Солнечно, с вероятностью Лаксус

      Мягкие, пронзительные хихиканья: самая лучшая вещь в мире, чтобы проснуться. Лаксус открыл глаза и увидел, что его сын щекочет сестру и сел на кровати. Когда дети не спали, было абсолютно бесполезно пытаться снова заснуть.       С дочерью, дела у родителей обстояли совершенно по-другому, нежели чем с сыном.       Тот факт, что Лейла была милой, застенчивой и... очень милой, был восхитителен в том возрасте, в котором она была. Но Лаксус был совершенно уверен, что это будет проблемой для ее взросления. Социальная тревога на самом деле никому не нравилась в возрасте старше двух лет, и девушке нужна уверенность в себе, чтобы быть успешной и счастливой.       Лаксус решил, что это был хороший день для посещения гильдии.       После того, как все умылись, оделись и позавтракали, Лаксус провел несколько минут, пытаясь собрать волосы своей дочери. Это был загадочный процесс для него. Люси оставила инструкции с картинками на зеркале, и спустя не менее часа, когда Лейла перестала терпеть, Шерия услышала ее крики и подошла.       Лейла сидела на кровати в главной спальне и плакала из-под клубка пушистых, покрытых статическим электричеством волос, потому что Лаксус так много раз расчесывал локоны, что они наэлектризовались.       Шерия покачала головой и взяла Лейлу.       —Ты ужасный папа.       Она пронесла младенца по коридору, тихо разговаривав с ней:       — Все в порядке. Папа плохо справляется с волосами. Ты же можешь сказать тоже самое, когда смотришь на него, верно?       Лаксус посмотрел на свои собственные волосы в зеркале и взъерошил их, но на самом деле он ничего не мог поделать с ними, они росли, как и раньше.       — Плохо справляется с волосами. — рассеянно повторил Лаксус про себя.       Шерия привела Лейлу к нему через пятнадцать минут с милыми маленькими, заплетенными белокурыми косичками, перевязанными лентами, и в синем платье в горошек с рюшами, белыми носками и синими туфлями.       — Ну вот.       — Благодарю.       Дреяр считал, что его сына в сто раз легче одеть. Рубашка, штаны, кеды, немного причесаться и можно уходить. Шерия и Люси устроили ему выговор, который, по мнению мага, был необоснованным порывом, когда он одел Лейлу, хотя Дреяр явно плохо справлялся с женской одеждой. Он попытался подобрать полоски и горошек вместе и уже думал, что никогда не услышит конца причитаний.       Ребенок все еще злился на него, пока они шли в гильдию, и Лаксусу чувствовал себя немного плохо из-за этого, и он был удивлен этим. Их сын злился быстро, но забывал об этом так же быстро, но Лейла могла часами таить обиду.       — Ты просто как мама. Такая милая, когда ты злишься.       Лейла слегка зарычала в ответ, он ухмыльнулся и подул ей на ухо, что снова заставило ее зарычать. Лаксус повторял это, пока девочка не показала, что она сейчас заплачет, а затем отец поцеловал ее волосы.       Лаксус держал дочь рядом с собой и держал за руку сына, когда они шли мимо железнодорожной станции, и Юрий, уловив интересный для него запах, внезапно оторвался от своего отца и побежал, как сумасшедший, на железнодорожную станцию. У него было намного более острое обоняние, чем у его отца, поэтому Лаксус сначала не уловил запах.       Юрий пробежал между ног людей на многолюдном вокзале, прошел под металлическими решетками, которые отделяли зону ожидания от зоны прибытия, и побежал прямо к ногам странного человека, которого он с любопытством обнюхивал.       Иван Дреяр посмотрел на малыша, нюхающего его, как на маленького щенка, а Юрий посмотрел на него.       — Кто ты?! — малыш потребовал ответ.       Брови мужчины поднялись.       — Кто я? Кто ты?!       Иван посмотрел на мальчика.       — Ты выглядишь так же, как...       — Юрий, никогда не убегай от меня…— Лаксус угрожающе зарычал, схватив Юрия за одну руку, поднял его и отодвинул в сторону. Он умолк, когда оказался лицом к лицу со своим отцом.       Двое мужчин не видели друг друга годами, и Иван был не в курсе событий в другой стране. Насколько он знал, его сын все еще был сильным мужиком, пившим слишком много.       — Сын?       — Папаша. Ты имел какое-то отношение к тому, что случилось в моем доме? — Лаксус зарычал, а молнии вспыхнули рядом с ним.       Иван был немного напуган, так как понятия не имел, что произошло в доме его сына.       — Я просто пересаживаюсь на поезда. Я пытаюсь добраться до Альвареса.       Лаксус знал, что его отец не лгал, поскольку он казался очень смущенным в тот момент. Это было неудачное совпадение, но, к счастью для Ивана, дети были рядом, и Лаксус сначала спросил, прежде чем превратил в прах собственного отца.       На самом деле были моменты, когда Иван не мог сделать ничего плохого, глупого или злого, и Лаксус довольно быстро понял, что это был один из этих моментов.       Иван уставился на сына, у которого с каждой стороны было по ребенку, и указал на Юрия и Лейлу.       — Что это такое?       Лаксус посмотрел на своих детей и ответил раздраженным тоном:       — Они дети.       — ... твои?       Лаксус с раздражением дернул бровью:       — Я купил мальчика по объявлению в газете, а девочку я нашел в лесу на днях.       Юрий перебил его.       — Нет, мы пришли из маминого животика.       Иван почти не мог сосредоточиться на этой идее.       — Мой милый маленький Лаксус — отец ... Моим милым маленьким внукам!       — Да, черт возьми. — сказал Лаксус, развернувшись и решив убираться с детьми от подальше от отца.       Иван решил не сдаваться и последовал за своим сыном с вокзала.       — Мой милый маленький Лаксус, подожди! У меня все хорошо. Я даже несколько лет не был в стране. Я учил магии сирот в Браго.       Лаксус уже слышал этот слух о своем отце, и, учитывая, насколько Иван был совершенно ошеломлен идеей, что он отец, было очевидно, что он не следил за ним или Хвостом Феи. Не преследование его собственного сына было новым достижением для Ивана, и хотя Лаксус не хотел, чтобы он был рядом, он был рад, что его отец, по крайней мере продвинулся так далеко.       Иван последовал за ним на полпути к Хвосту Феи, когда Лаксус наконец повернулся и спросил:       — Что, черт возьми, ты хочешь?       Иван не был уверен.       — Позволь мне просто посмотреть на них. Сколько им лет?       Их отец ответил:       — Юрию два года. Лейле семь месяцев.       — У них одна мать?       — Да, конечно. Боже, что ты за человек?       — Мой милый маленький Лаксус, ты не хочешь, чтобы я на это ответил.       Его сын вздохнул.       — Послушай, я женился на Люси Хартфилии. Ты преследовал нашу гильдию, так что ты, наверное, много о ней знаешь. У нас есть двое детей...       — А еще будут?       — Я так не думаю.       Иван сложил руки вместе и чуть не упал в обморок, когда Лейла застенчиво посмотрела на него.       — Они такие милые, мне кажется, что у тебя должно быть их как минимум десять.       — Итак, ты не смог воспитать одного ребенка и говоришь, что у меня должно быть десять детей. Помоги мне понять это, папаша.       Его отец протянул руку, чтобы погладить Юрия по голове.       — Ты, очевидно, хороший отец. Я думаю, что это может тебя удивить, но я не очень хорош в воспитании детей.       — Ты бросил меня, а потом пытался убить меня, так что это совсем меня не удивило.       Было неприятно видеть, как его отец был рад детям, потому что Лаксус очень старался продолжать думать об отце, как о самом большом мудаке в мире. Иван был совершенно неравнодушен к Юрию и Лейле, и слухи, казалось, были правдивы о том, что он живет достаточно хорошей жизнью и вносит свой вклад в общество.       — Великолепная женщина. Я знал, что эти дети будут милыми. Они должно быть от красивой женщины. Хотя, твой сын, похож на тебя, не так ли? — сказал Иван, переводя взгляд с Юрия на Лейлу — ... а она похожа на меня.       Лаксус посмотрел на свою восхитительно великолепную дочь и сказал:       — Я не знаю, знаешь ли ты это или нет, но ты самый уродливый член нашей семьи, я думаю, что произошла какая-то ужаснейшая мутация. Ни один из моих детей не имеет никакого сходства с тобой.       Иван указал на маленькие ушки Лейлы.       — Слегка заостренные, походящий на эльфийские... это все мое, черт возьми, Лаксус. Высокие скулы, милый маленький подбородок.       Когда Иван указал на свои черты лица, а затем указал на Лейлу, и Лаксус увидел их рядом, он понял, что лицо Лейлы действительно похоже на лицо его отца, а уши он даже и не мог отрицать. Одной мысли о том, что его идеальная маленькая дочь похожа на его уродливого дряхлого отца, было достаточно, чтобы заставить желудок выворачиваться и поднять уровень раздражения до максимума. Он знал, что не сможет этого не заметить.       Иван подошел и заворковал, обращаясь к ребенку:       — Ты ведь похожа на меня?       Лейла начала плакать, потому что она стеснялась и немного боялась, но Ивану казалось, что она плачет, потому что она похожа на него. Она спрятала голову на груди отца и замолчала, не желая смотреть или признавать своего дедушку.       — Прости! Пожалуйста, не плачь, я заберу слова! —Быстро и неловко проговорил Иван.       Лаксус даже не знал, как общаться со своим отцом, потому что тот, очевидно, очень старался быть хорошим и нормальным.       — Странно, что ты такой неловкий рядом с ними. Ты ведешь себя, словно человек, у которого никогда не было своего ребенка.       — Почему это странно?       — Потому что я вообще-то твой сын.       Лаксус знал, что у него было ограниченное количество времени, чтобы стоять и разговаривать, прежде чем его дети разозлятся, поэтому он наклонил голову, указав кивком на соседнее кафе.       Лаксус действительно не знал, почему он подшучивал над своим отцом, хотя подозревал, что это потому, что теперь он сам был отцом, и ему хотелось верить, что, какое бы безумие не происходило, Юрий всегда будет в него верить.       Они подошли к угловому столу, Лаксус заказал печенье для самых маленьких и кофе для мужчин. Иван сел по одну сторону стола, а Лаксус сидел с Лейлой на коленях и Юрием рядом с другой стороны.       — Так какого хрена ты делал? —спросил Лаксус.       Иван нахмурился.       — Ты действительно ругаешься перед своими детьми?       Лаксус ощетинился, что Иван пытался казать ему на воспитание детей, но посмотрел вниз.       — Юрий, скажи этому человеку, что происходит, когда ты говоришь дурное слово.       — Папа меня гоняет!       — Ты наказываешь своего ребенка молнией? — невнятно пробормотал Иван.       Лаксус подпер голову рукой.       — О, смотри, человек, который бросил меня при рождении, критикует мой метод воспитания. Кроме того, это эффективно, и мне не нужно вставать с дивана, чтобы сделать это. В противном случае, я должен встать, преследовать маленького негодяя по всему дому, слушая, как он умоляет о пощаде... Это слишком большая проблема.       Юрий соскользнул с скамьи и подошел к столу, и Лаксус добавил:       — Мой сын в том возрасте, когда ему нравится видеть, как далеко он может зайти и не раздражать меня. Дисциплина — важная часть, помогающая Юрию понять, кто на самом деле руководит.       Малыш забрался на стул с другой стороны, рядом с Иваном.       Когда официантка принесла кофе и печенье, Лейла сидела обеими руками держа печенье и кусала его, пока Юрий разламывал его.       Иван смотрел на них с легкой улыбкой.       — Они кажутся хорошими детьми. Ты счастлив?       Лаксус кивнул.       — Я рад.       Последовало долгое, несколько неловкое молчание, и Иван сказал:       — Давай поговорим о твоей матери.       — Нет, спасибо, мой день уже полетел к чертям, папаша.       — Она говорит, что ты никогда не пишешь и никогда не навещаешь ее.       Лаксус барабанил пальцами по столу.       — Таким образом, мой второй родитель, который также бросил меня при рождении на моего деда-алкоголика, чувствует, что она тоже имеет право на мое время и внимание. Я никогда не мог понять, кто из вас был хуже, но, когда ты меня чуть не убил, я понял, что это был ты с самого начала.       Иван сказал:       — Не будь таким. Твоя мама хотела бы встретиться с внуками.       — Этого не произойдет. — быстро ответил его сын.       — Почему?       — Потому что я не готов рассказать своим детям, что такое проститутка.       Его отец ответил:       — Она не проститутка, она эскорт. Сопровождающие не спят со своими клиентами.       — И все же, я существую. Я даже не знаю, почему вы двое еще общаетесь.       — У нас есть общий сын. — ответил Иван с таким акцентом, как будто он делал правильное замечание.       Лаксус удивлялся, как его семья стала настолько неблагополучной, хотя он больше не возражал и не удивлялся, ведь со временем ничего нового не происходило.       — Я думаю, что это было бы разумным оправданием, если бы вы на самом деле воспитывали ребенка вместе. Но вы оба оставили своего ребенка и у вас нет причин разговаривать друг с другом.       Иван осторожно спросил:       — А что если мы вернемся?       — Я бы и дальше не заботился, не посещал и не писал вам.       Идея была на самом деле довольно грубой для Лаксуса, и он старался не думать об этом.       Даже если для людей было нормой, что их родители расходятся и сходится только ради секса, это было особенно странно, когда твой отец — Иван Дреяр, а мать — сопровождающая.       То, что Иван рассуждал о занятии его матери перед ним, была странной для Лаксуса.       Иван положил голову на руку и вздохнул.       — Сынок, мы стареем. Представь себе: мы с твоей матерью вместе с тобой и твоей семьей на каникулах.       Лаксус действительно обдумал это, но он нашел эту идею настолько ужасно ужасной, что покачал головой.       — Я предпочел бы умирать в муках и желательно в течение длительного периода времени.       Иван чувствовал, что пытаться поговорить со своим сыном — это все равно, что пытаться вести содержательный разговор с кирпичной стеной, на которой кто-то написал разными цветами нецензурные выражения. Иван не мог продвинуться, а его сын был совершенно не убежден, чтобы изменить свое отношение к родителям.       — Твоя жена знает о твоей матери?       Его сын успокоился.       — Обычно для матери довольно необычно бросать своего ребенка. Все считают, что моя мать мертва, и они не спрашивают, потому что это было бы болезненным воспоминанием для меня. Я просто оставил все как есть.       — Вы женаты годы, и ты никогда не рассказывал Люси о своей матери.       Лаксус пожал плечами.       Однажды, Люси все же спросила, и Лаксус солгал, сказав ей, что его мать умерла, когда ему было четыре и они никогда не возвращались к рассмотрению вопроса, что действительно произошло. Дреяр чувствовал, что эта ложь просто плавает в эфире, ожидая возможности нанести ответный удар.       Лаксус напрягся и глубоко вздохнул.       — Пожалуйста, не приводи маму. Люси убьет меня.       Иван улыбнулся.       — Я слышал, как ты говоришь, что в следующий раз, когда я буду в городе, я смогу поужинать с вашей очаровательной семьей и ты позволишь мне поиграть с твоими драгоценными малышами.       — И теперь мы прошли полный круг к вымогательству и лжи.       Его отец ухмыльнулся.       — Напоминает тебе старые добрые времена, не так ли?       — Я позволю тебе прийти на ужин всего один раз. Предупреди меня, прежде чем ты придешь, чтобы я мог подготовить Люси. Я не позволю тебе связываться с детьми, потому что, если ты поиграешь с ними, они будут доверять тебе, а я не хочу этого.       — Договорились.