Госпожа неудача "Шаг в неведомое"

Время потянулось быстрее. Отмытая кошка оказалась не серой, как мне показалось вначале, а белой, будто чистый, только выпавший первый снег. Пушистая шерсть, теперь тщательно расчесанная, казалась воздушной, словно облачко, и очень-очень мягкой. Я окончательно успокоилась и успела несколько раз прочитать себе морали на тему «Какая я идиотка, эгоистка, тварь, дура и так далее и тому подобное». Я знала, что этой ночью Кэт, Джейк и Алекс собираются на разведку, и кто знает, что им удастся выведать, а потому очень сильно волновалась. Уснула я только тогда, когда отдохнувшее за ночь солнышко начало бодро карабкаться на небосклон, освещая засыпанную снегом Москву, которая, в отличие от меня, уже начала просыпаться. Я резко поднялась. Меня разбудило что-то очень пушистое и теплое. Я покрутила головой, ища то, что потревожило и напугало меня, судорожно пытаясь понять, что же это может быть. Жалобно мяукнула сброшенная с кровати во время моего истеричного пробуждения, пришедшая вчера пушистая гостья. Я окончательно прогнала остатки блаженной дремы. «Интересно, кстати, а что мне снилось?» — подумала я и подхватила на руки тощую, как пушистый скелетик, преданно смотрящую мне в глаза голодным взглядом любимицу. Судя по солнцу, поспать удалось совсем недолго. На часы смотреть было просто лень. Я побрела на кухню. Проблемы проблемами, а обед, ну, или завтрак, тем более кошачий, — это дело святое. Когда довольно мурлычущая кошка расположилась на моих коленях, принеся с собой почти пол-литра выпитого молока, я почувствовала, что защита с квартиры снята. Почти тут же постучали. Вставать не хотелось. По-любому это кто-то из солнечных зайчиков. Сами зайдут. Будить мой мешок с молоком и костями ради того, чтобы открыть дверь, было просто жалко. Вон как мурлычет во сне. Скрипнула, открываясь, дверь, и на пороге возник Джейк. — А когда это ты успела обзавестись животным? Я почесала кошку за ухом. — Да вот, недавно. Он склонился над животным, которое, завидев его, взвыло, как аварийная сирена, и стремительно бросилось под диван. — Что это с ней? — в недоумении спросила я. Джейк вздохнул. — Боится, сволочь. Еще помнит меня. Он опустился в кресло. — А ты дала ей имя? — Нет, хотела с тобой посоветоваться. — И правильно. — Почему? — У этой милой красавицы уже есть имя. Парень встал и присел перед кошачьим убежищем. — Ведь правда, Нора? Я вскочила. — Как ты ее назвал? Джейк поднялся с колен. — Нора. — Почему? Из-под дивана донеслось яростное шипение. — Потому что перед тобой сидит, ну, точнее, прячется под твоим диваном, сама Элеонора Александровна. Я подалась вперед. — Как? Как это возможно? Джейк снова сел. — Довольно сложно, но в пределах потенциала дитя солнца. Вчера, когда мы пришли в агентство, она охраняла Диану и, увидев нас (правда, не знаю, с какого перепугу), решила убить ее. Может, из соображений «не мне — значит, никому»... не знаю. Да мне, в общем-то, все равно. Я обездвижил ее. А потом мы не знали, что с ней делать. Убивать твою подругу, пусть даже бывшую, не хотелось. Поэтому, я превратил ее в животное. Не буду утомлять тебя подробным рассказом о том, как это делать. Думаю, суть ты и так уловила. Я смотрела на Джейка округлившимися глазами, в которых читались удивление и какой-то страх. — Д-д-да-а, — я судорожно схватила ртом воздух. — А назад как? Он вытащил кошку. — Никак. Со временем она забудет свою прошлую жизнь, будет жить, как обычная кошка. Только намного дольше. Теплый мех потерся о мои ноги. Нора жалобно мяукнула. Я увидела, что по пушистым щечкам животного катятся крупные слезы. Впрочем, точно так же, как и по моим. — Это жестоко. — По-твоему, я бы поступил более милосердно, если бы убил ее? Джейк вопросительно на меня посмотрел. — А ты и так убил ее, уничтожив саму ее суть. Сам разум. — Я дал ей новую жизнь. — И какую же? Жизнь бездомного животного? Просто глупой кошки? — я вскочила. В моем голосе послышались всхлипы. — Ты отобрал жизнь человека. — А что я должен был еще сделать? Парень тоже встал. — Да хотя бы стереть память. — Вмешаться в чужой мозг? Ты что, я никогда. Пусть Кэт или Алекс таким и занимаются, но я — нет. Это низко и подло. Я подхватила кошку, которая доверчиво ткнулась мордой в мое плечо. — Да, конечно, поэтому ты поступил менее подло. Ты просто уничтожил то, чем она была! Ты это понимаешь?! — Я дал ей новую, пойми ты, но-ву-ю жизнь! — Мы это, кажется, уже обсуждали! Я не хочу тебя видеть! Я резко развернулась и скрылась в кухне — для разнообразия, так сказать. Пускай и она побудет безмолвным свидетелем моих страданий. Слезы бессильно катились по щекам. Я подхватила кошку на руки. — Что же они сделали с тобой. Пушистый хвост пробежался по моей щеке. В кошачьих глазах, заглядывающих в мои, я могла видеть человеческий разум. В то, что сейчас я держу на руках подругу, верить не хотелось. Ну не может быть такого, просто не может. Человек не станет вот таким... «Все в порядке». Мысль была точно не моя. Я узнала голос и во все глаза уставилась на кошку. — Что ты сказала? — Что сказала, то и сказала. Голос прозвучал очень тихо. Она не говорила в прямом смысле, а связывалась со мной мысленно, слабея с каждым словом. Чужие способности медленно, но верно забирали у нее ее собственные. Даже в кошачьем облике Нора проявляла характер. И, видимо, сейчас, несмотря на свое плачевное положение, попыталась меня успокоить. Примерно часика через два ей это удалось. Но все равно я была зла на весь мир, а больше всех — на Джейка, поэтому решила связаться с Анжелиной. Думаю, сестренка поймет меня лучше других. Выслушав сбивчивый рассказ, сестрица сказала мне ждать и появилась в проеме окна почти через три минуты. «Все-таки все у нас, иных, не так, как у людей. Нормальные через дверь гостей впускают, а я окно открывать иду». — Ну, что тут у тебя произошло, горе ты луковое? Давай, выкладывай. Ой, а это что за прелесть?! Анжелина подхватила жмущуюся к моим ногам кошку. — А-а-а... Это... это Нора. Сестра проследовала к дивану. — Все-таки у тебя странное чувство юмора. Я опустилась перед кошкой и почесала ее за ухом. — Это еще почему? — Ну, как тебе сказать? Лично я бы никогда не назвала кошку именем бывшей подруги. — А я и не называла. Я тяжело вздохнула. — Ах, так это она тебе сама его сообщила, — сестра хмыкнула. — Ну, может, и так. Мне это Джейк сказал. — Так это он тебе такую классную киску подарил? Анжелас мило улыбнулась, глядя на кошку. — Ну, в принципе, можно сказать, что он. И, если ты не будешь галдеть, я расскажу тебе все. Во время моего рассказа лицо сестры мрачнело все больше. — Да-а, дела, — протянула она, когда я наконец закончила повествование. — И что ты теперь собираешься делать? Я пожала плечами. — Оставлю у себя. А что мне с ней еще прикажешь делать? Не на улицу же выкидывать. Анжелас согласно кивнула. Звякнул телефон. — Да. — Привет, Кристина. Это Луи, узнала? Я тихо зашипела. — Конечно, — ответила я, старательно изменив голос. — И снова ты, Джейкоб. На том конце выругались. Я воспользовалась способностями, так что бедняга Луи слышал голос Джейка. — А тебе что-то не нравится? И снова собеседник выругался. — Да, черт тебя побери, мне все не нравится! И, кстати, ты являешься тем, что не нравится мне больше всего! Судя по звукам на том конце, Луи от всей души запустил телефоном в стену. — Продолжает донимать? Я вздохнула. — Да. Он меня уже бесит. Я ему скоро память до роддома сотру. Сестра улыбнулась. — Хотела бы я на это посмотреть. — Увидишь, если этот идиот позвонит мне еще раз. Я открыла окно, впуская немного морозного воздуха в душное помещение. Антон потянулся. — В такой прекрасный и солнечный день ты посмела поднять меня с постели всего лишь для того, чтобы, придя сюда, я не обнаружил ни одного лица, кроме твоей до ужаса выспавшейся физиономии? — А остальные лица, видимо, высыпаются. Ты же понимаешь, это мы с тобой не обременены вторыми, так сказать, половинками, а у таких личностей, как наши с тобой коллеги, ночь вряд ли занята сном. Антон хмыкнул. — Ну, если так, то им вполне простительно. Дверь резко распахнулась. — Кристина, Анжелас на репетиции? Голос вошел в помещение раньше Алекса, с остервенением трущего глаза. — Нет еще. А что? Парень плюхнулся на стул. — Да найти ее хочу. — Так в чем проблема? Почувствуй, и все тут. — Да в том-то и дело, что я ее с самого раннего утра почувствовать не могу. Внутри меня завозилась кошка, имя которой — необъяснимая тревога. — Подожди. Как это? — Да вот так! Парень вскочил и начал кружить по комнате. — А когда ты ее в последний раз видел? — спросила я, тоже поднимаясь. — Вчера вечером. Она шла от тебя. Решила прогуляться. Ну, мы встретились, и я предложил проводить ее до дома. А на повороте ее поджидал Аскар. По-моему, он решил, что мы свиданничаем. В общем, он долго орал на нее, а потом утащил домой. Я захлопнула окно. — Приревновал, говоришь? Алекс кивнул. В голове начали вертеться мысли, но нужную я никак не могла ухватить. «Что там Луи говорил? Ах да. Приступы ревности в их семье часто заканчивались кровавыми последствиями для причины раздора. А Анжелас еще и ведьмой в глазах Аскара с недавнего времени является». Я распахнула глаза, с ужасом осознавая весь кошмар посетившей меня догадки. — Алекс, ищи ее. Настройся на любую волну: живую или мертвую... — Что ты сказала? Почему мертвую? — Делай, а не болтай! Через несколько минут напряженного поиска лицо Алекса посерело. Он вскочил, еще даже не до конца выйдя из транса, при котором иные и дети солнца ищут. Я подошла к парню. — Где она? Он не ответил. Вместо этого Алекс резко потащил меня к двери. Я с трудом успела среагировать и подняться в воздух вместе с парнем. Мы направлялись к дому Анжелины. Поняв, что я безнадежно отстаю, Алекс подхватил меня на руки, и мир закружился. В нос ударил тяжелый запах крови. Я открыла глаза и тут же сомкнула веки. Но энергетический осмотр помещения показал мне то же самое, что и обыкновенное зрение. На кровати, накрытая алой от крови простыней, лежала Анжелина. Кухонный нож, покрытый незапекшейся ярко-красной жидкостью, неопровержимым доказательством лежал тут же. — Что здесь произошло? Алекс не ответил. Я поймала брошенный им телефон. — Да? — прозвучал в трубке взволнованный голос Кэт. — Кэт, ты нужна нам. — В такую рань? Я же еще даже не завтракала. — Да! В такую рань. Позавтракаешь в дороге. Мы с Алексом в квартире Анжелины. — А что?.. — Потом! Я бросила телефон на прикроватный столик и склонилась над сестрой. Дела обстояли намного хуже, чем показалось вначале. На теле девушки, с которого Алекс уже сбросил покрывало, красовалось три раны. Я в недоумении посмотрела на парня. — Как она еще может оставаться в живых? — Инстинкт самосохранения. — То есть? — Ее барьер поддерживает жизненную энергию, которая заставляет сердце биться. — Кто это сделал? Алекс скрипнул зубами. — А ты как думаешь? Любимый, конечно же. — Почему ты... — Читал гаденыша. Убил бы. А теперь не отвлекай. Алекс закрыл глаза, и своим вторым зрением я увидела нить энергии, тянущуюся к сестре. К тому времени, как появилась Кэт, Алекс потерял сознание. Зато дыхание сестренки выровнялось. Глубокие раны слегка затянулись и теперь напоминали рубцы не первой свежести. О таком способе лечения я, конечно, знала. Но во время этого процесса вся боль, которую чувствует раненый, в равных пропорциях делится с тем, кто взялся за исцеление. Мало кто из иных решается на это. Конечно, если дело касается не рваных ран, переломов, вывихов, порезов и всякого такого, а наследственных болезней и всех тех, которые нельзя увидеть невооруженным глазом, болевого эффекта не следует. Но такое лечение требует большого количества сил, поэтому почти все иные предпочитают клиники. — Где этот гад?! Кэт разъяренным торнадо промчалась по комнате, сметая все на своем пути. — Я как-то не интересовалась. Девушка в раздражении смахнула со стола чашку недопитого кофе и остановилась. — Увижу — убью. На постели слабо зашевелилась Анжелина. Мы одновременно подскочили к ней, столкнувшись лбами над кроватью. — Ты как? Мы спросили хором. — Где Аскар? — вопросом на вопрос ответила сестренка. — А какое тебе до него дело? Снова коллективный вопрос. — Пообщаться хочу. — Интересно, о чем же? — спросила я, положив ладонь на прохладную руку сестры. — О том, что тут произошло. — А, кстати, о том, что здесь произошло, и я знать хочу. Кэт взяла стул и уселась возле кровати. Анжелина приподнялась на локтях. — Когда мы пришли вчера, Аскар начал орать на меня. Тут мне и припомнилось то, что я ведьма, а теперь и изменщица, — сестра вздохнула. — В общем, он так меня взбесил, что я его считала. Мне открылись весьма занимательные мыслишки моего горячо любимого. Много всяких пакостных гадостей. Но главным среди них было то, что эта свинья ливийская вовсе не питала ко мне никаких чувств, кроме желания получить выгоду от нашей компании. В общем, узнав такое, я высказала ему все, что думаю по этому поводу. И, представьте себе, он сбежал. Когда я расслабилась и заснула, больше не ожидая подвоха, Аскар вернулся. Результаты его возвращения вы можете лицезреть прямо здесь и прямо сейчас. Сестренка обвела помещение трясущейся рукой. Кэт выскочила из комнаты, бросив нам: — Я найду эту свинью! Я сидела с Анжелиной почти до самого вечера, и только убедившись, что ее здоровью и жизни ничего не угрожает, удалилась. Всю ночь я не могла уснуть. В голове то и дело прокручивались события, произошедшие в квартире Анжелины. «Кто бы мог подумать, что Аскар окажется такой сволочью. Хотя я должна была поразмыслить над этим раньше, ведь наследственность — очень сильная штука, а поведение покойного Надира должно было заставить меня насторожиться». Я еще немного поворочалась, а потом плюнула на сон, вероятно, не желающий сегодня приходить ко мне, и, по уши закутавшись в одеяло, вышла на балкон. Сегодня была очень тихая и спокойная ночь. Редкие снежинки медленно кружили над землей, посеребренной убывающим месяцем. Я пробежала пальцами по перилам, сейчас заледеневшим и покрывшимся колючей снежной коркой. Когда-то, кажется, в прошлой жизни, мы стояли здесь с мамой, так же наблюдая за кружащими в зимнем танце снежинками и не заботясь ни о чем; страшнее предстоящих мне экзаменов и маминых разногласий с начальством, казалось, и быть ничего не могло. И вот сейчас, кажется, спустя целую вечность я стою здесь же, и мысли мои заняты смертельными поединками, кровавыми семейными разборками и уровнем силы неумолимых врагов. Кажется, что мои проблемы выросли вместе со мной. Еще совсем недавно я из обычной москвички-школьницы и довольно заурядной личности превратилась в могущественную иную, и пусть это принесло мне множество смертельно опасных проблем, но кажется, что именно в тот день, когда я открыла глаза на больничной койке в Лондоне, — моя жизнь началась по-настоящему. Я почувствовала, что пальцы начинают коченеть и вернулась в приятное домашнее тепло. Сегодня вечером Нора сбежала, и я даже не сомневалась в том, что сейчас она прижимается мордой к окну отцовской спальни, стараясь увидеть родное лицо в разбавленном лунным светом полумраке. Всех тянет домой. Вот и я опустилась в кресло и увлекла себя туда, где среди соседей, чисто выбеленных руками хозяев и баловницей зимой, стоит маленький родной мне с детства домик. Незримая, никем не замеченная, я смотрела на мирно спящую маму, пока первые лучи восходящего солнца не разбудили жизнь в маленьком подмосковном селе. Я вернулась в квартиру и вздохнула: «Новый день и новые проблемы. Что же мне готовит такой безмятежный рассвет?»