игрушку. Мага поразило, как нормальные дети смеялись и радостно кричали, когда все быстрее и быстрее поворачивались, когда он и его сын лежали в камнях, борясь с рвотой.       — Ради бога, сынок, никогда не залезай на это снова.       Юрий сел и посмотрел на него кружащимися, несколько косыми глазами.       Лаксус быстро вернулся, чтобы забрать дочь, все еще чувствуя тошноту. Центробежное движение было на многим большим, чем его тело могло выдержать, и он знал, что Юрий был в равной степени уничтожен, потому что он спотыкался, как будто он был пьян.       После того, как Юрий пришел в себя, Лаксус вернулся на свое место под деревом и прижал свою маленькую девочку, внимательно следя за своим сыном, чьи глаза постоянно отвлекались на карусель.       Отец смотрел, как сын возвращался к адской машине, но примерно за пятнадцать футов до того, как Юрий бросился на проклятую карусель на матч-реванш, крошечные молнии появились на его теле.       — Оуууу... — пробормотал Юрий, глядя на своего отца, у которого было выражение, которое вообще без слов сообщало, что ему лучше не делать еще один шаг. Он поднял ногу в явном неповиновении, и Лаксус прищурился.       Они оба знали, что, если Юрий сделает этот шаг, то его опасения станут реальностью.       Юрий начал проверять свои пределы, но он знал, что его отец оставался спокойным только до определенного момента. Он мог быть очень суровым, и нарочно злить его было плохой идеей. Юрий терял самообладание, стараясь разбудить гнев своего отца, и повернулся к остальной игровой площадке, пока не почувствовал себя настолько уставшим, что стал раздражаться.       Они вернулись домой, и Лаксус накормил обоих своих детей и уложил их вместе вздремнуть. Они спали намного лучше вместе, и это всегда было мило. Юрий обычно не дремал, но его как-то удалось убедить поверить, что он будет хорошим старшим братом, если он покажет Лейле, как хорошо вздремнуть. На самом деле, Лейла не нуждалась в уговорах и никогда не испытывала проблем со сном, но, по оценкам Лаксуса, большая часть воспитания детей —заставить их делать то, что им же и нужно.       После того, как дети заснули, Лаксус заметил, как ребенок извивается и поменял подгузник, а затем лег на диван с дочерью на груди. Лейла заговорила сладко звучащим голоском и зашевелилась, расположившись в удобной позе, когда ее отец нежно обнял ее и погладил по спине.       Лаксус обожал свою девочку, и она обожала его также. Она действительно унаследовала только его глаза, поэтому, когда он посмотрел на нее, он видел Люси. Казалось, она жаждет говорить, постоянно по-детски что-то лепетав, даже больше, чем ее брат, хотя Юрий был очень разговорчив для своего возраста. То, что делало эти разговоры драгоценными, заключалось в том, что она «не разговаривала» со всеми, обычно только со своими родителями и братом.       Когда Люси вернулась домой с сумками в руках, она обнаружила, что ее муж крепко спит на диване, его босые ноги свисают с конца. Оба их ребенка крепко спали на его широкой груди, поднимаясь и опускаясь, когда он дышал.       Лаксус открыл глаза, когда услышал, как закрылась дверь, и Люси наклонилась, чтобы поцеловать его. Раз, два, три раза, и он улыбнулся.       — Повеселилась?       — Ага. Похоже, у тебя тоже был хороший день. Все прошло хорошо?       — Отлично.       Той ночью, когда они готовились ко сну, Лаксус позаботился о том, чтобы дети спали. Со своим сыном он приложил дополнительные усилия, чтобы полностью истощить его, потому что Дреяр хотел провести время со своей женой. Возможно, это была не лучшая стратегия воспитания детей, но вполне подходила, что бы он и Юрий боролись или занимались чем-то другим перед сном, потому что, когда Юрий уставал, он обычно оставался в своей постели и не вторгался в их.       Люси была одета в халат и собиралась спать, когда тот пошел в душ. После того, как он вышел и почистил зубы и высох, Лаксус заговорил через полуоткрытую дверь.       — Твой сын пытался ударить доктора Смоллса по затылку за то, что он заставил его сестру плакать. — сказал Лаксус.       Он услышал голос жены:       — Интересно, откуда он это узнал.       — Понятия не имею.       — Потом мы пошли в парк, и твой сын попал на гребаную карусель. Это были худшие пять секунд в моей жизни, когда я попытался его отпустить, он стал косоглазым и спотыкался, словно он выпил слишком много. — сказал Лаксус.       Мужчина услышал, как жена рассмеялась над могучим Лаксусом Дреяром, неспособным нормально существовать на детской игровой площадке.       — ... а потом он хотел вернуться.       — Нет.       — Да.       — Представь, это — упрямый дракон.       Лаксус почистил зубы и подумал, действительно ли его сын унаследовал такое поведение от него. Когда он закончил, он сказал:       — Лейла, как всегда, была очень легкой. У этого ребенка никогда не было проблем ни с чем.       — Она похожа на меня.       Лаксус закатил глаза.       — Детка, ты немного непредсказуема. Ты склонна к вспышкам. Ты очень драматична. Ненавижу говорить тебе это, но холодный ребенок унаследовал это от меня. Сумасшествие — это все от тебя. Ты тоже упрямая.       Ничего не подозревающий муж вышел из ванной в своих боксерах, все еще слегка суша волосы полотенцем, пока не увидел свою жену.       Люси растянулась на кровати в черном кружевном белье и шпильках. Ее волосы спутались в кудрях, черная подводка на глазах и красный блеск для губ. Когда Лаксус немного нервно сглотнул, его жена улыбнулась.       — Иди сюда.       Ее муж уронил полотенце на пол, и на минуту его рот раскрылся.       — Смотря на тебя в таком виде, я могу кончить, прежде чем доберусь до тебя.       В тот момент, когда Лаксус прыгнул к Люси на кровать, их ребенок начал плакать. Лаксус застонал от разочарования, но быстро поцеловал жену.       — Оставайся в том же положении. Не двигайся. Я вернусь. — Он снова поцеловал ее. — Я люблю тебя так сильно, ты великолепна, сексуальная шалунья.       Лаксус успокоил ребенка, который случайно ткнул себе в глаз, и побежал наверх на пару часов хорошего времяпрепровождения, в течение которого пара, к счастью, не была прервана.       Люси прижалась к нему в темноте, как только они закончили.       — Что?       — Я очень рада, что ты тот, с кем я делюсь своей жизнью. Я не могу представить, что я могла бы жить по-другому.        Муж обнял жену и поцеловал. Чем дольше они были женаты, тем меньше он заботился обо всем на свете, кроме их маленькой семьи. Кто-то спросил Лаксуса, что, по его мнению, он будет делать, если бы он не женился и не имел детей, и Дреяр даже не знал, что сказать.       — Ты действительно хорошая жена, знаешь. Ты такая лояльная и сильная. Ты как клей, который скрепляет всю эту операцию вместе. Ты такая милая, и такой чертенок.       Люси краснела, когда он говорил о ней так.       — Даже после двух детей?       — Я все равно найду тебя сексуальной после десяти.       — Лаксус, нет.