Глава 7
16 ноября 2019 г., 19:03
Я почти летел по пустым коридорам дома. Кабинет отца вот-вот появится. И мне нужно было успокоить себя, нужно было замаскировать гнев, и у меня не было ни минуты на это.
Я чувствовал горечь на кончике языка, чувствовал, как разум заволакивает темно-серая пелена.
Я замер у двери, сделал вдох, проглатывая ярость, и вошел без стука.
Какое облегчение я испытал, когда увидел, что кроме отца в кабинете никого нет. Он сидел в кресле о чем-то думая. Заметив меня, он выпрямился, видимо приложив усилия, чтобы не вскочить. Он поднял подбородок и впился в меня взглядом, полным раздражения.
— Мне до конца не верилось, что вы осмелитесь его продать, — прошипел я, захлопывая за собой дверь. — Продать Гильо!
— Успокойся немедленно, — отрезал он. — Давно пора.
— Я говорил, чтобы вы и не думали трогать его.
— А как давно я выполняю желания мальчишки? — рассмеялся он.
Я знал, что от злости начну путать слова, что буду выглядеть смешно. Мне нужно было взять себя в руки.
Мои пальцы сжали бляшку ремня. Острые камни впились в кожу, охлаждая болью.
— Вы выполните, отец. Я заставлю вас.
— Я бы посмотрел на это, — на его лице мелькнула улыбка, превратившаяся в оскал. — Сядь и успокойся, — рявкнул он и продолжил спокойнее. — Тебе больше не нужна нянька, мой семнадцатилетний малыш. Гильо будет полезнее в другом доме. Вещь, в конце концов, должна приносить пользу.
— Он не вещь! — кричу я и сильнее сжимаю бляшку.
Чувствуются первые капли в ладони.
Я ощущаю, как голова наливается свинцом, ощущая сухость в горле. Как бы мне хотелось, чтобы он узнал, какую боль причиняет людям, чтобы он захлебнулся в крови, которую проливает, чтобы его золото ему кости переломало. Услышать бы его крик.
— Именно вещь. Я не стану собирать бесполезный хлам в своем доме. Я бы отдал его задаром, но посмотри, какой прекрасный коньяк я получил в благодарность
— Этот? — я подошел к столу и взял бутылку в руки. — Дорогой.
Цвет переливался в лучах.
— Да. Открою сегодня.
— Я помогу, — я разжал пальцы.
Бутылка упала на пол и с шумом разбилась. Осколки полетели вверх и в стороны, их разбросало по ковру. Капли поднялись в воздух и остались на стенах, столе, моей одежде.
Отец наконец вскочил и закричал.
— Мне надоело! Я выбью из тебя это! — он делал шаги ко мне, приближаясь вплотную. — Все до последней капли выбью! Мне твоих криков не хватало, маленький ублюдок!
Теперь улыбался я.
— Делай что хочешь, — сквозь зубы и улыбку, прошипел я. — Но я верну его. Верну на любых условиях, и ты пожалеешь.
— Эти угрозы, — он хватает меня за локоть. — Дорого тебе обойдутся. Я твой отец, и когда ты вспомнишь…
— Не вспомню, потому что этого не было! — опять кричу я, вырываясь. — Ты не будешь себя так называть, ты опошляешь самое дорогое, заткнись, будь так добр! Это не к тебе я бежал, когда падал, — тише продолжаю я, пока он смотрит и не может открыть рот. — Это не к тебе я бежал, когда у меня что-то получалось. Это не у тебя я искал ласки, защиты, совета, поддержки. Никогда ты не волновался обо мне и никогда не думал.
В словах ни грамма боли. Я никогда не знал его, никогда не любил, чтобы испытывать боль.
Я только ненавидел его.
— Я верну его и ты пожалеешь, — повторяю я. — О каждой мысли, что пронеслись у него в голове, о каждом чувстве, что ты заставил его испытать.
