Только ты

Imagine Dragons - Thunder

      В дверь постучали, но Тэгун не обратил на это ровным счётом никакого внимания, даже если звук вышел громким и эхом разносящимся по пустому классу. Листая журнал со списком учеников, он то и дело оставлял на полях карандашом крохотные заметки. Каждая новая строчка заставляла его губы расползаться во всё более демоническую улыбку, чему способствовали его мысли — планы на каждого из учащихся.       Стук повторился. На этот раз пришедший требовал к себе внимания более призывно, почти угрожающе. Тэгун поднял голову и поправил очки как раз в тот момент, когда несчастную дверь открыли пинком. Та жалобно звякнула, ударившись о стену, и стала медленно закрываться за вошедшим. Впрочем, это меньше всего сейчас интересовало Тэгуна. Всё его внимание к себе приковывал сам источник шума.       Игнорирующий правила ношения школьной формы, парень выглядел донельзя привлекательно в обтягивающих чёрных джинсах. Как ни странно, даже мятая футболка добавляла его образу пару лишних тонн сексуальности. Студент, совсем не собирающийся изображать из себя примерного ученика, бросил свою сумку на учительский стол и сам опёрся на него же, нависая над Тэгуном.       — Вызывали, учитель? — поинтересовался он, одной только интонацией делая фразу невероятно пошлой.       — За последний месяц вы ни разу не появились на моих лекциях. В чём причина? — сразу перешёл к делу Тэгун, сурово постукивая карандашом по столу. — Вы считаете себя особенным? Думаете, что вам не придётся оправдывать эти прогулы?       — Я не собираюсь оправдываться. Но, да, я особенный. — Хакён обнажил ровный ряд зубов, изображая улыбку. — Особенный, потому что даже сейчас, одним только своим появлением, успел возбудить вас. Учитель.       Глаза Тэгуна за тонкой оправой очков стали от удивления максимально большими. Он, не моргая, смотрел на своего горе-ученика и не мог что-либо возразить. Потому что тот сказал абсолютную правду.       А сигналом к дальнейшим действиям стал карандаш, выпавший из пальцев Тэгуна. Он тихо ударился о стол, а после и вовсе оказался на полу. Вслед за ним там отправилась сумка Хакёна, журнал и десяток мелочей с учительского стола — сам Тэгун смёл их прочь широким взмахом. И для Хакёна это стало лучшим приглашением. Он забрался на стол, оказываясь перед учителем на четвереньках. И было в этой позе что-то донельзя кошачье, что заставило Тэгуна помедлить с серьёзными действиями и просто почесать макушку Хакёна, погладить его за ухом и в завершении коснуться подбородка.       — Мяу, — согласно отозвался Хакён, понимая, на что похожи эти прелюдии.       — Не думай, что этим ты сможешь окупить все свои пропуски, — напомнил Тэгун, сверху вниз наблюдая за тем, как его студент ловко справляется с ремнём и застёжкой на брюках.       — Этим? Ох, нет. Это только начало, — Хакён многообещающе подмигнул, а после всё своё внимание переключил на возбуждённый член Тэгуна.       И как оказалось, он говорил абсолютную правду. Потому что за медленными, но умелыми ласками следовал изумительно глубокий минет. И Тэгуну бы хватило уже и этого… Если бы сам Хакён так решил. Но тот собирался продолжить уже иначе, а потому в последний момент пережимал член Тэгуна у основания, не позволяя ему кончить.       — Я сделаю всё, чтобы тебя отчислили, гадёныш! — от неудовлетворения мужчина практически шипел, отчего бархат его голоса звучал невероятно зловеще.       — Лучше сделайте всё, чтобы я захотел посещать наши приватные занятия как можно чаще, — парировал Хакён и ловко развернулся, чтобы лечь на стол спиной. В этом положении он без труда развёл ноги и обвил ими бёдра Тэгуна, чтобы притянуть того к себе.       От соприкосновения возбуждённого члена с жесткой тканью джинс Тэгун зашипел вновь. И пусть в другое время он бы отшлёпал Хакёна за такую дерзость как следует, используя для этого валяющуюся поблизости линейку, сейчас ему хотелось вестись на любую провокацию этого наглеца. Именно поэтому Тэгун без лишних слов принялся сдёргивать с Хакёна джинсы, которые так возмутительно-красиво облегали ноги. И также возмутительно не желали сниматься с колен и щиколоток. Слишком узкие, они могли создать много проблем, поэтому Тэгун не стал тратить на них время. Он стащил Хакёна на пол и развернул к себе спиной. Укладывая притихшего ученика грудью на столешницу и, тем самым, открывая себе замечательный вид на округлые ягодицы.       И даже если обычно во время секса Тэгун предпочитал быть сдержанным, с Хакёном утаивать стоны было попросту невозможно. Ему невольно хотелось вторить, в голос признавая до какой же степени хорошо снова и снова вторгаться в покорное горячее тело.       Впрочем, о полной покорности не могло быть и речи. Даже находясь в пассивной роли, Хакён умудрялся двигаться и насаживаться на чужой член в том ритме, в котором хотелось ему. То замедляясь, то вовсе останавливаясь, он провоцировал Тэгуна на то, чтобы тот сильнее сжимал его бёдра, оставлял на них алые отметины и следы пальцев. И в общем-то Тэгун не был против.       А уже после, пачкая поясницу Хакёна спермой и любуясь сочетанием смуглой кожи и перламутровых капель, Тэгун снова мог взять ситуацию под свой контроль. Теперь, достигнув разрядки, Чон превращался в сущего дьявола. А потому он возвращал Хакёна обратно на стол, заставляя того замереть в коленно-локтевой позе, а после умопомрачительно долго трахал его пальцами, испачканными в собственной сперме.       И только когда Хакён начал скулить, вымаливая право на разрядку, Тэгун сжалился. Он чуть сменил угол проникновения, а второй рукой принялся водить по чужому члену. Этого оказалось достаточно, чтобы Хакён с громким вскриком кончил, пачкая столешницу белыми разводами.       — Ещё один твой пропуск, и этого больше не повториться, — заверил Тэгун, склоняясь над подрагивающей спиной своего студента. Оставляя на покрытой испариной коже вереницу поцелуев, он продолжал одеваться. А после, приведя себя в порядок, и вовсе шагал к двери, не оглядываясь на взлохмаченного и приходящего в себя любовника. Стоило ему коснуться дверной ручки, как помещение наполнил громкий окрик:       — Стоп. Снято!       И первое, что сделал Тэгун — снял эти дурацкие очки. Они жутко давили на переносицу, вызывая не самые приятные ощущения. Одна из ассистенток оператора мгновенно забрала аксессуар, а после, вручив взамен коробку с салфетками, поспешила к Хакёну, который услышав об окончании съёмок мгновенно перестал изображать из себя утомлённого и утопленного в грубоватых ласках студента.       — Кто-нибудь, помогите мне снять эти чёртовы джинсы! — прохныкал он, показательно дёргая ногами, пленёнными дорогой тряпкой. — Есть хочется ужасно. Тэ, ты сейчас домой? Не подвезёшь до ресторана?       — У меня ещё съёмки, — напомнил тот, продолжая тщательно вытирать руки.       — Трудоголик, — хихикнул Хакён.— В таком случае до завтра.       — Удачи с тряпками, — Тэгун махнул рукой, прощаясь, но Хакён уже не смотрел на него. Он переключил всё своё внимание на девушку, пытающуюся разобраться с неудобным элементом гардероба. И Тэгун уже не слушал, как его напарник отдаёт съёмочной группе указания насчёт одежды на будущее — ему и так сразу стало понятно, что эта заминка с джинсами вызовет у Ча желание покомандовать. Руководительство было чем-то вроде любимого хобби Хакёна, несмотря на то, что чаще ему доставались как раз таки пассивные роли.       Всё о чём мечтал Тэгун, шагая по коридору, так это принять душ и немного посидеть, а лучше бы полежать. Не то чтобы его мышцы после секса сильно устали, но Чон уже попросту привык к такому графику, где после всякого приложения сил шел заслуженный отдых. Проведя столько лет в порноиндустрии Чон и представить не мог, как бы сейчас справлялся с любой другой работой. В особенности пугающими казались картинки, где он каждый день сидит в душном офисе, разбирая бумажки и отвечая на однообразные звонки в течение восьми часов чтобы заработать гроши, которых с трудом хватит на жизнь. Нет, это определённо было не для Тэгуна.       Здесь же всё было абсолютно иначе. Достаточно свободный график, хорошая зарплата, приятный коллектив и никакой рутины. Конечно же, в минус можно было занести то, что ему приходилось заниматься сексом на камеру, но Чон предпочитал и в этом видеть только хорошее. Да и что плохого было в том, чтобы кто-то видел как ему хорошо? Тэгун считал, что ничего. Изредка разговаривая с теми, кто сомневался в его правоте, Тэгун сравнивал себя с риелтором. Только тому требовалось быть милым и показывать дома, а Чону — собственное тело.       Неподготовленного человека могли бы раздражать приглушенные стоны, то и дело доносящиеся из-за закрытых дверей павильонов, но на них Тэгун и вовсе не обращал никакого внимания. Хотя когда-то в самом начале его смущало соседство с таким огромным количеством секса. Как оказалось, сомнительные высказывания о том, что всё приедается, оказались более чем правдивыми.       — Привет, Воншик, — заходя в комнату отдыха, Тэгун небрежно махнул рукой в сторону расположившегося в одном из кресел обнажённого мужчины. — Как работа?       — Стоит, — Ким хихикнул и с неохотой накинул на бёдра валяющееся неподалёку полотенце. — Уже читал сценарий?       — Думаю после душа прочесть, — Тэгун принялся скидывать с себя учительский костюм, но застопорился на этапе с галстуком. — Чёртова удавка.       — Вот об этом я и хотел собственно сказать, можешь отложить водные процедуры и подождать до съёмок, — видя чужую беспомощность в борьбе с галстуком, Воншик всё-таки поднялся с места и, небрежно закрепив полотенце, подошёл ближе. — А ещё тебе было бы неплохо самому научиться справляться с этой штуковиной. Нуны-ассистентки и я не всегда можем быть поблизости.       — Да? И куда же вы денетесь? — кивком благодаря за помощь, Тэгун всё-таки решил последовать по крайней мере одному совету. Он плюхнулся на диван, поднимая с кофейного столика свою часть сценария. Вопросы были скорее риторическими и не нуждались в ответе, поэтому Чон сразу погрузился в чтение.       И Воншик оказался прав. Беря во внимание написанное, вопрос гигиены можно было отложить на какое-то время, потому что следующий эпизод должен был быть снят как раз в душевой кабине. На этот раз сюжет не блистал оригинальностью, но и такое, как ни странно, пользовалось немалой популярностью. Тэгуну по сценарию требовалось изображать из себя ничего не подозревающего моющегося человека, покорно делающего минет ворвавшемуся к нему в дом незнакомцу. Эта часть Чона в принципе устраивала и не вызывала вопросов, в отличие от того, что следовало по тексту далее.       — Это точно не реклама душевых кабин? Дел на пятнадцать минут, а пафоса на целый фильм, - прочистив горло Тэгун начал зачитывать вслух: —Эстетичное сочетание растекающейся чёрной подводки и перламутровых следов спермы станет прекрасным завершением для этого вышедшего из под контроля безумия… Кто это пишет вообще?!       — А кто тут у нас негодует очередному шедевру?! — Хван Седжун, глава студии Jellyfish умел врываться в любые помещения так, чтобы заставлять вздрагивать людей внутри. Несмотря на свой «серьёзный» возраст, мужчина сохранил в себе немереную долю позитива, которым и лучился всякий раз при виде своих подопечных. Крепко обняв каждого из парней, он уселся напротив, всем своим видом показывая готовность выслушать любую критику и предложения. — Ну? Как всё продвигается?       — Смотря в ком, — хихикнул Воншик, но мгновенно вернул себе серьёзный вид.       — Какой нормальный человек принимает душ, не смыв с себя косметику? — не заставил долго ждать Тэгун. — Эта роль точно не для кого-то из девушек?       — Что? Нет, конечно! — Седжун отмахнулся от этого намёка на путаницу, как от чего-то абсолютно невероятного. — И да, возможно какая-то логика в этом сюжете отсутствует, но ты бы знал, как много в поисковиках запросов в духе: «крашенный парень отсасывает в душевой кабинке». Ты будешь очень кстати, Лео.       Тэгун поморщился, Седжун умел любой фразе придавать невероятно пошлый оттенок. Конечно, необходимость сценических прозвищ была обусловлена целым рядом факторов, но не опасайся Чон так, что его вне студии найдут чрезмерно рьяные поклонники, то обязательно бы оставил себе настоящее имя для съёмок. Он согласно кивнул, давая понять, что особо возмущаться не собирается, на что Хван буквально просиял от счастья.       — Обязательно посмотри потом, что получилось. Понимаю, дрочить на себя не самое благородное занятие, но ты не устоишь.       Воншик показательно прокашлялся, давая понять, что он ещё вообще-то здесь и также будет играть в съёмках не последнюю роль.       — А вообще, да, — спохватился Седжун. — Можешь просто потом при просмотре сделать вид, что дрочишь на Воншика.       — Эй!       — Да ладно, шучу я! — директор потрепал ещё влажные волосы Воншика и улыбнулся ему по-отцовски. — Тебя я люблю не меньше. И, поверь, при просмотре у огромного количества желающих возникнет мечта оказаться именно на месте Тэгуна. Кстати, что с тобой? Опять целыми днями пропадаешь в качалке? Учти, что твоё тело уже сейчас оружие массового сексуального поражения.       Слыша это, Воншик довольно улыбнулся и опустил глаза, поглядывая на свой пресс и руки. Ему нравилось, что директор периодически заглядывает к ним и вот так здорово поднимает настрой своими пошловатыми фразочками. Не то чтобы Ким не умел работать без них, но так определённо было уютней.       — Ох, чуть не забыл, — Седжун уже было ушёл из комнаты, но в последний момент вернулся и вручил Тэгуну подводку для глаз. При этом вид у мужчины был такой, будто он не косметику передавал вовсе, а Святой Грааль. — Уверен, вы сделайте всё в лучшем виде. Потому что просто не умеете иначе.       Тэгун закатил глаза, слушая эти мотивирующие речи, но подводку всё равно взял и доволен услышанным остался. Бросив взгляд на часы, он прикинул, что успеет не только подкрасить глаза, но и немного отдохнуть. У Воншика же очевидно были другие планы на это время, а потому он вскоре ушёл куда-то и в следующий раз Тэгун увидел его только на съёмочной площадке.              Многолетний опыт работы в порноиндустрии не прошёл для Тэгуна даром, и теперь даже обычное мытьё в душе он умел превратить в целое шоу. Его не смущали ни находящиеся поблизости люди, ни огромное количество дорогостоящего оборудования. Оказалось, что это всё очень просто не замечать. Что можно просто легко отключиться от этой реальности, неспешно раздеться и отдавшись своим мыслям начать настраивать воду. К моменту, когда Тэгун уже стоял под струями воды и намыливал тело душистым гелем, его разум поглотили грёзы о грядущем отпуске. Он решил, что больше всего ему хочется поехать в какое-нибудь тёплое место с тихими пляжами и красивыми домиками у моря. Туда, где можно будет по утрам слушать шепот волн, а вечером наблюдать невероятной красоты закат.       Отдавшись безупречной картинке, сотворённой в голове, Тэгун даже не услышал, когда за его спиной оказался Воншик. Поэтому испуг даже не пришлось разыгрывать. Тэгун вздрогнул и отшатнулся к стенке, смотря на мужчину глазами, полными изумления. Где-то далеко в голове проскочила мысль, что за этот эпизод его похвалят отдельно, но тут же потухла, утопленная назначенной ему ролью и властностью Воншика.       Тот действовал в присущей ему хищной манере. Грубо прижимал к стене, клеймил шею и плечи, заставляя стонать и вздрагивать, когда грубая ласка переходила на соски. От яркости ощущений Тэгун начал возбуждаться раньше, чем планировал. Точнее он вообще не собирался делать этого. По сценарию ему необязательно было «испытывать удовольствие». Но писавшие эти роли, видимо, не учитывали, что отыграть равнодушие с Воншиком попросту невозможно. Ким умел подчинять и наслаждался каждой секундой, но не любил это делать в одиночку. Поэтому вскоре Тэгун просто не мог заставить себя молчать и стонал от каждого прикосновения к его жаром объятому телу.       Пелена похоти частично спала как только Воншик опустил его на колени, заставляя открыть рот и принять в себя горячую плоть. Тэгун подчинился, отдаваясь делу с не меньшим энтузиазмом. Сама мысль о том, что сейчас он сможет отомстить за потерю контроля над собственными желаниями, грела ему сердце. Глубоко вбирая возбуждённую плоть, а после оставляя во рту лишь головку, Тэгун не забывал поднимать голову вверх, давая злосчастной подводке растечься. Ему казалось, что это смотрится, как минимум, ужасно.       Воншик думал иначе. Эти тёмные разводы казались ему слезами на ангельском лице напарника. Порочная и невероятно возбуждающая мысль, даже если видеть в слезах что-то привлекательное было немного странно. Ему не терпелось исполнить последний пункт сценария и добавить к чёрным потёкам собственную сперму для контраста, но делать это было ещё рано. Чёртова привязка по времени заставляла Воншика останавливаться и вынимать член из притягательного рта.       Тэгун смотрел на него снизу вверх лукаво, догадываясь, в чём дело. И ему льстило чужое нетерпение. Поэтому, даже когда Воншик отстранился, он не подумал отступать, умело вылизывая горячую плоть языком. Конечно, вряд ли было логично оставлять нежные поцелуе на члене мужчины, который по сюжету вроде как ворвался в чужой дом, но хрипловатые стоны Воншика того стоили в любом случае.       Не выдерживая этой изысканной ласки, Ким боковым зрением посмотрел на часы, расположенные за душевой, и расслабленно выдохнул. Настало время кульминации. А потому он поймал подбородок Тэгуна пальцами, не давая тому отстраниться и принялся дрочить себе. И откуда бы в запасах Седжуна не появилась идея для этого видео, она определённо была годной. Потому что контраст чёрных и белых разводов на лице Тэгуна действительно смотрелся изумительно. Будто редкая абстрактная маска, он украшал его лицо, и Воншику даже было жаль смывать её так быстро. Но ещё больше он жалел, что таким экзотическим зрелищем их студия поделится с миллионной аудиторией. Оставалось утешать себя лишь мыслью о том, что за просмотр таких видео всем желающим придётся выложить из своих кошельков кругленькую сумму.       — Снято! — фраза вырвала Воншика разом из лёгкой задумчивости и образа нахального мудака. Он поспешно выключил воду, помог Тэгуну подняться с колен и принялся вытирать испачканное лицо хёна салфетками.       — Не слишком грубо вышло? — поинтересовался он тихо, так, чтобы члены съёмочной группы его не услышали.       — Нормально.       — Только лишь нормально? — Воншик лукаво улыбнулся.       — Ладно, Ким Воншик ты был просто на высоте, но если бы ко мне в дом вломился кто-то вроде тебя, то я бы всё-таки попытался сопротивляться и вызвал полицию, Тэгун умолчал о том, что он всё-таки кончил в процессе.       — Сочту это за комплимент, — Воншик вылез из кабинки первым, давая старшему возможность привести себя в порядок. На самом деле он не нуждался в похвалах. Просто Воншику нравилось, как сексуально звучит голос старшего после минета. Хрипловатый и чуть сорванный, он заставлял Воншика испытывать ушной оргазм. — Ты на сегодня всё?       — Да.       — Тогда, может, встретимся? Поужинаем вместе…       — Можно, но какой в этом смысл?       Выжидая небольшую паузу после случившегося диалога, мужчины засмеялись. Даже если их шутка и старела постепенно, то актуальность свою она терять явно не собиралась. Являясь своеобразным прощанием и комплиментом одновременно, она разряжала любые неловкости, если те хоть когда-то существовали.