Солнечно, с вероятностью Лаксус

      Что делать? Что делать?       Отцу в тех обстоятельствах, в которых он оказался, было легче; отец заботится о своих детях. Но мастеру гильдии? Ему не так уж и легко. Он должен был заботиться о всех детях гильдии, о всей гильдии и о следующем поколении.       Теперь, когда Лейла наконец вернулась домой, Лаксус должен был смириться.       Он попросил Юрия попридержать язык, о том, что случилось, а Сэм… Сэм не выходил из дома с тех пор, как Лаксус видел его в последний раз.       До поры до времени никто не знал, что произошло, но Дреяр должен был решить, как подойти к проблеме так, чтобы это было правильно и наиболее выгодно для всех. Бессонные ночи ничуть не приблизили его к пониманию того, что такое «правильно».       Он считал, что Сэм был виноват только в том, что молод и глуп. Может быть, у него были неправильные мотивы, может быть, он принимал плохие решения, но ни одна часть Лаксуса не верила, что парень сознательно подверг Лейлу такой серьезной опасности. Даже если Сэма обиделся, и он сознательно стравил Лейлу, Юрия и Блюнота, это не означало, что Сэм был злодеем.       Они слишком молоды.       Было четыре часа утра, и Лаксус обдумывал все произошедшее в гостиной, сидя с коробкой фотографий, которые Люси принесла ему как напоминание о том, что у их детей была долгая и слащавая история.       Дреяр спрашивал жену по нескольку раз на дню, что она думает об этой ситуации, но у Люси тоже не было ответов. Несмотря на то, что Лаксус оттягивал момент решения проблемы, Леви и Гажил решили ускорить этот процесс явившись к Дреярам. Было неловко и Редфоксы, чувствовали ответственность. Вся эта ситуация была странной и запутанной для всех, но Лаксус оказался недоволен тем, что стал мастером гильдии потому что сейчас, когда все это случилось, решение находилось на нем.       Лаксус услышал, как кто-то из детей зашумел – открыл дверь спальни, потом ванной, и снова вернулся в спальню.       Малыш заплакал через час, и Дреяр пошел наверх в детскую.        — Доброе утро, сынок. Что у тебя на уме в четыре утра, а? — сказал он, осторожно вынул ребенка из колыбели и подняв глаза, увидел жену, устало стоявшую в дверях.        — Милый, ты не ложился? Тебе надо поспать. — сказала Люси, зевнув. — И дай мне ребенка. Тебе нужен отдых.        — Я в порядке.       Люси притянула мужа к себе и поцеловала в губы.        — Ты хороший человек. Удивительный папа. Отличный муж. Замечательный мастер гильдии. Все знают, что бы ты ни сделал, это будет правильно.        — Я даже не знаю, что правильно.       Люси переодела их младшего сына, и Лаксус сел в кресло-качалку, стараясь не елозить. Для убийцы драконов кресло-качалка — практически орудие пытки. К сожалению, иногда это был единственный способ, заставить Лекса заснуть, что никогда не нравилось его отцу.        — А ты как думаешь? — спросил Дреяр.       Жена мягко улыбнулась ему.        — Я тоже много думала об этой ситуации. Нынешнее поколение детей в гильдии отличается от нашего. Когда мы приходили вступать в гильдию, большинство из нас были одиноко. Ни родителей, ни братьев, ни сестер. Так что гильдия была нашей единственной семьей. У наших детей есть как кровная семья, так и семья — гильдия, и я думаю, что у них просто не было возможности понять, насколько важны эти узы.        — Я не верю, что Сэм хотел, чтобы кто-то пострадал, особенно Лейла. Думаю, он неуверенный в себе маленький засранец. Я помню, что был точно таким же, в его возрасте.        — О, к тому времени, как мы познакомились, ты уже был настоящим мастером своего дела. Я помню то время, когда напал на нас Призрачный Лорд.       Лаксус тщательно обдумал это и вспомнил времена, когда его дед был мастером гильдии. Каждый молодой маг совершал ужасные ошибки, пытаясь найти свой путь, некоторые преднамеренно, некоторые случайно, некоторые безрассудно. Нацу украл задание S-класса и мог загубить всю свою команду, у Гажила были другие понятия, которые ему прививали, а Эльза скрыла существование Райской башни... Они тоже совершали ошибки.        — Та часть меня, которая является отцом, разъярена, и я думаю, что Лейле будет легче, если я исключу его из Гильдии. Но я не могу принимать решения, основываясь на этом. Дедушка не сделал меня ничьим отцом, он сделал меня мастером гильдии.       Люси поправила одежду малыша, прижала его к своему плечу и поцеловала в лоб.        — Ты правда так думаешь? Думаешь, что так будет лучше для нашей дочери?        — А ты нет?        — Я думаю, что это было бы самое худшее что могло случится. Лейла ненавидит Сэма, и, если он исчезнет из ее жизни, она будет продолжать ненавидеть его. Сэм вырастет, а наша дочь будет просто злиться на него за то, что он причинил ей боль. Гильдия – это семья, Лаксус, и когда кто-то в семье напортачил, его не прогоняют. Ей нужно перестать думать о нем как о враге и понять, что он человек, который совершил ошибку. — ответила Люси.        — Мы не знаем наверняка, что он сделал это не намерено.        — И что, если у него были самые худшие намерения? Допустим, Сэм знал, что Лейле будет больно, и у него действительно есть тьма в сердце. Он все еще ребенок. Если мы обнимем его и полюбим, мы сможем наставить его на правильный путь. Если мы оттолкнем его, в конце концов тьма поглотит его. Возможно, Лейле будет тяжело, но в конечном счете так будет лучше для нее. Даже если Сэм и выберет темный путь, нашей дочери все равно придется столкнуться с этим. — сказала его жена.       В этот самый момент Лейла находилась в ванной комнате дальше по коридору.       Юрий уже полностью оправился от полученных травм, но не Лейла. Она не была убийцей драконов, и ее тело заживало не так быстро. Магия Венди помогла справиться с травмами, но процесс восстановления утомлял.        Лейлы не привыкла просыпаться так рано, но ей приснился кошмар, она вспотела и забеспокоилась, и поэтому решила принять душ, а потом снова попытаться заснуть. Дреяр постояла под прохладной водой довольно долго, а затем тщательно вымыла голову и тело.       Ее родителям не удалось найти мага, который мог бы сделать искусственный глаз — такой же рабочий, как у Эльзы. Вполне возможно, что Лейла на всю жизнь останется слепой на один глаз, и она ненавидела это, но никто не мог ничего изменить. Девочка все еще надеялась, что родители найдут кого-нибудь, но за это время ей дали всего два варианта: первое, ее веко можно было зашить или второй вариант – она может носить стеклянный глаз.       Лейла выбрала второй вариант, но, когда она вынимала протез, на ее глаз было страшно смотреть. Если она открывала глаз, под веком у нее была масса липкой, влажной на вид плоти. Блюнот Стингер вырезал много кожи и плоти вокруг ее глаза, так что даже после того, как Венди исцелила ее, у нее осталась след на коже, совершенно ясно дававший понять, что кто-то выколол ей глаз тупым предметом и ужасным способом.       Лейла всегда была очень хорошенькой: длинные блондинистые волосы, ниспадающие пышными локонами, огромные ярко-голубые глаза с длинными густыми ресницами как у ее отца, изгиб губ, как у матери. Теперь она была искалечена, покрыта шрамами, а ее некогда красивое лицо изуродовано отметинами.       Поморщившись, Лейла вставила стеклянный глаз и надавила на него, пока он не захлюпал. Он был того же цвета, что и ее естественный глаз, и не выглядел фальшивым. Он двигался вместе с ее естественным глазом и казался искусственным только когда она попадала в помещение с ярким светом, и только потому что ее настоящий зрачок расширялся и сжимался.       А потом Лейла уставилась на шрам.       Уставилась на свои волосы.       Это был конец хорошенькой девушки. Лейла чувствовала, что должна возродиться как кто-то другой.       Порывшись в ящиках, она нашла ножницы, которыми обычно стригла Анне челку, и начала состригать свои длинные волосы. Лейла постриглась так что, выглядела немного дико, с кудрями, а затем снова уставилась на шрам.       Сначала она попыталась замазать его косметикой, но не смогла скрыть ни шрама, ни зазубренного края нижнего века.       Затем Лейла попыталась убедить себя, что все будет хорошо, поскольку она была не единственным человеком в своей семье, у которого был шрам на глазу. Блондинка никогда не призналась бы в этом отцу, но его шрам делал его грубее. Но с ее шрамом такое не сработало. Похоже судьба сыграла с ней плохую шутку.       Лейла нарисовала контур карандашом для подводки глаз, затем увеличила его толщину до тех пор, пока края не стали ровными, а потом стерла все, и начала все заново. Так она переделывала все по новой, пока она не закрыла первоначальный шрам идеальной молнией. Верхняя половина молний шла от внутреннего угла глаза, а нижняя половина от внешнего угла, прямо по самому краю века.       Рисунок выглядел жестко. И немного сексуально. Лейла решила, что это будет просто замечательно, и она, черт возьми, не собирается прожить все жизнь, как жертва каких-то печальных событий и ужасного насилия. Кроме того, с нынешним шрамом вокруг глаза любой враг запросто поймет, что она на половину слепа и поврежденный глаз — слабость, а это может в конце концов убить ее. Лейла узнала причину победы над Блюнотом, выслушав Юрия. Ее брат ударял в слепую зону при каждом удобном случае.       Нет, так дело не пойдет. Никто не должен знать. Лейла начала действовать, решительно сжав губы.       Час спустя ее родители все еще обсуждали в детской, как им лучше поступить.       Чем больше они это обсуждали, тем больше Лаксус понимал, что Люси была права во всем. Самое ужасное, что может случится с могущественным волшебником – таить в себе ненависть. Даже если Лейла была глубоко ранена и рассержена, время немного смягчит ее чувства, если дать такую возможность.        — Как будем решать проблему с гильдией? Сэм станет для них изгоем и никто явно не будут скрывать этого. Это станет большой проблемой. — сказал Дреяр.        — Единственные люди, которые знают о Сэме — это Лейла, Юрий и мы. Если они никому не расскажут, с Сэмом все будет хорошо.        — Лейла на это не пойдет. — возразил Лаксус.        — Так и будет. У нее доброе сердце, и, если мы, ее родители, наставим ее на правильный путь, она поступит правильно. Лейла в глубине души знает, что должна защищать своих товарищей по гильдии. Я верю в нее. Она взрослеет, и она сильная девушка. — ответила его жена.       Нос Дреяра дернулся.        — Я чувствую запах крови.…       Лаксус вскочил, пробежал по коридору и постучал в дверь ванной, Люси последовала за ним.        — С тобой все в порядке?        — Даже лучше. — отозвалась его дочь.        — Что случилось? Я чувствую запах крови.       Лейла окунула лезвие бритвы в воду из раковины и продолжила работу. Нервы возле раны оказались настолько повреждены, что она почти ничего не чувствовала, и это было странно и возбуждающе. Раковина наполнилась кровью, кожей и волосами ее бровей.        — Я — девушка в ванной, ты действительно хочешь знать, почему у меня идет кровь?       Лаксус был абсолютно уверен, что это не то, что он учуял, и начал сильно волноваться, глядя на дверь.        — Что происходит? — прошептала Люси. — Что-то явно не так! Что, если она борется со своей самооценкой и причиняет себе вред?        — Не похоже, чтобы она вредила себе. Если Лейла несчастна, то обычно она вредит окружающим. — тихо ответил Лаксус.        — Ты плохо умеешь шептать, пап. — сказала Лейла.       Ее отец ответил:        — Ты, кажется, чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы портить настроение нам, и все же ты истекаешь кровью. Я сейчас войду.        — Я не одета.       Люси закатила глаза.        — Тогда войду я.       Замок на двери повернулся, и родители увидели свою дочь, стоящую перед окровавленной раковиной, завернутую в полотенце и окруженную множеством волос. Лейла прижимала полотенце к лицу.        — Доброе утро. — сказала она.        — Что случилось? — спросила Люси. — Что ты сделала?       Она опустила полотенце и показала им рисунок, который вырезала вокруг глаза, скрывая первоначальный шрам.       Какое-то время они просто смотрели друг на друга, а потом Люси передала ребенка мужу и бросилась к аптечке.        — Почему ты... Это... Ты в порядке? — Люси была в состоянии паники, сомневаясь в здравомыслии и решимости своей дочери одновременно.       Лейла казалась достаточно спокойной, ответив:        — Я не хочу, чтобы люди думали, что я жертва или смотрели на меня всю оставшуюся жизнь и жалели меня, потому что кто-то сделал мне что-то плохое. А теперь у меня есть шрам, но это круто. И сексуально.       Это объяснение имело некоторый смысл, но Лейла не удивилась, что ее родители обеспокоились.       Маленькая блондинка посмотрела на отца.        — Можешь обжечь рану, чтобы она перестала кровоточить. Или я могу просто сидеть здесь и продолжать истекать кровью. Ну знаешь... Целую вечность.       У Лаксуса было много мыслей о том, что его дочь сделала, но он понимал, почему она приняла такое решение.        — Закрой глаза.       Лейла вскрикнула, когда крошечная молния пробежала по свежей ране и обожгла ее, оставив на ней красноватый, выразительный след, выглядевший так, как будто это было сделано специально, как татуировка. С ее стеклянным глазом невозможно было сказать, что она получила серьезную травму.       Лейла зажмурилась, когда Люси брызнула ей в лицо дезинфицирующим средством.        — Мама! Перестань, пожалуйста... Мам…Мама! Ты ведешь себя странно!        — Я веду себя странно? Я, твоя мать, и имею право вести себя странно. На полу так много волос, что кажется, будто здесь сдохло животное, а раковина полна твоей крови и кожи. И ты говоришь мне, что я странная! – сказала Люси.        — В любом случае, все в порядке. Я пойду спать.        — Детка, мы любим тебя, но что с тобой не так? — спросила ее мать.        — Ничего особенного. Теперь все в порядке. У меня новая прическа, новый сексуальный шрам, красивый искусственный глаз.       Ее отец прищурился.        — Ты специально сделала его «сексуальным»?        — Сексуальность никогда не бывает случайной, пап. В жизни не бывает случайностей.        — И все же ты существуешь. — сказал Лаксус.        — Ты такой противный, папа. Я пойду спать.       Люси указала на пол.        — После того, как ты все уберешь. И если ты еще раз порежешься, мы спрячем все острые предметы в доме и найдем хорошего профессионала, с которым ты сможешь поговорить. Я предполагаю, что это разовая истерика, и ты сделала это, чтобы стать красивее, а не потому, что ты психически неуравновешенна. Поговорим утром.       Родители вернулись в детскую вместе с Лексом и подождали, пока дочь уберется в ванной и ляжет спать. Она заснула и почти сразу же захрапела, что несколько озадачило ее родителей.        — Это твой ребенок. — сказала Люси.       Лаксус покачала головой.        — Это твой ребенок. Она очень умна, Люси. изначальный шрам давал понять, что у нее травма глаза. Теперь шрам выглядит искусственным и будет отвлекать внимание от глаза. Никто ничего не узнает. Я предполагаю, она собирается держать это в секрете.        — Ты действительно считаешь, что она все продумала наперед?        — Она всегда думает наперед. Спроси Блюнота Стингера.       Дреяры спустились вниз, что бы покормить младшего и продолжили разговор о том, как вести себя с детьми. Потом они обнявшись лежали на диване. Лаксус наконец заснул, положив голову жене на колени, а Лекс спал у него на груди.       Люси заметила, что они оба были просто большими детьми, и в конце концов она выбралась из-под мужа и снова уложила сына спать.       Дети постепенно просыпались один за другим:       Юрий проснулся первым и уже забеспокоился, спустившись вниз.        — Мам, в ванной воняет кровью, а я никак не могу найти бритву.       Люси достала из холодильника продукты для завтрака.        — Тебе лучше этого не знать. У твоего отца в шкафу есть запасные.        — И там повсюду волосы.        — Лейла хорошо убирается, да?       Анна забралась на стул рядом с ним и сказала:        — Да. Как никогда.       Иксид Рай села с ними за стол и произнесла свою избранную фразу. Почти у каждого высшего было одно конкретное слово или фраза, которые они постоянно произносили, и у Рай было немного жутковатое:        — Мяу!       Люси это уже порядком надоело, и она пожалела, что они с мужем не позволили своим детям завести обычных домашних животных. Один иксид почему-то доставлял гораздо больше хлопот, чем взрослый тигр, бродивший по дому по среди ночи. Из-за ребенка с чувствительным животом, надоедливого доктора, подростков, близнецов и всех разворачивающихся драмам Люси почувствовала, что ее эмоциональные и интеллектуальные батарейки уже разрядились.        — Сходи завтра вместе пообедать, мам? — спросил Юрий       Он был верен своему обещанию приглашать мать на ланч раз в неделю, и Люси находила это удивительным.        — Конечно. Мне нужен перерыв. В данный момент весь мой мир — это чепуха и стресс.       Мавис спустилась следом сердитой.        — Я проснулась из-за запаха крови и горящей плоти.       Брови Люси поползли вверх.        — ... и снова заснула?        — Я подумала, что это не так уж и важно.       Их мать уже злилась из-за утреннего инцидента.        — Мавис, я даже не собираюсь начинать сегодняшний день с тебя.       Наконец к ним присоединилась Лейла, выглядевшая странно отдохнувшей. Ее волосы стали короче и выглядели дико, вокруг глаза вырезана свежая рана. Она приоделась, а на губы нанесла блеск.       Вся семья уставилась на нее, пока Мавис не спросила:        — Кто ты черт возьми?        — Мне нужен был новый облик.       Юрий не знал, что и думать об этом, но, если Лейла вела себя странно и упрямо, то она приходила в норму. Одна из самых трудных вещей в том, что произошло, это наблюдать, как твоя младшая сестра проходит через боль, чувствуя себя беспомощной жертвой.       Люси покормила детей, поругала их за нецензурную лексику в присутствии младшего ребенка, предостерегала, чтобы они не тратили свое свободное от школы время на всякие неприятности, проследила, чтобы у ребенка было все необходимое для того, чтобы он смог провести день с сестрами, и сразу же отправлялась спать.       Люси уже почти засыпала, когда почувствовала, что муж залез под одеяло. Лаксус не спал несколько ночей подряд и Люси почувствовала облегчение, что он наконец-то сможет отдохнуть.        — Я люблю тебя.        — Я тоже тебя люблю. — ответил драконослеер сжав ягодицы жены.       Люси нахмурилась.        — Даже не думай об этом. Ты очень устала. Идти спать. Я не хочу твоего капризного, полусонного зомби-секса.        — Хорошо, я все равно не собирался. — Лаксус поцеловал жену и притянул к себе. — Когда я немного посплю, мы продолжим.        — Да, неважно. — сказала она, прежде чем зевнуть.       Лаксус проснулся в середине дня, принял душ и сообщил старшим детям, что после обеда они встретятся с ним в гильдии. Дреяр передал сообщение Леви, чтобы та передала его Сэму, и в восемь часов Лейла и Юрий уже сидели в его кабинете.       Напротив стола, стояли три стула, и Лейла уставилась на пустой.        — Ты же не приглашал Сэма, не так ли?        — Именно это я и сделал.       Лейла начала закатывать истерику, а ее отец поднял палец и сказал:        — Помни, что я мастер гильдии, а не просто отец.       Его голос прозвучал твердо и немного угрожающе.       Дверь открылась, и к ним заглянул Сэм. С наигранной самоуверенностью, потому что он не узнал Лейлу со спины из-за коротких волос. Но когда парень сел, он оглянулся и вдруг понял, что его бывшая подруга сидела рядом, взглядом метав в него ножи. Ее трясло от злости, а когда Сэм отвел от нее взгляд, то увидел на лице Юрия намек на то, что когда-нибудь в будущем они подерутся.        — Все тихо. Просто слушайте. Клянусь, я пристрелю первого, кто пошевелится или заговорит пока не настанет его очередь. — пригрозил Лаксус.       Он перевел взгляд с одного на другого.        — Сэм, ты совершил ряд безрассудных поступков и подставил одного из своих товарищей по гильдии. Я верю тебе, когда ты говоришь, что у тебя не было плохих намерений, но я не знаю наверняка. Дело в том, что это ты заварил всю кашу. Это привело к последствиям. Человек, с которым ты сознательно вступили в контакт, ударил Юрия ножом и разбил ему голову. Он чуть не убил Лейлу — у нее было двадцать сломанных костей и внутреннее кровотечение. Он также выколол ей один глаз.       Сэм хотел что-то сказать, но вспомнил об угрозе мастера и опустил глаза, вцепившись в край стула. Он почувствовал тошноту и отвращение к самому себе, злость на собственные действия и жалость. Он почувствовал, что все идет не так, как надо, и не знал, сможет ли когда-нибудь все исправить. Сэм сделал бы все, что угодно, и отдал бы все, чтобы все исправить.        — Но Лейла раскрыла тебе информацию о блокноте после того, как ее предупредили, что он опасен и может привлечь врагов. Если бы она была умнее, то не сказала бы тебе про блокнот. Это действительно основная ошибка, которая позволила всему случиться.       Лаксус посмотрел на сына и продолжил:        — Юрий потащил Лейлу на задание в тот день, потому что увидел задание, которое проходило неподалеку от гильдии Саблезубого Тигра, и он потащил Лейлу туда, потому что это задание он не осилил бы в одиночку.       После того, как Лаксус изложил свои мысли, он изучил каждого из них. Сэм воспринял это с некоторым облегчением, Лейла явно взбесилась, что на нее тоже упала часть вины, а Юрий выглядел немного заволновался, что его тоже втянули в это дело.       Лаксус добавил:        — Все это произошло потому, что каждый из вас совершил ошибку. Все нормально. Вы молодые ребята. Вы — подростки. Дерьмо в жизни случается. Все нормально. Все совершают ошибки, получают шишки и синяки, но мы должны продолжать двигаться вперед. Мы будем двигаться дальше, оставив случившееся в прошлом. Вы не должны быть лучшими друзьями и конечно же вам необязательно общаться.       Лаксус знал, что его дочь была недовольна, Сэм был благодарен, а Юрий, казалось, вообще ничего не чувствовал.       Если Лейла и злилась, то это пройдет. В конце концов.       Лейла пристально посмотрела на Сэма, а затем ее взгляд переместился на его руку, где она ощущала пульсирующую темную магию. Он был тьмой, а она светом; внезапно они стали противоположными силами.        — Чтобы защитить всех, кто в этом замешан. — добавил Лаксус — Я думаю, будет лучше, если некоторые детали не будут известны ни гильдии, никому-либо еще. Было бы очень опасно, если бы кто-нибудь узнал о причастности Сэма, или о Блеске феи, или о глазе Лейлы, или о Драконьей силе. Прямо сейчас мы можем никому ничего не говорить, и все будут в безопасности. Не испытывайте меня. Если кто-то из вас троих заговорит, я выгоню вас из гильдии за то, что вы подвергаете всю гильдию еще большей опасности.       Лейла была вне себя от злости на отца, но знала, что он говорит серьезно. Были моменты, когда он был просто ее отцом, и моменты, когда он был мастером ее гильдии, и сейчас он стал последним. Девушка так разозлилась, что Сэм сможет продолжать жить без всяких последствий, а ей придется довольствоваться одним глазом. Это было нечестно, и Лейла почувствовала, что дрожит от огорчения.       Юрия это решение вполне устраивало, так как это было единственное, что позволяло жизни оставаться нормальной. Ему хотелось вдавить Сэма в землю, но он также верил, что Сэм не хотел, чтобы Лейлу серьезно ранили.       Сэм же чувствовал, что не заслуживал такой милости, и, возможно, было бы лучше, если бы его выгнали из Гильдии. Он чувствовал себя так, как будто заслуживал только этого.       Их мастер продолжил:        — Сэм, я отстраняю тебя от работы на неопределенное время. Я изучаю способы, как вытащить из тебя эту лакриму. Эта штука не сливается с тобой, она борется с тобой. У меня ощущение, что ты либо сильно заболеешь из-за лакримы и умрешь, либо она возьмет тебя под контроль. Я также не позволю тебе оставить лакриму, учитывая, как ты ее заработал. Если кто-нибудь свяжется с тобой за приделами гильдии, я ожидаю, что ты сразу же сообщишь мне об этом. Если я поймаю тебя на том, что ты общаешься с магом, который не состоит в союзной гильдии, считай, что тебя исключили.       Мастер гильдии перевел взгляд на дочь и продолжил:        — Лейла, мне нужен твой блокнот. Вполне возможно, что Блюнот раскрыл его существование партнерам, поэтому тебе опасно его держать у себя. Не учи ни одно из заклинаний в нем и определенно не пытайся их использовать. Я верну блокнот позже.        — Юрий, будь немного умнее. Драконья сила находится в твоих руках, пока Лейла рядом. Так же я предполагаю, что ты можешь использовать эту силу вместе с Лилией, так как ее магия тоже свет. Но пока не используй силы. Она пригодиться тебе в отчаянные времена, и никто не должен знать, что ты способен на подобное.       Подростки кивнули в ответ на их наставления, и Лаксус спросил:        — Есть вопросы?       Три головы отрицательно покачали головами.        — Лейла, Юрий, вы можете идти.       Его старшие дети встали, и прежде чем Лейла ушла, она повернулась и сказала:        — Я все еще ненавижу тебя, Сэм Редфокс.       Мальчик вздрогнул.        — Мне очень жаль... Мне очень жаль.       Лейла захлопнула дверь, и Сэм тяжело опустился на стул.        — Не волнуйся. — сказал Лаксус. — У нее немного вспыльчивый характер. Время сгладит большую часть случившегося. Я думаю, что твои шансы начать с ней хоть когда-либо отношения испарились, но Лейла, возможно, когда-нибудь опять начнет общаться с тобой.        — А зачем ей это? Посмотрите, что я сделал.        — Когда я был старше тебя, на нашу гильдию напал Фантом Лорд. Твой отец был в этой гильдии. Он избил твою мать и приколотил ее к дереву в восточном парке. Гильдия сильно пострадала, и меня попросили помочь. Я мог бы полностью изменить ход битвы. Не пойми неправильно, у меня нет разногласий с твоим отцом, но в тот момент я был на уровень выше любого из магов, вовлеченных в битву. Но я сказал «нет», сказал, что они получили по заслугам за свою слабость. Гильдия была разгромлена, и все пострадали.       Сэм не мог себе представить, чтобы мастер когда-нибудь так поступил.        — Они простили вас?        — Послушай, ты — продукт отношений, которые начались потому, что твой отец избил твою мать. Люди переживают многое.        — Так вот почему вас выгнали из Гильдии?        — Меня выгнали из гильдии за то, что я заминировал город и заставил всех драться друг с другом, превратил женщин в каменные статуи, угрожал взорвать Магнолию, а потом пытался убить всех заклинанием, которое не сработало, потому что я не был таким мудаком, как думал. Ты даже близко не стоишь с этим. Мой дед был очень терпелив до этого момента, так что не испытывай меня, но и не думай, что я откажусь от тебя. Ты молодой, глупый и в некотором роде засранец, но и я был таким же.       Сэм кивнул.        — Неужели у Лейлы действительно нет глаза? Из-за меня?        — Она нашла путь идти вперед, и ты тоже найдешь. Но ты не сможешь изменить то, что уже произошло, Сэм.       Мальчик долго сидел, обдумывав все, что произошло.        — Я действительно не хотел кому-либо вредить. Я хотел стать сильнее ради нее, а она пострадала.        — Драконы — это защитники. Ты должен решить, что собираешься защищать, и твоя сила придет сама по себе. Больше тебе ничего не нужно. Если ты решишь защищать свою гильдию, все остальное встанет на свои места, обещаю.       Сэм кивнул.        — Благодарю вас, Мастер.        — Готов вернуться домой?       Парень снова кивнул.       Когда Лаксус положил руку на плечо Сэма, мальчик резко обнял его и начал рыдать, как ребенок, чувствовав смесь боли из-за всего, что он причинил, и облегчения от того, что его не собираются отрывать от семьи и гильдии.        — Все в порядке, Сэм. С нами всеми все будет хорошо, пока мы будем держаться вместе. Вот что значит быть частью этой гильдии. Мы решаем наши проблемы и делаем это вместе.       Лаксус долго держал Сэма в объятиях и понял, что каким-то образом нашел правильный путь. В конце концов, им всем будет лучше, даже если сейчас трудно. Это был важный урок для каждого из них, и лучше будет, усвоить и выучить сейчас, чем упрямиться и учиться на горьком опыте. Дреяр знал это по собственному опыту и не хотел, чтобы кто-нибудь из их юных магов оказался на той дороге, по которой он пошел в их возрасте.       Лаксус проводил Сэма до дома и, вернувшись к себе, обнаружил, что все идет более или менее так, как он и ожидал. Анна наряжала своего младшего брата, нравилось ему это или нет, а ему это определенно не нравилось, Мавис безуспешно пыталась избить Игги на заднем дворе, а он был на заднем дворе, потому что чувствовал себя очень странно со своей подругой и ее обожанием детей. Рядом с Анной и ее младшим братом, Игги чувствовал себя неловко.       Юрий был с матерью на кухне, мыл посуду, пока она работала с бугалтерией.        — Как Лейла?       Юрий категорично ответил:        — Она тебя ненавидит.        — Ты в порядке?       Парень кивнул.        — Сэм просто глуп еще, да? Я не думаю, что он злой.        — Я бы не сказал, что он так уж и глуп. Просто молод. Как и ты.       Люси подняла на него глаза и слегка улыбнулась.        — Ты хороший мастер.       Лаксус поцеловал жену в волосы, а потом услышал крик ребенка.        — Анна, перестань его бесить. Ты не можешь его успокоить, когда он бесится. Пусть ребенок успокоится, а ты пойдешь действовать на нервы своему парню.        — Мяу!        — Хорошо!       Анна побежала во двор, передав обеспокоенного ребенка отцу.       Лекс был, пожалуй, самым избалованным ребенком на свете и привык к тому, что его передают из рук в руки родители и брат с сестрами. Маленький парень всегда был в чьих-то объятиях, всегда обнимался с кем-то, а когда его не держали на руках, он обычно давал понять, что ждал этого. Лекс быстро превратился из брошенного сироты в центр всеобщего внимания.        — Этот ребенок будет таким вредным…        — Как и первые четыре. — сказала Люси.        — Почему у нас есть дети?        — Потому что ты обрюхатил меня в нашу первую брачную ночь?       Юрий обернулся.        — Фу...Мама. Папа. Пожалуйста.        — Ты же знаешь, что мы говорим о тебе. — ответила Люси.        — Это случилось после того, как ты вышла замуж? Я имею в виду, когда люди женятся, а через девять месяцев у них рождается ребенок…       После нескольких ужасно напряженных дней Лаксус не мог удержаться от смеха.       Люси спросила:        — Над чем ты смеешься?        — Над нашим сыном. Он видимо думал, что был зачат вне брака. Ты что, думал, что мы сбежали и поженились, потому что я обрюхатил твою маму, а потом появился ты? – спросил веселый глава семейства.       Юрий подозрительно прищурился.        —Ну, вроде того. Я долгое время думал, что все произошло именно так.        — Что я по-твоему за девушка? — быстро спросила Люси. — Я бы никогда не забеременела вне брака!        — Ммм...— Юрий уставился на тарелки, все еще стоявшие в раковине, и подумал, не бросить ли ему их тут.       Лаксус сказал:        — Детка, я на самом деле не лгал ему о том, что…        — Ты сказал нашему сыну, что мы сделали это еще до свадьбы?! — возмущенно спросила Люси.       Ее муж посмотрел на сына, потом на жену.        — Я не знал, что должен был солгать.        — Ого! Да что с тобой такое?! Ты сказал нашему сыну, что у нас был добрачный секс! — взвизгнула она.        — Наш сын занимается добрачным сексом, поэтому я счёл разумным дать ему понять, что это нормально и что он должен предохраняться.       Юрий уронил тарелку в мыльную воду и вытер руки.        — Я вернусь и закончу позже. Мне нужно подняться наверх и... Я не знаю. Повеситься.        — Сынок. — сказала Люси. — Ты не был зачат вне брака. Ты не незаконнорожденный ребенок, я клянусь. Мы поженились, сделали тебя, а потом ты родился. Здоровым, добрым, старомодным способом.        — Поверь ей, она никогда не солгала бы тебе о чем-то подобном. — саркастически ответил отец.       Юрий глубоко вздохнул.        — У вас есть веревка, а? И мне нужно одолжить стул, если вы не против.       Их сын вдруг сорвался с места и побежал наверх, а Люси ударила мужа по руке.        — Наш сын думал, что мы поженились, потому что ты забеременела от меня. Это так забавно, что я не смогу сдержаться. — ответил Лаксус, повернувшись к жене с ухмылкой.        — Ты просто идиот.        — Перестань дуться. Это слишком мило.       Люси закатила глаза.        — Твои шансы забить сегодня гол в ворота, равны нулю. Я злюсь, и у меня вот-вот начнутся месячные. Счастливой жизни, Лаксус. Я поднимусь наверх, чтобы принять ванну, а потом буду игнорировать тебя всю оставшуюся ночь.       Она ненадолго остановилась, чтобы поцеловать своего малыша.        — Ты такой красивый мальчик, да? Ты единственный мужчина в этом доме, который не причиняет мне горя, Лекси.       Ее муж позвал Люси еще раз, когда она начала подниматься по лестнице.        — Ты прекрасно выглядишь сзади.        — Умолкни!       Последним звуком, который услышала Люси, поднявшись наверх, был его низкий смех, а затем несколько шепотов их мальчику, несомненно, о том, какие «сумасшедшие» женщины.       Лаксус закончил мыть посуду и посмотрел в окно, как близнецы и Игги спаррингуются, пока Лекс ел из бутылочки.        — У тебя хорошая семья. Безумная, но хорошая. Твоя мама-мой самый любимый человек на свете. Я люблю эту женщину. Хорошенькая и дерзкая. Когда ты вырастешь, найди себе такую же девушку, как она, и у тебя будет прекрасная жизнь.       Когда начало смеркаться, Лаксус отправил Игги домой, а своих потных и грязных близнецов отправил наверх мыться и готовиться ко сну. Они были хорошими девочками, немного диковатыми по-своему. Все его дети росли, и он гордился каждым из них.       Когда все легли спать, включая Лекса, Дреяр заметил, что у Лейлы все еще горит свет, и ему пришла в голову одна мысль. Он поднялся на чердак, чтобы найти давно потерянную вещь из юности. Чердак был заполнен воспоминаниями: фотографиями, картинками, игрушками, которые когда-то были любимыми, но теперь дети выросли, платьями, которые носили на давно минувшие дни рождения, и еще там было много хлама, который он совсем не узнавал.       Лаксус на мгновение задумался, не превращает ли старость его жену в кладовщицу, а затем решил, что разберётся с этим, если чердак переполнится.       Когда он наконец нашел то, что искал, его захлестнула волна ностальгии.       Лаксус спустился вниз и, войдя в комнату Лейлы, обнаружил, что она с ручкой в руке просматривает номер еженедельника «Маг-подросток».       При виде отца ее лицо исказилось от гнева, а Лаксус присел на край кровати.        — Ненавидишь меня?        — Да!        — Насколько сильно? Немного? Очень много?        — Насколько это возможно.       Лаксус показал то, что когда-то было его самой ценной вещью: пару волшебных наушников с шипами.        — Когда я был в твоем возрасте, я получил их. Когда я не хотел слушать чью-то чушь, я включал их и остывал. Потом в моей жизни наступило время слушать и говорить, и я думаю, что они мне больше не нужны.       Лейла взяла их в руки и внимательно осмотрела. На наушниках было несколько зазубрин, и они нуждались в полировке. Но они были холодные, такие крутые и такие уникальные одновременно. Она никогда не видела ничего подобного.        — Я носил их во время самых важных сражений: с врагами, а иногда и с самим собой.       Она поднесла их к ушам, и магия в ее теле активировала наушники, заставив держаться на ушах.        — Папа, ты лжешь?        — Зачем мне лгать?        — Ты никогда не носил ничего такого классного. То есть, давай будем честны. Ты мужчина средних лет, и у тебя пятеро детей. Твой коэффициент хладнокровия довольно низок. — поддразнила его дочь.       Отец растянулся на кровати рядом с ней.        — Эй, я все еще ненавижу тебя. Убирайся.       Отец насильно обнял ее и сказал:        — Правда? Ты ненавидишь меня, а я-неудачник средних лет, у меня слишком много детей и никакого чувства стиля.        — Отпусти меня, ты, большой придурок!        — Нет.       Лейла наконец высвободилась из его объятий и села.        — Неужели ты не можешь просто позволить мне разозлиться?        — Конечно, нет. Не говори глупостей. Кроме того, я очень горжусь тобой.       Это привело Лейлу в замешательство.        — Гордишься?        — У тебя всегда было две стороны. Ты была наполовину свирепой и наполовину чопорной принцессой с самого детства. Ты не сможешь быть и тем и другим одновременно — ты можешь быть либо плаксивым ребенком, либо уверенной, сильной женщиной, но не обоими сразу. Ты внезапно вырвалась из своего кокона, и самая свирепая версия тебя выжила. Это важный момент в твоей жизни. Ты не осознаешь этого сейчас, но это, вероятно, самый большой шаг к взрослой жизни, который ты сделала.       Лейла приняла эти слова близко к сердцу, и, хотя ей хотелось злиться, это оказалось трудно. Отец оставался рядом с ней на каждом шагу, и как бы она ни старалась, она не могла долго злиться на него.       Лаксус потянулся за журналом и увидел номера, написанные на всех мальчиках.        — Что это такое?        — Список потенциальных бойфрендов. Мои поиски истинной любви продолжаются. Я хочу парня. Может, я и не такая красивая сейчас, но я хочу знать, каково это — быть с кем-то, пап. Держаться за руки. Целоваться.       В обычной ситуации он разразился бы обычной риторикой, но Лаксус знал, что недавние события нанесли удар по ее ранее непроницаемой самооценке. Он предположил, что любая девушка в этом возрасте будет чувствовать себя немного неуверенно из-за подобных изменений в своей внешности.       Дреяр посмотрел на нее и сказал:        — Знаешь, ты все еще великолепна. Если бы ты попыталась встречаться с каким-нибудь местным мудаком, возможно, он бы оплакивал твои короткие волосы, или не идеальную кожу, или что-то еще. Но эти парни... — он поднял журнал. — Им нравятся жестокие женщины.        — Я теперь вроде как сексуальная и плохая девочка.        — Э-э-э, нет. Ты мой ребенок, я менял тебе подгузники.        — Убирайся, пап.       Он поцеловал ее в лоб.        — Спасибо, что согласилась помиловать Сэма. Ты вспомнишь об этом в будущем и поймешь, насколько это было важно, обещаю.       Лейла покачала головой.        — Я все еще ненавижу его.        — Все наладится. Доверься мне. Ты простишь его задолго до того, как он сам себя простит. Спокойной ночи, детка.        — Спокойной ночи, папочка.