Только ты

      

Imagine Dragons - Bad Liar

             Конечно, Санхёк понимал, что попал не в самую простую компанию и должен был хоть как-то морально подготовиться к грядущей съёмке, но… у него бы всё равно ничего не вышло. Потому что масштабы созданных декораций впечатляли. Приборная панель корабля выглядела как настоящая: кнопки нажимались, рычаги двигались, а за толстой преградой изогнутого стекла плыли звёзды, утопленные в густой темноте.       Санхёк знал, что не стоит задерживать остальных и нужно как можно быстрее приступить к съёмкам, но всё равно как маленький громко восхищался, когда увидел в действии автоматическую дверь, ведущую из кабины пилота в другое помещение, более просторное и занятое лишь двумя важными вещами: футуристическим креслом и выпуклым шкафом у стены. Сквозь прозрачные створки последнего можно было увидеть углубления, имеющие очертания человеческого тела.       — Здесь буду я, — дал о себе знать Хонбин, неустанно следующий за Хёком. Тот даже вздрогнул от неожиданного комментария, чем вызвал приступ умиления у своего партнёра. — Пока ты не упал в обморок от переизбытка чувств, замечу, что часть этого корабля была построена до этого. Но теперь его значительно улучшили. Для нас.       И если бы они действительно были в корабле, то Хёк бы дал волю своим чувствам. Но так у них была лишь космическая посудина в разрезе: достаточно для идеального видео, но слишком мало для полноценного уединения.       — Стоит ли нам обсудить хотя бы примерный план действий? — поинтересовался он у Хонбина, касаясь пальцами кожаной обивки кресла.       — Всё просто, — Хонбин принялся загибать пальцы. — Ты недолго ведёшь корабль. Устаёшь. Идёшь в эту комнату. Включаешь меня. Получаешь удовольствие. Вопросы?       — Я… не знаю.       — Расслабься! В этом наряде и с такой причёской ты уже весь максимально космический, так что тебе даже играть ничего не придётся. Просто будь… искренним, мой капитан, — похлопав Санхёка по плечу, Хонбин приоткрыл дверцы и занял уготованное ему место. Закрыв глаза, он действительно стал полностью напоминать отключенного киборга.       Санхёку не оставалось ничего другого, как пройти в соседнюю комнату и занять кресло пилота.       И на деле ему действительно не пришлось делать ничего сверхсложного. Поигравшись с пультом управления пару минут, он оторвался от разглядывания ядовито-зелёных точек на радаре и нажал кнопку с надписью «Автопилот». К его удивлению «корабль» немедленно отозвался приятным механическим голосом, заявляя, что ручное управление успешно отключено. Ему оставалось лишь потянуться и встать с облюбованного места. И после следовало бы пройти в соседнюю комнату, но Санхёк понимал, что сейчас снято слишком много от фильма, но совсем ничего от порно, а потому он потратил ещё минуту на то, чтобы совершить небольшие наклоны. Так он и будто бы разминал затёкшее тело, и красовался перед безмолвно преследующими его камерами. А потом в довершение начатого, он немного расстегнул молнию на костюме, являя жадным глазницам объективов участок обнажённой груди и ключицы.       И судя по тому, что недовольных комментариев в его сторону не последовало, он всё делал правильно. Команда «Стоп!» прозвучала несколько раз, оглушая его, но только потому, что операторам следовало сменить ракурс. С кабины пилота на дверь, с двери на предполагаемую комнату релаксации.       И тут-то, подходя к прозрачным створкам хонбиновского прибежища, Санхёк понял, что они не решили, как именно он «включит» своего робота. Наверное, именно с этого момента Санхёк осознал всю сложность импровизации. Раскрывая дверцы шкафа, он принялся рассматривать Хонбина. Со стороны его взгляд должен был выглядеть оценивающим, в то время как на деле он скрывал панику. Санхёк осматривал чужое тело, укрытое облегающей тканью в поисках кнопки, но таковой, естественно, не было.       Поэтому он просто чуть наклонился вперёд, прикоснулся к бедру Хонбина и начал подниматься касанием выше. Поочерёдно ощущая под рукой тазовые косточки, плоский живот, подкачанные плечи, Санхёк переходил на длинную шею мужчины — тут его касания становились почти невесомыми, так как он боялся смазать грим. Хонбин никак не реагировал на это. Даже когда пальцы Хёка вначале сжали его подбородок, а после коснулись губ, он не стал открывать глаза.       Санхёк не сдержал тяжёлого вздоха. Изучать такого безвольного Хонбина на тактильном уровне было… более чем приятно. Было просто восхитительно осмелеть и протолкнуть ему в рот сразу несколько пальцев. Обволакивающее тепло слюны и мягкость губ сводили Санхёка с ума в считанные мгновения. Он вынимал пальцы обратно и этой же рукой отвешивал Хонбину пощёчину. Не сильную, но достаточно ощутимую и звонкую. Глаза мужчины моментально распахивались. В них не было страха или удивления, только лишь заинтересованность. Он всё сделал правильно.       — Я устал. Обслужи меня, — бросил Санхёк, благодаря разом всех богов за то, что его голос не дрогнул.       — Принято, мой капитан, — отозвался Хонбин, и голос его при этом звучал пугающе бездушно. Он сделал шаг прочь из своей камеры и тут же опустился на колени.       И пусть эластичная ткань должна была приглушать ощущения, на деле всё выходило абсолютно наоборот. Поэтому, когда Хонбин скользнул щекой по бедру и паху младшего, тот не сдержал удивлённого возгласа. Слишком уж ярко чувствовалось это касание. Слишком уж сильно он был возбуждён для видео, в котором ему вроде бы причитался только массаж.       К его немому сожалению, Хонбин не собирался продолжить начатое. Вместо этого он уложил Хёка и нажал какой-то рычаг, заставляя механизм сиденья прийти в движение. И теперь то, что секундами ранее, несомненно, было креслом, больше напоминало своим видом кушетку. Необычную, но весьма удобную, как мысленно отметил Хёк. А ещё он решил для себя, что уже настала та часть плана, в которой он должен был «получать удовольствие», потому что ни на что другое его попросту не хватало.       Хонбин быстро расстегивал молнию на кофте младшего и принимался зацеловывать его грудь, подрагивающий живот и совсем уж редко спускаясь касаниями ниже, но не стремясь стянуть давно ставшие тесными брюки Санхёка. Он мастерски дразнил, заставляя Хёка несдержанно стонать и прогибаться навстречу ласкающему языку.       Санхёку от переизбытка испытываемых ощущений пришлось даже сильно зажмуриться и больно прикусить губу, лишь бы только позорно не кончить от столь невинной ласки. А когда он пришёл в себя, Хонбин уже отстранился прочь, занимая себя вскрытием прозрачного флакона с янтарной жидкостью. И стоило ему открутить крышку, как Хёк ощутил цветочные ароматы. Вслед за ними пришли прохладные касания влаги, что на распалённой ласками коже ощущались особенно контрастно. Щедро заливая грудь Санхёка маслянистой жидкостью, Хонбин переходил, собственно, к массажу, ради которого всё и затевалось.       И Санхёк бы обязательно оценил чужой профессионализм по достоинству, если бы не хотел так сильно прикоснуться к себе. И редкие моменты, когда Хонбин чуть соскальзывал пальцами под кромку облегающих штанов, Санхёк готов был рыдать от несправедливости этого мира и отдельных его представителей. Он с мольбой в глазах смотрел на Хонбина, но тот до конца играл свою роль и никак не давал понять, что его забавляет происходящее.       Санхёк же, не выдержав, поймал его за запястье и потянул чужую руку к своему паху. Ему даже удалось уложить ладонь на заметно выпирающий член, но на этом его успехи и завершились. Хонбин отстранился и с невозмутимым видом попросил Санхёка перевернуться, чтобы он мог привести в порядок его спину и плечи. И Санхёку оставалось лишь подчиниться этой просьбе, вновь прикусывая губу, когда его член потёрся об упругую обивку кресла-кушетки. Хёк чувствовал себя обманутым, потому что, что бы не обещал Хонбин, а следовать указаниям приходилось именно ему. Но самое обидное, что Санхёк был уверен — дело лишь в его собственной нерешительности. У него был шанс изменить сюжет этой истории в любой момент.       — Снято! — когда эта фраза, наконец, прозвучала, Санхёк уже был слишком оглушён собственным возбуждением, чтобы воспринять её нормально. Но рядом всё ещё был Хонбин — понятливый и расторопный. Он буквально уволакивал Санхёка за декорации, прижимая его к неровной серой стене.       — Я всё испортил? Что-то пошло не так? — пытался между смазанными поцелуями уточнить Санхёк, пока с него стягивали опостылевшие штаны.       — Всё прошло отлично, просто замечательно, — только теперь по дрожащему голосу партнёра Хёк понял, что не он один тут страдает от недостатка внимания. Поэтому он постарался тоже помочь Хонбину и избавить его от неудобного костюма хотя бы частично.       — Но разве мы не должны были кончить во время съёмок или… ох, боги, Хонбин!       — В этом и есть единственный минус PG-13. Совсем не обязательно видео заканчивается эякуляцией. Главное — красивая картинка, а не очевидный для порно результат.       — То есть…       — Заткнись и помоги мне кончить, — зарычал Хонбин, за мгновения из озабоченного кролика превращаясь в гневную фурию. И Санхёк не посмел возражать, тем более когда на его члене, наконец-то, сжались чужие пальцы.              Тэгун тем временем был не менее занят работой. Хотя называть такое столь ужасным словом крайне не хотелось. В особенности, когда можно было, вот так, лежать на резной кровати в мягчайшей перине и довольно постанывать от ласковых губ Воншика, порхающих по члену. Он чувствовал себя расслабленным от хорошего секса и того, как теперь приятно ныли мышцы всего тела. И великолепный минет был хорошим завершением для съёмок этого видео.       Воншику казалось иначе. Он отстранялся от Тэгуна в самый неподходящий момент, заставляя того жалобно хныкать, и заменял свой язык умелой рукой. Сам же он тянулся к Тэгуну за поцелуем и тот не мог перечить. У него вообще редко выходило проявлять инициативу в моменты, когда его так мастерски распаляли лаской, а после вели к пику удовольствия. Уверено и неотвратимо.       — После я тебе обязательно отомщу, — прошептал Тэгун, вжимаясь в шею Воншика, когда точно был уверен, что его слова больше не услышит никто другой.       — О, я буду ждать этого с нетерпением, — в тон ему отозвался Ким, пережимая возбуждённый орган у основания и не давая Тэгуну излиться. Будто бы ему было мало того, как слёзно умолял его Чон о завершении минутами ранее.       И спроси кто-то Воншика сейчас, он бы обязательно признался, что именно вот такой, чуть раздражённый и беспомощный Тэгун был его настоящим фетишем. Был тем, кого хотелось баюкать в объятиях удовольствия бесконечно долго и мучительно. Он старался поймать каждый стон и каждый взгляд. И улыбка его становилась всё шире с каждой новой мольбой Тэгуна.       — Снято!       Когда всё, наконец, закончилось, Чон не был уверен, что сможет собрать всего себя с постели. Он просто лежал и переживал отголоски сильнейшего оргазма, попутно отмечая перемещение операторов вокруг. А ещё понимая, что Воншик на него до сих пор смотрит на него. Тепло и влюблено. Так, будто бы съёмка до сих пор продолжалась.       — Клянусь, я тебе отомщу, — чуть меланхолично проговорил он. Понимая, что голоса хватает лишь на лепет, который звучал не очень-то внушительно. Так думал и Воншик, приподнимая бровь и выражая тем самым серьёзные сомнения на этот счёт. — Сегодня же пойду к Седжуну и потребую от него такой сюжет, чтобы ты знал, как опасно мучить своих хёнов и доводить их до такого состояния.       Воншик рассмеялся, а после, так ничего и не сказав, принялся вытирать с тела Тэгуна подсыхающую сперму.       — Эй! Ты чего? — попытался сопротивляться Чон, чувствуя совсем уж интимное касание влажной салфетки меж ягодиц.       — А что такое? Неужто порноактёра со стажем так легко смутить обычной человеческой заботой? — на губах Воншика играла привычная дерзкая улыбка. В глазах плескался азарт, а сам он выглядел как человек, готовый в любой момент соскочить со своего места и броситься наутёк. — К тому же, я просто обязан приводить в порядок партнёров, с которыми желаю работать ещё долгое-долгое время.       Тэгун невольно сжался от этих слов. Конечно, Воншик говорил о будущей деятельности. Но пожелай он продолжить прямо сейчас, Тэгун бы попросту сошёл с ума, и без того переполненный чужим вниманием и лаской до краёв.       — В таком случае, тебе придётся ещё одеть меня и транспортировать домой, — поддержал чужой настрой он, и совсем не удивился, когда на постель рядом с ним приземлилась кучка некогда эльфийской одежды.       — С удовольствием бы сделал это, но у меня ещё остались дела на студии.       С этими словами Воншик осторожно, почти нежно, похлопал Чона по бедру и сбежал прочь, кутаясь в один лишь плащ. Конечно, в таком виде он не мог уйти далеко, да и Тэгун помнил, что именно в этом павильоне был свой душ. Это могло бы даже звучать как призыв присоединиться к нему, но Тэгун себя вовремя одёрнул. Его мысли были лишь плодом воображения, взращенным на глупых замечаниях Санхёка. Воншик прямо дал понять, что у него ещё сегодня съёмки, а значит его время для Тэгуна на сегодня завершилось.       Именно поэтому, одевшись и избавившись от осточертевшего парика и ушек, Тэгун поспешил прочь из помещения. Ему бы следовало пойти к себе, но всё-таки он задержался у павильона Санхёка. Он помнил, что расписание у того по времени практически совпадало с его собственным, а потому решил дождаться и расспросить младшего о первых впечатлениях работы на камеру.       И Санхёк вскоре действительно появился. Бесспорно довольный, улыбающийся во все тридцать два так, как будто выиграл джекпот, а не снялся в порно-ролике. Впрочем, в компании Хонбина любое мероприятие становилось заведомо похоже на получение крупного выигрыша.       — Вижу, сбегать от нас ты пока не планируешь, — поделился своими наблюдениями Тэгун, улыбаясь в ответ.       — С чего бы мне это делать?       — Ну да, действительно. Массаж — это ведь совсем не буккакэ, — не сдержался поддеть Тэгун, всё ещё помня, как Санхёк реагировал с утра на упоминание этой сексуальной практики. Эффект и на этот раз вышел достаточно забавным — Хёк смутился и оглянулся на выходящего вслед за ним Хонбина.       — Дай мне немного времени, и наш Хёкки станет мастером по заливанию других спермой, — вступился Хонбин, похлопывая Санхёка по плечу.       — Ну да. И по заливанию ей себя тоже, конечно, — Тэгун рассмеялся, а после вместе с остальными отступил в другую часть коридора, давая выйти операторам с их громоздким оборудованием. Постаравшись вернуть себе серьёзный настрой, Тэгун поинтересовался: — Ты домой сейчас собираешься или у тебя ещё что-то на сегодня запланировано?       Санхёк замялся и опустил взгляд к полу. И в этот миг Тэгун уже начал верить, что Санхёку именно на сегодня уготовлена съёмка в упомянутом жанре. Но в таком случае он был удивлён тем, что его самого об участии в групповом сексе никто не предупреждал. Не мог же Седжун для этих целей собрать другой состав и забыть про него. Нет, Тэгун в это отказывался верить.       — Вообще-то мы собирались у Хонбина поиграть в приставку… — настоящая причина чужого стеснения была гораздо проще и невинней.       — О, я знаю одно видео, которое начиналось точно также, — засмеялся Тэгун.       — Вообще-то ты сам в этом видео и снимался, хён, — с улыбкой заметил Хонбин, утягивая Санхёка за руку в сторону их комнаты отдыха. Чону же не оставалось ничего иного, кроме как отправиться к себе.       Приводя себя в порядок, он думал о том, что Санхёк освоился очень быстро. И это, конечно же, было хорошо. Тэгун вообще всегда склонен был думать, что самостоятельность — исключительно положительное качество. И всё-таки ему хотелось недовольно фыркать и с важным видом заявлять всему миру о том, что это вообще-то именно он нашёл Санхёка. Он его привёл сюда. И он же приютил у себя.       Вот только никому не было дела до его собственнических капризов. Поэтому Тэгун отправился домой, чтобы целиком и полностью отдаться отдыху и чтению.       Он никогда не выбирал для себя книги, которые так или иначе акцентировались бы на теме секса. Скорее наоборот. Из этого мира он предпочитал нырять в совершенно иные истории. Страшные и напряженные, пронизанные ужасами переплетённой реальности и фантазий. Чуть реже их заменяли книги о магии и фантастических существах. О приключениях и… совсем немного о романтике. Находя очередные главы о последней, Тэгун всегда чувствовал себя скупым на эмоции человеком. Он был уверен в том, что в настоящем мире такого не бывает.       Вот только сегодняшний день и ещё пара до заставили его совсем немного, но переосмыслить это. Хан — чтоб его! — Санхёк со своими умозаключениями и конченным романтизмом, кажется, вздумал разрушить привычную жизнь Тэгуна. Более того, Чон начинал подозревать, что у мальчишки это неплохо получалось. И на самом деле Санхёка жутко хотелось за это отчитать, но тот не появился даже после одиннадцати. Поэтому Тэгун отправился спать, логично посудив, что если он будет кому-то нужен, то ему дадут знать об этом.              Утро приносило Тэгуну лишь одно сообщение. Ожидаемо, от Хёка. Тот извинялся за то, что не предупредил вчера. Он утверждал, что не заметил, как пролетело время, и не рискнул возвращаться к Тэгуну в районе полуночи. Тот, делая себе лёгкий завтрак, лишь похихикал над такой серьёзностью Санхёка. Кажется, тому действительно оказалось донельзя просто вжиться в роль пусть и взрослого, но опекаемого ребёнка.       А по пути на работу Тэгун даже попытался оценить собственные ощущения от происходящего? Ревновал ли он? Абсолютно точно нет. Завидовал ли? Вот тут скорее да, но только немного и исключительно потому, что был уверен в том, что у себя дома Хонбин позволил Хёку куда больше, чем всем остальным на работе. Думать о том, что молодые и полные жизни парни ограничились действительно одной лишь игрой в приставку, совершенно не получалось.       Впрочем, вид у обоих актёров действительно был скорее сонный, чем затраханный. Они обнаруживались в столовой, куда Тэгун заглянул за утренней порцией кофе. Конечно, Чон уже сварил себе этот напиток и дома, но лишняя бодрость в течение рабочего дня не могла быть лишней. И Санхёк, и Хонбин помахали Тэгуну. Почти синхронно, чему засмеялись секундами позднее, тоже практически одновременно.       — Ваша слаженность настораживает, — признался Тэгун, присаживаясь за их столик уже со стаканчиком обжигающего напитка.       — Игры сближают, хён. Тебе бы тоже стоило это попробовать! — отозвался Санхёк с готовностью, и в глазах его горела хитринка. О, да. Не будь здесь Хонбина, он бы обязательно даже уточнил с кем и что нужно попробовать Тэгуну.       — Я предпочитаю книги, — поморщился Тэгун и перевёл взгляд на Хонбина. — Что у вас сегодня интересного по планам?       — Очень-очень романтичные съёмки под дождём, — лучезарно улыбнулся Хонбин. — Много поцелуев, много воды и… понятия не имею, как нуны будут скрывать наши круги под глазами.       — Хэй! А почему ты знаешь сценарий, а я — нет? — возмутился Хёк. — Мы же были вместе всё это время.       — Ну… вообще-то я уходил в туалет пару раз, да и спали мы в разных комнатах…       — И? — Хёк нахмурился, а Тэгун едва сдержал смех. Он видел, что Хонбин специально провоцирует Санхёка, и даже знал почему. Слишком уж мило выглядел парнишка в своих попытках понять, где же его провели.       — Ну, ладно. Я просто заранее позвонил Татсуми и спросил его о сценарии, — похлопав Хёка по плечу, Хонбин обратился уже к Тэгуну. — Импровизация это, конечно, хорошо, но сам же знаешь, что порой лучше перестраховаться заранее. Снимать глубокий минет после плотного завтрака — не самое приятное занятие.       Тэгун понимающе кивнул. Санхёк всё ещё выглядел немного ошарашенным, но теперь к этому примешивалось ещё и смущение.       — О, только не показывайся директору, когда ты такой милашка! Уверен, что ему нравятся именно такие мальчики, — тут же разворковался Хонбин, подпирая свои щёки и открыто любуясь чужим стеснением как каким-то неведомым зверьком.       У Тэгуна было другое мнение на счёт вкусов начальства, но он промолчал, предпочитая не начинать день со столь деликатных и практически запретных тем. Да и не думал он, что стоит загружать Санхёка лишней информацией. По крайней мере сейчас, когда он только начинал вливаться в рабочий процесс.       — Кстати, о работе, — внезапно продолжил Тэгун уже вслух. — Сомневаюсь, что вы успели что-то узнать ещё и о моей сегодняшней программе. Так что я, пожалуй, пойду.       — Надеюсь, мы ещё пересечёмся сегодня, — многообещающе подмигнул Хонбин, хотя это было скорее издёвкой. Тэгун помнил, что рамки действующего контракта не позволят ему сделать ничего чрезмерно приятного с этим привлекательным человеком.       — Надеюсь, Санхёк будет достаточным милашкой, чтобы заставить тебя подняться до NC-17, — минуя чужое возмущение, Тэгун улыбнулся в ответ и отправился в свою комнату отдыха, даже не подозревая какой шкал эмоций его там ожидает.              Воншик выглядел напряжённым и озадаченным. В момент, когда Тэгун открыл дверь, это выражение на его лице почти моментально сменилось чем-то определённо напоминающим гнев. Тэгун прикусил губу, стараясь хоть немного привести себя в чувство и не начать ликовать раньше времени. Но он очень надеялся, что Воншик уже сейчас практикует свой образ для съёмок. Суровый и жестокий, именно такой, от которого у Тэгуна подкашивались колени. Именно такой, на который Чон периодически дрочил дома на выходных или в другое время, когда его неожиданно настигало возбуждение.       — Мне уже не терпится ознакомиться со сценарием, — честно признался он, плюхаясь на диван и совсем не замечая, как понимающе сощурил глаза Воншик.       — Так, значит, это действительно всё ты подстроил… — тихо проговорил он, а Тэгун даже от неожиданности уронил листок.       — Я сделал что? — бумажка улетела под диван, чем заставила Тэгуна поползать на коленях. Впрочем, ему сейчас куда больше хотелось бросить это занятие и понять что же не так с Воншиком.       — Подстроил всё. Поучаствовал в написании сценария… не знаю! — Воншик принялся нервно ходить по комнате. — Ты же вчера говорил о мести, а сегодня нам приносят вот это и… чёрт, да я даже не подписывался на такое! Мне нужно срочно поговорить с Седжуном.       С этими словами Воншик вылетел прочь из комнаты, громко хлопая дверью. А Тэгуну ничего не оставалось, кроме как достать злосчастный листочек и прочитать приблизительный план сценария. Ничего особенного в сюжете не было — экзотические ролики закончились вместе с Хэллоуином. Вот только в позициях было указано, что на этот раз Тэгун должен быть сверху, что не случалось ровным счётом… никогда?       Да, это было ново для них. Тэгун вообще неожиданно не смог вспомнить, менялся ли Воншик с ним позициями хоть раз. Более того, он не был уверен, что пассивная роль случалась у Воншика с кем-то другим. Это было странно, в особенности для человека с фиолетовым контрактом, рейтинга NC-21. У Тэгуна появилась почти жизненная необходимость узнать, что же здесь происходит. Поэтому он поспешил к кабинету директора, надеясь догнать Воншика до того, как тот разозлит своей внезапностью секретаря Седжуна.       Лифт был пуст и находился на нужном этаже, отчего Тэгуну особенно чётко нарисовалась картина, в которой Воншик не дожидается медленно движущейся кабины и выбирает лестницу. Чон к таким геройствам готов не был, а потому разумно выбирал лифт. Поднимаясь на последний этаж, Тэгун вынуждено признавался самому себе в том, что им движет не столько любопытство, сколько уязвлённое самолюбие. Ему хотелось поймать Воншика, зажать где-нибудь в укромном местечке и настойчиво поинтересоваться, что он имеет против такой смены ролей. Чону было обидно от мыслей о том, что его настолько не хотят.       Удача была на стороне Тэгуна. В какой-то мере. Когда створки лифта распахнулись, он успел увидеть спину Воншика, пролетевшего мимо. Тот не отозвался на оклик и влетел в кабинет директора, без каких-либо церемоний. Тэгун рефлекторно последовал за ним, мимоходом удивляясь том, что Соичи на рабочем месте отсутствовал. Но спустя мгновения обоим стало понятно, чем был занят секретарь. А ещё выражение «он — правая рука управляющего» внезапно обрело новый смысл.       — Вас когда-нибудь учили стучаться или назначать встречи с начальством заранее? — спокойно поинтересовался Седжун. Будто бы не его брюки были сейчас спущены до щиколоток, и будто бы не между его ног сидел Соичи, самозабвенно позволяющий трахать свой рот. — Зайдите минут через десять.       Воншик и Тэгун послушно вышли под аккомпанемент собственных извинительно-смущённых бормотаний. Удивление обоих имело настолько масштабные размеры, что они на какое-то время забыли о собственной проблеме. Точнее у Тэгуна вообще проблем не было, и он сам с удовольствием бы узнал в чём состоят чужие. Поэтому он упорно следовал за Воншиком, даже когда тот завернул в курилку, которая предназначалась исключительно для директора и его гостей.       В комнате стоял лёгкий полумрак и дым от сигареты, закуренной Воншиком, совсем не казался раздражающим. Тэгун никогда не курил, опасаясь снизить свою выносливость и заработать одышку, но вдруг подумал, что только благодаря никотиновому яду голос Воншика такой сексуальный, какой он есть. Ким повернулся спиной к двери и своему молчаливому преследователю, прислонился к мраморной стене и очевидно не собирался что-то пояснять.       — Я даже не знаю… Ты переоцениваешь или недооцениваешь мои способности сейчас? С чего вдруг такой резкий отказ? — начал Тэгун первым, понимая, что Воншик ещё долго может стоять вот так, вглядываясь в глубины аквариума, полностью заменяющего одну из стен.       Воншик раздражающе промолчал. Это заставило Тэгуна пройти вперёд и тоже опереться плечом на стену, загораживая мужчине обзор на что-либо кроме себя.       — Если бы это был твой первый раз, я бы ещё понял, но ведь дело не в этом, верно? — пытливо продолжил Тэгун и поразился тому, как его сердце внезапно начало стучать быстрее. Гораздо быстрее. Оно почти выпрыгивало из груди без какой-либо на то причины.       — Дело в тебе, — устало выдохнул Воншик, и плечи согнулись, будто бы под невидимым грузом. — Знаю, я хороший актёр. Да и притворство на такой работе становится частью привычного образа, но… я устал притворяться.       Воншик в эти мгновения не выглядел привычным собой. Он не был сексуальным и опасным. Скорее милым и растерянным.Он тушил недокуренную сигарету в золочённой пепельнице на столике перед собой и всё никак не решался поднять взгляд. И тогда Тэгун решил, что время настало. Время прислушаться к чужим советам, а именно к Санхёку, с его, внезапно, не пустыми предположениями. Он набрался смелости и заговорил.       — Спроси меня ещё раз. Сейчас.       — О чём? — не понял Воншик, но поднял глаза, позволяя увидеть в тех надежду.       — О том, о чём спрашиваешь всегда на прощание. Ну же! — Тэгуну казалось, что они не успевают и что-то важное между ними ускользает, чтобы так и не быть озвученным. Ему казалось, что сейчас войдёт Седжун или Соичи, или они оба, и тогда момент будет потерян. Но Воншик понял о чём речь.       — Может, встретимся? — впервые эти слова прозвучали так неуверенно и робко. — Поужинаем вместе…       — Да, — просто сказал Тэгун и почувствовал как его затапливает облегчение. Глупо, но ему казалось, что теперь он понимает девушек, отвечающих на предложение руки и сердца. Он ответил согласием и только тогда подумал, что ему действительно хочется этого.