Как полюбить очень-очень-очень сильно

кому: Юнги-хён [изображение] ждём тебя с Чонгукки 🐣✨

Чимин ещё раз взглянул на фотографию, приподняв уголки губ, и наклонил телефон к сидящему на его коленках Чонгуку. На фото Пак светился улыбкой камере, а Кукки прижимался к его щеке губками в невинном поцелуйчике. Мальчик хихикнул изображению и утвердительно кивнул, одобряя. Чимин с лёгким трепетом внутри нажал кнопку «отправить» и, отложив телефон в сторону, крепко прижал малыша к себе, пробегаясь пальчиками по его рёбрам и игриво рыча тому в шейку. По пустой группе разнесся звонкий детский визг и мелодичный смех. — Чиминни-хён! Щекотно! — не переставая весело кричать, Чонгукки извивался всем тельцем на коленях воспитателя. — Я папе пожалуюсь! — запыхавшись, но всё ещё смеясь, взвизгнул мальчик. — Ах, так! Ты решил напугать меня своим папой? Ты думаешь, я боюсь его? — парень наигранно возмутился, не сбавляя своей атаки на чувствительные бока. — Ты боишься ходить с ним за ручки! — последний раз звонко вскрикнув, Чонгук выбрался из чуть ослабевшей хватки. — Эй, я не боюсь, — Чимин надул губы и сложил руки на груди. Он всё ещё сидел на цветастом ковре, а Кукки, опасаясь новой атаки, осторожно обходил его по кругу. — Вчера мы гуляли, и ты выдернул свою ручку из папиной, когда падал. Он тебя поймал, а ты всё равно упал, — мальчик оказался за спиной воспитателя и с разбегу запрыгнул ему на спину. — Чиминни-хён дурачок! — Ты маленький непослушный крольчонок! — настала очередь Чимина визжать, заваливаясь вперёд под весом ребёнка. — Как ты можешь говорить такие слова! Я твоему папе пожалуюсь! — отзеркалил недавние слова мальчика Пак, удерживая равновесие и подхватывая сидящего у него на спине Кукки под попу, поднялся на ноги и стал бегать по группе, огибая маленькие столики и стульчики и специально подпрыгивая на поворотах, слыша в ответ заливистый смех. После похода в океанариум прошло около двух недель, за которые Чимин сильно сблизился с семьёй Мин: они частенько ужинали вместе в кафешках после детского сада, даже если у Пака был выходной; прогуливались в тёплую погоду, наслаждаясь последними солнечными днями октября, шлёпая по лужам и мокрым листьям; а на прошлых выходных Чимина затащили в торговый центр, чтобы он помог выбрать новые подушки в гостиную («Я ничего не понимаю в интерьере, просто скажи, что из этого красиво,» — пробубнил как-то Юнги, смотря преимущественно мимо Пака и потирая шею). С каких пор Чимин — профессионал в мире дизайна интерьера, парень уточнять не стал, вместо этого с лёгкостью соглашаясь пусть и косвенно, но внести немножко уюта в дом Минов. В результате они практически весь день слонялись по огромному мебельному магазину, плюхаясь на всё, что казалось хоть немного мягким, общими усилиями экспертно составляя рейтинг упругости, пушистости и жмакательности, но всё равно Чонгукки решил, что победили подушки в форме забавных утят и садовые белые качели с воздушными пуфами. Качели, к сожалению остались в магазине, потому что в квартире для них банально не было бы места. Зато утята, совершенно не вписывающиеся в сдержанные серо-белые тона гостиной, яркими пятнышками светились на диване. Кукки и Чимин были в восторге. А Юнги, казалось, только этого изначально и хотел, закатывая глаза и фыркая, но мягко улыбаясь. В своих чувствах Чимин окончательно определился — он влюблён от ноготков мизинцев на ногах до кончиков своих крашенных волос. Всё в нём превращается в подтаявший зефир, стоит лишь подумать о Юнги. О весёлом Юнги, о расслабленном Юнги, о хмуром Юнги, о Юнги-отце, который мягко, но строго объясняет что-то сыну, о Юнги, который подвозит парня каждый вечер домой, о Юнги, который даже в холодную погоду пьёт айс-американо, о Юнги, который совсем-(не)-сладкоежка, о трудолюбивом Юнги, который, несмотря на усталость и начальство, всё ещё получает удовольствие от своей работы, о Юнги, который всего себя готов отдать своему маленькому Кукки, о заботливом Юнги, о сонном Юнги, о задумчивом Юнги... О Юнги. Чимин сломался об Юнги и был абсолютно не против этого. Чонгук же играл совершенно особенную роль в жизни Чимина. Пак полюбил его слишком сильно и уже даже не мог ругать себя за это. Кукки, будто его маленький ангелочек, внушал парню невероятную уверенность в себе. Малыш, может, не понимал, но интуитивно ощущал те чувства, что Чимин испытывал к его папе, не стесняясь говорить дико смущающие вещи естественно, открыто и непринуждённо. И этим мальчик, сам того не осознавая, сильно помогал Паку, благодаря чему парень расслаблялся и мог спокойно смотреть Мину старшему в глаза, практически не краснея, или кидать лёгкие, немного двусмысленные шутки, или касаться мужчины, будто невзначай, заваливаясь на него в порыве смеха, смахивая несуществующую пылинку с плеча и оставляя там руку или убирая с его щеки ресничку, которой там точно не было. Однако это не работало в обратную сторону, и вся смелость парня испарялась, как вода летом с раскалённого асфальта, стоило Мину сделать хоть малюсенький ответный жест: Чимин неловко отдёргивал руку, если замечал, что до неё собираются дотронуться; не давал прикасаться к одежде и волосам; парень спокойно принимал всё, чем бы его не захотел накормить Кукки, но не мог попить воды из одной бутылки с Юнги, стоически мучаясь от жажды, — его природная робость махала ручкой, напоминая, что никуда она не ушла, всегда была и будет рядышком, намериваясь сторожить уверенного в себе Пак Чимина, как бы он не стал чем-то естественным в своей собственной жизни. Получалось, что парень добровольно сел на эти эмоциональные качели, то прилипая к Юнги, то шугаясь его безобидных действий, и молча внутренне колотил себя за это. — Ваши вопли слышны аж на первом этаже, — со стороны входа раздался лёгкий смешок. — Привет. — Папочка! — Чонгукки задергался за спиной Чимина, и парню пришлось присесть на корточки, чтобы малыш смог слезть на пол и побежать встречать родителя крепкими объятиями. — Привет, — Пак осторожно подошёл поближе. — Мы отправили тебе фото. — Я видел, — мужчина потянул уголок губ, кидая короткий взгляд на Чимина, а затем переводя своё внимание на сына, жмущегося к его ногам, и ласково потрепал малыша по макушке. — Это было слишком мило, — Юнги сморщил нос, но продолжал улыбаться. — Если бы вы не были заняты друг другом, то заметили бы, что я ответил, — он снова посмотрел на Пака, который немного подвис с глуповатой улыбочкой. — Иди одевайся шустрее, мы тебя подождём. Чимин моргнул, возвращаясь в реальность, сверкнул счастливой улыбкой и убежал собираться. Погасив свет, парень закрывал дверь, подсвечивая себе телефоном, и увидел одно непрочитанное сообщение. от: Юнги-хён Мои малыши соскучились? Нет, Чимин не уронил телефон, он не потерял дар речи, смог спокойно дойти до машины, сесть в неё, поддержать лёгкую беседу по дороге, пообещать Кукки прийти в гости в субботу, ласково улыбнулся, попрощавшись, парень без происшествий зашёл в подъезд, добрался до квартиры, разулся, переоделся и упал на кровать. Пялясь в потолок и прижимая телефон к груди, Чимин чувствовал чувства и напряжённо вертел в голове: «"Мои"? Он написал "мои малыши"?». *** — Сокджин-хён, мне нужен совет, — невыспавшийся парень прошаркал на кухню и завалился на стул, растекшись по столу. Гладкая поверхность приятно холодила кожу щеки, отчего Чимин с наслаждением прикрыл глаза. — Доброе утро, Чимин-а, — не отрываясь от петрушки, проворковал Джин. — «Юнги-хён»? — буднично поинтересовался мужчина, ставя тарелку перед макушкой парня. — Юнги-хён, — подтвердил Пак, продолжая имитировать часть мебели. — Я удивлён, что ты созрел для разговора только сейчас, — старший слегка обиженно фыркнул и опустился на соседний стул. Он зарылся ладонью в спутанные волосы братишки, расслабляюще массируя кожу головы. — Он мне нравится, — Сокджин кивнул, хотя младший этого не видел. — И, возможно, это могло бы быть взаимно, — Ким снова кивнул. — Я люблю Кукки, и, мне кажется, он не был бы против, если бы мы с его папой... — Чимин запнулся, сделав неопределённый жест рукой, подбирая выражение, и вздохнул, — были вместе? — И в чём же заключается проблема? — Сокджин выпутал пальцы из его волос, потому что Пак вдруг резко выпрямился на стуле. — В том, что я неловкий дурак, — Чимин свел брови, насупил нос и надул губы, являя собой воплощение озлобленного хомячка. Ким зашёлся в громком смехе, сгибаясь над столом и шлёпая себя по бедру. — Эй, я к тебе за помощью пришёл! Не смей ржать над моими проблемами! — Чимин несильно хлопнул старшего по плечу, однако сам невольно расплылся в улыбке. — «Неловкий дурак» — описание всей твоей жизни! — сквозь слёзы, задыхаясь, проскрипел Сокджин. Пак для профилактики ещё пару раз стукнул старшего, придвинул тарелку и стал агрессивно запихивать в себя завтрак. — Чимин-а, не обижайся, — мужчина немного успокоился, выпуская последние смешки и прикладывая подушечки пальцев к уголкам глаз, чтобы стереть влагу. — Тебе нельзя злиться. Ты становишься смешным, — поймав острый взгляд Чимина с надутыми щеками из-за утрамбованной в рот яичницы, Сокджин еле подавил новый приступ, проглатывая смешок, и вскинул ладонь. — Хорошо, давай, ты немножко конкретней сформулируешь суть проблемы? — Куккы скажаф, фто я боюф Юфги-хёа, — с набитыми щеками попытался объяснить парень и, прежде чем Сокджин снова стал бы биться в конвульсиях, привстал и приложил руку к его рту, давая себе время прожевать и спокойно проглотить еду. — Так вот, я не боюсь Юнги-хёна. Наоборот, мне очень нравится его компания, мне нравится с ним разговаривать, шутить, даже молчать приятно. Но! Я закрываюсь от него, когда он начинает тянуться ко мне. Не даю себя трогать даже случайно, — Чимин плюхнулся обратно на стул, откидываясь на спинку и опуская погрустневший взгляд на свои колени. Сокджин задумался, отзеркаливая позу младшего, только на его лице отображался мыслительный процесс, а не вселенское отчаяние. — Но ты же спокойно относишься к моим прикосновениям? К прикосновениям Хосока? — Ким потянулся вперёд и встрепал волосы парня в подтверждение. — Ты у нас очень тактильный мальчик. — Да, но, — Чимин запнулся и взмахнул рукой, снова пытаясь поймать слова в воздухе. — Но Юнги-хён — это ведь другое. Он же нравится мне? — Меньше вопросительной интонации в голосе, дорогой, — Сокджин закатил глаза. — Да, он тебе нравится. Впервые ты влюбился в кого-то со времён школы. Поздравляю, малыш, ты растёшь, хотя так и не скажешь. Шучу! — предусмотрительно защитил себя мужчина, осознавая, что зашёл на запретную зону «шутки про рост — это низко». — Ты начинаешь воспринимать свой объект обожания слишком серьёзно. Попробуй расслабиться и относиться к его знакам внимания, как, например, к дружеским. Возможно, подобный настрой поможет тебе воспринимать его более естественно. — Притвориться, что мы друзья? — Ну, — Сокджин с сомнением изогнул бровь, анализируя слова брата. — Да? Наверное, да. Хотя бы пока ты не привыкнешь. Чимин закусил губу, пожёвывая её, и стал осмысливать идею брата. На самом деле изначально Паку она показалась глупой. Зачем ему дружба, если он уже понял, что хочет совсем не дружбу. Однако была вероятность, что, быть может, это сработает. Всё-таки он с большим удовольствием принимает объятья от друзей и родственников, совсем не против, когда Минхёк виснет на нём при любом удобном случае, любит, когда Сокджин его гладит, а малыш Кукки своими ладошками изучил чуть ли не всё его тело. Если всё оставить, как есть, то дальше отношений воспитатель-родитель они с Юнги не зайдут, а этого Чимину очень не хотелось бы. Поэтому парень решил поработать над своим восприятием.