Только ты

      

Imagine Dragons - Dream

             Тэгун не любил подслушивать чужие разговоры, а потому и сейчас делать этого не собирался. Но Санхёк говорил громко, раздражённо и по большей части отвечал звонившему резкими выкриками. Поэтому даже за уборкой кухни Тэгун многое невольно слышал и мог понять, о чём речь. Впрочем, и сам Санхёк не собирался ничего утаивать.       Вернувшись на кухню взбудораженным спустя несколько минут, он устало опустился на стул и не стал возражать против стакана воды, который перед ним поставили. Сделав пару глотков, Санхёк посмотрел на Чона, но тот ничего не выпытывал. Он ждал.       — Звонил один из людей моих родителей, спрашивал, где я. Передавал, что если не вернусь домой в ближайшее время, то могу забыть о том, что являюсь их сыном.       — А ты?       — Что я? Думаю, мне действительно пора искать работу, — Санхёк усмехнулся. — Или ты думаешь, что меня напугают подобные заявления? Мне не нужны их деньги. И не нужны эти люди, если даже сейчас они не соизволили поговорить со мной лично.       — Можем немного выпить, если хочешь.       И Санхёк хотел. За просмотром какого-то зарубежного кишащего шаблонами боевика, он признался, что сейчас чувствует себя куда лучше, чем дома. С тех пор, как он сбежал, приступы апатии почти не накрывали его. А сейчас ощущение ненужности для родных, вроде бы, людей и вовсе оборачивалось гневом.       — Знаешь, а я бы даже хотел, чтобы в СМИ просочилась информация о том, что я снимаюсь в порно, — выдал он, делая ещё один глоток вина, выбранного Тэгуном для них в качестве вечернего «компаньона». — Это бы опорочило их репутацию хоть ненадолго. Мелочь, но приятно.       — Но ты же понимаешь, что тебе придётся рассказать о своих родителях Седжуну до того, как ты ступишь на съёмочную площадку? — счёл нужным уточнить Тэгун. — И далеко не факт, что директор Хван сочтёт этот риск оправданным. Он, как и все, не хочет лишних проблем.       — Я поговорю с ним. Сам, — улыбнулся Санхёк. В его глазах плескалось столько самоуверенности, что даже Тэгун мог ему в этом позавидовать. — Возможно, даже завтра.       — У меня завтра выходной.       — Так ещё лучше. Не хочу, чтобы твоё мнение как-то влияло на конечный результат. Пусть всё будет по-честному.       Тэгун был полностью согласен с этим, а потому спорить или отговаривать Санхёка от его задумки не стал. Лишь попросил его руководствоваться не только жаждой мести при выборе работы. «Она должна тебе нравиться», — поучительно заявил Тэгун и вновь почувствовал себя кем-то сродни отцу. И он знал, что эту мысль следовало как можно быстрей выселить из головы, чтобы не превратить будущую возможную работу с новым почти-коллегой в ментальный инцест.       А дальше они продолжили смотреть фильм уже без лишних разговоров, лишь периодически вставляя комментарии о сюжете или героях. За вином, вкусными лёгкими закусками и видеорядом ярких картинок было приятно и просто расслабиться. Именно поэтому Тэгун совершенно не ожидал, что его спросят о чём-то личном. Но Санхёк, оказывается, умел чувствовать время, подходящее для подобного, что и демонстрировал мастерски на деле.       — Ты знаешь обо мне теперь очень много, а я о тебе почти ничего, — начал он, чуть убавляя звук на особо нудном моменте фильма. — Ну, конечно, кроме того, что ты гуру сексуальных практик и выглядишь без одежды как бог. Мне хочется знать чуть больше. Можно?       — Постараюсь удовлетворить твоё любопытство — с готовностью отозвался Тэгун. Он был согласен с тем, что сейчас их рассказы о себе были неравноценны и готов был устранить это допущение.       — Мне было бы интересно узнать о тебе абсолютно всё, но сейчас я хочу понять, почему ты стал таким, какой есть сейчас.       — Это… слишком сложный вопрос, — Тэгун замялся, понимая, как легко попался в чужую ловушку.       — Мне хватит и краткой версии.       И Тэгун действительно попытался быть кратким. Он рассказал о том, что родился и вырос в неблагополучной семье, что родители если и обращали на него внимание, то только чтобы выместить гнев. Он рано повзрослел, быстро понял, что нуждается в чужом восхищении лишний раз даже больше, чем в глотке свежей воды и деньгах. Тэгун рассказал о том, как надеялся чувствовать себя нужным, работая преподавателем, и как отучился по этой специальности. Признался он и об инциденте, случившемся в школе незадолго до его увольнения.       — Дети очень хорошо чувствуют других людей, а в особенности подростки, не зацикленные на себе. Один из моих учеников… он понял, что меня выбешивает игнорирование, чем и пользовался во всю, подстрекая к этой забаве весь класс. Поэтому я однажды оставил его после уроков, хотел просто поговорить и решить возникшую проблему.       — А в итоге? — поинтересовался Санхёк, когда Тэгун замолчал и слишком надолго ушёл в свои мысли.       — В итоге я очнулся, когда душил его, — тяжело выдохнул Тэгун. Это могло бы дойти до суда, но мальчишка, возможно, чувствовал свою вину за случившееся. Он клялся, что ничего никому не расскажет и, кажется, сдержал своё слово. Поэтому вскоре я уволился, сменил город и работу.       — То есть ты сразу пошёл в Jellyfish на пробы или что-то в этом духе? — язык у Санхёка слегка заплетался от выпитого, но это выглядело даже мило в какой-то мере. А ещё Тэгун, видя младшего таким, надеялся, что тот на утро не вспомнит и половины его откровений.       — Нет, всё было гораздо сложнее. После переезда я отправился в бар, потому что где как не в местах с алкоголем искать повышенное внимание к себе. И там же встретил Хакёна, который уже тогда был лично знаком с директором Хваном. Конечно, он не распространялся о своей работе сразу… это произошло чуть позже, когда я во время нашей с ним короткой интрижки вновь потерял над собой контроль.       — Ты пытался убить Хакёна?! — глаза Санхёка расширились от удивления, и он даже перестал клевать носом, поражённый этой информацией.       — Думаю, мы сейчас представляем себе разных людей, — Тэгун улыбнулся, что в этой ситуации смотрелось несколько пугающе. — Хакён, которого видел ты, выглядел милым и беспомощным. А тот, с которым угораздило связаться мне, сам оказался если не машиной для убийств, то уж точно мастером по обезвреживанию и бондажу.       — Вау, — только и смог прокомментировать Хёк.       — Я не хочу вдаваться в подробности его методов допроса, но на его вопрос, какого чёрта вообще происходит, пришлось ответить максимально точно и быстро. Пришлось признаться в своих проблемах и, как оказалось, это даже было к лучшему, потому что именно благодаря этому я теперь тот, кем являюсь. И меня всё устраивает… И не мог бы ты перестать складывать на меня ноги.       — Но мне так удобней! — голос Санхёка звучал так непривычно капризно, что Тэгун даже поднял на него взгляд. Уйдя в свои мысли, Чон как-то упустил момент, когда его собеседника так сильно разморило от выпитого.       Теперь же он мог наблюдать интересную картину, где Санхёк пытался перетечь из сидячего положения на диване в лежачее. Выходило у него довольно неплохо, если не считать острых пяток, впившихся в бёдра Тэгуна. Ещё лучше у Хёка получалось скидывать верхнюю одежду, совмещая это занятие с жалобами на жару и духоту в квартире. И Тэгун даже хотел подняться с места, чтобы приоткрыть окно, но тут проворные ноги снова пришли в движение, на этот раз обхватывая его талию. Для такого сложного манёвра Хёку пришлось чуть сползти вниз, отчего его причёска стала более взлохмаченной, чем прежде.       — Знаешь, о чём я сейчас подумал? — парень облизнул губы. Совсем не соблазнительно, просто потому, что те пересохли.       — О том, что тебе потребуется эпиляция? Верно мыслишь.       — Нет, не об этом, — Хёк недовольно сжал губы в тонкую полоску, а Тэгуна — в объятия. — Мне нужна твоя помощь. Сейчас.       — Стакан воды? Принести плед? Может, всё-таки откроем окно? — нет, Тэгун прекрасно понимал, к чему клонит Хёк, но играть в неведение бывало занятно. А в некоторых случаях ещё и спасительно, но не сейчас, когда настрой Хёка стремительно взлетал к стадии решительного.       — Возьми меня, — попросил Санхёк. И прозвучало это так невинно, будто он не себя предлагал вовсе, а уговаривал подобрать бездомного щенка с улицы. — Вам в команду наверняка требуются опытные люди, а у меня и секса-то нормального не было ни разу. Поможешь?       Тэгун тяжело вздохнул, раздумывая над услышанным и над возможным ответом. Наконец, он решил начать издалека.       — Довожу до твоего сведения, что анальная девственность — понятие достаточно растяжимое, — после этого Тэгуну пришлось замолчать, лишь бы не засмеяться. Кажется, плоские шутки Воншика оказались заразны. — Я имею в виду, что тебе не обязательно в спешке спать со мной или кем-то ещё, чтобы лишиться её. Кроме того, Седжун наверняка предложит тебе кругленькую сумму за первый раз, снятый на камеру.       — Но мне не нужно за деньги. Просто хочется именно сейчас. С тобой.       Тэгун вынужденно заёрзал на месте, силясь уйти от щекотных и вместе с тем приятных касаний, которые порождали ноги Санхёка. В конце концов, не выдержав, он высвободился из импровизированного плена, попутно отмечая, как приятно обхватывать тонкие лодыжки парня.       — Будь здесь, — приказал Тэгун, направляясь к одному из шкафов, расположенных поодаль от домашнего кинотеатра.       Он раскрыл верхние дверцы и с задумчивостью посмотрел на полки. Он знал, что на верхней, в коробке с высокими бортами есть немного хорошего лубриканта. Его должно было хватить, чтобы растянуть слишком узкого Санхёка. Там же, помнил Тэгун, лежали силиконовые игрушки маленьких и средних размеров — хорошее средство против бессонницы и отличный способ подготовиться к съёмкам после длительного перерыва. Он мог бы легко подобрать сейчас что-нибудь для первого раза и мучить Санхёка медленными ласками хоть целый час, хоть больше. Но вместо этого Тэгун перевёл взгляд на нижнюю полку, вытащил оттуда лёгкую простыню и отправился к Хёку.       Тот уже мирно спал, свернувшись на диване калачиком. Мило и совсем не сексуально. Тэгун улыбнулся собственной богатой фантазии, такой далёкой от реальности и укрыл Санхёка. Делая мысленную пометку о том, что в следующий раз с алкоголем нужно быть поосторожней, Тэгун выключил телевизор и направился в свою спальню.       Сон накрывал его почти сразу, стоило только коснуться подушки и как следует устроить каждый сантиметр тела на мягкой перине. Думать обо всём хотелось позже. Сейчас алкоголь давал о себе знать и быстро призывал приятную дрёму, постепенно переходящую в крепкий сон.              Проснувшись, Тэгун не сразу сообразил, почему кругом до сих пор темно. Ответ был на удивление прост — за окном всё ещё царствовала ночь. Причина его пробуждения сидела на кровати рядом с ним. В позе Санхёка мерещилась сосредоточенность, будто бы он силился сквозь мрак не только почувствовать руками, но и увидеть плоский рельефный живот Тэгуна.       — Это было весьма коварно с твоей стороны, вот так проигнорировать мою просьбу, — голос Санхёка совсем не был сонным.       — У меня нет привычки, пользоваться беспомощностью пьяных или дремлющих людей для утоления плотских желаний, — парировал Тэгун, приподнимаясь на локтях к изголовью кровати.       — Похвально. Но сейчас я не сплю и достаточно трезв, чтобы спросить тебя ещё раз. Ты поможешь мне?       И у Тэгуна не нашлось доводов, чтобы отказать. Он уже был возбуждён от лёгких дразнящих прикосновений. И он всё ещё был уверен, что секс — лишь один из способов получить удовольствие.       — Иди сюда, — поманил он к себе Санхёка и, не дожидаясь должной проворности, повалил парня на кровать. Тот с готовностью поднял руки, принимая мужчину в объятия, отвечая на поцелуй и задыхаясь от ощущения чужого члена, касающегося бедра.       — Так сразу?! — изумился чужой эрекции Санхёк, мгновенно растеряв долю былого настроя.       — Прости, но за долгими прелюдиями и предварительными романтическими вечерами — это не ко мне, — Тэгун поднялся с постели, но только для того, чтобы порыться в прикроватной тумбочке и найти смазку. Немного поразмыслив, Чон включил лампу, сбавляя её яркость до минимума. Так он хотя бы мог наблюдать за эмоциями Санхёка.       И оно того стоило. Потому что парень явно метался между неуверенностью и любопытством. Он отползал повыше и следил за тем, как Тэгун натягивает презерватив, и при этом не переставая покусывал губы, не умея иначе справиться с нервозностью.       — А во время съёмок вы не пользовались никакой защитой, — счёл нужным заметить Хёк, чтобы хоть как-то разбавить гнетущую тишину.       — Потому что это смотрится не так эстетично. Но зато с презервативом проникновение будет максимально комфортным для тебя. Для первого раза так гораздо лучше, — с готовностью пояснил Тэгун и вылил немного смазки на руку. — Раздвинь ноги. Пожалуйста.       И Санхёк послушно выполнил эту просьбу и все идущие после неё. Хотя предложение подложить маленькую подушечку под поясницу и лечь ровней, казалось Хёку бессмысленным. Он списывал эти действия на привычки Тэгуна — желание любой секс превращать в красивое действо. Поэтому не стал спорить.       Сам Тэгун же не тратил время на объяснения, что так действительно удобней. В этой позиции он мог устроиться между ног Санхёка и не дать ему свести их, когда тому становилось особенно стыдно и не комфортно. Так Тэгун мог беспрепятственно заполнять тело Санхёка своими пальцами и, бесспорно, наслаждаться процессом. Тихими болезненными всхлипами мальчишки, тем, как он сжимается от каждого нового движения внутри.       И на самом деле Тэгун прекрасно понимал, почему за потерю девственности на камеру парням предлагают такие огромные суммы. Этот процесс, где болезненная зажатость сменялась удивлением и первыми полными наслаждения стонами, смотрелся великолепно. И Тэгун действительно был признателен, что Санхёк захотел, чтобы первым у него стал именно он. Желая выразить свою благодарность, Чон старался действовать максимально осторожно, но без чрезмерной нежности и глупых фразочек, вроде: «Я уже вхожу!».       Он просто дождался, когда Санхёк окончательно разомлеет от незнакомой ранее ласки и будет готов к большему. И когда это произошло, Чон потянулся за поцелуем, одновременно входя в податливое разгорячённое лаской тело. Ловя губами стон Санхёка, он чувствовал своё родство с вампирами. Только те пили кровь, а он — невероятные стоны. Искренние и неповторимые.       Замерев на пару мгновений, он дождался осмысленного взгляда от Санхёка и только после продолжил двигаться. Выбирая для первого раза размеренный темп. Вот только Санхёку этого показалось мало. Привыкнув к ощущениям, он остановил Тэгуна и принялся неловко выбираться из-под него.       — Хочу попробовать по-другому, — пояснил Хёк, видя недоумение на лице мужчины, уложил Тэгуна на кровать и оседлал его бёдра.       — Хочешь всё и сразу, — усмехнулся Тэгун, но возражать не стал. Наоборот, он подстроился под Санхёка, ложась таким образом, чтобы тому было проще двигаться.       Повторно принять в себя горячую плоть с первого раза у Санхёка не получилось. Он зашипел, негодуя собственной неловкости, и с благодарностью принял помощь Тэгуна. Мужчина не спешил, позволяя Санхёку полностью руководить процессом и прочувствовать эту позу. Её преимущества и недостатки. Что последние в этом случае имеются Тэгун знал наверняка. Конечно, он судил по себе, но не думал, что мышцы Санхёка особо отличаются от его собственных.       Санхёк замедлился. Придерживаться выбранного темпа было тяжело, потому что ноги начинали уставать. Мышцы предупреждающе ныли, но из чистого упрямства он не стал об этом говорить, продолжая подниматься и опускаться на члене Тэгуна. И тот даже позволял какое-то время мальчишке своевольничать, но потом ему это надоело. Он подхватил парня под ягодицами, приподнимая, и принялся двигаться сам. Теперь уже в его действиях не было и грамма осторожности, лишь сильная всепоглощающая похоть.       Тэгун был близок к кульминации, а потому, высвободив одну из рук, принялся быстро ласкать член Санхёка. Парень едва не кричал от такого количества ярких ощущений. Теперь он двигался более хаотично без всякого ритма, отчего становилось понятно, что он тоже находится на грани. И на самом деле Тэгуну чертовски хотелось отомстить за своё пробуждение и, пережав член Санхёка у основания, не дать тому кончить. Но он не стал, желая сделать первый раз парня действительно лучшим.       И тот, пережидая вспышку поразившего его удовольствия и волны, накатывающие после, отвечал на чужую заботу благодарным стоном. Санхёк чувствовал себя настолько вымотанным, что даже слезть с Тэгуна не мог толком. Он просто заваливался на бок, из-под полуприкрытых ресниц наблюдая за тем, как мужчина высвобождается от презерватива и достаёт салфетки.       — Это было круто, — честно поделился впечатлениями Санхёк, с ужасом понимая, что он засыпает. Но Тэгун, кажется, ничего не имел против, и выгонять его со своей постели не спешил.       — Тебе просто не с кем сравнивать. Пока что, — Тэгун не знал, услышали его слова или нет. Он накинул на плечи мальчишки одеяло и вышел из комнаты.              Проснувшись уже утром, Санхёк боялся пошевелиться. Во-первых, потому что ожидал заметить на себе укоряющий взгляд Тэгуна. Во-вторых, потому что хотел подольше обойтись без болезненных ощущений. Но когда изображать спящего стало невыносимо, Санхёк всё-таки открыл глаза и развернулся. Его ждало двойное изумление, потому что ни Тэгуна, ни боли не было.       Санхёк, не веря собственному счастью, даже поднялся с кровати и немного походил, попутно разыскивая нижнее бельё. Боль так и не появилась. Было лишь какое-то тянущее чувство, но оно скорее казалось необычным, чем неприятным или болезненным. Наконец, когда вещи были найдены, Хёк оделся и отправился на поиски Тэгуна. Впрочем, долго его искать не пришлось. Мужчина спал на диване в гостиной, точнее даже просыпался. Медленно потягиваясь и с неохотой поднимая веки, первое, что он видел — совершенно растерянного Санхёка.       — Опережая твои вопросы. Я просто не привык спать с кем-то в одной постели. Секс — всегда пожалуйста, но сон — это слишком личное, — спросонья голос Тэгуна звучал хрипло, а оттого невероятно соблазнительно. Впрочем, он весь сам сейчас был сгустком соблазна — ленного, но умопомрачительно красивого.       — Мне очень жаль, что я вытеснил тебя из твоей комнаты, — выученный хорошим манерам, Санхёк даже сделал лёгкий поклон, давая понять, что он на самом деле раскаивается.       — Главное, чтобы тебе не было жаль за твоё вчерашнее поведение, — хитро прищурился Тэгун, выискивая на чужом лице следы смущения, но Хёк держался молодцом.       — Только идиот будет жалеть о том, что ему перепал шанс заиметь такого опытного любовника. А я себя считаю достаточно умным молодым человеком, — чётко отрапортовал Санхёк, хотя под конец всё равно начал улыбаться. Он продолжил чуть тише. — Мне, правда, всё очень понравилось. Спасибо.       — Благодарностями сыт не будешь.       — Намёк понят!       И, действительно, если и было что-то, что Санхёк мог сделать полезного для Тэгуна, то он готов был выполнить это прямо сейчас. И такое замысловатое предложение приготовить завтрак тоже входило в список того, что он мог осуществить. И колдуя на кухне с найденными продуктами, Санхёк не мог не думать о том, как ему уютно в этих отношениях, для которых даже не существовало нормального определения. Совсем не семья, ещё не друзья, но уже любовники — собрать это в единое нечто у Хёка совершенно не получалось. Поэтому он остановил свой выбор на более простом определении. Они с Тэгуном были как… родные души.       И не то чтобы Санхёк собирался кому-то объясняться. Все эти размышления были исключительно для себя, ну и быть может немного для Тэгуна, которого ещё требовалось наставить на путь истинный.       — Вид у тебя такой, будто задумал что-то.       — Тэгун! Нельзя же так подкрадываться, я чуть не умер! — Санхёк действительно подскочил, не ожидая чужого столь раннего подъёма, и уж точно не надеясь, что Тэгун тоже примется помогать ему с готовкой.       — И всё-таки, ты что-то задумал, — Чона было не так-то просто сбить с верного пути. — Сам признаешься, или мне тебя придётся пытать?       Санхёк глупо хихикнул. Почему-то угроза Тэгуна звучала так, что ей хотелось поддаться. Вот только сейчас он не был уверен, что действительно переживёт пытку, если та будет носить хоть каплю интимного характера.       — Ничего особенного. Всё по-прежнему, — спешно отозвался Санхёк, ощущая на себе пристальный взгляд. — Просто собираюсь накормить тебя завтраком, а после пойти покорять Jellyfish.