Теории и вероятности

Артур, конечно же, никуда не ушел, только демонстративно постоял на пороге — недолго, впрочем; еще несколько минут они целовались, а потом Альфред пошел варить кофе: выплеск адреналина ненадолго взбодрил его, но сонливость возвращалась с новой силой, а он хотел узнать все ответы прежде, чем заснет на трое суток. — Мне тоже, — попросил Артур, если, конечно, в его тоне можно было различить хотя бы оттенок просьбы, и, уже не стесняясь осмотрел кофемашину. — У нас такая же была. — Так, — Альфред стукнул об стол двумя кружками и требовательно подался вперед. — Раз ты такой честный и никогда не врешь, то и сейчас говори правду. Как так вышло, что мы с тобой встретились? Артур пожал плечами. — Совпадение, — только и сказал он. — Совпадение? — недоверчиво переспросил Альфред. — Ты хоть понимаешь, какова вероятность такого совпадения? — Маленькая, — Артур снова дернул плечами. — Но ведь она есть, верно?.. Альфред тяжело вздохнул и поправил очки. — Хорошо, зайдем с другого конца. Пусть я все забыл и перепутал, и тебя всегда звали Артур, что это меняет? Только то, что я мог бы догадаться обо всем гораздо раньше. А ты… ты ведь почти сразу все понял. Когда?.. — Когда ты рассказал про буровые установки и вашего конкурента, который вечно хвастается своим сыном, — Артур фыркнул, но как-то не очень весело. — Это очень… очень в духе моего отца. — То есть ты догадался почти сразу? — продолжал напирать Альфред. — И просто для проформы уточнил про очки и машину? Тогда почему ничего не сказал, когда понял, что я тебя не узнаю? А еще говорил, что никогда не врешь. — А это и не ложь, — хладнокровно возразил Артур. — Просто не вся правда. Я не поторопился вывалить тебе все детали моей жизни, что с того? И потом, — он принялся медленно глотать кофе, будто бы специально оттягивая признание, — ты тоже сразу мне понравился. И когда я понял, кто ты, то не захотел все портить. Я понял, что быстро все разрушу, если раскрою инкогнито. Альфреду захотелось приоткрыть окно — ему вдруг стало душно, скорее всего, от слов ты тоже сразу мне понравился. Это было последним, о чем можно было догадаться по недовольному виду Артура, скорее угрожающему, чем флиртующему. — Удивительно, а казалось, что ты хочешь плеснуть мне в лицо кипящим маслом из-под картошки, — все-таки не удержался он. Артур болезненно поморщился. — Со мной всегда так. Если мне кто-то нравится, начинаю вести себя, как полудурок. Поскольку при их первой встрече Артур вел себя прямо-таки вызывающе грубо, Альфред быстро решил, что произвел на него неизгладимое впечатление. — Но все-таки, что ты делал там, за кассой? Если предположить, что я поверил, будто мы столкнулись там совершенно случайно. Ты же не отрицаешь, что богач, и что твой отец богач, ты разбираешься в дорогих машинах, домах, прочем… И, похоже, в твоей семье на тебя все молятся, — даже сейчас смутная обида не отпускала его. — Знаешь, почему я решил, что никогда не буду лгать? Потому что мой отец врет всем вокруг, не приходя в сознание. Хотя нет, совсем наоборот, он очень сознательно всем врет. Ему просто страшно уронить свою репутацию. Не может же он всем рассказать, что отослал своего сына подальше от себя? И что не доверяет ему даже полы подметать в своей компании. Альфреду пришлось потратить несколько секунд, чтобы убедиться, что его челюсть все еще находится в привычном положении. — Ты это серьезно? А как же… — образ безупречного Адама Керкланда, который так долго преследовал его, рушился на глазах. — Зачем тогда твой отец рассказывает такие небылицы? — Такую правду не принято рассказывать в приличном обществе. И, может быть, он хочет припугнуть конкурентов, заставить их поверить, что у него надежно прикрыт тыл, пока он судорожно ищет мне замену. — Но почему он вообще ищет тебе замену? Чем ты плох? Ты выглядишь… ну, способным. — Артур улыбнулся краем рта. — То есть, я хотел сказать, умным. И ты явно очень целеустремленный. Даже слишком — чуть не помер на работе. Артур побарабанил пальцами по столу. — Я не знаю, — признался он. — Вернее, догадываюсь. Видишь ли, я очень его бешу. Бешу тем, что я его сын. Потому что он не хотел детей. И не хотел жены. Понимаешь, к чему я клоню? — Альфред хлопнул глазами. — Подсказка: это наследственное. — Ему тоже нравятся мужчины? — Да, но демонстрировать это, похоже, не принято в высших кругах. Так что увы — пришлось жениться и родить сына, который раздражает его своим существованием. Я поэтому так злился, когда ты говорил об этой своей Лизе. То есть, конечно, я и ревновал тоже, но… скорее, я не хотел, чтобы опять повторилось что-то подобное. Чтобы ты тоже женился на нелюбимой девушке и родил нелюбимого ребенка, потому что так положено. Вспомнив о Лизе, Альфред схватил телефон и поразился числу пропущенных вызовов. К ним прилагалось несколько сообщений от отца; даже не открывая их, Альфред мог предположить примерное содержание. — Кстати, о девушке, — выдавил он. — Похоже, она и правда может приехать сюда. Это не шутка. Артур был хладнокровен. — Может, так даже лучше, — решил он. — Сразу все и прояснится. Или… — кажется, он разглядел замешательство на лице Альфреда, — или ты еще не до конца все решил? Я думал… — он медленно, но верно начал мрачнеть, и Альфред поспешил уверить: — Я решил, решил. Только мой отец от меня немедленно отречется, как только все узнает. Совсем как твой. — Мой так решил совсем по другой причине. Уж точно не ему меня осуждать. И, кстати, должен еще кое-что добавить. То, что он меня прогнал — это моя интерпретация. Официально он заявил мне, что хочет приучить к самостоятельности, так сказать, проверить, успели ли меня испортить деньги и власть… Так что как только я стал совершеннолетним, меня попросили с вещами на выход. Вернее, и вещей-то не позволили взять. Телефон и немного одежды. Карточку заблокировали. И вуаля — я пытаюсь устроиться в каждую забегаловку и нигде не задерживаюсь, потому что не умею работать и не люблю людей. Я и раньше не был очень приятным в общении, а в последние дни был так зол, что все время срывался, меня увольняли, я злился еще больше и так далее по кругу. У Альфреда холодок прошел по коже, когда он представил, что его тоже могут выставить за дверь вот так — без кредитки и ключей от уютной квартиры, отправить в свободное плавание с девственно чистым резюме. Он рос в слишком тепличных условиях и, в отличие от Артура, уже через день наверняка бы приполз к отцовскому порогу вымаливать снисхождение. Но его родители никогда не поступили бы так… Холодок вдруг превратился в самый настоящий мороз. Это может произойти с ним. Боже, это может случиться и с ним тоже. Ему конец, он не выживет один. Но ведь он не один? — Погоди-ка, — пробормотал он. — Ты сказал, что он не просто выгнал тебя навсегда? Что это проверка, и если ты ее пройдешь… — Поздно, — отрезал Артур. — Не думаю, что я ее пройду, это же просто предлог. И потом, мне уже все равно. Я решил, что мне уже ничего больше от него не нужно. Я, конечно, сначала ненавидел его за это и до сих пор немножечко ненавижу, но, может быть, в чем-то так лучше. У меня нет никаких тупых обязательств, которые я обязан выполнять. Я все равно боюсь, подумал Альфред, и на экране его телефона всплыл новый входящий звонок — очередное обязательство, которое ему не хотелось выполнять. — И ты правда копишь на колледж? — спросил он, чтобы отвлечься. — Ну да. Я хочу поступить в Кембридж. Ну, или Оксфорд. Между прочим, именно это отец и спрашивал в сообщении, которое тебя так всполошило, — узнал ли я что-то про стипендию. Он уверен, что без нее я никогда не накоплю достаточно. Но я смогу. Хочу доказать, что я и сам в состоянии получить образование. Только никакого бизнеса. Хочу быть физиком. Или химиком. Кем угодно, только не… в общем, ты понял. — Ты немного перестарался, — напомнил ему Альфред. — Все это здорово, но падать в обморок… — Ну да, малость поторопился. И, кстати, я правда не могу есть такую еду. Эта масляная картошка мне в горло не лезет, даже если желудок уже слипся от голода. Чего-чего, а этого Альфреду было не понять. Он положил подбородок на стол, пристально глядя на Артура снизу вверх; тот внимательно смотрел в ответ, потом отвернулся и слабо кашлянул. — Артур, — проникновенно выдохнул он. — Пожалуйста, прости меня. Я вел себя как урод, — у Альфреда никогда не было проблем с тем, чтобы просить прощения. Гораздо важнее было восстановить справедливость. — Понимаешь, просто… Я всегда чувствовал себя каким-то недалеким. Слишком доверчивым. Отец все время говорил, что каждый сможет мной воспользоваться и обмануть. Поэтому я всегда боюсь… — Ох уж эти отцы, — хмыкнул Артур. — Но вообще-то, твой, похоже, совершенно прав, — он снова ядовито хихикнул. — Но это не плохо, — поспешил добавить он. — Я ведь уже говорил, что ты очень добрый… даже несмотря на то, что пытался меня прогнать и разбил мой телефон, — недовольно припомнил он и в очередной раз покосился на до сих пор зажатые в его руках обломки. — Но я тебя понимаю. Вероятность нашей случайной встречи действительно была ничтожна. Так что тебе пришел в голову самый логичный ответ. И потом, я вообще не должен был быть в Штатах. Но отец какое-то время назад приехал сюда по делам, задержался, ну и я заодно. — Но я тебя обидел. — Альфред уже поднимался, чтобы загладить вину. — Да, но отчасти я сам виноват. Сейчас я понимаю, что сам должен был все расска… Альфред прикусил его нижнюю губу, и Артур вынужденно замолчал. — Ты потрясающий, ты гораздо лучше меня, — лихорадочно прошептал Альфред — а ведь он никогда не страдал заниженной самооценкой. Артур недоверчиво буркнул: — Брось, я всего лишь бывший тепличный цветок, злой на весь мир и пытающийся кому-то что-то доказать.  — Нет, нет, я сразу понял, что ты не такой. — Ты понял это, когда я нахамил в первый раз или во второй? Альфред засмеялся — впрочем, это был действительно интересный вопрос. Он предпочел не искать на него однозначного ответа. — Нет, правда, — они наконец-то отстранились друг от друга. Краем глаза Альфред снова заметил входящий вызов от отца. Проклятые телефоны, вечно все портят. — Я не шучу, отец откажется от меня. Он не переносит… ну, ты понимаешь. Пока я не слишком поднимал эту тему и не отказывался от свиданий с девушками, он еще мог это терпеть, но сейчас… Он меня тоже без цента оставит и даже не скажет, что это какая-то временная проверка, — у Альфреда даже дыхание сперло, как будто он уже слышал тяжелые шаги отца за дверью. — А ведь я тоже совсем ничего не умею. Артур одеревенел в его руках, и Альфред с каким-то горячечным энтузиазмом добавил: — Перестань, я говорю это не для того, чтобы найти повод все отмотать назад, — он вцепился Артуру в рукав, будто пытаясь удержать его побега — так странно, учитывая, что еще совсем недавно он пытался отправить его восвояси. — Это очень внезапно для меня, мне кажется, что так не бывает… Но я верю в пришельцев, и в волшебство, и даже немножечко верю в монстра под своей кроватью… Было бы странно, если бы я не верил в совпадения, да? Удивительно, но Артур никак не прокомментировал его веру в пришельцев. Это слишком внезапно, мысленно повторил он. Слишком быстро, но одновременно он точно знал — это было что-то значимое, один на миллион, это нельзя было упустить ради нового БМВ. Даже если он опять вел себя слишком наивно — наверное, стоило рискнуть. — Если со мной случится то же самое, что с тобой, я умру от голода или замерзну на вокзале, — шепнул он. — Я не такой сильный, как ты. — Не говори ерунды, — отмахнулся Артур. — И потом, я приглашаю тебя в свою съемную комнату. Убедишься в ее существовании и заодно выберешь сторону матраса, на которой захочешь спать. А когда начнешь работать, вскладчину сможем купить новый обогреватель, — Альфред заметил, как тот улыбался, но ему самому было совсем не смешно. — Работать?.. — переспросил он с почти суеверным ужасом, и Артур приободряюще подмигнул: — Да, и я уже нашел тебе подходящую вакансию. Ты все равно бываешь там каждый день. Может быть, на мое место еще не нашли замену. И кроме того — ты сам говорил — там дают бесплатный обед.