Только ты

Imagine Dragons - I Dont Know Why

      — Эй! Но ты ведь не думаешь, что после этого я сразу же брошусь в твои объятия или раздвину ноги на съёмках? — Воншик вернул себе прежнюю маску. Тэгун никогда не думал, что будет настолько счастлив чужому хищному оскалу.       — Почему бы и нет? — улыбнулся он в ответ, радуясь тому, что начавшая было рушиться привычная реальность устояла на месте. Почти. Если не считать того, что он, кажется, только что согласился на свидание со своим коллегой. — Я буду также нежен, как и ты бывал со мной прежде.       Воншик засмеялся, оценив шутку. Так уж случилось, что в их совместных съёмках редко присутствовала нежность. Скорее животная страсть, сопровождающаяся умеренной грубостью. И Тэгуну это даже вроде как нравилось. Вот только теперь он обещал то же самое попробовать на Воншике. Тот отрицательно замотал головой, выкидывая из головы странные фантазии.       — Вообще у меня вроде как договор с Седжуном: он никак не покушается на мою задницу, а я не возмущаюсь любым, даже самым абсурдным сценариям, — признался он. — Так что я всё же схожу к нему сейчас. Но буду рад, если ты составишь мне компанию. Возможно, они попытаются устранить случайных свидетелей, а нас двоих за раз им будет убрать гораздо сложнее.       — Да уж, — нервно хихикнул Тэгун, вспоминая о ещё одном маленьком открытии этого дня. — Кто-то пересмотрел слишком много триллеров?       — Если это намёк на меня, то нет, — Воншик резко замер перед дверью директора, отчего Тэгун ожидаемо впечатался в его плечо. — Я предпочитаю только фильмы с твоим участием.       И Тэгун не смог понять — шутка сказанное или нет. Он не видел лица Воншика, а тот не спешил оборачиваться. Наоборот, стучал в дверь и шагал внутрь кабинета, делая вид, что ничего необычного он не заявил. Тэгуну не оставалось ничего иного, кроме как пройти туда же. Он вообще ловил себя на мысли, что в этот день слишком много следует за Воншиком.       — Попытка номер два, — громко оповестил Воншик и ещё раз постучал по двери, закрывая ту за Тэгуном.       — Внимательно слушаю, — Седжун сидел за своим столом, и совсем не выглядел заинтересованным или внимательным. Татсуми же в отличие от него был предельно собран. Он что-то быстро печатал в своём планшете, скользил взглядом по строкам и снова начинал набирать текст.       — На самом деле я не займу много времени. У меня лишь один вопрос: какого чёрта мне отведена роль нижнего в сценарии? Мы же договаривались!       — Но не указывали этой договорённости в контракте, верно? — Седжун расплылся в довольной улыбке и неспешно поправил очки.       Тэгун не знал, был ли склонен их директор к мстительности, но в этот момент он начал подозревать, что старший мужчина не скоро забудет то, как бестактно его оторвали от наверняка приятного занятия. Оставалось лишь гадать, во что он решит обратить своё недовольство чужим поведением.       — Но это нечестно!       Тэгун не сдержал смешка. Серьёзно? Воншик говорил об этом с таким видом, как будто не подозревал, каким ребёнком выглядит в этот момент. Для полноты картины ему не хватало топнуть ножкой, сложить руки на груди, надуть губки или совершить ещё какую-нибудь глупость. И он бы наверняка выдал нечто подобное, но ситуацию, как ни странно исправил Соичи.       — У вас сегодня нет секса в расписании.       От этого строгого и абсолютно лишенного эмоций голоса всякая весёлость Тэгуна закончилась, Воншик перестал истерить и даже сам Седжун как-то подобрался. Он сел на кресле ровней и сложил голову на сцепленных в замок пальцах, готовясь услышать остальные подробности.       — Ваш сценарий принесли две с половиной минуты назад. Это общая фотосессия рекламного характера с элементами BDSM-атрибутики.       — То есть? — до Воншика очень медленно, но верно доходило, что что-то пошло не так. Получалось, что сценарий принесли совсем недавно. В момент, когда их уже не было в комнате и то, что они читали до этого…       — Прошу прощения за доставленные неудобства! Этого больше никогда не повториться, господин директор! — Тэгун едва ли не пополам согнулся в глубоком поклоне. Он, не разгибаясь, схватил Воншика за руку и только после принял нормальное положение, чтобы поспешить к выходу. — Вышла чудовищная ошибка, но теперь всё в порядке.       — Какого чёрта?! — зашипел тот недовольно, но всё же позволил себя вывести из кабинета. Тэгун что-то знал. Оказалось лишь узнать что.       И Тэгун не собирался играть в молчанку. Уже в лифте, спускаясь на нужный этаж, он признался Киму о тех предположениях, которые ему внушал Санхёк. И пусть до Воншика не сразу дошло, как связан заигравшийся в сводника мальчика, его собственные чувства и перепутанный сценарий, но в какой-то момент его озарило.       — Думаешь, это его рук дело?! — выпалил он так резко, что от распахнувшихся дверей лифта отшатнулись две стилистки и оператор.       — Добавь ко всему, что он схлестнулся с Хонбином. А чем у нас занимается Малыш Бинни на досуге?       — Пишет сценарии, — чуть заторможено договорил Воншик. — Но откуда он знал, что я поведусь на это?!       — Возможно, он действовал на удачу, и та оказалась на его стороне, — пожал плечами Тэгун, уже мысленно набрасывая свои сценарии. Способы расправы над чрезмерно инициативным донсеном.              — А я думал, что вы… вместе, — уже в комнате отдыха тихо признался Воншик, но спешно добавил: — И даже если это не так, то я понятия не имею, зачем ему всё это нужно. И в то же время… на самом деле хорошо, что меня провели.       — И почему же? — разочаровано протянул Тэгун. Что-то не походил Воншик на человека, который мог стать его сообщников в составлении плана мести.       Воншик посмотрел на Тэгуна с какой-то поистине заразительной грустью. Даже сквозь улыбку этот взгляд выглядел болезненным. Ранящим.       — Потому что правда устал врать и играть безразличие. Кто бы мог подумать, что это так сложно. Я думал уволиться в ближайшее время, а благодаря Санхёку всё обернулось вот так. И… оказывается после признания мир не рухнул на меня и не уничтожил. Удивительно.       — Но ты ведь понимаешь, что я ещё не клялся тебе во взаимности, верно? — как можно более аккуратно попытался прояснить ситуацию Тэгун. Воншик кивнул на его слова. — Я только согласился на встречу и согласился попробовать хоть что-то… вне работы.       — На самом деле этого более чем достаточно. И тем более… — Воншик расплылся в обольстительной улыбке и чуть склонил голову. — Мне нравится твоё «ещё».       Тэгун не сразу понял, о чём речь. Мысли в голове крутились двоякие, и почему-то на первом плане были совсем не только что сказанные фразы, а то короткое слово, которое он привык произносить множество раз, когда Воншик брал его. Снова и снова. От этого наваждения требовалось срочно избавиться.       — Соичи сказал, что у нас сегодня не будет секса, — пробормотал он себе под нос напоминание, хихикнул и замотал головой, когда Воншик попросил повторить нерасслышанное. — Ничего. Всё в порядке.              У Санхёка тем временем всё было более чем в порядке. Он не просто чувствовал себя героем дорамы, он реально проживал моменты, в которых ему требовалось бежать по мокрому от дождя тротуару, сворачивать в укутанный сумерками и ливнем переулок и обнаруживать там Хонбина. Желанная встреча, тайная, если верить голосам извне и гулу спешащих куда-то машин, отсветы фар от которых скользили по каменным стенам.       Хонбин был мокрым, как и он сам. Санхёк не знал, смотрится ли его прилипшая к телу рубашка также привлекательно, но от мужчины напротив глаз оторвать не мог. И у него голова шла кругом от мысли, что ему можно не только смотреть, но и касаться, жадно скользить ладонями по напряжённым бокам, вздымающейся от возбуждённого дыхания груди и мускулистым плечам. Санхёк изучал тело перед собой, не спеша целовать. Он играл, прижимая Хонбина к стене, не давал ему приблизиться самостоятельно, а после, когда тот уставал вырываться, целовал его сам.       Санхёку даже не верилось, что всё до сих пор происходит в одном из павильонов студии. Этот ночной клочок города, этот ливень и звуки… всё было настолько настоящим, что невозможно было не вжиться в роль. А по сценарию они были лишь парочкой подростков, познающих грани запретной любви. Поцелуи. Объятия. Немного откровенных касаний, но ничего более.       Хан захныкал в поцелуй, понимая до какой же степени ему хочется зайти дальше, и осознавая, что делать этого абсолютно точно нельзя. Потому что не допускал чёртов сценарий. Потому что рейтинг съёмок Хонбина не позволял делать ничего такого. Да и сам Бин наверняка не был бы в восторге узнав, как сильно его партнёру хочется нарушить все правила и взять его в этой старательно созданной декораторами подворотне. Но Санхёк был ещё достаточно в своём уме чтобы сдерживать животные порывы и довольствоваться малым: жаркими поцелуями, касаниями сквозь одежду, тихими стонами.       В какой-то момент он понял, что даже в этом, чрезмерно романтичном, но совсем не откровенном положении сможет достигнуть разрядки. Для этого нужно было лишь воспользоваться податливостью Хонбина, прижать его к стене и тереться возбуждением о чужое бедро с одержимостью подростка. Этого было чертовски мало, но достаточно вкупе с ощущением мягких губ и нежных рук, хаотично исследующих спину. Нужно было совсем немного, совсем чуть-чуть. Санхёк прикрыл глаза, чувствуя, что его постепенно накрывает.       — Снято!       Он начинал ненавидеть эту команду. Ему хотелось расплакаться от обиды и неудовлетворённости, а ещё чертовски хотелось закричать на бездушных операторов, которые давали о себе знать так не вовремя, а теперь как ни в чём не бывало выключали свою технику, звуки ночного города, дождь, и совсем не раскаивались за содеянное. Санхёк понятия не имел, кому могли нравиться такие обрезанные ролики, не имеющие логического завершения. Но весь его гнев не успевал найти выход.       — Хорошо потрудился, — прошептал Хонбин, наклоняясь ближе к уху Хёка, а после и вовсе прикусывая мочку. И пока тот отвлёкся на новые ощущения, старшему мужчине не составило труда расстегнуть массивную пряжку ремня и приспустить чужие джинсы. — Потерпи немного.       И Хонбин не врал — ему потребовалось совсем немного много времени, чтобы заставить Хана излиться ему в руку. Десяток выверенных движений и тот инстинктивно прогнулся в пояснице, пачкая ладонь спермой. Хонбин, достигнув желаемого эффекта извлёк откуда-то из заднего кармана джинс платок и оттёр руку, а после помог Хану одеться.       — Я должен помочь тебе тоже, — едва ворочая языком от нахлынувшей усталости, Санхёк потянулся вперёд, но его руки мягко отстранили. И даже в растекающейся по телу неге блаженства, Хан нашёл силы чтобы посмотреть на Хонбина осознано. Удивлённо и непонимающе.       — Ты действительно хорошо потрудился, — повторил Хонбин, подчёркивая значимость каждого сказанного слова, а после улыбнулся ангельски, что создавало контраст с говоримым. — Подумать не мог, что ты окажешься настолько горяч и настойчив. Я кончил дважды за… сколько длились съёмки? Минут двадцать? С ума сойти просто!       — Ну, надо же, — только и смог выговорить Санхёк, не зная толком, как ему реагировать на услышанное: гордиться собой или просить прощения. Но Хонбину извинений явно не требовалось.       — Потерпи, — мужчина приятельски похлопал его по плечу. — Слышал, что у тебя скоро планируются съёмки и с другими парнями. Хакён не даст тебе уйти от него без полноценного оргазма. Джехван скоро снова выходит на работу. Да и Тэгун с Воншиком вряд ли тебя будут так мучить, как я.       — В последнем я не уверен. Только не теперь, — усмехнулся Санхёк. — Как думаешь, они уже оправились от нашего розыгрыша?       —На самом деле не думаю, что их это как-то задело, — пожал плечами Хонбин, а после зажал рот, хихикая. — Но представлять, как удивился Вечно-Верхний Воншик от такого нововведения, мне смешно до сих пор. Идём уже переоденемся что ли.              Санхёку тоже было смешно. По крайней мере до того момента, пока в их общую с Хонбином комнату не вошёл Тэгун. Вид у того был откровенно опасный. Об этом говорил и прищур его старательно подведённых чёрным карандашом глаз, и плётка в руках. Не добавлял надежды на спасение и одежда Тэгуна. Нет, обтягивающие кожаные штаны и белая рубашка казались самыми обычными, но вот десяток непонятных ремней с металлическими вставками определённо несли в себе что-то зловещее.       — Вообще-то перед входом нужно стучаться! — пискнул поражённый Хонбин и скрылся в ванной, из которой только что и вышел.       — Тук-тук-тук, — чётко и достаточно громко проговорил Тэгун.       Замок в ванной жалобно хрустнул, оповещая о том, что для Хёка спасительного пути отступления более не существует. Парень, сидящий до этого в кресле в одном лишь полотенце, постарался посильнее слиться с мягкой обивкой мебели и зажмурил глаза.       — Я тебя всё ещё вижу, — неумолимо оповестил Тэгун.       — Невидимость не сработала. Мне нужно лучше прокачивать скрытность, — с сожалением признал Хёк и всё-таки посмотрел на своего приятеля. Тот успел значительно сократить расстояние и теперь буквально нависал над Санхёком. — Тэгун, прежде чем ты что-либо сделаешь, я просто обязан сказать, что все мои действия были полны лишь самых чистых помыслов.       — Чистых, значит, — Тэгун склонил голову в бок и щёлкнул плетью, концы которой послушно лизнули подлокотник. — И, наверное, тебе было очень забавно работать над этими помыслами, верно?       — Тэгун хён, не нужно…       Плеть перешла с подлокотника на обнажившееся колено младшего и чуть скользнула вперёд, отчего Хёк нервно сглотнул. Он постарался изобразить самую милую улыбку из возможных, но всё равно вышло как-то жалобно.       — Я больше так не буду, папочка, — пробормотал он себе под нос, но Тэгун его не услышал. Точнее сделал вид, что это было так.       — Не мог бы ты говорить чуточку громче, Хёкки?       — Я больше так… — Санхёк замялся. Одно дело было говорить это в шутку, а другое — вынуждено произносить что-то столь порочное под приказами и вне съёмочной площадки, которая бы могла оправдать что угодно.       Плётка с тихим свистом рассекла воздух и обожгла слабой болью ногу, которую ласкала чуть ранее. Тэгун определённо знал толк в убеждениях.       — Я больше так не буду, папочка, прости! — громко выпалил Хёк, предотвращая дальнейшие мучения, и с облегчением вздохнул, когда вместо кожаных лент на ногу успокаивающим поглаживанием легла чужая ладонь. Тёплая и гладкая.       — Так-то лучше, — хмыкнул Тэгун, а после вложил в руку Хана что-то металлическое. Тот не сразу понял, что это ключи с брелком. — Я, возможно, сегодня задержусь по личным делам. Так что если придёшь домой раньше, то можешь сделать это и без меня.       С этими словами Тэгун вышел, а Санхёк продолжал неверяще поглядывать на врученный ему дубликат. Он опасался, что Тэгун попросту убьёт его или запытает до смерти — по крайней мере об этом буквально кричал его образ, — но на деле всё вышло куда лучше. Кажется, хён наконец-то решил принять его советы к сведению и совсем не собирался мстить за вмешательство в личную жизнь.       — Ты называешь его папочкой?! — изумлённый Хонбин, выглянувший из своего укрытия, не давал Хёку как следует насладиться своей маленькой победой.       — Зато я не прячусь от малейшей опасности в туалете, — фыркнул Санхёк, складывая руки на груди, что делать в его положении было не очень-то разумно. Полотенце разошлось в стороны, а после и вовсе упало с плеч.       — Ну, прости. Просто когда Тэгун в образе, он выглядит слишком внушительно и мне как-то автоматически хочется сбежать куда-то подальше, — Хонбин сократил расстояние до парня и, расположившись позади кресла, принялся умело массировать напряжённые плечи. — На самом деле ты прав. Мы проказничали вместе, а отдуваться пришлось тебе одному. Чем я могу искупить свою оплошность?       — Думаю, пицца и пара часов совместной игры в приставку помогут тебе искупить вину.       И Хонбин пообещал, что всё будет исполнено в лучшем виде. Санхёк не сомневался в этом, как и в том, что в квартире Тэгуна ему сегодня лучше слишком рано не показываться. Если он всё понял правильно, то вполне возможно всё закончится так, что Тэгуну захочется уединиться в своём гнёздышке с Воншиком. Он захихикал собственным мыслям и ещё раз похвалил себя за проявленную в плане сводничества сообразительность.              Как только Тэгун вышел из чужой комнаты отдыха, маска суровости сползла с его лица, смываемая озорством. Воншик, наблюдая за происходящим, тоже не смог сдержать улыбки, но исключительно потому, что Тэгун излучал счастье слишком уж заразительно.       — Слышал его крики?       — И не только я. Охранник спрашивал, не требуется ли его вмешательство в ситуацию.       — Но что-то ты не выглядишь особо довольным, — Тэгун недовольно надул губы и шутливо стукнул Воншика плетью по плечу. — Говорил же, идём со мной. Вдвоём мы эту парочку напугали бы посильнее, а значит, и проучили бы как следует.       — Всё-таки я не хочу мстить тем, кто скорее помог мне, чем помешал, — тихо признался Воншик, потому что говорить о своих желаниях и переживаниях в коридорах студии было чревато — слухи разносились со скоростью света. А Воншик не был готов так быстро расстаться с образом дерзкого хамоватого обольстителя, выстраиваемым им так долго. — Всё ведь ещё в силе, да? Мы правда могли бы сегодня поужинать.       — Думаю, да, — кивнул Тэгун, не собираясь выставлять себя трусом. Хотя на самом деле кроме этого согласия у него ничего не было. Ни единой мысли о том, как и где будет происходить эта встреча. И по-честному, он надеялся, что инициативы Воншика окажется достаточно на них двоих.       И на самом деле так оно и вышло.              У Тэгуна было время, чтобы вернуться домой, отдохнуть как следует и даже подобрать наряд для вечера. И вначале он хотел ограничиться совсем нейтральной неприметной одеждой, но за мыслями о том, что в ресторане будет много людей и их взгляды могут быть направлены на него, у Тэгуна начинало приятно тянуть в паху от возбуждения. Он представлял, как будет ошеломительно приятно чувствовать на себе внимание незнакомых людей, когда подводил глаза тёмным карандашом. Да, определённо ему хотелось именно этого.       Тэгун совсем не ощущал нервозности, за что тоже нужно было благодарить Воншика. Он не обещался заехать за Тэгуном или что-то в этом роде. Просто предложил сразу встретиться в ресторане, адрес которого отослал Чону с одним из сообщений. И это определённо льстило Тэгуну, потому что такое положение их вроде как… уравнивало. Его не выставляли избалованной принцесской, с которой следовало сдувать пылинки. Перед ним не раскланивались в ресторане во время второго за день приветствия, хотя Воншик отмечал, что он отлично выглядит. Всё происходящее вообще смотрелось так, будто они пришли поесть исключительно как давние приятели или даже друзья. Наверное, именно поэтому Тэгун в какой-то момент не выдержал и оборвал все нейтральные темы, желая убедиться, что всё происходит по-настоящему и именно с ним.       — Итак. Я тебе… нравлюсь? — Тэгун прикусил губу, лишь бы не начать широко улыбаться, глядя на то, как Воншик прячет лицо в ладонях.       Со стороны это действие могло бы показаться расслабленным. Таким, будто мужчина устало потирает лоб, но Тэгуна было не так-то просто провести. Он видел, что у смущённого Воншика заалели даже кончики ушей, и едва не мурчал от этого. В противоположность ему самому, разодетому в пух и прах, Воншик скорее выглядел… уютным. Простенькая водолазка, джинсы, минимум аксессуаров и яркости. Видеть его таким было непривычно, но приятно.       — Если ты хочешь, чтобы я сгорел от смущения на первом же свидании, то ты на верном пути, — сказал, наконец, он вместо прямого ответа, но Тэгуну было этого вполне достаточно.       — Почему? — продолжил допытываться он. — Я же… Ты меня совсем не знаешь. И не нужно оправдываться тем, что я красивый или ещё что-то в этом духе. Потому что я знаю, с какими парнями и девушками мы работаем, и многим из них я бы проиграл в сравнении по внешним параметрам. Взять того же Хакёна…       — Я не хочу брать Хакёна сейчас. И вообще никого не хочу, — Воншик благодарно улыбнулся девушке-официанту, принёсшей их заказ. — Просто у меня в голове не хватает места на подобные мысли, когда я думаю о том, как важно мне узнать именно тебя.       Тэгуну льстила такая честность, и думать о том, что это лесть, лишь умелый способ очаровать его, категорически не получалось. Поэтому он прекратил допытываться о чужих мотивах и с удовольствием переключился на другие темы. Ему тоже хотелось узнать Воншика получше.