Глава 7
16 ноября 2019 г., 15:58
Imagine Dragons - Radioactive
Верхний этаж здания представлял собой шикарный пентхаус, оформленный в сине-золотых тонах. Многочисленные широкие окна давали рассмотреть просторную террасу, находящуюся за ними. Та была густо уставлена растениями, что превращало её в поистине райское место. И именно там, сидящим посреди газона обнаруживался Седжун. На нём был непримечательный спортивный костюм, который, казалось, был не очень уместен для директора. Но сам Седжун думал иначе. Он, очевидно, медитировал, о чём говорила занятая им поза Лотоса, закрытые глаза и плавное размеренное дыханье. — Простите, ваш секретарь сказал, что вы не заняты. Наверное, я зайду позже, — Санхёк неловко попятился обратно, но тут мужчина открыл глаза. Дверь на террасу была открыта, а потому он прекрасно слышал слова пришедшего и реагировал на них мгновенно. Поднимаясь с завидной грацией, Седжун надел на ноги лёгкие тапочки и поспешил зайти в помещение. — Для таких гостей я никогда не занят, — расплываясь в довольной улыбке, мужчина сел на диван и приглашающе указал на незанятую половину. — На самом деле я надеялся, что ты в скором времени заглянешь сюда. Решил попробовать работать у нас? — Да, было бы неплохо, — Санхёк неловко улыбнулся и занял предложенное место. — Правда, я не уверен, нужны ли для этого какие-то особые навыки или… образование? — Нет, мы тебя всему научим, можешь не беспокоиться, — может Хёку и показалось, но голос директора стал ниже на тон и оттого звучал особенно заговорщически. — Главное, это твоё желание. А всё остальное мы тебе предложим в лучшем виде — условия, партнёров, сценарии. Если у тебя есть какие-то вопросы… — Нет, я бы сразу хотел перейти к выбору контракта и дальнейшему его подписанию. Седжун немного удивился чужой поспешности, но говорить ничего не стал. Он встал, направился к своему столу, чтобы вскоре вернуться с небольшой стопкой бумажек. Оставляя Хёка и позволяя ему ознакомиться с документами, он покидал его, желая переодеться. — Не торопись. Если что-то непонятно — спрашивай, — попросил Седжун прежде чем скрыться за одной из неприметных дверей своего кабинета. И Санхёк действительно старался не спешить. Для начала он разделил все варианты контрактов по видам, а попутно и по цветам. Для большего удобства или забавы ради, но все они действительно имели свою расцветку. Документы для подтверждения работы исключительно с девушками были напечатаны на нежно-розовой бумаге, люди, предпочитающие только парней, должны были заполнить синий бланк. Для бисексуалов и людей, не видящих особой разницы в половой принадлежности партнёров, имелись фиолетовые листы. — Цвет и рейтинг контракта ты можешь сменить в любое время, но полностью завершить сотрудничество после подписания получится только по истечении заранее оговоренного срока, — своевременно пояснил Седжун, появляясь в кабинете уже в более официальном наряде. — Так что если не понравится что-то одно, всегда есть возможность попробовать другое. Или других. — И на какой минимальный срок заключается контракт? — Полгода. Конечно же, с возможностью продления, — Седжун очаровательно улыбнулся, усаживаясь теперь уже в кресло. С этого ракурса он мог хорошо видеть парня, но при этом не нарушал его личного пространства. Санхёк же больше ничего не спрашивал. Он смотрел на бумажки, разложенные перед ним на кофейном столике, и наконец, откладывал в сторону все документы, кроме стопки синих. Седжун такой выбор никак не комментировал, он вообще поглядывал на Хёка лишь изредка, предпочитая отдавать всё своё внимание планшету в руках. Теперь перед Санхёком стояла необходимость выбрать рейтинг своей работы. Он начал прочтение бумаг с контракта NC-21, но быстро отложил его в сторону, ужаснувшись первым четырём пунктам из пяти. Нет, к такому он определённо готов не был. NC-17 вроде как не особо отличался от самого высокого рейтинга, но так Санхёку показалось лишь по началу. Вчитываясь чуть дальше он уловил разницу и согласно кивнул тому, что — да, этот вариант, определённо, помягче. Хотя бы потому, что здесь не было фистинга, жёсткой порки, уретрального проникновения и других сомнительных занятий. Зато были БДСМ-практики, оргии и сцены с принуждением. Именно на прочтении третьего пункта Санхёк вспомнил, как напугал его вид униженного Хакёна днём ранее. Санхёк отложил контракт прочь, берясь за следующий. Документ с R-рейтингом смотрелся едва ли не идеально. Конечно, здесь тоже был пункт группового секса и другие смущающие вещи вроде ролевых игр, но зато ни одна из строк не заставила Санхёка поёжиться или захотеть закричать, от мысленного применения написанного на себе. Оставшиеся два контракта он посмотрел исключительно потому, что в R-рейтинге они значились, как включаемые в договор автоматически. А ещё над ним взяло вверх любопытство и знание, что именно эти два рейтинга входят в обязанности его нового приятеля — Хонбина. Вот только за страницами, обозначенными как G и PG-13, было разочаровывающее мало интересного. Много ласк различного типа, поцелуи, мастурбация, раздевание на камеру и… всё. Санхёк даже ради интереса посмотрел внимательней, но всё равно не увидел пунктов связанных с полноценным сексом. Их просто не было. Решительно отложив эти два контракта подальше от себя, Санхёк вернул договор с R-рейтингом. Он обнаружил на столе рядом с собой ручку, и уже хотел было ей воспользоваться, но в последний момент остановился. — Перед тем как подписывать контракт, я должен кое-что рассказать о своих родителях, — выдал он, привлекая к себе внимание Седжуна. И тут же ему стало страшно, что директор, услышав его историю, передумает с ним работать. Но отступать было поздно, поэтому, набравшись храбрости, он попытался донести всё максимально кратко. Он рассказал о том, что его родители, а если быть более точным, опекуны, довольно часто мелькают в различных СМИ. Что они многим известные, а главное, весьма влиятельные люди. Он не называл имён и не давал конкретики, а потому Седжун сам уточнил, какого рода бизнес имеется у семьи Хан. — Они специализируются в пищевой отрасли. В основном это реализация молока и молочных продуктов в различных торговых точках Сеула, — Санхёк старался донести эту мысль максимально точно и всё ещё волновался, отчего сам поразился сухости собственных фраз. И Седжун с готовностью поддержал его серьёзный настрой. По крайней мере, так показалось Санхёку поначалу. — Знаешь, я могу понять твоих опекунов. Эта область бизнеса достаточно прибыльна. Да я и сам в какой-то мере являюсь директором молочного производства… Если ты понимаешь, о чём я, — Седжун не удержавшись хохотнул. — Обязательно отметь в контракте, что согласен на буккакэ. Тогда если дело дойдёт до СМИ, мы обязательно предложим им максимально горячее фото из этой серии. Ты только представь эти заголовки: «Наследник семьи Хан открывает свой «молочный» бизнес». Это будет определённой победой! Твоей победой. Седжун, наконец, расхохотался, признавая, что он это всё — не всерьёз. Впрочем, от этого Санхёк был не менее сконфужен. Но его смущало не то, что директор явно пошло шутил, а тот факт, что он не был уверен, что знает правильное значение некоторых терминов из этой шутки. Говорить об этом напрямую было стыдно, поэтому Санхёк лишь скромно улыбнулся в ответ и пообещал себе, что поищет малознакомое слово в интернете чуть позже. И когда стало понятно, что Седжуна не остановят никакие влиятельные родители, в его желании получить парня к себе в команду, Санхёк уже был согласен подписать контракт. Но теперь настала очередь директора останавливать его в последний момент. — Одно уточнение, — он поднял вверх указательный палец, призывая к вниманию. — Кем тебе приходится Тэгун? У вас отношения? Чувства? — Ох, нет-нет, — спешно затараторил Санхёк, попутно пытаясь отмахнуться от каждого предложения руками. — Мы просто хорошие приятели и… я надеюсь, что будущие коллеги в скором времени. — Хорошо, — кивнул Седжун, всё ещё продолжая внимательно следить за Хёком. — Просто отношения, знаешь ли… очень сказываются на работе… Не хочу, чтобы тебе что-то мешало началу твоей карьеры. Да и продолжению тоже. — Постараюсь соответствовать вашим требованиям, — чётко проговорил Санхёк и даже выпрямился, будто бы по стойке «Смирно!». Такая реакция понравилась Седжуну, а потому они продолжили обсуждение деталей, кающихся работы. Санхёк, всё ещё не веря тому, что его взяли так просто, поделился своими прошлыми страхами на этот счёт. Седжун же не преминул отметить, что так везёт далеко не всем парням. Большинству из них приходится проходить кастинг, но Санхёку удалось избежать этот малоприятный, а главное, неоплачиваемый этап. Седжун заявил, что теперь парень должен будет посетить их местный салон красоты, расположенный парой этажей ниже, а так же рассказал, что уже в скором времени начнёт думать над концептом для первых съёмок Хёка. Та же задача, по его словам, будет поручена и сценаристам. — Но прежде тебе предстоит поучаствовать в фотосессии. Как ни крути, а ты мой новый товар. И мне нужны качественные изображения с тобой для наших вечно голодных зрителей, — Седжун слабо улыбнулся, будто бы извиняясь за такие слова, но Санхёка они ничуть не задели. Ему нравилась такая прямолинейность, а потому он с готовностью кивнул. Но Санхёк испытывал бы большую благодарность, если бы Седжун подарил ему ещё немного откровенности и объяснил, что в салоне его ждёт не какое-нибудь формальное выщипывание бровей или нанесение косметики, а полноценная и мучительная процедура эпиляции. Санхёк не был к этому готов ни морально, ни физически, а потому с ужасом ожидал, что с ним будет делать мастер. Но на деле всё оказалось не так страшно, как успела преподнести фантазия Санхёка — никаких восковых полосок и прочих древних методов пытки. Но всё равно ему пришлось довольно долго терпеть процедуры. Вначале лишнюю растительность с его тела попросту сбрили, а после началось мучительно долгое использование неких лазерных приборов. И не то чтобы это было действительно больно, но Санхёк всё равно не переставая морщился, в особенности в момент, когда мастер перешёл на ягодицы, попутно хваля его за отличную задницу. Хёк не знал, как принимать комплименты такого рода от мужчин, а потому промолчал. Он потерял счёт времени. И даже если часы были прямо перед ним, всё равно не верил, что те не врут. Слишком уж хаотично двигалось время, то растягиваясь на десяток лет, то проносясь со скоростью света. В итоге нормально Санхёк очнулся только тогда, когда ему позволил это сделать мастер. И, несмотря на все пытки, через которые Хёка заставили пройти, он чувствовал себя освежившимся. Ему даже казалось, что двигаться стало как-то свободней без всей этой лишней растительности. Да и эффект от маски, наложенной на лицо, будто бы стал заметен уже сейчас. Единственное, что не устраивало Санхёка, так это то, насколько он голоден. Ноги сами несли его в сторону уже изученной столовой. Так как других приказов от начальства больше не поступало, он не стал перечить собственным желаниям. И именно здесь ему было суждено вновь застать Хонбина. Тот тоже увидел его и помахал, призывая присоединиться и сесть за его столик. И если по началу Санхёк смутился, вспоминая подробности знакомства с этим парнем, то вскоре он мысленно отмахнулся от этих картинок. В конце концов, им обоим это понравилось, а значит, всё было нормально. Именно поэтому Хёк быстро и практически не глядя набрал еды себе на поднос и поспешил к Хонбину. — Славно выглядишь, — не преминул заметить он, очевидно, разглядывая лицо парня. — Ещё пара сеансов у нашего великолепного косметолога, и зрители будут жаждать крупных планов с тобой. — Это ты ещё мою задницу не видел, — хихикнул Санхёк и тут же в ужасе распахнул глаза, понимая, что сказал это вслух. Впрочем, Хонбин выглядел ошарашенным только пару мгновений, а после заливисто расхохотался, одобряя чужое высказывание. И сразу после этого Санхёк расслабился, понимая, что сможет с Хонбином разговаривать обо всём. Почти как с Тэгуном. Но в этот раз обо всём не получалось. Потому что Хонбина интересовала исключительно работа. То, как прошло у Санхёка собеседование, какой контракт он всё-таки выбрал. Имел ли какие-то мысли насчёт возможных сюжетов. Последнее несколько смутило Санхёка, и он переспросил. — Разве придумывать сюжеты — это входит в мои обязанности тоже? — опешил он. — Ну, вообще-то нет. У Седжуна на это есть целый штат сценаристов. Некоторые такие истории для третьего уровня вип-доступа пишут, что даже сами актёры ждут, что же там будет в следующей серии, — Хонбин засмеялся, а после, как ни в чём не бывало, отпил часть молочного коктейля из стакана Санхёка и пользуясь его же трубочкой. — Но вообще такая возможность есть. Седжун поощряет подобное, даже если любит, когда актёры работают на одной лишь импровизации. — И как часто ты таким увлекаешься? — счёл нужным поинтересоваться Санхёк, хотя ему и правда было интересно. — Ну… бывает, — неопределённо отозвался Хонбин, опуская взгляд. Но не прошло и секунды, как он снова приблизился к Санхёку, в его глазах плескался азарт. — А хочешь что-нибудь попробую придумать для тебя? — Попробуй, — у Санхёка были странные предчувствия, и всё-таки он надеялся, что это предложение не кроет за собой скрытого подтекста или попытки его смутить. Но Хонбин не выглядел так, как мог бы человек, задумавший хитрость. Он серьёзно размышлял над тем, какой образ стоит подобрать Санхёку. Тот же не смел перебивать чужих мыслей и просто старался сидеть тихо, ну и есть попутно, конечно же. — Мне кажется, было бы здорово тебе для начала сняться в сцене с массажем. В роли принимающего. Вот только обычно, по канону, массаж делают только статным и состоявшимся мужчинам и женщинам. Тем, кто вроде бы гармонично выглядит в компании своего раба или прислуги. С тобой так не получиться, так как с твоей внешностью тебе пока не раздавать приказы, а подчиняться. — Ну, спасибо, — фыркнул Санхёк на чужое замечание, хотя настоящего укола обиды так и не почувствовал. Хонбин же не придал этой реплике никакого значения, он был слишком увлечён своими мыслями. — Поэтому каноны нужно сломать, перенеся сюжет с Земли, где действуют все эти стереотипы, куда-нибудь в другое место. Например, в космос. — В космос? — Санхёк недоверчиво приподнял бровь и оторвался от своего обеда. — Ну да. Только представь: ты — пилот космического корабля, вынужденный подолгу оставаться в одиночестве. И в очередной раз, когда твоя спина чертовски устаёт, ты оставляешь управление на искусственный интеллект, а сам идёшь в комнату для релаксации. Там ты активируешь своего очеловеченного робота, который и дарит тебе медленный, но проникновенный массаж. И Санхёк действительно представил. Подвис на этой картине. Потому что в роли бездушного механического слуги неизменно представлялся именно Хонбин. И выглядел он в этом образе удивительно, по крайней мере, в фантазии Хёка. — Я бы поучаствовал в этом, — мечтательно протянул Санхёк, жалея, что на этом чужое повествование оборвалось, и вся картинка перед глазами начала стремительно таять. — Правда? — Хонбин был заметно удивлён и обрадован такой реакцией на свою импровизированную задумку. — Тогда я мог бы поговорить с директором уже сегодня, чтобы он подумал и, в случае одобрения, отдал распоряжения насчёт создания декораций. — Это было бы здорово, — ободряюще улыбнулся Хёк. И даже если он не успел толком осмыслить, на что подписался — это было не важно, если он просто одним своим согласием мог заставить Хонбина так счастливо улыбаться в ответ. Уютную идиллию прервал раздавшийся звонок. Санхёк едва не опрокинул свой стакан, выходя из сладкого транса, в какой его постепенно загнал взгляд собеседника. Ему звонил Тэгун, ожидаемо, желая узнать о том, как обстоят дела младшего. И тот попытался быть предельно кратким и сдержанным в высказываниях, но в этом не было необходимости — Хонбин, сославшись на дела, всё равно покинул его раньше, чем Хёк положил трубку. — Седжун не был с тобой чрезмерно строг? — тем временем поинтересовался Тэгун, не собирающийся так просто класть трубку. — Нет. Совсем наоборот, он принял меня с распростёртыми объятиями. Будто бы его кто-то подготовил к моему визиту. Ты ничего об этом не знаешь, Тэгуни? — Абсолютно ничего. К тому же ты забываешь, что Седжун заприметил тебя ещё в первую вашу встречу, — невозмутимо отозвался Тэгун. У Санхёка не нашлось доказательств, но он был уверен, что старший ему врёт. И всё же он не стал говорить об этом. — В таком случае, именно в ту же самую встречу он задался вопросом, нет ли у нас с тобой отношений… — Вот именно! — с излишним энтузиазмом отозвался Тэгун. — На то уж пошло, не так я часто кого-то привожу с собой на работу. А если быть точнее, то вообще никогда. Ты — исключение. — Хочешь задобрить меня? — Воодушевить. На самом деле, возможно, тебе выпал неплохой шанс показать себя и попутно избавиться от одной весьма назойливой проблемы, о которой мы с тобой очень хорошо знаем не понаслышке. Попробуй. И покажи себя как следует, чтобы мне не было за тебя стыдно. — Хорошо, папочка, — проворчал Санхёк, и только после понял, что именно сказал. Недовольно фыркнув, он быстро сбросил звонок, лишь бы только не слушать ликование старшего. — Воу, не думал, что твои родители в курсе мест твоего обитания! Санхёк замер с телефоном в руках, понимая, что так увлёкся разговором, что даже не подумал о наличии рядом других людей. Воншик же, очевидно, просто проходил мимо. В его руках был кофе, а на лице играла добродушная улыбка. Он был рад увидеть своего нового знакомого. — Что-то вроде того, — запоздало отозвался Санхёк, неловко пытаясь изобразить улыбку в ответ, но заранее зная, что у него не выйдет так же красиво. — Слышал, что ты всё же подписал контракт. Поздравляю! Надеюсь на скорую совместную работу с тобой, — отсалютовав стаканчиком, Воншик поспешил по своим делам. И ему, конечно же, не было дела до того ошеломления, которое отразилось на лице Санхёка. В этот миг он считал себя непроходимо тупым, но до него только теперь доходило, что возможно — скорей всего! — ему придётся заниматься сексом с Воншиком, который, в свою очередь, занимается сексом с Тэгуном, который… — Куда я попал… — простонал Хёк, опуская голову на столешницу. И всё-таки он не мог не признать, что внутри у него плескалось больше восторга, чем ужаса от этого хаоса. Мобильный пиликнул, оповещая о новом сообщении. В нём был указан лишь номер павильона, но этого оказалось более чем достаточно. Когда настало время первой фотосессии, Санхёк и вовсе перестал беспокоиться о том, что его ждёт в дальнейшем. Потому что ему нравилось оставаться в существующем «сейчас». Постепенно погружаясь в рабочий процесс. И всё, действительно, было до такой степени плавно, что он даже не успел смутиться. Молодая девушка-фотограф, представившаяся как Юкино, вначале дала ему время на то, чтобы переодеться в одиночестве, а после сама раздавала указания, где и как встать и куда смотреть. Она же командовала другим людям насчёт направления света. И хоть вначале Санхёку показалось, что подобранные ему вещи имеют неподходящие размеры, чуть позже он понял, что всё так и задумано. Потому что джинсы просто до неприличия обтягивали его ноги и зад. Они были настолько узкими, что Санхёку даже пришлось надевать их без нижнего белья, что тоже, наверняка было заметно на некоторых фотографиях. Вязанная мягкая кофта, в противоположность джинсам, была просто огромной. Из-за слишком широкого выреза, одна сторона постоянно сползала с плеча Санхёка, обнажая его. И когда это происходило, Юкино обязательно приказывала Хёку замереть. Павильон для съёмок был выбран достаточно светлый. Он представлял собой кусочек уютной комнаты с плетёными креслами, воздушными шторами и большой кроватью, полностью застеленной белоснежным бельём. Санхёк в промежутке между вспышками, недоверчиво поглядывал на последнюю, представляя, сколько всего нового его могут попросить выполнить здесь. — Приподними свитер спереди, — тем временем попросила Юкино и задумчиво поджала губы, когда просьба была выполнена. — Нет, лучше уберём низ. Санхёк нахмурился, немного уязвлённый такой реакцией. Ну да, его пресс был далёк от воншиковского, но разве он не заслуживал того, чтобы быть запечатлённым на фото? Впрочем, спорить он разумно не стал. Да и было что-то интригующее в этой задумке, где ему нужно было сидеть на кровати, показывая свои длинные и теперь уже гладкие ноги, но скрывать всё остальное. И так было даже лучше. Потому что хоть и было в павильоне только четыре человека, включая саму Юкино, Санхёк под их взглядами всё равно немного возбудился. И трение шерстяной кофты о член только усиливало желание. Хёк сам не заметил, когда его дыхание стало учащённым, а взгляд более томным. Но зато он с удовольствием вслушивался в хвалебные фразы, которых становилось всё больше и больше.
