Bewitched

      — Это всё ещё нереально, вам так не кажется? — спросил Тэхён, взглядом бродя по залу и всем остальным студентам, которые наслаждались обедом.       Юнги оторвал глаза от книги, откладывая её в сторону.       — Согласен. Иногда кажется, что мы только что сыграли сценку в театре.       Сидящий рядом с Тэхёном Хосок слегка хихикнул:       — Вы, ребята, герои. По крайней мере, я не забуду это так скоро, — затем он нежно поцеловал Тэхёна в щёку, из-за чего губы Чонгука растянулись в улыбке.       — Соглашусь с тобой, — мягко кивнул Чимин, большим пальцем аккуратно рисуя круги на коже Чонгука, когда их сплетённые руки лежали на столе. — Вы спасли мне жизнь. Заработали право побыть самовлюбленными.       Сидящие за столом рассмеялись.       — Чимин, ты тоже заработал, — все повернули головы к Сокджину, который с энтузиазмом копался в лапше. — Тебе удалось отбиваться от дементоров достаточно долго. Это внушает уважение.       — Ага, — поддакнул Намджун, — даже самые сильные ведьмы и волшебники испытывают трудности с ними. Именно поэтому дементоры используются в Азкабане.       — Вы слишком добры, — ответил Чимин, точно не зная, как стоит отреагировать на эти слова.       Неожиданно розоволосый напрягся, будто находясь под давлением, и Чонгук поспешно сжал его руку. Может, это имеет отношение к воспоминаниям об этих тёмных существах. Чимин только улыбнулся ему благодарно и уткнулся носом в плечо когтевранца.       — Но что теперь будет? — осторожно спросил Хосок, теперь его голос стал более серьёзным. — Тёмный Лорд всё ещё есть, и министерство, конечно же, не отпустит тебя просто так, да?       — Мне плевать, что они будут делать, — сказал Чимин, его голос стал жёстким, и Чонгук скривился, так как парень сжал его руку слишком сильно. — Я служил им достаточно долго, так что самое меньшее, чем они могут мне отплатить — это оставить меня в покое. Я никогда не вернусь туда.       — Прости, — Хосок виновато опустил голову. — Я не хотел...       — Всё в порядке, — прервал его Пак, вновь расслабляясь. — Я просто... это мне стоит просить прощения. Все ощущения и воспоминания немного... свежи.       — Не торопись, — сказал Юнги, успокаивающе погладив Чимина по спине. — Мы рядом, чтобы поддержать тебя.       Наложив себе в тарелку побольше картошки, Тэхён мягко улыбнулся всем.       — Давайте сменим тему, а? Ребята, вам разве не нужно разобраться в завалах по учёбе? Вы достаточно упустили, мы с Юнги уже сдали все пропущенные тесты.       Его взгляд был направлен на сидящих рядом Чонгука и Чимина, но ему ответил Намджун.       — Не думаю, что директор ждёт, что они сдадут всё, да?       — Он не сказал открыто, что мы должны сдавать всё, что пропустили, чтобы догнать всех, но... — заговорил Чонгук, задумчиво тыкая вилкой по еде.       — Мы собираемся сделать это, — закончил Чимин за парня, и когтевранец почувствовал, что немного краснеет от гордости в голосе слизеринца. — Не думаю, что то, что мы упустили, не понадобится нам в будущем. Поэтому мы договорились наверстать упущенное вместе.       — Только не учитесь в спальне наедине, — фыркнул Хосок в свою еду, зарабатывая неодобрительную оплеуху от Тэхёна.       Чонгук растерянно нахмурился.       — Что ты имеешь в...       — Нам пора, Чонгук, — Чимин внезапно поднялся со своего места, и когтевранец удивлённо следил за его движениями.       Юнги казался таким же удивленным, как и Чонгук в тот момент.       — Куда это ты собрался?       Ехидная ухмылка коснулась губ Чимина, когда он схватил Чонгука за руку, чтобы потянуть его за собой, и просто кинул через плечо:       — Учиться вместе с Чонгуком в спальне, где будем только мы.

***

      Устало вздохнув, Чонгук отложил книгу и опустил голову на плечо Чимина. Слизеринец остался поглощённым своей книгой. Название говорило что-то о растениях, поедающих другие растения, но Чон чувствовал себя слишком измотанным, чтобы его волновало это. После всего, что произошло две недели назад, они наконец-то вернулись к обычной школьной жизни. Оба парня честно стремились наверстать всё упущенное, особенно Чимин, который был очень счастлив, наконец, став обычным учеником, а не тайным шпионом министерства.       Задумчиво, Чонгук просканировал лицо Чимина. Слизеринец набрал большую часть веса, потерянного во время пребывания в Азкабане, и его здоровье также вернулось к норме. Иногда Чонгук замечал, что парень просто смотрит в одну точку, не обращая ни на что и ни на кого внимания, что поначалу очень пугало когтевранца. Чимин признался, что из-за вреда, принесенного дементорами его разуму и сердцу, ему иногда было трудно нормально функционировать, и он попросту впадал в прострацию. Но они быстро поняли, что нежный поцелуй или прикосновения Чона возвращают Чимина в реальность в один миг. Приятно было знать, что Чонгук может как-то помочь ему в этом и быть тем, на кого Пак может положиться.       — Как метка? — шепотом спросил Чонгук, разрушая тишину в спальне Когтеврана.       Чимин со вздохом отложил книгу в сторону и посмотрел на Чонгука.       — Иногда всё ещё болит, но, думаю, мне становится лучше.       Министерству не удалось полностью удалить тёмную метку, только нейтрализовать её, чтобы она не могла серьёзно ранить Чимина. Чонгук вспомнил, что в начале Пак часто боролся с мучительными болями в области метки в самые неожиданные моменты времени. Тэхён рассказывал ему, как в середине одного урока, Чимин закричал и выбежал за дверь, держась за руку. Именно из-за этого Чимину пока что запретили участвовать в матчах по квиддичу и посещать уроки мадам Трюк. Даже пару раз, когда Чонгук обнимался с парнем, внезапно Чимин хватался за руку, кривясь от боли, и они были вынуждены ждать, пока его не отпустит. Иногда это занимало целых тридцать минут.       — Не волнуйся. И если будешь часто хмуриться — получишь морщины раньше времени, — со смешком сказал слизеринец, улыбаясь Чону.       Улыбнувшись в ответ, Чонгук поднял голову, чтобы быть на уровне глаз Чимина.       — Я так скучал по тебе.       Слизеринец нежно провёл рукой по волосам Чонгука.       — Я тоже по тебе скучал. Всё, что поддерживало меня в живых, — это ты, — затем, после короткого молчания, он добавил. — Спасибо, что никогда не сомневался во мне, Гуки.       Чон не знал, что ответить. Он не знал, как сказать, как много эти слова значат для него, и он чувствовал, что ему это и не нужно. Вместо этого Чонгук наклонился немного ближе и прижался к губам Чимина в нежнейшем поцелуе, который они когда-либо разделяли. Инстинктивно рука Чимина обхватила челюсть когтевранца, удерживая его близко, поглаживая пальцами бархатную кожу. Прикосновения послали электрические заряды по телу Чонгука, и парень немедленно прижался ближе в поисках большего. Их губы раздвинулись, языки соприкоснулись, зубы неуклюже стукнулись, но они чувствовали себя прекрасно.       Волна тоски охватила каждый дюйм существа Чонгука, и он закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на всех эмоциях, которые он хотел излить в этот поцелуй. Он мечтал об этом моменте уже несколько месяцев. Давно хотел этого. Жаждал этого. И, похоже, Пак хотел всё то же самое, поскольку слизеринец не пытался ни остановить настойчивые действия Чона, ни сдержать себя. Они тянулись друг к другу, сплетали конечности, прижимаясь всё ближе и ближе. Огонь и лёд смешались вместе, создавая самые захватывающие взрывы — лавину. Тепло, которое излучало тело Чимина, было достаточно, чтобы Чон почувствовал себя наркоманом, жаждущим только Пака, настолько сильно, что он мог потерять рассудок, если не получит то, что хочет.       Внезапно весь мир перевернулся, и Чимин оказался сверху. Сильная и красивая фигура нависла над Чонгуком. Когтевранец чувствовал себя под защитой, в безопасности, и Чон не сдержался и вновь притянул Пака к себе для поцелуя. Слизеринец подчинился и нетерпеливо пошевелил губами синхронно с Чонгуком.       Когда они оторвались друг от друга, глаза Чонгука заблестели.       — Никогда больше не уходи, — прошептал парень.       Чимин посмотрел на него с беспокойством и сжал губы.       — Даже сам Тёмный Лорд не сможет забрать меня у тебя. Я никогда не оставлю тебя одного, обещаю.       — Хорошо... — яростно вытирая слёзы, Чонгук глубоко вздохнул и обхватил лицо Чимина ладонями. — Я люблю тебя.       — Боже, я тоже тебя люблю, — слизеринец едва закончил предложение, пока его желание не одержало верх, и парень не набросился на Чона.       Когтевранец ощущал покалывания в области шеи от новых засосов и сам начал кусать своего парня за шею, словно пытаясь накормить свою жадность. Чимин, рыкнув, забросил ноги младшего себе на поясницу, прижимаясь своим возбуждением к чужому.       Никогда Чон не испытывал такого жара, как этот. Настолько поглощающего и вызывающего зависимость, заставляющего чувствовать, будто он может свернуть горы. Прикосновения Чимина были смертельно опасными для его и так слабой защиты. Стены колебаний разрушались одна за одной. Все сомнения и страхи, которые были у Чонгука внутри, пропали ещё тогда, в выручай-комнате, и он понял, что жаждет большего не меньше, чем Чимин. Чон грубо потянул слизеринца за галстук, теперь этот тёмно-зелёный цвет дарил странное утешение, и Чимин слегка удивлённо посмотрел на парня под собой. Затем, будто ему бросили вызов, выражение Пака стало решительным, и он начал расстегивать пуговицы школьной формы.       Именно в этот момент ужасающая мысль одолела Чонгука.       — Погоди, Чимин, мы не можем... что, если кто-нибудь войдёт?!       Выпустив глубокий вздох, который больше звучал как хищное рычание, Чимин поднял руку в направлении входной двери спальной комнаты и пробормотал тихое Коллопортус. Дверь со всей силы захлопнулась. Чонгук с широко раскрытыми глазами смотрел на дверь, на мгновение отвлекшись от того, как Чимин покусывал мочку его уха.       Похоже, Юнги был не единственным, кто мог использовать магию без палочки. Каким-то образом понимание того, насколько могущественным был Чимин, заставило что-то пробудиться в Чонгуке. Что-то голодное.       — Боже мой, — выдохнул неразборчиво Чон и поспешно заменил пальцы Пака своими, почти разрывая рубашку слизеринца, вместо того, чтобы расстегивать пуговицы одну за другой. Пак был, очевидно, доволен таким порывом и одарил когтевранца ухмылкой, нетерпеливо наблюдая, как Чонгук стянул рубашку с его плеч, обнажая торс. Даже без намёка на смущение и стыд Чонгук припал губами к ключице Чимина, оставляя на гладкой коже собственные расцветающие кровавые цветы. Тело Чимина было стройное, в меру мускулистое и сильное после многих лет тренировок, и рот Чона наполнился слюной от этого вида. Когтевранец до сих пор не мог понять, за что он заслужил настолько прекрасного человека рядом с собой.       В это время Чимин стянул рубашку с парня. Чон чувствовал себя уязвимым в таком виде, лежащим почти обнажённым под слизеринцем.       Пак почувствовал чужую неуверенность и, обведя тело когтевранца восхищённым взглядом, наклонился, поклоняясь каждому дюйму его тела, касаясь участков обнажённой кожи своими пухлыми губами, что заставило щёки Чона покраснеть. Неуклюже Чимин потянул парня за талию, и Чонгук сразу понял сигнал, покорно поднимая бёдра, чтобы слизеринец мог стянуть с него штаны. Откинув ненужную вещь в сторону, Пак вновь начал ласкать тело Чонгука.       — Ты тоже... — прошептал младший, и его голос казался оглушительным в пустой комнате.       Мягко кивнув головой, Чимин наклонился и поцеловал Чона в губы, одновременно пытаясь стянуть свои штаны. Тела были прижаты друг к другу, жар заставлял их скользить от пота, но парни были слишком поглощены огнём своих действий. С каждым новым ощущением Чонгук чувствовал, что больше не может терпеть. Чимин терся своим членом об его в приятном ритме, привыкая к невероятному ощущению из-за натянутой ткани нижнего белья. Движения Пака были уверенными и плавными, и Чонгук едва справлялся с накатившим удовольствием, тяжело дыша. С каждым толчком Чимин оказывал всё большее давление, вызывая громкие стоны у обоих, которые становились всё отчаяннее с каждой секундой. Чонгук оказался на краю в кратчайшие сроки, его руки вцепились в выпуклые бицепсы слизеринца, как вдруг движения прекратились.       Чон заскулил, двигаясь, в поисках большего трения, но обнаружил, что его бёдра были сильно сжаты крепкой хваткой Чимина.       — Чонгук, я должен спросить тебя, прежде чем сделать что-то глупое, — парень сглотнул, всё ещё тяжело дыша, и когтевранец наконец поднял на него взгляд и увидел в глазах парня серьёзность. — Мы можем просто... Продолжить делать это... это совершенно нормально. Или мы... — если бы Чонгук не был настолько взволнован в этот момент, то мог бы хихикнуть от такой неожиданной застенчивости Чимина. — Или мы можем зайти дальше. Тебе решать.       — Я доверяю тебе, — прошептал Чонгук, ноги чуть плотнее сжали талию Пака. — Если ты хочешь, мы можем пройти весь путь.       — Возможно, я не смогу сдержаться.       Чонгук притянул Чимина к своим губам и прошептал:       — Тогда даже не пытайся.       На некоторое время Чимин прижался к шее младшего, но затем, словно укушенный пчелой, он встал на колени, возвышаясь над Чоном, заставляя того вздрогнуть в ожидании. В следующий момент Чонгук почувствовал, как его член обдало прохладным воздухом, и Пак отбросил своё нижнее бельё вслед за чужим. Чонгук оглядывал обнажённое тело своего возлюбленного и его стоящий длинный ствол, что заставило все внутренности запылать, а рот — наполниться слюной. Его глаза впитывали каждую деталь тела Пака. Его сердце принимало все недостатки, которых у Чимина не было.       Пак быстро засунул три пальца в рот, раздвигая ноги Чонгука, и когтевранец был слишком отвлечён видом пухлых губ, растянувшихся вокруг пальцев, что совсем не обратил на это внимание. Однако, несмотря на то, что ему нравилось наблюдать за этим зрелищем, так же быстро, как пальцы Чимина попали в его рот, они двинулись к месту, которое казалось Чону менее безопасным. Сильно закусив нижнюю губу, Чонгук наблюдал, как скользкие пальцы Пака исчезают между его ног, и он подсознательно попытался свести их вместе.       Чимин беспощадно развёл их вновь, заставляя Чонгука подчиниться его движениям и вцепиться в простынь. Когтевранец знал, что если он откроет рот и скажет Чимину, что он передумал, то слизеринец сразу прекратит свои действия, даже не пытаясь и одним пальцем коснуться его, пока Чонгук не даст ему разрешение сделать это. Но эта решительная и жадная манера, с которой Чимин взял контроль над младшим, заставляла Чонгука вздрагивать от незнакомых, но приятных ощущений. Было приятно передать возлюбленному контроль. Он волновался, был напуган, но он полностью доверял старшему, он взрывался любовью к своему парню.       Когда Чимин раздвинул ноги Чона достаточно широко, то начал осторожно растягивать его. За все годы своей жизни Чонгук никогда не испытывал чего-то такого странного, и сначала у него были большие сомнения о том, что они делают. Чимин хотя бы имел представление о том, что делает? Потому что Чонгук не имел. Но как только в него погрузился третий палец, а Чон хотел сказать, что не готов к этому, когтевранец выгнулся, низ живота поджался, а губы раскрылись, выпуская смущающе громкий стон.       Чимин замер, чувствуя, что готов кончить от одного лишь звука, издаваемого Чонгуком. Затем, недолго думая, он вытащил пальцы и протянул руку в сторону брошенных на пол штанов. Он даже не произнёс заклинание, но маленькая квадратная упаковка вскоре влетела прямо в его руку. Чонгук понял, что это презерватив, и томно смотрел, как слизеренец разрывает его зубами. Осознание того, что Чимин был готов все это время, заставило Чона неконтролируемо застонать. Услышав этот звук, Пак наклонился, чтобы соединить их губы. Чон впился ногтями в плечи старшего, ощущая, что его ноги раздвинуты ещё больше, и он искренне старался приспособиться к этой позе.       Дыхание когтевранца перехватило, как только Чимин медленно толкнулся внутрь, после и вовсе выбивая весь воздух из лёгких. Чон вскрикнул от первого толчка, извиваясь под слизеринцем, который держался на дрожащих локтях. Руки старшего обхватили лицо Чонгука, создавая ему ощущение безопасности, а губами он пытался как-то облегчить боль любимого, сцеловывая хмурость между бровями Чонгука. Потребовалось много времени, чтобы привыкнуть к чувству наполненности, но когда Чон это сделал, то слабо кивнул, чтобы показать Чимину свою готовность.       Рядом с головой когтевранца Чимин вцепился пальцами в постель, ища что-то, за что можно держаться, пока он будет беспощадно вбиваться в своего парня. Но сначала они двигались осторожно и медленно, едва отрываясь друг от друга, прежде чем снова вернуться в исходное положение. Как только Чонгук обнаружил, что он действительно наслаждается новыми ощущениями, он начал двигаться навстречу толчкам Чимина, получая удовольствие, заставляющее его грубо царапать спину слизеринца. Последний не протестовал и просто позволил своей коже покрываться царапинами, пока он сам погружался в жар тесного нутра Чона.       Внезапно, когда толчки Чимина стали более настойчивыми, Чонгук вздрогнул, ибо кровать начала греметь. Не только из-за силы их движений, но и чего-то более мощного. Чего-то, что вызывало огонь внутри Чона каждый раз, когда Чимин ударялся об определённую точку внутри него, которая пускала искры в спину и грудь. Случайные предметы начали парить вокруг них: книги, одежда и даже стулья летали в воздухе, и когда Чонгук громко застонал от очередного толчка, по всей комнате прогремело небольшое землетрясение. Из-за этого некоторые шторы упали, предметы падали со шкафов и полок, и сам Чонгук задрожал, когда Пак изменил угол проникновения.       Чон знал, что его стоны и крики стали жалкими, настолько громкими, что любой за дверью мог легко услышать его, но он не мог заставить себя волноваться об этом сейчас. Не с этим огромным количеством удовольствия, пронизывающим его тело. Взгляд Чимина был диким, губы приоткрыты, брови сосредоточенно нахмурены, пока он грубо трахал Чона, добавляя силы в каждом движении. Кажется, парень даже не осознавал своей собственной магии, которая царила по всей комнате и оставляла хаос на своём пути. Всё его внимание было сосредоточено лишь на Чонгуке, Чонгуке и Чонгуке. И когтевранец упивался этим вниманием, изо всел сил стараясь принять каждый толчок, не пытаясь закрыть рот, чтобы остановить поток похвал и стонов, просто чтобы сообщить Паку, как чертовски хорош он был.       Вскоре Чонгук почувствовал, как узел жара внизу живота нагрелся до такой степени, что парень понимал, что больше не может его контролировать, а мышцы живота начали напрягаться, заставляя Чона выгнуться.       — Я скоро... — тихо прохныкал младший между стонами, протягивая руки вверх, чтобы крепко обхватить за шею слизеринца и притянуть к себе. Чимин держал его крепко за талию, прижимаясь близко, потому что казалось, что Чонгук расплачется, если он отпустит его.       Когтевранец кончил первый, белые брызги спермы попали на грудь Чона, а их имена сорвались с языка. Всё вокруг них, летавшее по комнате, рухнуло в одночасье, как только кульминация достигла и Чимина. Предметы с грохотом ударились о пол, когда Пак испытал оргазм, а Чонгук тяжело вздохнул, когда слизеринец погрузился в него как можно глубже при последнем толчке. Так он и застыл, оба тяжело дышали друг другу в губы, изредка обмениваясь нежными поцелуями. Мир остановился — песок в их часах жизни внезапно оказался невосприимчивым к любой гравитации и на мгновение отказался падать.       — Я же говорил, что не смогу сдержаться, — виновато прошептал Чимин, оглядывая комнату и хаос, устроенный им же, немного смущённо. Чонгук прижал ладонь к щеке парня, чтобы Пак снова посмотрел на него. Они тихо рассмеялись и снова поцеловались. Неожиданно Чимин предложил: — Давай проведём здесь весь день. Только ты и я в постели.       — А как насчёт других когтевранцев? — спросил младший с ухмылкой, которая показывала, что его на самом деле не особо это заботит.       — Они должны будут найти другое место, где провести время, — пробормотал Чимин, его руки обхватили лицо Чонгука, а глаза любовно обводили каждую черту его лица. — Потому что нет никого в мире, кому бы я позволил оторвать меня от тебя сейчас.