Только ты

      Санхёк кивком поблагодарил секретаря за поставленную перед ним чашку с кофе. Соичи на это улыбнулся одними глазами, а после так, чтобы не видел директор, провёл самым кончиком языка по губам. Соблазнительное и почти невинное действие. Санхёк задумался, каково это: находиться рядом с человеком, который открыто признался, что хочет тебя. Ему самому это было незнакомо, потому что за время съёмок ему никто о подобном не говорил, и даже Хонбин был жадным до откровенных признаний.       — Итак, ты хотел обсудить со мной некий… договор? — напомнил Седжун, с тенью улыбки наблюдая за переглядываниями его подчинённых. — Хотелось бы узнать подробности. Хочешь сменить цвет своего контракта? Или,может, хочешь повысить рейтинг текущего?       Санхёк с трудом удержал маску невозмутимости, вспомнив о пунктах, имеющихся в NC-21. Усложняли задачу и рассказы Воншика, который многое испробовал не себе. Санхёк занял себя распитием кофе. В напитке ощущалась немалая доля коньяка, о котором он Соичи, конечно, не просил, но алкоголь определённо помогал ему расслабиться и, наконец, огласить, зачем он пришел.       — Я думал над вашим предложением о съёмках Хонбина, господин директор. Сами понимаете, только идиот бы проигнорировал такое выгодное предложение.       — И я рад, что ты не из таких, — миролюбивая вежливая улыбка Седжуна моментально превратилась в хищный оскал. — И что же? Тебе требуется моё одобрение? Или же ты хочешь посмотреть контракт… если второе, то почему ты пришел без самого Хонбина? Хитрости, конечно, хороши, но я не собираюсь подставлять Малыша Бинни и соглашаться на что-то без его ведома.       — Не всё так просто…       — С красивыми мальчиками всегда не всё так просто, — не сдержал смеха Седжун, а Соичи показательно отвернулся к окну, будто бы его эти слова совершенно не касались.       — Мы говорили с Хонбином на эту тему и он не согласен на стандартный высокоуровневый контракт. Ему не хочется спать с кем-то кроме меня. Даже исключительно в рабочей обстановке, — Санхёк прикусил нижнюю губу. На самом деле он ещё ничего не обсуждал с Бином, но директору об этом не стоило знать. Поэтому он, прерывая чужие размышления, продолжил выкладывать свой план. — Что если вы сделаете для Хонбина небольшое исключение? А после, когда ему наскучит секс со мной и он захочет разнообразия, вы заключите полноценный контракт рейтинга R или NC-17.       Санхёк сделал большой глоток кофе, жалея, что он не может вобрать в себя исключительно алкоголь и хоть немного заглушить нервозность. Он с трудом мог поверить, что сказал всё задуманное вслух. Ведь на самом деле ему хотелось кричать от мысли, что когда-то Хонбин действительно может пресытиться им и захотеть кого-то ещё.       — Что же… звучит довольно убедительно, — после недолгих размышлений признал Седжун. — Что скажешь, Соичи?       — Ролики Хонбина и Санхёка набирают немало просмотров. В комментариях наблюдаются однообразные положительные отзывы на тему сочетания этих актёров. Скорей всего повышение рейтинга видео вызовет всплеск популярности обоих, но о продолжительности этого взлёта сложно судить. Немалую роль сыграет атмосфера и разнообразие сюжетов, — чётко отрапортовал Соичи, вновь невольно напоминая Хёку, как много в нём от киборга.       — Касательно разнообразия, зная Хонбина, думаю, переживать не придётся, — неуверенно улыбнулся Санхёк. — У него всегда множество идей для сценариев. И в этом и заключается ещё одно условие, которое я хотел бы поставить. Хонбин сам будет придумывать сюжеты для съёмок с высоким рейтингом. А ещё для меня важно, чтобы Хонбин не знал о нашем договоре. Я о квартире и повышении зарплаты. Это должно остаться между нами.       — Не многовато ли условий для одного раза? — грозно поинтересовался Седжун. Санхёк вынуждено вжал голову в плечи и перевёл изумлённый взгляд на рассмеявшегося директора. — Ладно. Меня всё устраивает. Действуйте. Декорации, костюмы и всё необходимое можете сразу обсуждать с Соичи, я заранее даю согласие на все ваши инициативы. В пределах разумного, конечно.       — Значит, я могу идти? — уточнил Санхёк, всё ещё поражённый порывом чужой властности. Седжун улыбнулся. Мягко и покровительственно.       — Иди. Если только не хочешь остаться.              Сбежав из кабинета начальства, Санхёк первым делом направился в одну из уборных и принялся активно мыть лицо. Будто бы это действительно могло помочь ему прийти в себя. Но холодная вода не могла противостоять алкоголю и очарованию двух старших мужчин разом. Санхёк винил себя за это. У него был замечательный и прекрасный Хонбин, а он всё равно возбуждался, оставаясь с этими двумя слишком долго наедине.       Но сейчас, вдали от Седжуна и Соичи, Хёк понемногу успокаивался и ликовал собственной маленькой победе. Он выпросил у начальства такие условия, с которыми теперь мог подойти и к Хонбину, который, наверное, ещё и не подозревал о том, что задумал младший. Но теперь у Санхёка хотя бы были шансы уговорить его.       Хёк старался не думать о том, что в какой-то мере собирается продать Бина. Получить выгоду за его счёт. В конце концов, хуже от этого никому не должно было стать. Только лучше. Хонбин бы, наконец, избавился от своих комплексов, а Санхёк… смог бы переехать от Тэгуна. И не то чтобы ему было плохо со старшим, но его квартира всё чаще становилась местом постоянного искушения. И виной тому был Воншик.       Санхёк был почти уверен, что старшие поспорили на него или сделали ставки на то, сколько он продержится и не поддастся их очарованию. Слишком уж соблазняющими они выглядели. Слишком часто тревожили его сладостными стонами. И чтобы сберечь собственные нервы, Хёку важно было переехать из дома Тэгуна. Конечно, можно было разместиться и в одном из номеров студии, но, как оказалось, и здесь за стенкой нередко проживали весьма страстные и любвеобильные соседи. А Хёку хотелось тишины и спокойствия в собственном уютном уголке.              Когда Санхёк пришел к Хонбину и напрямую предложил ему зайти дальше откровенных ласк на съёмках, тот не выглядел удивлённым. Но и не смотрелся рассерженным, а это уже было хорошим знаком. Услышав чужие слова, он продолжил спокойно разливать чай по кружкам, а после сел напротив Хёка. Такой уютный и тёплый в своих обычных домашних вещах, что его скорее хотелось обнимать и зацеловывать, нежели трахать на камеру.       — Я знал, что однажды ты коснёшься этой темы, — наконец заявил Хонбин, пока Хёк изнывал от нежности к своему собеседнику. — Именно поэтому я не буду сейчас кричать и заявлять, какой ты эгоистичный и сумасшедший. Вместо этого я хочу чтобы ты мне спокойно рассказал, почему нам стоит сделать это.       И вот тут-то Санхёк постарался выложиться на полную. Не скупясь на слова, он рассказал о том, что чувствует некую зажатость в Хонбине, ощущает комплексы, которые порождает его маленький секрет, не дающий ему раскрыться перед камерой на полную. Он со всей возможной искренностью заявил, что хочет помочь Хонбину, и действительно думал так. И дело было совсем не в том бонусе в виде квартиры и прибавки к зарплате, которые причитались ему в случае успеха.       Хонбин слушал его внимательно, чуть смущаясь на словах о собственном совершенстве. И он вынужден был признать, что Санхёк прав. Столько времени он комплексовал из-за своей особенности, что невольно начал завидовать более раскрепощённым коллегам. Страстному Хакёну, искреннему Тэгуну и очаровательно-откровенному Джехвану. Ему хотелось быть таким же, но он боялся оказаться высмеянным. И вот рядом с ним появился человек, который обещал помочь побороть всё это.       — Если хочешь, то для начала можем попробовать что-то заснять самостоятельно. Без вмешательства со стороны, — на этих словах Хёка, Хонбин очнулся от собственных размышлений и неподдельно ужаснулся предложению.       — Нет ничего более жалкого, чем любительская съёмка, — категорично заявил он, скривившись. — Такое можно доверить только профессионалам, работающим в штате Седжуна.       — Так ты согласен? — Санхёк едва ли не сиял от счастья, но вовремя брал себя в руки, добавляя. — Сценарий ты можешь создать самостоятельно, чтобы тебе было максимально комфортно. Я договорюсь об этом, обещаю.       — Попробуем, — наконец сказал Хонбин после некоторого раздумья. И неожиданно ему от этого согласия стало легко и спокойно.              А уже к вечеру Хонбин дописал сценарий и с гордым видом предоставил его Хёку. А тот читал и не мог поверить, что его любовник хочет начать именно с этого. Своим ошарашенным видом он рассмешил Хонбина, заставив его заливисто смеяться.       — Что такое? Ты ожидал больше нежностей и ванильностей? — поинтересовался он, седлая бёдра Санхёка и выкидывая листы из его рук прочь.       — На самом деле, да, — признался Хёк, всё ещё не веря, что роль нижнего в этом сюжете будет отведена Хонбину, а ни какому-нибудь не угодившему ему парню. — Я даже не уверен, что смогу отыграть то, что ты уготовил для меня.       — Ты прекрасно справишься, — заверил его Хонбин, оставляя невесомые поцелуи на скулах, а после отстраняясь и смотря на парня с хитрецой. — Тем более я знаю, что тебе нравится быть по-жестче. И мне это нравится. Плюс за всем этим подобием изнасилования мои слёзы будут смотреться максимально естественно. Скажешь, я не прав?       Санхёк быстро закивал. Он вообще был готов согласиться на всё что угодно в моменты, когда Хонбин начинал его дразнить. А сейчас он занимался именно этим, нещадно возбуждал его, потираясь о пах, заставляя почувствовать упругость ягодиц.       — Что ты делаешь? — спросил Хёк, совсем немного не доигрывая до настоящего изумления.       — Пытаюсь убедиться, что ты меня ещё хочешь и без камер.       И Санхёк хотел, что и доказывал на деле.              Когда спустя пару дней декорации были подготовлены, а все детали съёмок согласованы, в павильон пришли не только операторы и их помощники. Площадку решил посетить и Седжун со своим секретарём. Соичи поглядывал на Хёка с хитрецой, на что у него были веские причины. Хёк заранее попросил секретаря директора подыграть ему и делать вид, что все предложения об откровенных съёмках – инициатива самого Хонбина, и тот согласился помочь. Поэтому теперь Хёк вроде как был должен Соичи, что того безмерно забавляло.       Что действительно удивляло Хёка, так это отсутствие в павильоне их общих с Хонбином знакомых и коллег. Если Джехван и Хакён и прежде не особо выдавали свой интерес, то Тэгун и Воншик едва руки не потирали, в ожидании подобного шанса. Вот только когда время съёмок было объявлено, Тэгун заявил, что им с Воншиком срочно нужно купить новую кровать и результат чужих съёмок они позже обязательно посмотрят на сайте.       Впрочем, отсутствие лишних зрителей было очень даже кстати. Хонбин немного нервничал и любые лишние взгляды могли бы заставить его передумать. Так казалось Санхёку, но когда Бин зажал его в укромном уголке зала и принялся страстно целовать, оказалось, что дело не в нервозности. Просто Хонбину не терпелось начать съёмки.       Сюжет их сценария был достаточно банален. Следуя ему Хонбин был хозяином квартиры, в которую вторгся грабитель в лице Санхёка. Хёк мастерски отыграл вскрытие двери и заинтересованность чужим добром, а после полюбопытствовал звуками, доносящимися из ванной.       И Хёку даже не пришлось разыгрывать изумление. Потому что он действительно был поражён, услышав, как поёт сидящий в пенной ванной мужчина. Совсем негромко, почти мурлыча, но Хонбин давал понять, что прекрасно владеет своим голосом не только когда дело доходит до стонов.       Далее часть сольного времени отводилась Хонбину, в то время как Санхёк просто наблюдал из-за чуть приоткрытой двери за происходящим и почти не получал внимания камеры. Но так было даже лучше. Санхёк полностью был согласен с тем, что крайне важно снять Хонбина. Такого невинного и соблазнительного одновременно.       Хонбин тратил на обтирание тела мочалкой около пяти минут, не забывая демонстрировать свои стройные ноги, подкачанный пресс и широкие плечи. А после этого он принимался ласкать себя, что выглядело дьявольски привлекательно. Санхёк потянулся к собственным брюкам, желая коснуться вставшего члена, и только после вспомнил, что ему действительно требовалось сделать это по сценарию.       Теперь камеры следили и за Хёком, и за Хонбином. В то время как первый уже высвобождал член из-под преграды брюк и нижнего белья, Бин менял положение, вставая в ванной на четвереньки и демонстрируя свои прекрасные ягодицы. Он ласкал себя, осторожно проникая пальцами вглубь жаркого тела, а Санхёк не мог дождаться, когда придёт его черёд и нервно прикусывал губы. Он уже готов был кончить от одной только представшей ему картины и тихих стонов Хонбина, но тот внезапно прервался и выбрался из ванны. Пока он вытирался, Хёк успел спешно спрятаться в шкаф с одеждой, расположенный в спальне. Там, вдали от внимательных камер, он грубовато пережимал член у основания, желая сбавить градус возбуждения. Ему ещё предстояло много работы.              И если поначалу Санхёк ещё переживал, что у него не получится сыграть грабителя и насильника как следует, то спустя пару мгновений все его сомнения рассеивались. Стоило только Хонбину открыть шкаф в поисках чистой одежды, как он набрасывался на него, сметая единым порывом на кровать. От того, как жалобно вскрикнул Хонбин, член Санхёка предательски дёрнулся, показывая, как мужчине нравятся эти звуки. Но корить себя за это Санхёк собирался позже. Пока ему важно было как можно скорее завладеть желанным телом.       Хонбин гневно и испугано стенал, а также пытался ударить Хёка ногами по жизненно важным органам. Поэтому Санхёк для большего удобства развернул Хонбина, заставляя его встать в коленно-локтевую позу, что мужчине и приходилось сделать. Вдавленный лицом в смятое одеяло, он не мог ругаться как прежде в полный голос, да и сопротивлялся уже не так активно. В особенности, когда Хёк поймал и сковал его запястья крепкой хваткой. Он не удержался и пару раз приложился ладонями к заднице Бина, наслаждаясь звонкими шлепками.       Ему не нужно было растягивать мужчину, руша всю заданную атмосферу изнасилования. Тем более он ведь и сам видел, как готовился Хонбин для него в ванной. Поэтому он заполнял тело под собой единым ровным толчком, вырывая из горла Бина протяжный жалобный стон.       И всё-таки Хонбин был прав. Санхёку нравилось показывать собственное превосходство и быть грубоватым любовником. Ему нравилось чувствовать, как плавиться покорное тело Хонбина в руках в такие моменты. Он любил это так сильно, что даже боялся перейти черту и доставить настоящую боль. Именно поэтому в момент когда операторы стали снимать крупные планы сзади, Хёк наклонился вперёд, чтобы шепотом поинтересоваться у Хонбина всё ли в порядке. И тот многократно закивал, подтверждая это.       — Переверни меня, — также едва слышно отозвался Бин. — Они должны заснять мои эмоции.       — Ты уверен…       — Я готов к этому.       И Хонбин действительно был настроен решительно, хоть и всё ещё успешно изображал жертву. Его выдавал разве что колом стоящий член, но Хёк постарался скрыть это, принимаясь его быстро надрачивать возбуждённый орган. Хотя он был уверен, что сегодня Хонбин кончил бы и без рук, но так выглядело вроде бы правдоподобней. Будто бы он заставляет свою жертву испытывать удовольствие против воли.       Именно эта мысль довела Санхёка до пика удовольствия. Заливая бёдра Хонбина спермой, из-под наполовину прикрытых век он видел, как блестят скулы любовника от слёз. И в этот момент Хонбин казался ему по-особенному красивым и удивительным. Таким, какого хотелось любить всю жизнь. И он почти произнёс признание вслух, но вовремя вспомнил, что они ещё на съёмочной площадке, а их сюжет далёк от любовного. Поэтому он, доигрывая роль, издевательски-медленно ласкал Хонбина, заставляя её достигать пика блаженства не сразу.       А когда старший мужчина, вскрикнув, кончил, в павильоне наступила неестественная тишина. В ней были даже слышны дыхания обоих любовников, приходящих в себя после страстной близости. И чуть охрипший голос Хонбина в этой тишине звучал особенно чётко.       — Я вызываю полицию, — ровным тоном проговорил он, заставляя Санхёка растеряться. — Вызываю полицию, если ты не повторишь всё это со мной. Сейчас же.       — Снято, — на этот раз команда прозвучала голосом самого Седжуна, до чего Хёку, впрочем, не было никакого дела. Он помогал Хонбину подняться и ещё сотню раз спрашивал всё ли с тем в порядке. А Хонбин счастливо смеялся и громко сморкался в платок, протянутый ему одним из помощников операторов.       — Всё настолько в порядке, что я действительно бы повторил всё это, — признался он, чуть смущённо опуская взгляд. — Наверное, мне стоит почаще бывать перед тобой беспомощным.       — То есть тебе правда понравилось? И ты не будешь против публикации этого видео?       — Я почти сразу забыл, что нас снимают, — честно признался парень, а после обнял Санхёка. — Но если тебе кажется, что это выглядело неплохо, то всё в порядке.       — Ты выглядел прекрасно, — пробормотал Санхёк, целуя мужчину в висок. Через плечо старшего он видел Седжуна, ловил его взгляд и жесты, приказывающие ему подняться наверх. И всё равно он не спешил, уделяя внимание внезапно засыпающему Хонбину. — Хей! Кто-то очень утомился.       — Если ты говоришь о себе, то я очень разочарован, потому что мы только начали, — язык Хонбина от сонливости чуть-чуть заплетался. Ему и правда требовалось немного отдыха. Поэтому Санхёк помог парню дойти до их общей гримёрки, минуя душ, уложил его на диван и только после метнулся к двери.       — Я должен…       — Захвати мне кофе, — пробормотал Хонбин, окончательно засыпая и явно не желая слушать оправдания чужого побега. Но так было даже лучше.              Когда Санхёк поднялся наверх, директор сидел в кресле за своим столом и выглядел весьма задумчивым. На экране перед ним проигрывалось отснятое видео. И теперь Санхёк слегка пугался тому, как жалобно звучали стоны Хонбина. Жалобно, но сексуально.       — Это было очень на грани, знаешь ли, — наконец проговорил директор, ставя ролик на паузу и поднимая взгляд на парня. — Мы не снимаем изнасилования и прочий запрещённый контент. А тут… очень-очень близко.       — Просто Хонбин хороший актёр. Он в порядке и сам был согласен на такое, — вынуждено оправдался Хёк, вздрагивая от неожиданного появления в кабинете Соичи. Впрочем тот впервые за долгое время вообще не смотрел на него. Вместо этого секретарь быстро подходил к Седжуну и садился на краешек его рабочего стола.       — В данном случае меня больше напрягли твои актёрские способности. Может ты и не в курсе, но вид у тебя был, как у насильника со стажем, знаешь ли. Жестокий и наслаждающийся чужими мучениями.       — Простите, если это кажется вам излишеством, — Санхёк учтиво поклонился, пряча улыбку. На самом деле ему очень льстили чужие слова.       — Знаешь, из-за всего увиденного мне хочется отменить своё предложение.       — Насчёт квартиры и повышения зарплаты?! — сердце Санхёка упало куда-то вниз. Ему уже было абсолютно не смешно.       — Нет. На счёт того, чтобы поделиться с тобой Соичи, — директор показательно положил руку на бедро секретаря и чуть сжал пальцы. — Уж извини, но ты выглядел слишком пугающе. Я не могу и не хочу доверить тебе моего мужчину. А что до остальных пунктов, то я сдержу слово. Но вначале поговорю с Хонбином наедине. Всё-таки я должен убедиться, что его всё устраивает и он готов продолжать с тобой сниматься. Конечно же, о наших секретах ему ничего сказано не будет.       — Значит, я могу идти?       — Именно так.       И Санхёк действительно направился прочь, с трудом сдерживая победный смех. Кажется, ему удалось сделать за один раз много важных дел. Неплохо заработать, раскрепостить Хонбина, а ещё избавиться от домогательств со стороны начальства. Всё что ему требовалось для полного счастья, так это взять кофе пару стаканчиков с кофе и поскорее вернуться к Хонбину.