Как полюбить очень-очень-очень сильно

Юнги ненавидел вставать рано утром. Юнги ненавидел вставать рано утром в свой выходной. Возможно, если углубиться в изучение данного вопроса, то можно обнаружить, что Юнги ненавидел вставать в целом. Скорее всего вся эта нелюбовь к подъёмам была связана с тем, что мужчине после мучительного продирания глаз из-за трёхчасового сна приходилось с большим трудом активировать все потаённые ресурсы своего организма, чтобы заставить конечности вяло, но двигаться, а затем переходить в авто-режим, иначе его мозг просто перегорал бы из-за сумасшедшего «ничего неуспевания» и нервно-отработанных каждодневных рутинных действий. Чонгукки привык, что папа не очень любит разговаривать по утрам. Отец его молча будил, они умывались, завтракали, одевались и спешили в детский сад. Малыш не обижался на папу, если он не говорил с ним — его вполне устраивала компания любимых мультиков за завтраком, весёлых песенок по радио по пути в садик и крепких объятий и поцелуев в щёки перед тем, как Чонгук оказывался в руках воспитателя. Иногда у Юнги тихо сжималось сердце от мысли, что он не заслуживает такого искренне доброго и понимающего сына. Чонгукки не доставлял никаких проблем, и это успокаивало и тревожило одновременно. Ведь дети должны быть шумными, капризными, требовательными, но с Кукки всегда можно было договориться на компромисс или объяснить, почему «нельзя». Юнги всё ещё не любил просыпаться рано, а сейчас как раз был выходной. Казалось бы, комбо. Но благодаря мыслям о сыне настроение переместилось на несколько ступенек выше отметки «убейте меня». Крепко зажмурившись, Мин мысленно досчитал до трёх и смачно хлопнул себя по щекам, заставляя проснуться. Кожа зазвенела покалывающими искорками, и мужчина наконец разлепил глаза. «Суббота. Придёт Чиминни. Надо подготовиться. Кукки вчера заляпал стол гуашью. У нас остался бекон? Нужно в магазин. Сначала завтрак. И работа. Надо купить Кукки новую щётку,» — обрывки мыслей мелькали в сонной голове, пока Юнги шаркал в ванную комнату. Мужчина взглянул на отражение в зеркале и скривился лохматому себе, щуря припухшие глаза. Он провёл рукой по подбородку, оценивая наличие небольшой щетины, и, устало вздохнув, потянулся за пеной и станком. Из ванной Юнги шёл уже более свежий, но всё ещё недостаточно бодрый. «Кофе.» Мужчина насыпал зёрна и включил кофемашину. Послышался знакомый вкусный запах, и Юнги уже практически ощущал любимый горьковатый привкус на языке. Он развернулся и в ожидании опёрся на столешницу, прикрывая глаза под мерное гудение за спиной, пытаясь урвать маленькие кусочки сна, как вдруг его скромную идиллию потревожил тихий голосок: — Доброе утро, папочка. — Кукки? — связки в горле со скрежетом начали работу, словно заржавевшие детали в старом механизме, отчего голос получился глухой и хриплый. Юнги прокашлялся. — Почему ты так рано проснулся? Малыш, потирая глазки, просеменил к стульчику и забрался на него, вяло покачивая головой. — Хочу помочь тебе. Сегодня же Чиминни-хён придёт? — мальчик сонно улыбнулся, медленно моргая. — Придёт, — Юнги растянул губы в ответной полуулыбке. В горле всё ещё першило, но мужчина старался абстрагироваться. — Но он придёт вечером. Ты мог бы ещё немного поспать. — Но папочка не спит. Я тоже не буду, — Чонгукки надул щёчки и хлопнул по ним ладошками, вздрагивая и издавая забавный звук. Это чем-то напоминало способ пробуждения Юнги. — Я проснулся пораньше, потому что мне нужно поработать, — за спиной мягко пикнуло, и мужчина развернулся, с наслаждением беря кружку в руки. Он подошёл к холодильнику, доставая оттуда несколько кубиков льда, что в следующую секунду задорно булькнули в горячий кофе. — Какао? — не поворачиваясь к сыну, Юнги потянулся за молоком, потому что заранее знал ответ. Дверца холодильника мягко закрылась, и Мин кинул взгляд на прикреплённый к ней магнитиками листочек. Улыбка тихонько заползла на губы, и мужчина негромко фыркнул, разворачиваясь к столешнице, чтобы приготовить какао. — Ты поработаешь, а я выберу мультики, — серьёзно заявил Чонгукки. — Когда Чиминни-хён придёт, мы будем готовы. Какой мультик понравится Чиминни-хёну? — малыш положил подбородок на ладошки, оперевшись локотками о стол, и заболтал ножками в воздухе. — Про те желтые яйца, вроде, смешной, — Юнги поставил перед сыном кружку теплого какао и сел рядом, отпивая свой холодный кофе. — Ты решил серьёзно подготовиться? — Это миньоны, пап, — Кукки поджал губёшки и неодобрительно посмотрел на отца, будто тот сказал вселенскую глупость. — Конечно! Мы должны серьёзно подготовиться! Чтобы Чиминни-хён подумал, как у нас хорошо, и захотел остаться, — мальчик потянулся к вазочке, хватая с неё печеньку, и довольно захрустел. «Захотел остаться,» — Юнги зацепился за эти слова, на повторе прокручивая в голове. Мысль о Чимине в их с Кукки маленькой семье приносила спокойствие. Мину было слишком легко представить этого тёплого парнишку прямо сейчас с ними на кухне или в магазине с большой тележкой продуктов на троих, или вечером после детского сада, когда бы они вместе шли домой, держали бы Чонгукки за руки и обсуждали, что посмотреть перед сном. Или в его — Юнги — объятьях. Взлохмаченный домашний Чимин в его объятьях. Юнги тоже хотел, чтобы Чимин остался. Думал ли об этом Мин, когда первый раз увидел валяющихся на разноцветном ковре и заливающихся смехом мальчишек? Сложно сказать. Но ему определённо понравилось то, что тогда было перед ним. Стоя у входа, Юнги подпирал дверной косяк и сам не замечал, как безмятежно улыбался, а его напряжённые плечи постепенно расслаблялись. Чимин делал его спокойным. Юнги нравилось это состояние. Звонкие смешинки, которые прятались в уголках губ и щёлочках глаз; всегда немного растрепанные волосы, которые хотелось ни то пригладить, ни то взлохматить ещё больше; очень-очень тёплые аккуратные ладошки; грациозная походка и гордая осанка уживались вместе с рассеянно-развязанными шнурками и неловкими спотыканиями. Чимин дарил Юнги томительную умиротворённость. Юнги нравился Чимин. Но в то же время этот мальчик заставлял мужчину волноваться. На первый взгляд Пак был открыт и весьма уверен в себе. Чимин не стеснялся прикусывать свои пухлые губы, быстро пробегаясь по нижней розовым язычком, и смотреть при этом на Юнги чуть дольше нужного, отчего у того щекотало в затылке и невольно сбивалось дыхание. Пак громко смеялся и любил облокачиваться на старшего, часто хватался за его плечо или локоть, у парнишки вошло в привычку поправлять ему чёлку, находясь достаточно близко, чтобы Мин смог разглядеть еле заметные веснушки на переносице. Юнги казалось, что он нравится Чимину, возможно, некоторые его действия можно было даже воспринять за флирт, и только мужчина набирался смелости сделать шаг навстречу, протягивал руку в желании почувствовать тепло чужой ладони, как Пак закрывался, сворачивался в клубочек, выставляя в защите иголки, и кидал короткий, будто обиженный взгляд, однако уже через мгновение лучился улыбкой, и вроде не было ничего, но расстояние, возникающее между ними, говорило об обратном. Юнги не мог его понять. Он начал сомневаться, правильно ли трактует действия младшего, возможно, он сам делает что-то не так. Это напрягало и самую малость злило. А ещё расстраивало. Кружки звонко стукнулись о соседние в посудомойке. Мин задумчиво посмотрел на неё несколько секунд и всё-таки решил включить — они же готовятся как-никак. Кухня выглядела относительно чистой, хотя на ней сегодня ещё предстояло навести бардак, а в их с Кукки комнатах нужно было лишь заправить кровати. Юнги с трудом мог вспомнить, когда последний раз обращал внимание на необходимость поддержания порядка в квартире: ему и правда было проще заплатить кому-то за уборку, нежели пытаться выкроить на это время. Минджу-щи приходила два раза в неделю, пока Минов не было дома; Юнги не боялся оставлять на неё квартиру, потому что эта женщина из надёжного агенства и работала очень давно — настоящее спасение для отца-одиночки. Мин открыл сайт с мультиками на ноутбуке и поставил его на журнальный столик, чтобы Чонгуку было удобней, включил на телевизоре детский канал, если вдруг малыш заскучает, потрепал сына по волосам и поцеловал в лоб, оставляя его одного в зале и закрываясь в своей студии. Будучи музыкальным продюсером, Юнги всегда хотел открыть свою студию, но сомневался, оглядываясь на опыт многих энтузиастов, которые исчезали, не проработав и полгода. В Корее слишком много агенств и частных студий, чтобы без хорошей финансовой подушки выжить в условиях давящей конкуренции. Поэтому Мин нашёл компромисс: устроился в агенство, где, к сожалению, приходилось мириться с напряжёнными ультиматумами начальства, которые компенсировала финансовая сторона вопроса, и переделал одну из комнат в домашнюю студию. Здесь были тёмные плотные шторы, не пропускающие свет, и обивка на стенах, поглощающая звук, мягкий ковёр с крупным ворсом, у стены длинный стол, где умещались два монитора, несколько клавиатур, колонки, микрофон и маленький кактус, чуть левее расположился синтезатор, а по полу вились провода, об которые Юнги ещё каким-то чудом ни разу не запнулся. Мужчина плюхнулся в кресло, откидывая голову и упёрся взглядом в потолок. Кофе не помог структурировать мысли: они снова баловались, прыгали, кувыркались и толкали друг друга. «Этот мальчишка делает из меня... мальчишку,» — Юнги фыркнул, постукивая пальцем по столу. Нужно было собраться и закончить со сведением трека. Мужчина носком ноги дотянулся до кнопки питания, компьютер мягко загудел, подсвечивая лицо прохладным светом, Юнги надел наушники, потёр переносицу и несколько раз крепко зажмурился, настраиваясь на работу. Мин в очередной раз прослушивал отрывок, постоянно перетаскивая ползунок в начало дорожки, но никак не мог взять в толк, что ему в нём не нравится. Глаза пощипывало от недосыпа, а голова гудела от собственной беспомощности. «Да что со мной не так,» — обречённо простонал он про себя и упал лбом на сложенные на столе руки. Юнги почувствовал, как его кто-то тянет за рукав домашней футболки. Нехотя разлепив ресницы, мужчина повернул голову и сфокусировал взгляд на Чонгуке, который что-то ему говорил. — Что? Кукки, что случилось? — Мин стянул наушники, тряхнул головой и попытался напрячь слух, потому что уши были словно набиты ватой. — Я хочу кушать, — малыш недовольно засопел, однако смотрел при этом виновато. — Я знаю, что ты работаешь, но солнышко уже на другой стороне дома. А ещё я съел все печеньки. — Чёрт, — Юнги тихо выругался, хватая телефон в руки. — Уже три часа. Кукки, почему ты раньше не пришёл? Ты весь день был голодный? Дожидавшись неуверенного кивка от мальчика, Мин провёл рукой по лицу и почувствовал крайнюю степень презрения к себе. Он самый безответственный родитель. Мало того, что не закончил работу, так ещё и уснул, оставив пятилетнего ребёнка на самого себя. — Малыш, прости своего непутёвого папу, — виновато промычал Юнги и встал, поднимая Чонгукки на руки и много-много раз целуя сына в мягкие щёчки, на что тот довольно захихикал, пофыркивая, и оплёл ладошками шею отца. — Ты самый путёвый папа! — заверил мальчик, ластясь к родному плечу. Мин старший тихо посмеялся с этих слов, прижимаясь губами к тёмной макушке, и понёс своё чудо на кухню. В вазочке с печеньями виднелись лишь крошки, а на столе в аккуратный рядочек выстроились пустые коробочки из-под молочка — три клубничных, две банановых и ещё одна шоколадная. — Так вот что это за чудесное топливо, — протянул Юнги, вскинув брови. — Получается, ты выпил недельный запас молока? — он опустил малыша на стульчик и со вздохом стал выкидывать коробочки в мусор. — Зато я покушал сам, — Чонгукки будто одновременно гордился собой и осознавал, что совершил не самый правильный поступок в своей жизни, поэтому звучал уверенно, но глазки опустил и скромно водил указательным пальчиком по поверхности стола. — Ты большой молодец, но в следующий раз, если захочешь есть, скажи мне. Даже если я работаю. Или сплю, — мужчина серьёзно посмотрел на малыша и дождался его кивка, удостоверяясь, что тот точно всё понял. Юнги разогрел на сковородке овощи с рисом и курочку, которая осталась со вчерашней доставки — было бы лучше, если бы у них остался какой-нибудь суп, но Минджу-щи должна была прийти лишь в понедельник, а сам Мин с этим заморачиваться не имел ни малейшего желания. Ему, между прочим, сегодня предстояло возиться с карбонарой, которую он обещал Чимину. Возможно, парень об этом уже и не помнил, но Юнги человек слова (и нет, он совсем не хочет произвести впечатление на Пака, определенно, нет). — Если ты всё, что планировал, подготовил к приходу Чиминни, то иди выбери себе одежду — пойдём в магазин, — Юнги поднялся, чтобы поставить тарелки в раковину. — Я хочу жёлтый комбинезончик! — голос вместе с торопливым топотом ножек доносился уже где-то из коридора. Пока малыш копошился в шкафу, Мин успел разобрать посудомойку — оказывается, это не так трудно — и проверил холодильник. Кроме бекона, нужны были сливки, возможно, что-нибудь сладкое и молочко. «Поставлю на полку повыше,» — хмыкнул про себя Юнги и тоже пошёл собираться. Точно следовать списку у них не совсем получилось. Чонгукки, словно солнышко, светился в своем комбинезончике, сидя в тележке и беззаботно болтая ножками, и слишком часто тыкал пальчиком в понравившийся товар. Юнги, который всё ещё чувствовал вину перед сыном, бесхребетно подчинялся, возводя в тележке гору из всевозможных снеков, мармелада и газировки. — Ты лопнешь, — резонно подметил отец, добавляя к покупкам пачку зефирок. — Не лопну! Чиминни-хён поможет мне всё съесть, — заверил малыш, активно вертя головой, чтобы ни в коем случае не упустить чего-нибудь ещё вкусненького. Мужчине оставалось на это лишь покорно вздохнуть. Тихонько пыхтя, Юнги дотащил продукты, которым скорее всего не хватит места в холодильнике, домой. Чонгукки как ответственный мальчик помогал папе — ему был доверен длинный багет. И пусть пакеты легче от этого не становились, зато малыш чувствовал свою значимость. Мин старший быстро рассортировал продукты, сгрудив все сладости в один пакет и оставив его где-то в углу — места для них в шкафчиках просто не хватало. Закатав рукава, Юнги приступил к готовке. Он делал это крайне редко, но талантливые люди талантливы во всём, а Мин ещё ни разу не отрубил себе пальцы ножом, поэтому это тоже считается. Чонгук умостился на стуле, сияя решимостью помочь, и вызвался чистить морковку, потому что он теперь умеет. Юнги не стал спорить и доверил сыну это ответственное задание, умолчав, что она им не понадобится. Где-то на этапе загущения соуса и почти готовности пасты телефон Юнги напомнил о себе, загораясь именем начальника. Мужчина тихо чертыхнулся и вышел с кухни, чтобы Кукки лишний раз не слышал его рабочих разговоров. Плотно сжав губы и приложив руку ко лбу, стараясь не раздражаться, Мин молча выслушивал поток придирок от начальника, который местами сетовал на его безответственность и выдвигал совсем непрозрачные намёки об увольнении, если он «не начнёт работать усерднее». Юнги учтиво бросил, что выполнит всё в срок и скинул вызов. Вернувшись на кухню, он застал выкипающую воду и подгорающий соус. Чонгукки погрызывал морковку и спокойно наблюдал, как папа в спешке сливал горячую воду, вываливая вместе с ней переваренные макароны, выскабливал соус в миску и злобно оттирал мыльной губкой сковородку, затем повернулся к сыну лицом, опираясь на стойку позади себя, и с максимально спокойным видом поинтересовался: — Как думаешь, Чиминни понравится рамён? Чонгукки утвердительно кивнул и предложил папе огрызок морковки. — Это Чиминни-хён! — донеслось откуда-то из-за двери, и Чимин всё шире улыбался со звуком приближающегося топота маленьких ножек. Когда замок щёлкнул и дверь распахнулась, лицо парня обдало мягким жаром. Его встречали две довольные мордочки и легкий запах гари. Шмыгнув носом, так как на улице холодно и влажно, Чимин сделал шаг вперед, укутываясь в приятное тепло знакомой полуухмылки Юнги и крепких объятий Кукки. — Привет, — Чимин чмокнул малыша в носик и поставил его на пол, чтобы снять верхнюю одежду. — У вас всё хорошо? Запах странный, — Пак поднял немного взволнованный взгляд на Юнги. — Это папа готовил, — решил пояснить Чонгук. Мин старший заметно занервничал, посылая сыну взгляды негодования. — То есть это мы вместе готовили! Чиминни-хён любит рамён? — Вы сожгли рамён? — парень взял ручку мальчика, и тот повёл его за собой вглубь квартиры, огибая отца. — Нет, мы- — Мы ничего не сожгли, — строго раздалось за спиной. Чимин обернулся и увидел, как старший недовольно хмурил брови и шевелил губами, тихо бурча что-то под нос. Чимин хихикнул, в ободряющем жесте поманив мужчину за собой. Тот поколебался всего секунду и всё же пошёл за ними — выбора у него всё равно немного — и пусть брови всё ещё были сведены, уголки губ осторожно дрогнули вверх. — На самом деле я люблю рамён, — решил разрядить обстановку Чимин, когда он заглянул на кухню из ванны. — Нет, ты не делаешь лучше, — Юнги вздохнул, ставя кастрюльку на стол. — Я просто в следующий раз закажу из ресторана. — Папочка вкусно готовит, — Чонгук сложил ручки, во все глаза смотря на то, как высоко над столом поднимаются палочки с лапшой, которая скоро оказалась в его тарелке. — Приятного аппетита! — малыш стал с энтузиазмом накручивать длинную вермишель, чтобы потом с громким звуком втянуть её в себя, забрызгивая оранжевым бульоном все щёки. — Смотря на то с каким удовольствием он ест, я уверен, что тебе не нужно ничего заказывать, — Чимин последовал примеру Кукки, всасывая лапшу. — М! Это фкусно! — Не говори с набитым ртом, — Чонгук на мгновение оторвался от своей тарелки, чтобы сделать замечание, и тут же вернулся обратно. — Он прав, — хмыкнул Юнги, протягивая Паку салфетку. — Свинюшка, — шепнул он одними губами, довольно улыбаясь. Чимин отвернулся прикрывая салфеткой рот. На секунду ему стало и правда стыдно, что он расслабился настолько, что позволил себе неаккуратно есть в гостях, но сбоку раздался громкий характерный звук. Пак стрельнул глазами в ту сторону и залился звонким смехом, потому что папа и сын сидели с абсолютно одинаковыми оранжевыми щеками и счастливыми лицами. Чимину определенно нравилось настроение этого дома. Когда с импровизационным ужином было закончено, Кукки набрал вкусняшек и потащил Чимина в зал, где они, довольные и сытые, плюхнулись на диван, открывая сразу несколько упаковок с мармеладками и печеньками. Юнги пришёл к ним спустя пару минут, в одной его руке позвякивали бокалы, в другой была бутылка вина и подбородком он прижимал к груди пачку сока. — Ты же знаешь, что мог попросить о помощи? — Пак скептично изогнул бровь, прикусывая мармеладного червячка. — Сиди и наслаждайся вечером, — Мин опустился рядом, сгрузил всё добро на журнальный столик и наклонился к парню, зубами выхватывая из его пальцев недоеденную половинку червяка, после чего с самодовольной мордочкой обратил всё своё внимание к телевизору, ища нужный мультик, который выбрал Кукки. — Эй! — наиграно возмутился младший, слабо пихая мужчину в плечо. — Чиминни-хён, можешь съесть моего, — Чонгукки поднёс к губам парня червячка, которому он уже успел откусить голову. — Не может, — Юнги резко подался вперёд, перехватывая мармелад. Он был настолько близко, что проехался щекой по носу Чимина, отчего парень застыл, от неожиданности широко раскрыв глаза. — Папа! — взвизгнул малыш. — Это было не тебе! — Тебе жалко мармеладку для папы? — Юнги надул губы, обиженно смотря на сына. Мальчик насупился, залезая ручкой в пакетик и выуживая оттуда три червячка. — Это для папы, — Чонгукки протянул мармелад поблагодарившему его мужчине, — для Чиминни-хёна, — продолжил малыш, и это заставило парня выйти из оцепенения и сфокусировать внимание на червячке. — И для меня, — мальчик тут же вцепился зубами в тягучую сладость. Конфликт был улажен, Юнги разлил вино по бокалам и передал один Чимину, а пачка сока оказалась в цепких ладошках Чонгука, свет приглушён, на экране началась известная заставка с планетой. Мин удобно откинулся на диван, прижимаясь плечом к плечу парня, и отпил вина. Пак глубоко вздохнул, собираясь расслабиться и насладиться уютом вечера, как его уха коснулось тёплое дыхание. — Прости, я не хотел тебя пугать, — тихо шепнул Юнги и сразу же отстранился. Чимин прикусил губу, понимая, что его персональные тараканы снова вершат революцию и собираются взять над его разумом верх, чтобы маленький Пак Чимин снова зажался в себе и своих комплексах. Но маленькому Пак Чимину это не нравилось. Крепче вцепившись в бокал, парень сделал увереный глоток, чувствуя терпкую приятную вязь на языке, и приподнял руку. Отыскав рядом с собой руку Юнги, Чимин осторожно прикоснулся кончиками к коже тыльной стороны и почувствовал, как ладонь тут же развернулась и ухватила его пальцы в жаркий захват. Парень поджал губы, подавляя счастливую улыбку, он позволил их пальцам переплестись и не мог перестать удивляться тому, насколько комфортно его ладони в руке Мина. Чимин ни за что бы добровольно не смог отказаться от этого странно щекочущего, такого правильного чувства в груди. Первые полтора часа пролетели даже быстрее, чем обычное быстро. Ни Чонгук, ни Чимин не соглашались останавливаться на этом, поэтому коллективно было принято решение устроить марафон из всех частей «Гадкого Я». Правда уже на втором фильме Кукки посапывал на коленях Пака, пока тот перебирал его мягкие волосики. По дивану были разбросаны крошки от печений и упаковки из-под сладостей, комнату заливал прохладный свет экрана, а за окном уже тихо гуляла ночь. Чимин, немного охмелев, удобно откинулся на грудь Юнги, который обнимал его одной рукой за плечи и расслабляюще выводил большим пальцем круги по рукаву его футболки. Они лениво следили за сюжетом мультика, не успевая за быстро мелькающими яркими кадрами, больше наслаждаясь ощущениями пушистой нежности, которая невесомо укутывала их троих.