Bewitched

      Чимин был Пожирателем смерти.       Тем, кого Чонгук боялся с самого детства. Всех детей запугивали страшилками про них, рассказывая ужасные истории, в которых зло уничтожает добро, свет и счастье. И Чимин был этим злом. Он был частью тёмного, а Чон влюбился в него...       — Куки, посмотри на меня, — умолял Чимин, и Чонгук не мог ничего сделать, кроме как открыть глаза и посмотреть в глаза слизеринца. — А теперь, смотря мне в глаза, скажи, что действительно боишься меня. Скажи, что ты меня не любишь, и я уйду. Я позабочусь о твоей безопасности и больше никогда не появляюсь в твоей жизни.       Только вот Чон не мог этого сказать. Его глаза тонули в теплоте чужих, возвращая его в воспоминания о счастье и весёлом смехе. К ощущениям холодной воды, когда они барахтались в реке, сражаясь друг с другом. В те воспоминания, когда они создавали эту связь, и слёзы покатились по его щекам, из-за чего видение стало размытым. Чонгук поднял руку, проводя по щеке Пака, понимая, как его тянет к прекрасному слизеринцу. Понимая, что он никогда не сможет его отпустить. Несмотря на всё, что тот сделал, Чон не сможет без него. Потому что ничто в мире не сможет убедить его, что все их воспоминания, их связь, их чувства, что всё это ненастоящее. Что всё это фальшь.       Вместо ответа Чонгук осторожно потянулся, слегка удивляясь, как Чимин без колебаний наклоняется ниже. На мгновение их губы просто соприкоснулись, будто убеждаясь, что они всё делают правильно. Неуверенно и застенчиво. Затем их глаза закрылись, и они одновременно наклонились, разделяя поцелуй, который имел большее значение чем любые их движения, любые слова, которые они когда-либо произносили. Нежное касание, словно они делились секретом лишь через касание губ. Секретом, которым Чонгук не собирался делиться вслух.       Я доверяю тебе.       Когда они остранились друг от друга, Чонгук пробормотал:       — Лучше найди реально хорошее объяснение.       — Ты уйдёшь, если не смогу?       — Посмотрим, — ответил Чонгук, рукой касаясь чужих круглых щёк, которые он так обожал. — Но я даю тебе хороший шанс.       Собравшись с силами, Чимин вдруг поднял Чонгука на руки, заставляя когтевранца издать смущающий писк от удивления, и понёс его к широкому дивану. Он сел на диван, усаживая на своих коленях Чонгука и начиная рассматривать его — не ушибся ли он, когда упал. Затем, когда Чон уже было подумал, что Чимин изменил своё решение и опять откажется говорить ему правду, то слизеринец открыл рот, чтобы начать рассказывать.       — Когда я был ещё мал, люди узнали, что у меня от рождения есть талант к магии. Все постоянно говорили мне, что у меня будут невероятные способности, если я начну тренироваться. И именно это я и сделал, — Чонгук внезапно вспомнил, что Юнги когда-то рассказывал ему, что Чимин занимался магией ещё до учёбы в Хогвартсе. — Со временем я привлекал все больше и больше людей, и вскоре я даже получил письмо из министерства. Они предложили мне место в одном из их отделений, чтобы я прошёл обучение и стал мракоборцем, — слизеринец кончиками пальцев начал выводить бессмысленные узоры на руках Чона, и когда они сплели пальцы, Пак продолжил. — Я закончил обучение за год до того, как поступил в Хогвартс.       — Ты стал мракоборцем в семнадцать!? — с восхищением воскликнул Чонгук, глядя на Чимина с благоговением.       Пак кивнул, маленький и гордый румянец появился на его щеках.       — Сначала я всего лишь сопровождал важных людей и выполнял различные задания, но когда я поступил в Хогвартс, и меня распределили в Слизерин, всё начало меняться.       — Министерству не нравится твой факультет? — было довольно глупо думать так, но, тем не менее, если бы Чимин подтвердил это, то Чон бы не удивился.       — Нет, совсем нет! — быстро пояснил Пак. — Но я впервые заинтересовал кого-то другого...       Он замолчал, давая Чонгуку немного времени обдумать полученную информацию, затем глаза Чонгука расширились от осознания.       — Тёмного Лорда?       Чимин понуро кивнул, казалось, что его голова потяжелела.       — Сначала он не настаивал, и я думал, что смогу избежать всего этого, просто наслаждаясь школьными годами и переживая типичные проблемы обычного ученика вместе с Тэхёном и Юнги...       Чонгук тяжело сглотнул, когда Чимин упомянул игривого пуффендуйца.       — Но ты не был обычным учеником... — заключил когтевранец.       — Министерство увидело прекрасную возможность во внимании, которое я получил, и предложило мне работать шпионом в рядах Тёмного Лорда.       С удивлением глядя на Чимина, Чон чувствовал, как его сердце беспорядочно бьётся. Получается, Чимин не был Пожирателем смерти. Всё наконец начало обретать смысл, и Чон ощутил вину, охватывающую его. Вину за то, что не доверял и усомнился в Чимине, хотя тот поступил правильно. Но с другой стороны: что же насчёт убийства?       — И почему же ты согласился?       — Хороший вопрос, — горько усмехнулся Чимин, и Чонгук понял, что последующие слова будут болезненными воспоминаниями для слизеринца. — Я был мал, так что плохо её помню, но в детстве у меня была старшая сестра. В то время как я едва научился разговаривать, она уже училась на втором курсе в Хогвартсе. Она всегда заботилась обо мне. Даже в тот день, когда умерла, — сильно сжав руку Чимина, Чонгук показал ему, что подождёт, когда розоволосый соберётся с духом. — Два Пожирателя смерти ворвались в наш дом и спрашивали у неё, был ли кто-то ещё дома. Она даже не вздрогнула, не сказала им, что я был там, прятался в шкафу на втором этаже. Она смогла их убедить, что она одна, и они хладнокровно убили её.       — Мне так жаль, Чимин, — прошептал Чонгук, уверенный, что Чимин поймёт, что эти слова относятся не только к сестре слизеринца.       — Юнги всегда говорил мне, что это не то, чего бы она хотела для меня, но... Я просто не мог... — видя как глаза Пака увлажнились, а дыхание сбилось, Чон не выдержал и крепко обнял возлюбленного, пытаясь хоть как-то его поддержать и успокоить.       — Из-за этого я и пропадал последние месяцы. Я пытался окончательно уйти от всего, — признался Чимин, сделав пару глубоких вдохов. — Я не хотел, чтобы ты видел эту мою сторону, и я думал, что смогу избавиться от неё прежде, чем это коснётся тебя, но когда другие Пожиратели смерти начали преследовать тебя... Сначала я просто испугался, что ты уйдёшь, если узнаешь правду или хуже... если с тобой что-то случится.       Чонгук изо всех сил пытался найти нужные слова, но он и не должен был ничего говорить.       — Может, мне не стоило давать тебе флакон, тогда бы ты не был вмешан во всё это, но... — вдруг его руки обхватили лицо Гука, держа так нежно, словно в его руках была бабочка, и так крепко, словно он может в любой момент раствориться в воздухе. — У меня не было никого, кому я бы смог его отдать.       — Почему флакон так важен? Кто был тот человек, почему ты... — он собрал все свои силы, чтобы произнести слово, которое даётся ему так трудно вслух. — Почему ты убил его?       Чимин резко сжал губы, внезапно дымка затуманила его взгляд.       — Его звали Маркус Ферид. Он был одним из самых преданных последователей Тёмного Лорда и бывшим шпионом министерства. Он хотел, чтобы я перешёл на другую сторону, даже угрожал, что сдаст меня Тёмному Лорду. Если бы я не убил его, вряд ли я сейчас сам был в живых. Так же в живых не было бы ни Юнги, ни моих родителей, ни... тебя, — объяснил он, а Чонгук и не знал, что думать. — Я должен был сделать это.       — Тогда зачем хранить флакон? — спросил Чон, нахмурившись. — Зачем сохранять доказательство того, что ты убил его? Разве это не опасно, вдруг Тёмный Лорд узнает? Как ты вообще до этого догадался?       — Другой Пожиратель смерти стал свидетелем всего, поэтому мне пришлось извлечь у него эти воспоминания и немного исправить ему память, чтобы он ничего не заподозрил и не создал мне проблемы, — Чимин опустил руки на колени Чона. — Что касается уничтожения памяти... Мой первый инстинкт был уничтожить воспоминания, но потом что-то подсказало мне, что я смогу ещё использовать эту память, и я не ошибся. Через месяц после убийства сторонники движения Маркуса заставили министерство усомниться в моей преданности.       — Почему они это сделали?       Тихий вздох сорвался с губ Чимина.       — Это простая отвратительная человеческая жажда — месть. Они хотят отомстить за смерть Маркуса, отправив меня в Азкабан, — это откровение заставило Чонгука задрожать. Этот мир действительно намного темнее, чем он думал. — Память должна служить доказательством того, что я всё ещё верен министерству. Вот почему я должен был отдать флакон кому-нибудь. Они искали его повсюду.       — Это странно, — пробормотал Чонгук.       — Да, это так, — голос Чимина стал немного хриплым, но Чонгук всё ещё чувствовал, что может слушать его вечность. — Но таков был мир всю мою жизнь. Но теперь, — он снова посмотрел в глаза когтевранца, — я встретил того, ради которого хочу измениться.       — Почему я?       — Ты когда-нибудь спрашивал себя, почему я люблю тебя, Чонгуки? — спросил Чимин, кончиками пальцев убирая тёмные пряди Чонгука с его глаз, когда младший отрицательно помахал головой. — Это из-за того, что ты заставляешь меня чувствовать. Когда я с тобой, я в безопасности, Чонгуки. Кажется, вся тьма и неприятности уходят далеко от меня, и я чувствую себя одновременно и непобедимым, и уязвимым. Ты единственный человек, который может коснуться моего сердца, единственный, кто может уничтожить мою собственную тьму.       Чонгук знал, что не существовало слов, чтобы рассказать Чимину о том, что он чувствует, но всё же он хотел попытаться. Он искал ответ в глазах Чимина и просто тонул в них, осторожно водя руками по коже Чимина, чтобы убедиться, что он реален. Не просто видение, которое могло превратиться в воздух. Чимин всё понимал, молчал, и лишь мягкие прикосновения были единственными ответом, в котором он нуждался, и любовь, которую он чувствовал, заставила его нежно улыбнуться.       Аккуратно Чимин откинулся спиной на диван и утянул за собой Чонгука, заставляя того лечь на него. Волосы Чонгука коснулись его лба, когда Пак заключил Чона в крепкие объятия. Чонгук взял руку Чимина и переплел их пальцы, прикосновение было более утешительным, чем могло быть любое слово. В его голове бродило так много мыслей, и в то же время его разум казался опустошенным. Всего десять минут назад он думал, что Чимин был хладнокровным убийцей, который превратил жизнь его лучшего друга в ад, наполненный ненавистью и грустью. Теперь, похоже, все обрело совершенно новый смысл, и Чимин... Чимин всё сделал правильно.       Во всей истории осталась только одна вещь, которую Чонгук должен был прояснить.       — А что насчёт Тэхёна?       — А что насчёт него? — голос Чимина с каждым словом звучал все более устало, и Чонгук размышлял, должен ли он действительно заставлять Пака говорить.       Однако речь шла о Тэхёне, и он просто хотел знать правду, а не всю жизнь думать, что его возлюбленный разрушил жизнь лучшего друга.       — Ты распустил слухи. Его жизнь стала настоящим адом.       Он не хотел, чтобы его слова звучали резко, как однако и прозвучали, но Чимин принял обвинение, будто считал, что заслужил это.       — Тэхён был для меня больше, чем друг. Он был для меня как родной брат, о котором я всегда мечтал, — Чонгук вытянул шею, чтобы взглянуть в глаза Чимину и безмолвно задать вопрос: "так почему?". — Сначала я подумал, что это не будет большой проблемой, совмещать и школу, и работу сразу. Я был уверен, что Тэхёну ничего не угрожало, но однажды я осознал свою ошибку.       — Что произошло?       Рука Чимина сжала его немного крепче.       — В то время Тэхён был частью команды по квиддичу. Тогда был матч Пуффендуя против Когтеврана, и я думал, что никогда никого не подбадривал так громко. Но тогда кто-то с помощью магии скинул Тэ с метлы, и он упал с десятиметровой высоты, — глаза Чонгука расширились от ужаса. Почему Тэхён ничего ему об этом не рассказывал? — Я был в ужасе и сразу же помчался на поле, чтобы помочь ему. Именно тогда я и увидел Пожирателя смерти, который уходил с квиддичного поля.       Чонгук едва мог поверить в то, что услышал.       — Боже мой...       — Именно тогда я понял, пока наша связь с Тэхёном была такой тесной, он был в постоянной опасности, независимо от того, что я буду делать. Я должен был отдалиться от него, — пробормотал Чимин.       — Но было ли это и правда необходимо? — горько спросил Чонгук. — Распространять слухи? Ты мог просто рассказать ему.       — Я рассказал, — ответил Чимин. — Только вот он не слушал. Он сказал, что мы справимся со всем вместе, что он тоже будет сражаться, если так будет надо, — его слова звучали удрученно, будто ему и вовсе было трудно говорить. — Я знал, что он погибнет, если это будет продолжаться. Чтобы отдалиться от него... у меня оставалось только одно — заставить его возненавидеть меня. Я никогда не прощал себя за это, но я позаботился о том, чтобы Тэхён никогда, по крайней мере, не был одинок...       — ... Хоби, — заключил Чонгук, и Чимин мягко кивнул.       — Я почти не знал Хосока, но было очевидно, что он не равнодушен к Тэхёну, поэтому я попросил его о помощи, — его глаза были теперь закрыты дымовой завесой сожаления и потери, которые заставили Чонгука почти заплакать. — Да, жизнь Тэхёна, возможно, была адом в последнее время, но если бы он остался со мной, всё закончилось бы тем, что у него бы не было сейчас жизни вообще.       Осознание ударило Чонгука по лицу. Он почувствовал, как внутри вина поглощает его, медленно и мучительно разрывая, пока наконец не достигла его сердца. Теперь он понимал. Чимин делал лишь то, что считал лучшим. Никаких плохих намерений. Он взял на себя такую работу, чтобы хоть как-то отомстить за свою сестру. Он убил человека, чтобы спасти свою жизнь, а также жизни Чонгука, Юнги и его собственной семьи. И он отвернулся от Тэхёна, чтобы сохранить его в безопасности, даже убедился, что был кто-то, кто смог бы позаботиться о Киме.       — Чонгук, почему ты плачешь? — тихо спросил Чимин, в его глазах читались удивление и беспокойство.       — Мне так жаль, — прошептал Чон, сжимая мантию слизеринца. — Я должен был доверять тебе.       — Нет, малыш, Чонгук, нет, — Чимин поспешил притянуть его поближе. — Ты сделал то, что считал правильным. Ты ведь ничего не знал. Это моя вина, я должен был всё рассказать тебе уже давно.       Чимин поднял голову Чона, соединяя их губы быстрым поцелуем, который дарил прощение. Прощение и многое другое. Однако на этот раз, когда Чимин отстранился, чтобы вернуть немного пространства между ними, Чонгук потянулся за ним. Их поцелуй углубился, усиленный новыми эмоциями, которых было даже побольше, чем в ночь их первого поцелуя. Сначала Чимин казался удивленным, но он быстро сдался, слегка наклоняя голову и заставляя их губы идеально соединиться, не оставляя времени на колебания.       Чонгук чуть не почувствовал, что сейчас разобьётся, потому что он хотел рассказать прекрасному слизеринцу обо всём, но никак не мог собраться, лишь ощущая быстрое сердцебиение, сопровождающее эти мысли. Он позволил всем тем вещам, о которых он хотел рассказать, влиться в поцелуй, интенсивность которого возрастала с каждой секундой. Извинения, тоска и некое признание — всё это было заключено на губах Чонгука, давая возможность Чимину всё узнать. Понять. Теперь Чон не был вынужден пытаться сказать то, что он имел ввиду, из-за отсутствия слов во вселенной.       И Чимин всё понял. Он ответил своими собственными извинениями и новыми обещаниями, которые они хотел сдержать, поскольку он углубился в эмоции Чонгука, вылизывая рот младшего, чтобы стереть даже самые крошечные остатки угрызений совести или сомнения, которые остались. Охотно открыв рот, Чонгук закрыл глаза и впал в ощущение безвременья. Мир предназначен только для них двоих. Словно ток пронзил его тело, когда он заметил, как Чимин крепко сжал его талию, настолько сильно, что он почувствовал, что этот человек сможет защитить его от любой опасности в мире. В ответ на движение, Чонгук доверился слизеринцу, заставляя себя нависнуть над Чимином, а не просто лежать на нём.       Очевидно приветствуя ощущение скольжения Чонгука между своими ногами, Чимин притянул парня ближе, так что между ними не оставалось ни малейшего расстояния, и Чонгук чувствовал жаркое чувство, жгущее его сердце от тоски. Они тёрлись друг о друга, Чимин был довольно настойчив.       Когда Чимин перешёл на его шею, Чонгук чуть не подавился воздухом. Чувство губ Чимина, жадно пожирающего каждый миллиметр его кожи, который он только мог достать, и оставляющего цветущие, как фиалки, засосы, было совершенно новым чувством. Он знал, что останутся следы, и Чон неожиданно нашёл радость в этом знании. Небольшое изменение положения его тела, и он заставил Чимина тихо простонать, и Чонгук понял, что может слушать это снова и снова.       — Ты такой красивый, — простонал Чимин ему в шею, и Чон не смог сдержать яркий румянец.       Когтевранец тоже потянулся к шее Чимина и на пробу покусал там кожу. Вскоре он почувствовал, как пальцы Чимина вплетаются в его волосы, подталкивая Чонгука ближе. Чем дальше вверх, начиная целовать челюсть Чимина, тем сильнее слизеринец начал давить на макушку, и когда Чонгук поцеловал его в чувствительное местечко за ухом, то заметил, как бедра слизеринца слегка затряслись под его собственными, и Чонгук понимающе усмехнулся, повторяя своё недавнее действие.       — Засранец, — пробормотал Чимин, его зрачки были настолько расширены, что заполнили чуть ли не всю радужку. — Ты даже не представляешь, что ты делаешь со мной.       На секунду Чонгук задумался, насколько далеко они зайдут. Рядом никого не было, и он знал, что вряд ли среди этих куч случайных вещей может кто-то быть. Это всё-таки выручай-комната, по сути, она не впустит сюда никого другого. Так как далеко Чимин хочет зайти? Как далеко сможет зайти сам Чонгук? Лёгкий приступ паники пронзил его разум, когда он почувствовал, как рука Чимина пробралась ниже, по его груди и животу к бёдрам. Может быть, всё-таки...       Бам.       Они оба замерли, глаза Чимина широко распахнулись.       — Ты это слышал?       Чонгук осторожно кивнул головой и оторвался от Пака, медленно двигаясь, чтобы встать на ноги. Чимин последовал его примеру и, как только встал, сразу же затащил когтевранца за свою спину. Тем временем Чонгук нервно оглядывался, пока его сердце угрожало выбиться из грудной клетки. Они услышали звук тяжёлого предмета, упавшего на пол, это было ясно. Однако должно же быть что-то, заставившее вещь сдвинуться. Может быть, одно из маленьких волшебных существ? Тяжёлые шаги, которые приближались, отсекали любую слабую надежду Чонгука на маленькое волшебное существо.       — Твою мать, — тихо пробормотал Чимин, протягивая руку к своей палочке в кармане Чонгука со скоростью молнии. — Нам нужно выбираться отсюда.       Когда он уже собирался двигаться в направлении выхода, из окружающей темноты груды предметов появились три фигуры. Все они были одеты в ту же тёмную одежду, которую Чонгук видел на Пожирателе смерти, напавшего на него, и только сейчас он понял, что Чимин был в такой же одежде в тот новогодний вечер в гостиной Слизерина.       Однако сейчас ни на ком из них не было масок, и Чонгук мог видеть, что они намного старше Чимина и его самого. Они казались опасными, как опытные волшебники, которые могли покончить с его жизнью взмахом запястья, и, к его собственному удивлению, он понял, что необходимость защитить Чимина для него важнее, чем собственная жизнь.       Мужчины подошли ближе, заключая их в своеобразный круг. Чимин держал палочку, появившуюся в его руках за секунду до прихода мужчин, но Чон успел заметить, что движения слизеринца были нервными, беспокойными и торопливыми. Чон достал свою палочку, становясь спиной к спине Чимина, храбро направляя кончик палочки на Пожирателя смерти перед собой...