Восстать из мертвых

Найтон-холл, день святого Луки, 18 октября

Как хорошо снова оказаться дома! Стоя в большом зале отстроенного заново Найтон-холла Мэриан оглядывается по сторонам. Все вокруг почти так же, как и в детстве — только зал теперь выше, просторнее, светлее. Ее дом стал таким, каким ей всегда хотелось. Бледно-золотистый свет осеннего солнца заливает огромные окна, слегка пахнет свежим деревом, соломой, дикими розами. Они еще кое-где продолжают цвести по обочинам дорог, и букет из роз красуется в вазе посреди стола. Мэриан, облачившись в то самое элегантное платье, в котором она была на турнире в Йорке, осматривает накрытые столы. Служанки заканчивают последние приготовления — расставляют тарелки, кушанья. Главное блюдо из оленины еще дожаривается на вертеле в поварне — его подадут, как только гости примутся за еду. Все остальное — пироги с мясом и капустой, домашний сыр, свежеиспеченный хлеб, пирожки с яблоками и медовые коврижки, — уже красуются на столах. Ей хотелось пригласить всех знакомых, но дом вмещает не более сорока человек, да и то скамьи для гостей позаимствовали из деревенской церкви. Поэтому Мэриан пришлось несколько раз пройтись по списку приглашенных: постараться не забыть никого из местных жителей, с кем у нее установились особенно близкие отношения, а также позвать многих окрестных землевладельцев и сквайров — конечно таких, которых все же не назовешь полной деревенщиной. Кроме того, никак нельзя было обойти шерифа Брюера с супругой. Мэриан, впрочем, не уверена, соблаговолят ли они пожаловать на праздник. И конечно же, в числе приглашенных значатся Арчер и его брат, пусть даже ее гложет подозрение, что оставленное для Гая место так и останется пустым. Мэриан объявила, что празднует окончание сбора урожая, но ее гости, само собой, догадываются: их позвали на новоселье. Мэриан отмечает возвращение в родной дом, точнее — переезд в новый дом, который, хотя и похож, все же лучше старого. Кое-кто из гостей — точнее сказать, это Джон и его жена, — хорошо знают, при каких обстоятельствах она лишилась родительского манора. Эту тайну знает еще один человек, собственно тот, кто своей рукой и уничтожил ее старый дом. И он, скорее всего, не ответит на приглашение. Гаю чудовищно стыдно за прошлое, и неважно, что это его щедрый дар помог Мэриан вернуть взятый у Брюера заем, закончить строительство и даже купить новый экипаж, при том что несколько десятков марок еще осталось на черный день. Нужно только заказать кое-какие предметы мебели и занавеси — денег на это хватало с избытком, но она слишком затянула с выбором тканей. На подъезде к дому слышен стук колес. Этот звук вызывает у Мэриан легкий приступ паники, пусть даже все приготовления уже закончены. Сейчас ей предстоит в одиночку развлекать первых гостей — и это явно кто-то из благородного сословия, ведь крестьяне ходят пешком или ездят на телегах, а подъехала карета. К счастью, Мэриан уже разглядела знакомые очертания громоздкого рыдвана, принадлежащего лорду Локсли. Неприятное чувство тут же сменяется надеждой: а вдруг оба брата решили воспользоваться этой колымагой, вместо того чтобы прокатиться верхом? Однако ее мечты не сбываются. Выйдя во двор, она видит, как из кареты выходит Арчер. Один. Конечно, ничего другого она и не ожидала, правда? И все равно, улыбка Мэриан входит немного вымученной. — Не думала, что ты так ленив, — поддразнивает она своего свойственника. — В кои-то веки настала такая чудная, теплая, солнечная погода, а ты передвигаешься в этом драбадане? Если Арчер и заметил тень разочарования в ее глазах, он не подает вида. Его раскованная манера просто граничит с развязностью: — Это потому, что я приехал с дарами, — объясняет он, широким жестом указывая на дверь кареты. Заглянув внутрь, Мэриан видит там очень своевременный подарок: Арчер решил пополнить ее достаточно скромные запасы крепких напитков двумя бочками французского кларета и полудюжиной бочонков эля. За проявленную предусмотрительность ему причитается искренний, вполне заслуженный поцелуй. Мэриан подзывает мальчишку-конюшего, наказывая отнести бочки в дом. Только потом она замечает на сиденье огромный тюк из холстины. — Что это? — спрашивает она. Арчер ухмыляется: — А-а-а… Это подарок тебе от моего братца на новоселье. К нему, разумеется, прилагаются извинения. Гая задержали неотложные дела, и он не сможет сегодня здесь появиться. Мэриан вздыхает. Да что же такое с Гаем?! Что ни празднество, то у него неотложные дела — сначала в Йорке, и вот теперь… Конечно, она знает настоящую причину, но от этого ей не легче! Приятно, конечно, что он прислал подарок, хотя холщовый тюк — это немного… как бы это сказать? — необычно. Однако изучив находящийся в колымаге груз, Мэриан видит, что холстина — это лишь обертка, под которой скрывается что-то еще. — Что это? — Снова спрашивает она Арчера. — Шкура. — Объясняет Арчер, вытаскивая тюк наружу. — Куда мне ее отнести? Она задумывается, но лишь на мгновение: — Наверх, в мою спальню… Там сквозняки! — поспешно объясняет она, услышав разбойничий присвист Арчера, и смотрит на него в упор. Он заносит тюк туда, куда ему велели, и вытряхивает подарок на пол перед камином. И действительно — взору Мэриан предстает отличная волчья шкура, точнее, две сшитые вместе шкуры. Увы, на сей раз к подарку не прилагается никакой записки. — Извини, я честно пытался. — Мэриан не сразу понимает, о чем он толкует. Когда до нее доходит, она кладет Арчеру руку на предплечье: — Я знаю, Арчер. Спасибо тебе. Спасибо за тот обед, что ты устроил месяц назад. И особенно я благодарна тебе за то, что теперь Гай может остаться в Локсли. Арчер самоуверенно ухмыляется в ответ. Эта ухмылка частенько бесит Мэриан, но не сейчас. Сейчас она вызывает только симпатию. — Не стоит благодарности. Знаешь, мне тоже хочется, чтобы он никуда не уезжал. Мне будет его очень не хватать. Как будто я этого не знаю. — Если хочешь, недельки через две я снова устрою обед в Локсли. — Предлагает Арчер, по-прежнему усмехаясь. — Возьмешь тогда его в плен и не выпустишь, пока вы не уладите все ваши споры. Вы, как я погляжу, слишком много там всего накрутили… Он подмигивает ей, и Мэриан невольно чувствует, что краснеет под его взглядом. — Спасибо, Арчер, но мне кажется, лучше подождать до Рождества… — несмело предлагает она. Беда в том, что сейчас как раз почти сошелся год с той поездки в Акру. Всего две недели осталось до злополучного Дня всех святых — годовщины их с Гаем трагического столкновения на пыльной площади с иссохшим колодцем посередине. Так что если Арчер устроит обед в этих числах, то для них с Гаем эта встреча будет все равно, что поминки. Поминки по Мэриан. К счастью, Арчер не пытается спорить или допытываться, почему она просит повременить: — Конечно, можно и так. — И уж если говорить о подарках, — продолжает Мэриан, подходя к сундуку у изголовья кровати. Приподняв крышку, она достает оттуда шкатулку с драгоценностями. — Извини, что мне нечем отблагодарить тебя, но твоему брату я все же приготовила подарок. Передай его ему, пожалуйста! Она достает бархатный мешочек и высыпает содержимое на ладонь, чтобы Арчер мог удовлетворить свое любопытство: тонкая цепочка с простым крестом из чистого золота — дорогой, но не слишком претенциозный подарок. Мэриан заказала его у ювелира, когда отнесла расплавить кубок. Ей хочется, чтобы крест с цепочкой остался у Гая как память об одержанной им победе. Конечно, ей бы хотелось самой вручить подарок, но она слишком хорошо понимает: в ближайшие недели Гай будет упорно избегать встречи с ней. Так что возможности не представится, а ей не хочется дожидаться, пока со времени турнира в Йорке пройдет еще несколько месяцев. К его чести, Арчер совершенно спокойно относится к тому, что сам остался без подарка. — Считай, что это уже у Гая. Цепочка скользит обратно в мешочек, а последний исчезает в кармане камзола. Арчер снова ухмыляется: — Должен сказать, хоть мой братец и старше меня почти на шестнадцать лет, с тобой он ведет себя как последний дурак. Да ты и половины не знаешь из того, что между нами было. — Я могу тебе еще чем-то помочь? — Спрашивает Арчер. — Никаких срочных поручений перед самым началом празднества? — Спасибо, но все уже сделано. Наверное, мы можем спуститься вниз и спокойно ждать первых гостей. — Отлично! — А пока мы ждем, может быть, ты откроешь одну из тех бочек кларета, которые ты привез? — А вот это еще лучше! Они спускаются вниз вовремя: первые гости как раз появляются на пороге. Коренастый мужчина лет пятидесяти — сквайр Дрэйкот — ей знаком, но миловидная тоненькая девчушка с оживленным личиком слишком молода, чтобы ее можно было принять за его жену. Сомнения рассеиваются, когда сквайр представляет свою спутницу как их старшую дочь Люси. Девице только что исполнилось девятнадцать лет. К сожалению, супруга Дрэйкота прибыть не смогла — ее позвали помочь знакомой роженице. Мэриан с интересом замечает, как Арчер сразу же проявил интерес к Люси, да и девушка, кажется, отвечает ему тем же. В кои-то веки графиня Хантингтон рада посодействовать брату Робина в его амурных делах. Чтобы отвлечь внимание сквайра, она заводит с Дрэйкотом обстоятельный разговор о видах на урожай капусты. Вскоре к беседе присоединяются Джон со своей женой. Мэриан радостно смеется, оказавшись в медвежьих объятьях старого товарища по оружию. Однако не успели они и перемолвиться парой слов, их прерывает прибывшая из Неттлстоуна толпа крестьян. Следом к воротам усадьбы подкатывает семейство еще одного местного сквайра в допотопной колымаге, потом являются с шумной оравой ребятишек обитатели хутора, расположенного неподалеку от Найтона. Детей оставляют играть на дворе, а взрослые чинно рассаживаются за столами в зале, и Мэриан на время теряет из виду Арчера и его прекрасную леди. Она едва успевает приветствовать все новых и новых гостей, возникающих на пороге. Мэриан приятно удивлена, завидев шерифа Брюера с женой, леди Беатрис. Эта миловидная особа средних лет встречает ее как старая знакомая, хотя они вообще-то встречались только однажды. В подарок супруга шерифа преподносит отрез роскошного темно-зеленого бархата. Его явно выбирала сама леди Брюер, не полагаясь на мужа, — чувствуется, что дама обладает изысканным вкусом. Подаренная ткань отлично подойдет для балдахина на кровать и занавесей в спальне. Наконец подходит время садиться за столы. Мэриан приглашает Брюера и его супругу занять почетные места. Сквайр Дрэйкот пользуется случаем и усаживается рядом с леди Беатрис — на самом деле ему явно хочется переговорить о чем-то с шерифом. Мэриан высматривает в толпе гостей Арчера, рассчитывая, что он займет место подле нее. Ее деверь, однако, уже нашел себе местечко рядышком с Люси, которая ухитрилась сесть так, чтобы оказаться подальше от своего папаши. Мэриан ничуть не расстроена — раз так, места по левую руку от нее достанутся Джону и его жене. Джон явно испытывает неловкость, оказавшись в таком блестящем обществе. Однако он осваивается потихоньку: добрый эль, жареная оленина и приятная беседа в хорошей компании заметно поднимают его настроение. Они мирно болтают, пока вопрос Джона не застает Мэриан врасплох: — Ну, так где твой… Где Гисборн? Мэриан моментально смущается. Нет, нельзя сказать, что ей неприятно, если Джон, или кто-то другой, считают Гая ее… Неважно — кем они его считают. Но то, что Гай — её… Ведь это не так — вот в чем беда. Вернее, не совсем так, не настолько так, как ей хотелось бы. — Он занят разными делами в Ноттингеме. Последнее время я его почти не вижу. Не так часто вижу, как мне хотелось бы, — думает она. А еще хотелось бы, чтобы лицо при этих словах не пунцовело как маков цвет! Джон, кажется, замечает, что Мэриан не слишком довольна его расспросами. Его ответ, в котором звучит явное сочувствие, становится для нее неожиданностью: — Он, наверное, все никак в себя не придет после того, что натворил в Акре. Знаешь, пока ты не вернулась, казалось, он совсем помешался с горя. Он очень переживал. Я бы даже сказал, сильнее, чем Робин… Джон резко обрывает себя на полуслове. Видимо, он понимает, что сказал больше, чем нужно, но поведение Робина после его возвращения из Акры — для нее не новость. — Я знаю, — признает она. — Я наслышана об этом. Реакция Мэриан позволяет Джону продолжить: — Видишь ли, когда-то я был самого скверного мнения о Гисборне. Но когда он вместе с Робином отправился в Йорк вытаскивать Арчера из темницы… И потом, во время осады… В общем, я подумал: значит, он не так плох, не законченный мерзавец. Он просто потерял себя. А потом нашел. И хочет как-то искупить прошлое. Она не может удержаться от улыбки: — Знаешь, он ведь подарил мне золотой кубок, который завоевал на турнире в Йорке, дав мне возможность расплатиться с долгами, в которые я влезла, отстраивая заново Найтон. А кубок этот стоит почти столько же, сколько половина взятой мной ссуды. Джон пожимает плечами: — Ну, как бы он там ни душегубствовал при Вейзи, одного у него никогда было не отнять: всем было ясно — ради тебя он готов на все. — Радости ему служба у Вейзи тоже не приносила, — замечает Мэриан. — Последний раз, когда я его видела, Гай мне сказал: он ни о чем так не сожалеет, как о том, что не убил Вейзи еще тогда. Джон посмеивается в ответ: — Да мы оба с ним об этом жалеем, как видно. Хорошо хоть, этот лысый черт все же взаправду сдох. Но только отправься Вейзи на тот свет еще в прошлом марте, не затей он эту осаду — Алан был бы жив, не говоря уж о Робине. Она вздыхает: — По крайней мере я рада, что имя Робина живет. Мач в последнем письме из Нормандии написал, что его произвели в капитаны, дали ему под начало команду лучников, и он назвал свой отряд именем Робина. Мач целую страницу исписал — как придумывал герб для их отряда… А на прошлой неделе я получила письмо от Уилла и Джак. В августе у них родился мальчик и они дали ему имя Робин… — Здорово! — Лицо Джона расплывается в улыбке. — Нас никого не станет, а Робина люди долго еще будут помнить. Он не так много прожил, но так много всего сделал! Она согласно кивает. И все же, все же про себя она знает: имя Робина, легенды о нем, конечно, будут жить еще очень долго. Но их совместные приключения, их подвиги, безрассудные дни, проведенные вместе в Шервуде — все это уже ушло в прошлое.

***

Как и подобает почетным гостям, Брюер и леди Беатрис первыми покидают празднество. К тому же, им ведь дальше всего возвращаться домой по сравнению с остальными приглашенными. Хозяйка провожает их до кареты. Прощаясь, леди Беатрис мягко кладет руку на предплечье Мэриан: — Между прочим, дорогая моя, если хотите, можете провести Рождество у нас в замке. Через месяц мы уже туда переедем. Конечно на Масленой неделе мы устроим официальные торжества по случаю окончания строительства укреплений, но на Рождество мы предполагаем собраться в узком кругу — только дети и еще кое-кто из домашних. Так что может быть вам покажется немного скучно, но считайте, что вы получили приглашение. Муж леди Беатрис, стоя рядом с ней, кивает головой и бормочет: да-да, конечно-конечно. — Я вам очень признательна, — совершенно искренне отвечает Мэриан. — Может быть, я приеду к вам погостить. Она не хочет давать согласие прямо сейчас — Бог знает, что может произойти за оставшиеся два месяца до Рождества, но приятно знать, что есть с кем его провести, особенно в Ноттингеме.

***

Давно стемнело. Дрэйкот с дочерью и последними деревенскими жителями уже покинули ее дом. Наконец уходит и Арчер. Остаток вечера он провел подле Люси: он был с ней за столом и не расставался потом, когда начались танцы. И куда только подевались его обычная самоуверенность, его бахвальство? Он и вправду выглядит влюбленным — и похоже, его чувства не остаются без ответа. Мэриан нравится эта пара, но в глубине души у нее поднимается еще какое-то чувство. Глядя на них, она испытывает какое-то смутное томление. — Спасибо за прекрасный вечер, Мэриан. — Арчер картинно целует ей руку. — Мы так славно провели время. — Я заметила. — Мэриан остается только гадать, заметил ли он в тусклом свете луны ее усмешку. — Удачи тебе: как я погляжу, ты нашел себе новую пассию. Ей кажется, Арчер слегка смутился, хотя может быть это всего лишь отблеск на его лице. — Да-а-а… — Рассеянно отвечает он. Спасибо! А тебе удачи — соблазни своего вечного воздыхателя! Думаю, мы скоро увидимся. — Конечно. Присоединится к ним Гай или нет, — можно только гадать. Но по крайней мере они с Арчером всегда могут напиться вдвоем — излить друг другу душу, поделиться любовными страданиями. Арчер устраивается на сиденье своей колымаги. Высунув голову из окна, он насмешливо бросает ей на прощание: — Жду с нетерпением, когда я снова стану твоим деверем, Мэриан! — Заткнись ты, Бога ради! — Разыгрывая негодование, отрезает она. Если бы и вправду все было бы так просто.

***

Когда служанки наконец закончили прибираться, Мэриан поднимается к себе в спальню. Однако вместо того чтобы лечь в постель, она разжигает огонь в камине и усаживается на расстеленную на полу волчью шкуру. Ее руки рассеянно поглаживают роскошный звериный мех. Проходит совсем немного времени — и вот она уже лежит на этой шкуре, разглядывает языки пламени, уйдя с головой в мечты, представляет, что рядом с нею Гай… Ее отношения с Робином на самом деле продолжались не слишком долго и зашли не так уж далеко. Но полученный — достаточно скромный — опыт все же дает воображению достаточно пищи для весьма и весьма греховных грез. Ей представляется, как они с Гаем могли бы сейчас лежать перед камином… Без всякой одежды… Ей видятся сплетающиеся руки, губы, слившиеся в жадном поцелуе. По телу пробегает невольная дрожь. Беда еще и в том, что она ведь видела его обнаженное тело! Пусть даже Гай тогда был при смерти, мучился от боли и лихорадки. В то время сладострастные мысли совершенно не приходили ей на ум, но сейчас все эти образы невольно всплывают в памяти, преследуют ее. Как бы ей хотелось, чтобы он снова оказался полностью в ее власти, в плену, как только что выразился Арчер… Арчер пожелал ей удачи в соблазнении ее воздыхателя. Он, верно, считает, что они с Гаем в прошлом были любовниками. Пусть это и не так, но сейчас ей действительно понадобится вся отпущенная ей удача, чтобы наконец переломить ситуацию. Конечно, если Гай не поддастся на ее ухищрения, то возможно придется принять самые решительные меры. К тому времени, когда Мэриан наконец ложится в постель, она уже воображает, как раздобудет что-то похожее на свой старый костюм Ночного дозорного и отправится в нем в Ноттингем — к Гаю. Как это Арчер там выразился? Да, она возьмет Гая в плен!