Солнечно, с вероятностью Лаксус

       Шесть часов без слов.        Как еще могла бы отреагировать жена на идею, что ее психопатный свекор получил приглашение пообедать с семьей?        Дверь с шумом захлопнулась наверху, и Дреяр закатил глаза.        Лейла подползла к тому месту, где сидел отец на диване; он взял ее на руки и посадил на колени, а Юрий поднялся и сел на другую сторону его колен.        Он полез в штаны, и Лаксус вздохнул.        — Сынок, я не знаю, что ты делаешь, но убери свои руки оттуда.        Юрий достал очень большую букашку и протянул ее своей сестре.        — Это для тебя.        Лаксус выбил из его рук насекомое, которое пролетело через всю комнату.        — Сынок, в этом мире миллиарды девушек, и ни одна из них не хочет подарок в виде мертвого насекомого. И перестань класть вещи в штаны. У тебя будет странная сыпь или что-то в этом роде. Нельзя засовывать руки в нижнее белье.        — Почему?        — Да просто так.        — Ну почему?        — Просто... Вынь руки из штанов, и никаких жуков для девушек.        Мальчик казался смущенным — почему кому-то не хотелось получить насекомое в подарок?        Юрий услышал, как захлопнулась другая дверь.        — Мама злится?        Лаксус кивнул.        Сын застал ссорящихся, но его это больше не беспокоило. К этому моменту в жизни Юрия как малыша он понажимал на все кнопки своей матери в правильном и неправильном порядке и уже видел, как она злилась.        Например, когда он использовал туалетную бумагу, чтобы обернуть свою сестру, так же как ее пеленала мама.        Для него это было по-настоящему увлекательно и захватывающе, и иногда Громовой Малыш чувствовал, что его озлобленный дух провоцирует мать. Он унаследовал это от своего отца.        — Скажи это маме.        Юрия хорошо учили; он знал, что, если ты сделаешь что-то глупое и разозлишь кого-то, надо сказать «Извини», крепко обнять и уйти.        Дреяр был счастлив, узнав, что его сын такой, какой он есть. Ему нравился человек, в которого медленно вырастал.        Однако Лаксус не собирался извиняться.        Лаксус взъерошил волосы, а затем сделал то же самое с волосами своей дочери.        Она посмотрела вверх.        — Бааагагаа, Папа. — произнесла Лейла тоном, который говорил: «Хватит портить мне прическу».        Люси не на долго уезжала на задание, но пока ее не было, сына почти похитили, чью-то мужскую задницу буквально разжевали на переднем дворе, но она была готова простить все это мужу, но только не — Ивана Дреяра вступившего в контакт с их детьми, и Лаксус дал ему разрешения прийти на ужин.        Лаксус никогда не злил Люси серьезно, но Дреяр обнаружил, что ее гнев был несколько лицемерным, и он, честно говоря, не сожалел об этом. У них обоих был очень длинный список проблем с родителями, и он был удивлен, что ничего еще раньше не всплыло.        Это была худшая ссора, и Лаксус подумывал уйти на несколько дней на задание, но он не хотел, чтобы его жена чувствовала, что она была права.        Когда Лейле понадобилось сменить подгузник, он перенес ее наверх на территорию противника и пошел в детскую, а Юрий поднялся по лестнице позади него.        Он вошел в розовую комнату для принцессы Лейлы и приступил к своей работе.        Сразу после этого они пошли в комнату Юрия за игрушками, и он с ужасом почувствовал приближение жены.        — Давай поговорим. — сказал Лаксус, протянув руку, не пропуская жену.        Лаксус убрал свою руку от нее, когда Люси кивнула.        — Хорошо. Если ты еще не закончил быть мудаком, то я могу быть терпеливой. У меня есть еще остальная часть жизни.        Юрий, который пытался тащить к двери большой мешок с деревянными кирпичами, с благоговением поднял голову.        — Это плохое слово, мама.        Люси наклонилась.        — Извини, детка. Прости маму за это, хорошо?        — Ты разозлила папу?        — Да, детка.        — Скажи «извини»!        Одна из странных вещей в воспитании малыша состояла в том, что Юрий наблюдал и предлагал советы по своему усмотрению, и то, что он говорил, отражало все то, как родители воспитали его, намеренно или нет. Он иногда говорил довольно случайные вещи.        Например, когда Лаксус пытался вымыть гору посуды, Юрий сел за прилавок и сказал отцу, что он должен взорвать их, а не мыть, и Лаксус действительно подумал, что это хорошая идея.        Раздался дверной звонок, и Лаксус понес Лейлу с собой, чтобы открыть и посмотреть, кто там.        Когда он открыл дверь, с другой стороны оказались Джет и Дрой, и после нескольких минут разговора с ним Лаксус кивнул и снова закрыл дверь. Он поднялся по лестнице с напряженным выражением лица и обнаружил, что его жена сидит на полу с сыном в комнате.        — Детка.        — Не «деткай» мне!        Лаксус ощетинился, насколько противным был ответ Люси.        — Миссис Дреяр, Леви пошла на задание, и что-то пошло не так. Они отвезли ее в больницу. Это серьезно.        Беременность Леви была тяжелой, и Люси не раз рассказывала ему о том, как она беспокоится о ней. Леви и Люси были близки, и в некотором смысле Леви шла по тому же пути, по которому шла Люси, но это было все труднее с самого начала.        Люси, казалось, забыла, что она злилась, и ее гнев сменился в страх.        — Леви...        Пара отправилась в давящей тишине в больницу после того, как сообщили Шерии, чтобы она некоторое время присмотрела за детьми. В больнице было несколько волшебников Хвоста Феи, которые были рядом с Леви и Гажилом, и все они спокойно ждали.        Тот факт, что Дреяры оказались через комнату друг от друга заставил всех забеспокоится. Они оба были настолько хороши в том, чтобы зло смотреть друг на друга, что одного их взгляда было достаточно, чтобы невинные свидетели захотели спрятаться.        Гажил вышел через некоторое время, выглядя совершенно испуганным, но именно такую тенденцию рожающая женщина оказывала влияние на мужчину.        Лаксус прекрасно знал, что независимо от того, насколько он велик или ужасен, рожающая женщина, вызывала переживание, которое перерастало в тревогу, волнение и ужас сразу. Он подумал, что Гажилу в этот момент было еще страшнее.        Люси подошла к нему.        — Как Леви?        — Плохо. Кровотечение. Врачу, возможно, придется вытащить ребенка с помощью кесерево. Так что...        Люси попыталась ободрить его, сказав:        — Все будет хорошо.        — Возможно, им придется ее вскрыть… это моя вина. — пробормотал Гажил, покачиваясь на грани истерики.        Люси крепко сжала его в объятиях.        — Будь сильным для Леви, хорошо? Скоро все снова будет хорошо, и ты будешь держать своего сына, и будешь очень счастлив.        Гажил кивнул и ушел, а Люси снова села в противоположной стороне.        Она посмотрела на мужа, когда тот подошел, и сел на стул рядом.        — Ты что-то хотел?        Лаксус наклонился и тихо сказал:        — Ты сошла с ума, если думаешь, что будешь обнимать какого-то другого человека передо мной, пока ты не разговариваешь со мной.        Люси знала по тону его голоса, что он очень серьезно относится к этому; она была замужем за ним три года и не удивлялась подобным моментам.        — Ну, я явно сошла с ума. Посмотри, за кого я вышла.        Лаксус начал спор.        Она дала ответ.        Такое отношение к браку привело к тому, что на лице Лаксуса появилось выражение, которое Люси не совсем понимала, но считала, что это нечто среднее между слепой яростью, растерянностью и обидой.        Люси поняла, что зашла слишком далеко.        Они долго сидели, и Лаксус сказал:        — Мне кажется, что ты должна меня понять.        — Понять, что? Ты под давлением психопата сдался? Ты пригласил его в наш дом. Ты позволил ему прикасаться к нашим детям. Просто вспомни о том, что он сделал с Хвостом Феи, с тобой. Боже, что с тобой? — спросила она.        Лаксус оказался в необычном положении, потому что обычно Люси изо всех сил пыталась помочь ему понять, что она чувствует, но теперь все перевернулась с ног на голову и он сказал:        — Мой отец - ублюдок. Он игнорировал меня большую часть моего детства, он использовал меня для своей выгоды, он манипулировал мной, он сговорился против гильдии и напал на нее, чтобы взять что-то, но опять-таки то же самое сделал и твой.        В Люси горело негодование.        — Не пытайся сравнить их!        — Твой отец с подвигнул фантом Лорд на уничтожение гильдии, избиение большинства членов гильдии и они чуть не обстреляли пушкой Юпитера Магнолию, а тебя избили до полусмерти. И он это сделал чтобы запугать тебя, и ты вступила в принудительный брак. Это мягко говоря дерьмово, Люси, но, если бы он не был мертв, держу пари, он бы уже обедал с нами. — Выдал он        Лаксус был уже на нервах.        У Дреяра кончались нервы, и Люси довела его. Его жена даже не знала, как выразить свои чувства. Она сидела ошеломленная.        Люси наклонилась и начала рыдать, как ребенок, хотя в основном потому, что она была так взбешена, что не знала, как выразить свой гнев. Лаксус прислонился головой к стене и скрестил руки.        — Бьюсь об заклад, даже когда все это происходило, ты все еще надеялась, что когда-нибудь все будет хорошо. А я могу на это надеяться или только у тебя эта привилегия? — Продолжил мужчина.        Это остановило Люси.        Лаксус редко говорил о своем отце, даже ей. Единственные чувства, которые он когда-либо выражал, были по отношению к их семье, и Дреяр был не из тех, кто хотел бы вернуться и вспомнить прошлое. По его мнению, что было, то прошло, но когда Люси сидела там, она подумала, возможно он действительно пережил то же самое, что и она.        Это было правдой. Если они подсчитают грехи Джуда Хартфилия и Ивана Дреяра против Хвоста Феи, ее отец победил в этом раунде. Но были моменты, когда Люси задавалась вопросом, не повлияет ли ее возраст и опыт с ее отцом на возможность иметь хорошие отношения со своей семьей, несмотря на все то, что произошло.        И Люси задалась вопросом, было ли при всех спорах у Лаксуса такое же чувство, похороненное где-то глубоко в нем.        — Ты уверен, что он не навредит детям?        Лаксус кивнул.        — На самом деле он довольно безобиден. Он переполнен информацией о Хвосте Феи и, предположительно, одержим идеей уничтожить гильдию, но за двадцать лет существования никто никогда не был серьезно ранен или убит. Это немного подозрительно?        — Он вживил в тебя эту лакриму. Он ее пытался вернуть?        — Никогда, ни разу.        Люси решила позволить Лаксусу выиграть эту войну, потому что, она поверила, что ее муж точно так же позволил бы ее отцу повидаться с детьми. Она также устала и боялась за Леви, и ей нужно было слишком много, чтобы ссориться и волноваться одновременно.        Люси положила голову ему на плечо, и он обнял ее.        — Проблемы папочки.        — Мне нравится думать, что мне плевать на Ивана, но кровь все еще кровь.        Люси кивнула.        — Я думаю, что люблю своего отца так сильно, что не имеет значения, что он сделал. Я думаю, что это любовь семьи, верно? Наверное, именно так Юрий и Лейла относятся к нам. Независимо от того, насколько мы напутали, они все еще верят и любят нас. Так же, как и мы верим и любим...        Другие обитатели зала ожидания были благодарны, когда напряжение спало с воздуха, и они спокойно ждали, что казалось вечностью.        Наконец, медсестра вышла и объявила, что ребенок был благополучно рожден, и что он и мать в целости и сохранности.        Люси и Лаксус остались дольше, чем большинство, и как только толпа в основном ушла, Гажил отнес ребенка в пустую комнату ожидания, чтобы сбежать от толпы, и осторожно обнял его. Единственным человеком в комнате ожидания был Лаксус, который уснул на стуле с открытым ртом, пока Люси была с Леви.        Ребенок издал крик, и Лаксус был настолько подготовлен к шуму, что его глаза резко открылись, и за секунду он сказал:        — Я сейчас переодену ребенка и пойду обратно спать. — Когда Лаксус понял, где он находится, то встал и подошел к Гажилу, прежде чем рассмеяться.        — Сколько весит этот ребенок?        — Десять с половиной фунтов. Зачем тебе это?        Лаксус покачал головой.        — Это чертовски огромный ребенок. Бедная маленькая Леви. Скорее всего, она никогда больше не будет рожать.        — Сэм кажется мне таким крошечным. — Прошептал Гажил.        Нога ребенка высунулась из одеяла, и Редфокс неуклюже попытался правильно подобрать одеяло. Малыш немного суетился, и Гажил продолжал свои неловкие попытки.        Лаксус почувствовал себя довольно холодно в этот момент.        — Сэм, а?        — Да. Я действительно не знаю, как... ребенок. Ты понял, как это произошло? Он был завернут, как буррито, но я все испортил.        Блондин зевнул и кивнул, взяв с легкостью ребенка. Через семь секунд Сэм был правильно запеленен и вернулся к Гажилу.        — Ты как ниндзя.        Лаксус кивнул.        — Ты привыкнешь к этому очень быстро.        Гажил коснулся волос маленького голубоволосого сына.        — Я волнуюсь, что уроню его или что-нибудь еще.        — С тобой все будет в порядке. Младенцы довольно крутые.        Убийца железных драконов понюхал ребенка.        — Он пахнет чем-то новым.        — Младенцы имеют тенденцию чередовать хороший запах и ужасный.        Лаксус был удивлен каким-то странным, извращенным образом, наблюдав, как Гажил и Нацу становились родителями, потому что он все еще время от времени думал о них как о «детях», хотя на самом деле они были ненамного моложе его.        После двух детей весь менталитет Дреяра по отношению к детям был более расслабленный, но с этой точки зрения было весело наблюдать, как другой мужчина впервые становился отцом.        Было четыре часа утра, когда он и Люси наконец отправились домой.        — Я устала. Было бы неплохо вернуться на транспорте. — сказала Люси с зевком.        Лаксус наклонился, чтобы она могла взобраться на его спину и подождал, пока она прижмется, обвивая ноги вокруг его талии.        — Детка, ты можешь ездить на мне в любое время. — Он держал ее за ноги, пока шел к их дому. — Я сожалею о сегодняшнем дне.        — Я тоже.        — Юрий — милый маленький парень, пытающийся заставить маму и папу сказать «извини».        — Он милый. Кажется, сегодня Юрий стал взрослее сегодня.        — Это страшно.        Она поцеловала его в щеку.        — Сэм милый ребенок.        Лаксус кивнул.        — Ты заметила, насколько он огромен? Как, откуда у Леви такой огромный чертов ребенок?        — Швы.        — Больше ни слова.        Он почувствовал еще один поцелуй.        — Как насчет секса, когда мы вернемся домой?        — Звучит хорошо. Ты позволишь мне отвезти тебя домой, и я позволю тебе покататься на мне, когда мы доберемся домой. Договорились? — Ухмыльнулся Лаксус.        — Не могу сказать «нет» любимому мужу, не так ли?        Вернувшись домой, они проверили своих спящих детей.        Юрий спал с открытым ртом поверх одеял в своем «нижнем белье большого мальчика», так как его пижаму он снял и бросил на пол. Это было совершенно нормально для него, так как Юрий, казалось, предпочитал спать только в трусах.        Большую часть его жизни родители тщетно пытались помочь ему полюбить одежду, но, когда дело доходило до сна, он более или менее выигрывал битву. Они одевали его в пижаму один раз перед сном, а затем оставляли его одного, и он снимал одежду.        Казалось, что ему жарко, поэтому они включили вентилятор и накрыли его тонким одеялом, стараясь не разбудить сына.        Они пошли по коридору туда, где Лейла спала в своей кроватке, свернувшись калачиком с большим пальцем во рту. Лаксус вытащил его, и она немного улыбнулась во сне.        — Для девочек все по-другому, верно? Я ожидал, что она будет таким же диким ребенком, как наш сын. — Сказал Лаксус.        Люси кивнула в понимании.        — Она станет смелой, когда станет старше. Одно я знаю точно, мир будет бросать ей постоянный вызов. Но она Дреяр, так что с ней все будет в хорошо. Разве это не удивительно, их ожидает неизвестность в будущем.        Лаксус поддался первичному родительскому принуждению и наклонился, чтобы поиграть с ногами дочери. Мать ребенка только вздохнула, смирившись с тем, что ее муж беспокоил детей, что бы она ни говорила.        Девочка начала плакать, потому что Лаксус разбудил ее, и это заставило его рассмеяться, и он поднял Лейлу из кроватки.        — Прости, детка. — Сказал он с усмешкой.        Люси скрестила руки.        — Нет, ты неисправим. Ты же сделаешь это снова, завтра.        — Мне нравится, когда она капризничает. Это мило.        — Мама! — Плакала девочка, потянувшись к Люси.        Люси взяла ребенка из рук мужа.        — Запрещаю!        Лаксус закатил глаза, потерев спину дочери и шепча ей что-то на ухо.        Лейла посмотрела на него обиженным взглядом, а затем спрятала лицо на плече Люси, как будто она была так зла, что не могла смотреть на него.        Он засмеялся.        — Это так мило, я не могу этого вынести.        — Мне не нравится смотреть на него, когда он меня бесит. — Мягко сказала Люси.        Лаксус обожал своих девушек, как мать, так и дочь.        Как только они уложили ребенка спать, они пошли наверх и, как только дверь была заперта, они оказались в постели.

***

       В шесть утра кто-то постучал в дверь, и до драконьих ушей Лаксуса донеся звук. Он соскользнул с кровати, раздраженный тем, что буквально только что заснул, и спустился с лестницы. Дреяр знал, что в любую минуту их сын проснется и поэтому уже смирился с днем изнеможения.        Нацу стоял с другой стороны двери, держа плачущего новорожденного сына.        — Помогите! Лисанна заболела, а ребенок продолжает кричать.        У Игги Драгнила были седые волосы, нефритово-зеленые глаза и возможно, глупое имя, но он показал довольно сильные признаки того, что в нем есть немного крови дракона, как и у Юрия.        И Лаксус верил, что имя сына Драгнила не имело никакого значения, потому что издевательство над огнедышащим человеком было очевидно плохой идеей.        Лисанна заболела гриппом, и пока Нацу пытался дать ей отдохнуть и поправиться, их новорожденный все еще оставался новорожденным.        Нацу выглядел уставшим.        Лаксус вздохнул.        Выбор был в том, чтобы быть мудаком и разбудить Люси или Шерию, позволив им разобраться с ребенком, или сделать это самому. Беспокоить спящих женщин, как правило, не в стиле Дреяра, поэтому он забрал кричащего младенца у Нацу.        К тому времени, как несчастный ребенок отрыгнул, Нацу уже спал на диване.        Дреяр решил не быть мудаком, поскольку он скидывал Юрия на Водолея, когда тот был новорожденным, и из первых рук знал, как ужасно быть юным отцом с капризным младенцем на руках.        А еще и больная жена как вишенка на торте?        Игги, казалось, действительно любил кричать. Он делал это даже тогда, когда не ничего не случилось, но для юного родителя каждый раз, когда ребенок кричит, это пожар с пятью тревогами.        К тому времени, когда Люси проснулась, был уже почти полдень, и когда она спустилась вниз, она обнаружила спящего Нацу в коматозном состоянии на диване.        — Что с ним произошло?        — С ним был ребенок. Игги наверху в кроватке Лейлы, если что. — Сказал он.        Люси и Нацу были такими близкими друзьями, что у них была странная любовь к детям друг друга. И с тех пор, как родился сын Драгнила, Люси сюсюкалась с Игги при каждой возможности. Люси обняла и поцеловала своих детей, а затем пошла прямо наверх.        Их дети играли в гостиной, и когда Лаксус увидел Лейлу на ногах, он выглянул через кухонную стойку и увидел, что она стоит, а Юрий держит ее за руки.        — Видишь? Это просто!        Лаксус сказал:        — Сынок, будь осторожен. Она еще не готова идти.        Лейла потеряла равновесие, упала и сбила Юрия. Они упали вместе со стуком, и оба разразились хихиканьем. Как только девочка откинулась на спинку стула, она потянулась прямо к нему, и Лаксус решил оставить их в покое.        Малышка хотела бежать за своим братом с самого рождения, и она неуклонно приближалась к этой цели.        Юрий тоже хотел, чтобы Лейла могла ходить, возможно, чтобы вместе находить неприятности, и чтобы она начала говорить. Иногда он просто сидел и разговаривал с ней, хотя она ничего не понимала и ничего не отвечала, а Лаксус размышлял, может ли он вспомнить, как он и Люси точно так же разговаривали с ним.        Люси спустила ребенка вниз и заворковала над ним.        — Он такой хороший мальчик, да?        Юрий был обеспокоен этим.        Когда Люси села с ребенком в кресло, Юрий несколько несчастно заполз к ней на колени.        — Кто это? Ты почти никогда не хочешь сидеть со мной днем. У мамы появился новый ребенок.        Малыш понюхал новорожденного и знал, что этот ребенок не принадлежал к их семье.        — Не-а.        Люси было невыносимо смешно от того, насколько серьезен был ее сын.        — Ты не хочешь мальчика? Маленького братика?        — Я хочу мороженое.        Лаксус всегда находил забавным, когда Люси троллила их детей, потому что, когда она решалась на это, у нее хорошо выходило.        Их малыш действительно не хотел другого сына для родителей, будучи ревнивым.        Лаксус решил присоединиться к веселью, потому что теперь ему было любопытно.        — Что если у нас родится девочка? Ты хочешь другую сестру?        Юрий серьезно задумался.        — Ммммммм, да!        — Так ты не против, если у нас будет еще один ребенок, и если это не мальчик?        — Да.        Лаксус спросил:        — Что бы ты сказал маленькому брату?        — Уходи. — ответил Юрий сладеньким голоском.        Юрий соскользнул с колен, словно испытывая отвращение к разговору, и сел рядом со своей сестрой.        После того, как Нацу проснулся освеженным и забрал сына домой, Люси повернулась к своему мужу и сказала:        — Наш территориальный малыш только что сказал нам, что будет лучше, если у нас не будет другого сына?        — Он это сделал. Он мужественный мальчишка. Ты хочешь пойти наверх и разрушить его жизнь?        — Может быть, через пару лет.