The Waltz with Death

«Сегодня я был у моря. Видел, как летают чайки. Они такие забавные, хен. Как бы я хотел, чтобы ты тоже оказался здесь. Я так скучаю, хен»

***

Это было незабываемое утро. Вернее, незабываемым оно было скорее для соседей, нежели для жителей квартиры, чьи стены полностью пропитались звуками копошения и шума. Несмотря на то, что стрелки на тихо тикающих часах только-только пересекли отметку в 6 утра, Чонгук был на ногах. Он уже давно не спал. Не мог. Еще когда в окна вглядывалась тьма, бросая бледные блики уходящей луны, а приличные люди досматривали пятый сон, Чонгук распахнул глаза, опережая верный будильник, и больше не смог их сомкнуть. Внутри беспокойными волнами, словно прилив бесконечного океана, расцветали трепещуще тревожные и таинственно радостные чувства, вырывая сознание из цепких лап приятного сна, возвращая в не менее приятную реальность. Парень убрал со лба мешающие волосы и впился в царствующую за окном тьму не менее черными чем сама тьма глазами. Ощущение неизбежности вперемешку с липким страхом перед неизвестностью и волнительным счастьем словно сотни зарядов электрического тока пробегали по всему телу, взрываясь маленькими искорками на кончиках пальцев. Сделав глубокий вдох и моргнув пару раз, Чонгук не смог придумать ничего лучше, чем начать собираться прямо сейчас. Парень не знал откуда в нем взялось столько энергии ведь он буквально только что продрал глаза. Но прилив энергии был на лицо. Его словно хорошенько подзарядили ночью. Под жалобный скрип кровати Чонгук резво перевернулся на бок и скинув с себя одеяло спрыгнул на пол. По дому эхом разлился первый шум со стуком перевернутой чашки, предвещая ближайший час полного хаоса. Парень бешенным кроликом забежал в душ, умылся, затем вымыл, высушил и уложил черные как смоль волосы, через секунду он уже был на кухне кипятя воду для рамена, попутно звеня тарелками и кастрюлями в поисках пропавшей крышки для чайника. В огненном ритме Чонгук успел погладить штаны, почистить еще совершенно новые туфли, покрасоваться в зеркале, любуясь стройным и подтянутым телом, уложить в портфель все нужные вещи, свериться с расписанием, но, когда после столкновения с бедром со стола упало несколько бумаг, он остановился. Весь мир остановился.

Для атмосферы Billie Eilish - Lovely

Смешно, всего пара бумаг на полу, да желтый конверт с кривовато наклеенной красивой маркой, а Чонгук не может оторвать взгляд, успокаивает рвущееся наружу, к тем самым листикам на полу, сердце. Всего пара бумаг, а в мыслях с силой самого смертельного урагана пролетели сотни причин такого беспокойного и тревожного утра. Письмо да рисунок странного цветка. Такая нелепица. Но именно она заставила весь мир утратить свои краски и посереть, заставила безапелляционно блекнуть по сравнению с парой строк, написанных черными чернилами на белоснежно-белой бумаге. Дрожащие пальцы потянулись к аккуратно сложенному пополам листу, чтоб вновь вдохнуть давно исчезнувший запах чернильной краски и пробежать взглядом по старательно выведенным иероглифам. Чонгук не понимал почему обычное письмо имеет над ним такую власть. Почему заставляет сердце болезненно сжаться, а на глаза выступить слезы. Скоро. Неизбежно скоро. В последний раз он позволил себе пробежаться по заветным строкам и его губ коснулась теплая улыбка. «Привет, Гуки. Скорее всего это мое последнее письмо тебе. Но ты не расстраивайся. У меня есть сюрприз! Мой отец получил повышение по работе и его перенаправили в офис в Сеуле, и вместе с ним переезжаем и мы. Меня переводят в тот самый университет, о котором ты рассказывал. В котором ты учишься. Теперь я буду сеульским журналистом. Круто, да?! Надеюсь, скоро увидимся. Твой хен. Ах, да, в этот раз я решил нарисовать Мистера Цветка. Надеюсь, он поднимет тебе настроение. Не болей.» Мистер Цветок выглядывал со свернутого рядом листа, своим взглядом впиваясь в темные, как ночное небо, глаза, растворяясь в звездных бликах белой бумаги. У Цветка было тело, травянистое зеленное тело, укрытое острыми шипами, но оно было худое и слабое. У Цветка были острые зубы, но они растягивались в дружелюбной улыбке. Он смотрел наивным взглядом на человека, розовея под цвет своих лепестков. Он хотел выглядеть сильным и бесстрашным, способным преодолеть любые трудности, но на деле был добрым и беззащитным. Кончики пальцев нежно проскользили по гибкому стебельцу, по лепесткам, очерчивая изящные линии, эфемерно ощущая касание чужой теплой кожи. На секунду потерявшись в собственных мыслях, Чонгук бережно свернул рисунок и положил под чехол телефона. Так правильно. Так ближе к сердцу. Теперь Чонгук был готов. Ну, почти готов. Он кинулся к шкафу, где хранились его лучшие рубашки, выудил оттуда черную и белую, сшитые из прекрасного мягкого материала, и направился к двери, что вела в соседнюю комнату. После первой серии стуков Чунгуку показалось, что его сосед по квартире, а по совместительству еще и лучший друг, умер. Но Чону настойчивости не отнимать, и он продолжил свое дело, вколачивая дверь в дверной косяк. Вскоре послышалось шуршание одеяла, звук падающего тела, щипение, тихие ругательства, шарханье босых ног, и, о чудо, дверь отворилась, являя миру заспанного и недовольного Чимина. Растрепанные русые волосы обрамляли припухшее ото сна лицо, что придавало ему сходство с милым рисовым пирожком, а сонные глазки-щелочки пытались разглядеть своего наглого друга, прокручивая в голове каким именно способом убить этого мелкого засранца. Он заглянул в темные глаза, в которых явно читалось отсутствие беспокойства по поводу лишения сна и обиженных чувств друга, затем скользнул взглядом по рубашкам, зажатым в сильных руках, и раздраженно фыркнул. — Черная. — Спасибо, хен. Ненужная вещь полетела в сторону, и Чонгук принялся натягивать черную рубашку, максимально игнорируя обиженный вид русоволосого. Наблюдая за всем этим, надутый, словно кот в морозную погоду, Чимин понял, что все его расстроенные чувства остались успешно незамеченными, поэтому лишь устало потер глаза, прогоняя последние нотки теплого сна. — Чонгук-и, ну почему так рано? — Как раз время, хен. Еще немного и ты б проспал свой первый день. — Этот первый день наступает уже четвертый год подряд. Ничего важного б не пропустил. Чимин тоскливо вздохнул. Он уже четвертый год учится в одном из лучших университетов Сеула и уже как второй год живет с Чонгуком. Мелкий, как только поступил в тот же университет и с головой окунулся во взрослую жизнь, сразу предложил Чимину жить вместе, и тот согласился. Вдвоем выживать в дорогом Сеуле намного проще. Так думал Чимин. Теперь стой, пожинай плоды своих прошлых безрассудных решений. — И чего это тебя так прошибло, Гук? Ты никогда не был настолько энергичным с утра. — русоволосый нахмурился и подозрительно заглянул в черные омуты напротив. — Тот парень из Тэгу, с которым я переписывался, перевелся в наш универ, и я думаю его сегодня встретить. Чимин раздраженно закатил глаза. Только обреченный вздох вырвался из его уст, когда речь вновь пошла о том самом таинственном парне из Тэгу. — Он, кстати, тоже будет учиться на факультете журналистики, судя по всему, в твоей группе, Чимини-хен. — Замечательно, у нас и так идет война за статьи, а тут еще один. — Та ладно, я думаю вы подружитесь. — Не собираюсь я дружить с придурошным. Хотя вы явно два сапога пара. Вот кто в 21 веке будет слать друг другу письма, так причем еще каждую неделю? — Хен. — А, или вы не знаете? — с самым серьезным видом, с которым ребенку объясняют, что Санты Клауса не существует, Чимин вытащил из своего кармана смартфон и потряс им прямо перед носом Чонгука. — Это мобильный и в нем есть соцсети. — Да брось, хен. Ты же знаешь, что это было задание на первом курсе, а потом мы решили, что это прикольно и продолжили общение именно таким способом. И вообще, шевели уже своими ластами на кухню заваривать рамен. Веселясь и толкаясь, Чонгук потащил своего смеющегося, хоть и пытающегося до сих пор ворчать, друга на кухню. Сейчас он был счастлив. Действительно счастлив.

***

Приятное утро с щебетанием ранних птиц легко постучалось в окно, постепенно наполняя комнату теплыми красками. Яркий луч, словно решив поиграть со спящим парнем, солнечным зайчиком упал на мирно посапывающий носик, щекоча бархатную кожу. Тонкие пальчики потянулись прогнать незваного гостя, но тот отчаянно отказывался покидать полюбившееся местечко, и карамельные глаза распахнулись. Через секунду сработал будильник. Парень тихо рассмеялся и, выключив веселую мелодию, вновь упал на мягкие подушки, впиваясь взглядом в высокий потолок. Сегодня новый день. Новый день для Тэхена. Новый город, новый университет, новая жизнь. Был ли он напуган? Нет. Был ли он взволнован? Возможно немного. Был ли счастлив? Определенно да. Тэхен сам не знал почему, но именно сейчас он испытывал счастье. Словно сотни бабочек облепили его тихо бьющееся сердце и дарили ему свою любовь. Предчувствия чего-то теплого и родного крутилось внутри. А предчувствие никогда не ошибалось. Тэхен любит новых людей. Любит новые знакомства. Любит сидеть у окна и наблюдать за беспокойными прохожими. Он дышит жизнью, наполняя до краев свои легкие, впитывает в себя все ее причуды вместе с грустными и трогательными историями, вместе с радостью и болью. Он любит ее, любит новое и неизведанное. И сегодня именно тот день. Сегодня наступает его новая жизнь. Тэхен сладко потянулся, подставляя под ласковые солнечные лучи медовую кожу. Его ангельский взгляд готов был обнять весь мир, и мир плавился в теплых липких пучинах этой густой карамели. Да, он определенно был счастлив. Сегодня он должен встретить своего друга, и это заставляло сердце расцветать новыми теплыми чувствами, согревая трепетную душу. Тэхен улыбнулся. Слишком хорошо. Слишком сказочно. Он бы пролежал так весь день, греясь в лучах и собственных мыслях, но не сегодня. Сегодня он должен собираться. Через час парень был уже готов. Пепельно-русые волосы были красиво уложены, обрамляя идеальное лицо подчеркивали все его достоинства. В левом ухе красовался пирсинг, который выглядел на парне словно произведение искусства, а серебряная цепочка, что спускалась с мочки, добавляла великолепия образу. Белая широкая рубашка обнажала острые ключицы, от вида которых даже у солнца появлялось желание их поцеловать. Черные зауженные джинсы облегали шикарные бедра и стройные длинные ноги, а лакированные туфли довершали эту красоту. Подчеркнув прекрасные черты лица легким макияжем, Тэхен широко улыбнулся. Он был неотразим. Он это знал. Когда парень спустился на кухню, его отец уже во всю собирался на работу. Он поприветствовал сына, пожелал ему удачи и дружелюбно помахав на прощанье скрылся за дверью во двор, чтоб завести машину. Тэхен любил их. Любил своих родителей. Любил так же сильно как жизнь. Мягко улыбнувшись вслед отцу Ким принялся за завтрак. Парень быстро уплел отведенную ему порцию вкуснейших токпокки и почувствовал легкое касание на своей шее. Он откликнулся на ласку и взглядом полным любви впился в глаза, что смотрели на него с особой нежностью. — Спасибо за еду, мам. — Удачи тебе сегодня, Тэхен-и. Надеюсь твой первый день пройдет отлично. — Я уверен в этом. Тэхен поклонился в знак благодарности и вышел из-за стола. Он практически протянул к двери руку, как вдруг остановился и обернулся, чтоб бросить напоследок такое простое и незамысловатое, но такое искреннее: — Я люблю тебя. Он точно знал, сегодня будет отличный день.

***

YAS - Empty Crown

Возможно ли испытывать чувства к человеку, которого ни разу не видел? Можно ли привязаться по паре строк на бумаге? Чонгук не знал. Не знал почему он это испытывает. Почему чувствует всю ту бурю эмоций, что опустошает, испепеляет внутри, оставляя после себя безжизненную пустыню. Еще веселый и энергичный с утра Чонгук, теперь хотел рассыпаться пеплом, стать прахом смешиваясь с землей, лечь под ботинки прохожих и больше никогда не видеть свет. Он не понимал, как так получилось. Почему он идет по этой тропе на встречу с неизбежностью, повинуясь судьбе. А та сидит в сторонке тихо посмеиваясь и потирая руки, с удовольствием наблюдает за удачно разыгравшейся партией, делает свой контрольный ход. Казалось бы, обычное задание на первом курсе. Должно было быть таким. Преподаватель предложил эксперимент для развития деловых навыков. Переписка со студентом из другого города. Чонгук, как и все, выбрал имя из списка. Получил адрес. Написал письмо. Но получив ответ, он не знал, что так сильно втянется, что, рассматривая строки и рисунки, его сердце будет трепетать от радости, что человек на другом конце Кореи станет для него близким другом или даже чем-то большим. Осенний ветерок трепыхал угольные волосы, делясь своим ласковым теплом, но в ответ получая лишь гранитный холод. Чонгук устремил свой взгляд в небо, в бескрайную голубую пучину, где в беззаботном ритме проплывали белые пушистые облака, и горько улыбнулся. Он ведь даже не знает как он выглядит. Не знает его характер, его привычек. Но несмотря на это он готов спасти его от любых пуль, став его жилетом. Встать на колени, склонив голову в вечном доверии. Толчок в плечо и угроза потерять равновесие вырвали Чонгука из цепких лап его мыслей. — Ты вообще слушаешь? Знакомый голос прозвучал рядом, но Чон так крепко заключил в клетку свое сознание, так глубоко погрузился внутрь себя, что не мог признать чей он. Он словно пробуждался после долгого красочного сна. Небо, деревья, знакомые приветливые лица. Как детский паззл он собирал свою реальность по частицам, пока его разум не очнулся, а глаза не расширились от осознания. Чимин. Он уже десять минут идет вместе с Чимином по направлению к универу. Десять минут он заключен в собственных внутренних терзаниях. Чонгук мысленно ударил себя по лбу ладонью. — Опять о нем думал? Знаешь, я уже начинаю ревновать. — Брось хен, такого прекрасного друга как ты никто не заменит. Ложь. — Смотри мне. Еще какой-то чел по переписке затмит нашу долгую и крепкую дружбу с самой школы. Зря что ли все эти годы тебя терпел? — на последних словах парень очаровательно улыбнулся и поиграл бровями. — Та не, Чимин-и, ты чего? — губы Чонгука растянулись в ответной кроличьей улыбке. Снова ложь. Чон не знал почему, но чувствовал, что врал. Он знал, что опасно. Что совершит ошибку. Но он уже ее допустил. Сам сердце открыл и поселил внутри собственноручно, самую лучшую комнату в душе выделил, взрастил и пустил внутривенно, что огнем не вытравишь, намертво спаянно. Если б существовали соулмейты, Чонгук поверил бы на слово. С закрытыми глазами, но на своего указал бы. Слепым бы по стуку сердца дошел, по запаху нашел и обнял, внутрь себя вдавить пытаясь. Ближе к сердцу. Туда, где чернильные иероглифы на белой бумаге, где странный цветок, что тепло улыбается, где имя. Потому что одно целое. Неотделимо. — И чем он тебя зацепил? — Ну, он довольно забавно пишет и постоянно присылает эти свои рисунки. — Рисунки? Какие? Сердечки, ромашки? — Чимин не удержался и звонко рассмеялся, являя миру прекрасные глазки-полумесяцы. — Довольно милые рисунки, хен. Он так выражает свою личность. — А свою фотографию он тебе присылал? — Нет, кажется, у него какие-то комплексы по поводу внешности. — Вот так вот. Вляпался ты, Чонгук-и, придется дружить со страшилой. — Для меня не важна внешность, мне кажется, он очень хороший и интересный человек. — Ну, допустим. Но как, не зная как он выглядит ты его найдешь? — Он меня найдет. Я сказал, что рядом со мной будет русоволосый лилипут, выглядящий как пирожок моти. Так что думаю, у него не возникнет с этим проблем. — Айщ ты мелкий! Очередной сильный толчок чуть не повалил Чонгука на землю, но разозленный вид друга и собственный переливистый смех того стоили. Чимин продолжал ворчать, словно самая обиженная на весь мир уточка, а Чон все никак не мог перестать заливаться смехом, ощущая, что вот-вот селезенка не выдержит такого напора и лопнет. Старый подкол, а работает безотказно. Смеясь и толкаясь, парни добежали до университета, почти добрались до ступеней в главный холл, как Чонгук скосил свой взгляд и резко остановился. Моментально улыбка слезла с его лица, а глаза округлились, выражая неприкрытое восхищение.

Фоном Do Kyung Soo - Crying Out

Парень, чья внешность напоминала небывалую ангельскую красоту, стоял возле дверей в корпус. Он стоял в самой гуще снующей толпы, очаровывая, приковывая взгляды. А студенты велись, завороженно смотрели, неважно, будь то девушка или парень, рассматривали каждую мельчайшую деталь с желанием и восхищением. Он тоже смотрел, но не долго и словно сквозь них, скользя от одного к другому в поиске. Невероятный, воздушный, подобный ангелу. Непорочный. Чонгук так и замер, боясь шелохнуться, боясь, что малейшее движение спугнет прекрасный дух и он растает, исчезнет навсегда. Он забыл как дышать. Силой заставлял свои легкие работать, чтоб не задохнуться. Пытался отвести взгляд, но не мог. Он столько раз видел подобные сцены в дорамах, столько раз смеялся над нелепыми сценариями и неправдоподобными образами любви. Теперь смеялась судьба, поправляя очки, сверяясь с безупречно расставленными ролями в ее давно написанной пьесе. И Чонгук готов был проклинать ее, сжигать все золотые нити из ее книги, если б мысли не были заняты парнем возле дверей. Парнем с пепельными волосами и карамелью глаз, с белой широкой рубашкой, что обнажала острые манящие ключицы, и длинными пальцами, что поправляли мешающие пряди. Вдруг карамель столкнулась с черными омутами. Всего один взгляд, а внутри Чонгука словно столкнулись две вселенные. Сердце пропустило несколько ударов, а после забилось с такой бешенной силой, что Чон удивился, как он не упал, захлебываясь собственной кровью. Но он буквально силой заставлял себя стоять и смотреть как приближается парень, умолял свое сердце работать. Он не мог умереть. Не здесь. Не так. И сердце послушалось, забилось в нормальном темпе, позволяя с каждым новым шагом умирать медленно. — Чонгук? Вроде бы он следил за движением губ, вроде бы слышал собственное имя, но никак смысл понять не мог, буквы в единое слово собрать не получалось. В голове только карамельные глаза, что в душу смотрят, заполняют угольную черноту янтарным светом, собою темные стенки обволакивают. В голове только маленькие родинки на носу да под губой, да теплая медовая кожа, что зимней вишней пахнет. Острый толчок в ребро со стороны друга, и Чонгук понемногу стал в себя приходить. Буквы в слово сложились. Собственное имя узнал. Чонгук парню кивнул, от сладкой карамели взгляд не отрывая. А тот лишь губы шире растянул, расплываясь в обворожительной квадратной улыбке, и для дружеского пожатия руку протянул. — Ким Тэхен. Приятно познакомиться.