Не то, чем кажется...

"Но посмотреть так трудно в глаза И невозможно просто сказать Прощай" (А. Варум и Л. Агутин "Прощай")

Что это? Уже рассвет? Так быстро? Сын сидит рядом. Смотрит на меня не мигая. О чем он думает? И в глазах столько боли.... Нет, не надо, сын. Не жалей меня. Кто угодно, но только не ты!.. - Не надо, сын! Только не ты... - хриплю я. Неужели это мой голос? - Прости, отец! – шепчет он. Хочет сказать что-то еще, но молчит. Конечно, перед смертью не наговоришься. Лучше поговорить молча в тишине эти последние минуты. Хоть правитель и говорил убедительно, но я ему не поверил. Я знаю, это мой конец. - Я люблю вас, сын. Тебя, Зарда, братьев, и…. Я никогда не говорил вам, но… - Нет. Молчи! Ты вернешься, я знаю. Все образуется. Ты переживешь этот день. И следующий. И так далее. «Мне бы твою уверенность» - подумал я. Но ничего не сказал. Только покачал головой в знак отрицания. Ничего не образуется. Нас отвлек стук в дверь. - Пора! – сказал кто-то из прислуги приоткрыв ее, и снова закрыв за собой. Шли на площадь молча. Огромная толпа собралась вокруг какого-то места. Наверное, вокруг Алтаря, не иначе. Страх сковывает каждую клеточку тела, парализуя его. Идти невыносимо трудно, но я продолжаю путь. Где же я ошибся, что все закончилось так? Только перед самым кругом, сын крепко обнял меня и сказал: - Я люблю тебя, отец! Вот и конец. Наверное это единственные правильные слова перед смертью. Большего и желать нельзя. Лин уже здесь. Разговаривает с тем парнем, Вад кажется, и передает ему что-то. Тот кивает, дескать «да-да», но сам напряжен до предела. Что происходит? Вот я поднимаюсь на Алтарь Жизни. Странное чувство, надо сказать. Вроде точно знаешь, что умрешь, а ничего не чувствуешь. Я имею в виду, что нет страха, хотя должен быть. Есть сожаление, радость, боль, ненависть, любовь. Но страха – нет. Лин тоже поднимается и встает напротив меня. Сейчас он так близко от меня. И это чувство, будто я что-то упустил. Что-то очень важное…. Оно меня просто преследует. - Что я упустил? – шепчу сам себе, пытаясь понять. - Все! – ответил эльф. Сейчас я не вижу в нем того холодного равнодушия. Есть только какая-то обреченность. Странно, с чего бы это? Неужели я ему был на столько дорог? Вряд ли. Был бы дорог, не отправил бы меня на этот Алтарь. Вдруг все тело прошила резкая боль, от которой я буквально сложился пополам. Так больно мне еще никогда не было. Но эта боль ничто, по сравнению с той, что меня охватила через пару минут. Чувство, будто кожу сдирают заживо и обливают раствором соли. Дальше - хуже. Я чувствую это. Кости в постоянном движении, поворачиваются под кожей и выворачиваются наружу. Я не заметил, когда начал корчится от боли, лежа на Алтаре. Но я продолжал стойко молчать, постанывая от боли. Но когда кости начали ломаться и прирезать кожу, высвобождаясь на поверхность тела, я взвыл. Кто способен перенести такую боль? Говорили, что было несколько таких. Сейчас за благо я уже считаю смерть. Хочу умереть. Это просто невыносимо. Поднимаю глаза на Лина. Что это? Почему он дрожит? Губа закушена до крови. Глаза зажмурены. Самого его шатает из стороны в сторону. Ноги подгибаются, но он стоит. Кидаю мимолетный взгляд на толпу. Складывается впечатление, что они не видят, что происходит с принцем. Его наложник смотрит на нас, не отрываясь, крепко сжимая в руке… амулет принца? Что за хрень? Снова перевожу взгляд на Лина. В этот момент он резко распахивает глаза. В них боль и слезы. Кровь стекает из губы по подбородку к шее. Через несколько мгновений его ноги подгибаются, и он падает на колени рядом со мной, опираясь вытянутыми руками на Алтарь. А толпа будто не видит. Что с ним? Ведь казнят меня, а не его! Через несколько минут он поднимается, вытирая кровь, и все заканчивается. А я погружаюсь в спасительную пустоту. Это конец…