Back to Black

      Сириус был прав: нельзя тратить последние школьные месяцы на самоистязания, поэтому Сиерра приняла волевое решение двигаться дальше. Это не означало, что боль утихла по мановению волшебной палочки, но позволить ей взять себя под контроль означало проиграть, а проигрывать девушка не умела. Когда близнецы, Кира и Ли уже собирались уходить в Хогсмид, Сиерра их догнала.       — Может пойдем вместе? — предложила она.       — Ну и ну! — присвистнул Фред. — Кто же это почтил нас своим королевским присутствием?       — Мы уже думали, ты больше никогда не вылезешь из-за учебников и станешь лучшей подружкой Грейнджер, — засмеялся Джордж.       — А у тебя эта Грейнджер в разговоре к месту и нет, — язвительно поддела Кира.       — Если влюбился в мелкую заучку, так и скажи, мы не осудим, — внезапно серьезно произнес Ли и хлопнул друга по плечу, но тут же рассмеялся. — Вообще-то нет, лично я буду издеваться над тобой до конца жизни.       — Отвали, — хохотнул Джордж и стряхнул его руку. — Вот еще чего удумал! Будто девушек в Хогвартсе мало.       Пока ребята обменивались взаимными подколами на пути в Хогсмид, в какой-то момент Сиерра проследила за взглядом Джорджа: тот всего лишь на мгновение задержал его на парочке, прогуливающейся вдоль замерзшего Черного озера. Гермиона и Виктор о чем-то негромко переговаривались, а затем девушка засмеялась, и Джордж, отведя взгляд, присоединился к разговору друзей. Сиерра вскинула брови и, усмехнувшись, покачала головой.       На улице было довольно прохладно, февраль все еще неистово бушевал, поэтому компания не задержалась на свежем воздухе и уютно расположилась в «Трех метлах». За бурными обсуждениями и громогласным хохотом, за согревающим глинтвейном и аппетитными запахами яблок, корицы и свежей выпечки, Сиерра забывала обо всех своих тревогах. Существовал лишь этот момент, а все остальное словно растворялось в нем. Воспользовавшись ситуацией, пока Джордж не участвовал в разговоре, а лишь слушал шуточную перепалку друзей, Сиерра подсела к нему поближе и пихнула локтем. Юноша ей тепло улыбнулся и подмигнул.       — Рассказывай.       — О чем? — засмеялся тот.       — О Грейнджер.       — Только не говори, что восприняла эти шутки всерьез, — фыркнул он. — Ты что, внезапно растеряла все чувство юмора?       — Джордж, — с укором начала девушка, — я знаю тебя слишком хорошо. К тому же я наблюдательная.       Хитро улыбнувшись, Блэк отпила из своего стакана, не сводя взгляд с друга. Тот вскинул брови.       — И что же такого ты наблюдала?       — Джордж, послушай, — внезапно серьезно сказала она, — ты же знаешь, что я, пожалуй, единственная, кто не посмеется над тобой и твоим выбором ни разу. Просто скажи и все.       — Да что за бред ты несешь? Блэк, не нравится мне эта Грейнджер! Как она вообще кому-то может нравиться?       — Не говори так, — строго осадила девушка.       — Джордж, заткни их иначе я точно сейчас ударю каждого! — взмолилась Кира, прерывая шумную дискуссию Фреда и Ли.       — А я говорю, что у Розмерты четвертый размер груди! — продолжил Ли.       — Ну и чушь! У нее же фартук сейчас лопнет прямо в том самом месте!       В этот момент Купер залепила своему парню смачную затрещину. Фред удивленно потер рыжую макушку.       — Смотри, чтобы у тебя глаза не лопнули!       Джордж с удовольствием вступил в перепалку. Сиерра, кинув на него насмешливый взгляд, последовала примеру. И все в этот день было хорошо, как будто и не было мрачного бессонного месяца с этими слишком темными ночами, проведенными в слезах, и невыносимыми серыми рассветами.       Также Сиерра вновь решила принять участие в помощи Гарри, однако разгадка так и не поддавалась. Как бы они не вертели, трясли это золотое яйцо, стучали по нему и делали прочие стандартные манипуляции — ничего не менялось. В одно воскресенье они так долго просидели над разгадкой, что у Рона даже заболели уши, а Сиерра еще долго перед сном вместо тишины слышала этот высокочастотный визг. А второе состязание, тем временем, приближалось…       На очередном совместном со слизерином занятии по защите от темных искусств, Сиерра, сонно подперев рукой щеку, буравила взглядом свой пустой пергамент и размышляла только о том, как помочь Гарри. Краем уха она слышала, что в какой-то момент профессор Грюм снова стал обсуждать тему непростительных заклинаний, темной магии и всего, что с ней связано. Зевнув, девушка тяжело вздохнула.       — Вам скучно, мисс Блэк? — осведомился профессор, буравя ее здоровым глазом. Сиерра вздрогнула и тут же выпрямилась. — Может, вы все знаете о темной магии и различных родовых проклятиях?       — Если моя фамилия Блэк, — лениво начала она, — это вовсе не означает, что я знаю, как убить каждого здесь не повторяясь.       Профессор ухмыльнулся, и его и так суровое безобразное лицо искривилось еще больше.       — Вы правы, мисс Блэк. А вот мистер Розье, наверняка, знает, верно?       Розье поднял на учителя тяжелый взгляд. Эмилия Роули, что сидела рядом с ним, незаметно изо всех сил схватила его за рукав.       — С чего бы? Вы думаете, что все в слизерине только и думают о том, как бы изощреннее убить того или иного человека?       — Странно, что Розье-старший не успел многому обучить вас, он-то знал достаточно, не зря же был пожирателем смерти.       Казалось, что Эван весь побледнел, хотя его кожа и так была словно усердно выбелена, как и безупречная родословная. Юноша с силой, до побелевших костяшек, схватился за края своего стола и резко поднялся на ноги.       — Как вы, мерзкий убийца, смеете что-то говорить о моем отце? Чем вы заслужили место преподавателя? Разве этому нас должны учить?       — Может я и убийца, — с ухмылкой ответил Грюм, — но я лучше всего знаю, как справляться с темной магией и ее последователями, каким был и твой папаша. Так что сядь на место и закрой свой рот.       — Пошел ты, ублюдок. Молись Мерлину, чтобы однажды не умереть так же, как умер мой отец.       Подхватив свои вещи, Розье спешно покинул кабинет и громко хлопнул дверью — так, что многие вздрогнули. Оглушающую тишину после нарушили робкие шорохи со стороны Роули. Девушка собиралась пойти вслед за другом, но грубый голос профессора пригвоздил ее к месту.       — Если вы сейчас покинете этот кабинет, мисс Роули, ждите больших неприятностей.       Эмилия с ненавистью зыркнула на профессора и бесшумно опустилась на свой стул.       — И даже кофе не нужно для бодрости, — хмыкнула Кира. Сиерра пропустила эту реплику мимо ушей, обдумывая все, что только что произошло.       Вскоре случившееся разлетелось сплетней по школе и обросло разного рода несуществующими подробностями: и что Розье угрожал профессору круциатусом, а сам Грюм не постеснялся применить к ученику магию в целях наказания. На очередной бредовый вымысел Сиерра закатила глаза и направилась на задний двор. Едва покинув стены школы, девушка закурила и с наслаждением выпустила ментоловый дым. Как только она собиралась сделать вторую затяжку, заметила в дальнем углу одиноко сидящего человека. Подойдя поближе, она смогла узнать в нем Розье. Тот сидел на парапете и, устремив отсутствующий взгляд вдаль, беспрерывно курил.       — Не думала, что Эван Розье будет прятаться от неминуемых разговоров вокруг.       Юноша обернулся и пожал плечами.       — Пусть болтают.       — Что это за хрень была сегодня?       Когда она подошла, Эван спустил ноги, освобождая ей место. Немного помедлив, девушка села рядом.       — Этот урод убил моего отца, а Дамблдор, зная это, пригласил его преподавать в школу. Преподавать мне. Это больше напоминает издевку.       — Дамблдор кретин, — хмыкнула Сиерра и выдохнула струйку дыма. — Давно это случилось?       — Несколько лет назад, — спокойно отозвался тот. — Да, мой отец был пожирателем, да, он был убийцей, но также он был моим отцом и никогда не заставлял меня выбирать его судьбу.       — Почему ты рассказываешь это мне? — спросила девушка, удивившись такой откровенности.       — Потому что ты меня поймешь, — усмехнулся он и посмотрел на нее задорным взглядом. — Сириус Блэк может быть кем угодно, но он также твой отец, и для него ничего не имеет значения кроме тебя. Мы одинаковые, Блэк.       Сиерра задумалась. Розье был прав во всем, кроме одного: ее отец никого не убивал, но об этом ему знать было не нужно.       — Почему ты не любишь Дамблдора? — спросил он, сверкнув заинтересованным взглядом. — Он же души не чает в гриффиндорцах.       — Потому что он думает лишь о своей выгоде и никогда ни о ком по-настоящему не заботится. Этот старый дурень — обыкновенный лицемер, а это качество в людях я абсолютно не переношу.       — Согласен, — одобрительно хмыкнул он. — Быстрее бы закончить школу и больше не видеть всех этих людей. Одни лицемеры вокруг.       — Может просто не стоит себя окружать такими людьми, а, Розье? — усмехнулась она. Юноша выпустил дым через ноздри и улыбнулся.       — Боюсь, что это невозможно, ведь я живу с королевой лицемерия. Но хватит об этом, ты и так слишком много узнала обо мне, в то время как я о тебе — ничего.       — И что ты хочешь знать? — Сиерра обняла себя за коленку.       — Если ты думаешь, что я буду спрашивать тебя о твоем отце, то нет. Что с твоей матерью? Я знаю, ты живешь с Андромедой и ее маглорожденным муженьком.       Сиерра заметила, как Розье чуть не сказал «грязнокровным», но вовремя остановился. И почему-то это казалось чем-то неожиданно приятным, что он не пытался ее задеть.       — Верно. Моя мать умерла от оспы много лет назад.       — Повезло, что ты не заразилась, — меланхолично отозвался он. Девушка вздрогнула. — Мне жаль твою мать. Говорят, она была очень красивая и необыкновенно талантливая женщина.       — Я бы хотела ответить тебе тем же и выразить сожаление тебе, но мы же вроде как не любим лицемерие.       Эван хрипло засмеялся, что спровоцировало приступ влажного кашля. Когда тот прекратился, парень поморщился и потушил недокуренную сигарету.       — Пожалуй, хватит на сегодня, пока я легкие не выблевал. — Он ловко соскочил с каменного холодного парапета. — Еще увидимся.       Кивнув ему на прощание, Сиерра, не торопясь, докурила очередную сигарету и медленным шагом побрела в башню.       Через несколько дней после этого Гарри поймал подругу в коридоре и восторженно объявил, что Седрик помог ему с разгадкой. На минуту Сиерра удивилась, но потом облегченно выдохнула: все пуффендуйцы такие — добродушные и простые. После этого юноша собрал своих друзей вместе и рассказал им в подробностях каждую деталь, тогда как Гермиона скрупулёзно записывала за ним каждую строчку песни.       — Сложно себе представить красивый голос после того ужаса, который мы слушали целыми днями, — поморщилась своим воспоминаниям Блэк.       — Что это может означать? — Рон почесал макушку. — «Мы тебе шлём зов чудесный, но мы на земле не поём. Ведь дан тебе один лишь только час, чтобы найти что скрыто у нас!»       — Это может быть все, что угодно! — Сиерра всплеснула руками. — Не знаю! «На земле мы не поем», а где тогда?       Гермиона долгое время молчала, а затем взгляд ее прояснился.       — Послушайте! Логично, если пение можно услышать только в воде, то и состязание будет связано с этим!       — Черное озеро! — воскликнул Рон.       — Русалки! — поддержала Сиерра.       — Значит, я должен буду нырнуть в Черное озеро и забрать что-то у русалок? — удивился Гарри. — Но что? Подсказку к следующему состязанию?       — Это ты узнаешь только, когда окажешься там.       — Но как я буду дышать под водой целый час? — ужаснулся юноша.       — Мы что-нибудь придумаем, — заверила Гермиона и сжала его плечо.       Сиерра внимательно присмотрелась к ней: решительный взгляд и безукоризненная уверенность в своих силах; еще пара лет, и Гермиона точно заставит всех восхищаться собой. Ее внутренняя сила, крепкий стержень и дух, который не сломить, уже сейчас производили неизгладимое впечатление.       Но, как ни странно, в решении вопроса Гарри помог Невилл: тот самый несуразный мальчишка, которого всюду ожидали неприятности. Увлекаясь травологией, он сумел найти жабросли, которые и дадут юному чемпиону возможность находиться под водой. Сиерра же мысленно отругала себя, что сама ни до чего полезного не додумалась. Злясь на себя, она укрылась на заднем дворе: в том самом углу и на том же парапете, где недавно разговаривала с Розье. Когда она почти докурила сигарету, юноша незаметно сел рядом с ней. Они сидели молча и, лишь когда ей не удавалось подкурить сигарету, он сам чиркнул спичкой и поднес огонь к ее лицу. Сиерра ему благодарно кивнула и сделала глубокую затяжку.       — Почему ты так и не рассказал Дамблдору об инциденте?       Эван пожал плечами.       — Какой в этом смысл? Это ничего не изменит, а с этим ублюдком я однажды поквитаюсь иначе.       — Убьешь его? — буднично поинтересовалась она.       Эван перевел на нее изумленный взгляд. Было непривычно видеть ее другой: не справедливой гриффиндоркой, а той, что обычно таилась где-то глубоко, кутаясь во тьме ее души.       — А почему нет? Это достойное наказание за юность без отца.       — Думаешь, с возрастом отец не навязал бы тебе свои убеждения?       — А что от них толку, если Темный Лорд мертв? Кому служить? Духу отмщения что ли?       Сиерра звонко рассмеялась. У нее был красивый смех: не перезвон колокольчиков, как у большинства девушек, но звонкий, грудной и заразительный. Поэтому Эван ей улыбнулся и сверкнул взглядом черных глаз.       — А с матерью у тебя непростые отношения? — рискнула спросить она. Юноша помрачнел и потушил так почти и нетронутую сигарету.       — Моей матери есть дело только до мнимой благотворительности, светских раутов и грязных сплетен. Одна из причин, почему я хочу скорее окончить школу — это избавиться от ее золотых оков, вырвать бизнес отца, который она чуть не развалила за эти годы, из ее цепких пальцев, отослать ее в зимний коттедж в горах и начать новую жизнь.       — И что это за бизнес?       — Производство рома. Пожалуй, отец делал лучший ром в Европе. Мать, конечно, значительно снизила качество и чуть не погубила все, что наш род так упорно строил, но я собираюсь вернуть нашей фамилии былую славу. Наконец, о нас заговорят не как о пожирателях смерти.       Когда Розье рассказывал о ромовом бизнесе, у него горели глаза: казалось, две обволакивающие черные дыры в одно мгновение потеплели и изменили свой цвет. Теперь это был тягучий темный шоколад, что так тонко сочетался с ромом.       — Я планирую усовершенствовать рецептуру. Клянусь, Блэк, этот ром войдет в историю!       Сиерра улыбнулась.       — Я бы хотела его попробовать.       — Тебе первой я вышлю бутылку, — ухмыльнулся он.       — Какая честь! — Девушка театрально схватилась за сердце. — Но я запомнила, так что теперь не отвертишься.       Их диалог прервала подруга Розье. Невысокая худенькая блондинка с зелеными, широко распахнутыми глазами, руками-прутиками и тихим голосом подошла к ним и неловко покашляла.       — Эван, ты помнишь, что обещал помочь мне с проектом по нумерологии?       — Да, Эм, я помню. Сейчас иду.       Лениво поднявшись с насиженного места, юноша подмигнул Сиерре и молча последовал вслед за своей однокурсницей. Эмилия коротко обернулась и смерила гриффиндорку настороженным взглядом. Уж не ревновала ли она?       Эти совместные вечерние перекуры стали своего рода традицией. Почти каждый день, не сговариваясь, ребята встречались на привычном месте, курили пару тройку сигарет и разговаривали. Бывало, о музыке, и Сиерру крайне удивило, что чистокровный слизеринец позволяет себе слушать не только классику или на худой конец современные магические группы, но и магловский рок-н-ролл. Также Эван спрашивал Сиерру о ее планах на будущее и сетовал, что свой талант в зельеварении она будет тратить в «нищем Мунго» на неблагодарных людей. Интересовался, как поживает Андромеда, и однажды они все же поругались из-за его резких высказываний в адрес Тонксов. Сиерра и не заметила, что стала ждать этих вечеров с короткими встречами, даже если они и молчали все полчаса, просто сидя рядом и вдыхая едкий дым.       Второе состязание в турнире было назначено на двадцать четвертое февраля. Сиерра стояла на смотровой площадке в середине Черного озера, докуда добралась вместе со всеми на лодке, и с ужасом разглядывала холодную мутную воду. Перед началом Дамблдор объяснил всем, что в глубины озера были помещены друзья или родственники каждого из чемпионов, и им давался ровно один час на их спасение. Когда прозвучал свисток, Гарри заметался со злосчастными жаброслями и камнем рухнул в воду. Сиерра вцепилась в металлические перила и даже перегнулась через них, пытаясь разглядеть, что же произошло с Гарри. В одно из мгновений юноша выпрыгнул из воды, выполнил сальто и с брызгами нырнул обратно в воду под оглушительные аплодисменты гриффиндорцев.       Время шло долго. Часы гулко тикали, и едва ли минутная стрелка двигалась. В какой-то момент из состязания выбыла Флер Делакур, так как не смогла прорваться сквозь засаду гриндилоу. Сиерра перевела взгляд в сторону судей этого состязания и вновь увидела там Перси вместо Крауча-старшего. Сердце пропустило удар, глухо ударившись о грудную клетку. Почувствовав это, Перси оторвал взгляд от ровной глади воды и встретился им с Сиеррой. Когда это произошло, девушка, замешкавшись, отвернулась и больше не поворачивалась, явно силясь этого не делать. Она то и дело сжимала и разжимала пальцы на холодном поручне, и вся ее поза говорила о напряжении.       Хотел бы Перси сказать, что ему было все равно. Он привык прятать свои чувства поглубже внутрь, чтобы никто не мог достать, но именно эта девушка все изменила: она ворвалась в его скучную и до зубной боли правильную жизнь, разворошила там все, а после ушла, как будто ничего и не было. А Перси остался один на один с этим инородным хаосом, совершенно не в силах собирать свою жизнь по маленьким кусочкам, словно эта жизнь больше ему не принадлежала.       Гарри присудили второе место после Седрика, хоть он и выплыл последним, так как судьи сочли невероятным благородством то, что он хотел спасти всех участников и вынырнул в итоге не только с Роном, но и с маленькой сестренкой Флер. Это было великолепной двойной победой Хогвартса во втором состязании Турнира Трех Волшебников.       Почувствовав под ногами землю, Сиерра чуть отстала от друзей, желая побыть наедине с собой и выровнять дыхание. Она медленно брела по поляне, периодически натыкаясь на снежные островки в траве, так как весна в этом году пришла рано, неистово прогоняя холодную зиму. Однако еще было довольно прохладно, поэтому Сиерра потуже затянула шарф и сунула озябшие руки в карманы куртки. Она так задумалась, что не услышала, как ее кто-то догонял, и поэтому едва не врезалась в чью-то фигуру, возникшую впереди так неожиданно. Она подняла взгляд и невольно отшатнулась, встретившись взглядом с Перси. Его некогда теплые голубые глаза сейчас были холоднее самого лютого морозного дня.       — Я хочу поговорить, — спокойно сказал он.       — Нам уже не о чем говорить. Мне кажется, мы все решили.       — Ты все решила!       Девушка подняла на него хмурый взгляд. Он ожидал, что она сейчас начнет оправдывать себя, выгораживать и называть все это общим решением. Но Сиерра этого не сделала.       — Кто-то должен был.       — Что? — Он удивленно моргнул. — Может вместо того, чтобы все обрывать, нужно было хоть немного постараться?       — Я старалась! — взорвалась она и пихнула его в грудь. — Не смей говорить так, будто это я все разрушила.       — Ты все и разрушила тем, что поставила точку. Ты даже не дала нам шанса! — возмутился юноша.       — Мерлин! Ты так ничего и не понял. — Она покачала головой. — Я не хочу быть в отношениях, где нет доверия. А пока ты строишь у меня за спиной какие-то планы по моей защите, которая мне не нужна, между нами никогда не будет доверия! Я устала от твоих вшивых амбиций, Перси! Если ты настолько идиот, что не понимаешь элементарного, то мне тебя жаль.       — И чего же я не понимаю? — обманчиво спокойно спросил он, но кулаки его в порыве гнева сжались.       — Того, что об тебя все в твоем обожаемом министерстве вытирают ноги! И, если ты наивно полагаешь, что ради каких-то облачных перспектив стоит терпеть эти унижения, у меня для тебя плохие новости. — Сиерра яростно сдула прядь волос, упавшую на глаза. — Ты никогда ничего не добьешься, если будешь идти этим путем. А я не хочу находиться рядом с тобой и смотреть, как ты уничтожаешь свою личность из-за дурацких комплексов.       — Так вот что ты обо мне думаешь! — фыркнул он.       — Да, я так думаю, — твердо ответила девушка и расправила плечи. — Ты себя до сих пор ведешь как обиженный ребенок, а я не нанималась быть тебе мамочкой. Когда станешь мужчиной, тогда и приходи!       Сиерра не собиралась этого говорить. Более того — она даже так не думала на самом деле, но обида и боль так сильно душили ее, что хотелось причинить еще большую боль и ему тоже.       Перси замер, тупо пялясь на нее не верящим взглядом. А она опускала глаза и часто дышала, абсолютно точно ненавидя себя за несдержанность.       — Кажется, — надломленным голосом начал он, — ты просто нашла повод, чтобы бросить меня и найти кого-то получше — достойного тебя.       Сиерра искренне собиралась протестовать и пытаться объяснить все, но как забрать слова обратно, если они уже долетели до ушей собеседника?       — Что, Сиерра, уже нашла еще кого-то, с кем спать?       Он сузил озлобленные глаза. Девушка перевела на него удивленный взгляд. Она знала, что заслужила это. Слова ранят всегда больнее, и Перси просто защищался, а лучшая защита — это нападение. Это она обдумывала уже задолго после их разговора, а в тот момент был просто шок и отчаянное желание стереть его в порошок.       Сиерра не поняла, в какой момент потеряла контроль над своими эмоциями, гневом, темной стороной — как угодно, но звонкий звук смачной пощечины разрезал оглушительную тишину прибрежной территории.       — Да как ты смеешь? — прошипела она. — Какой же ты паршивый кусок дерьма!       Слезы ярости и обиды уже подступали, поэтому она, толкнув юношу плечом, пошла вверх по склону, чтобы поскорее оказаться в безопасности замка. Но Перси схватил ее за руку, против воли разворачивая к себе.       — Отпусти меня! — рявкнула она.       В это самое мгновение словно из ниоткуда появился Джордж. Он с силой оттолкнул брата от девушки и заслонил ее собой.       — Ты совсем рехнулся, Перси? Какого черта ты делаешь? Приди в себя!       — А ты, как всегда, лезешь не в свое дело, — усмехнулся Перси. — Что, надеешься на ее благосклонность? Размечтался, Джордж! Эта девушка, — он указал на дрожащую Сиерру, — она растопчет любого.       — Заткнись. Ради Мерлина, прошу тебя, закрой свой рот, — сквозь зубы процедил Джордж.       Сиерра никогда еще не видела Перси таким жестоким, и никто теперь не мог предсказать, на что он способен. Его вообще трудно было вывести на эмоции, но сегодня он взорвался и взрывной волной зацепил всех и каждого.       — А что? — Перси подошел к брату вплотную. — Что ты мне сделаешь? Ударишь? Валяй.       Джордж действительно хотел. Его руки уже сжались в кулаки, и только перепуганная Сиерра за спиной удерживала от этого поступка. Она незаметно коснулась его руки, и Джордж немного расслабился.       — Перси, уходи, пока еще окончательно все не испортил.       Несколько секунд изучая старшего брата взглядом, Джордж повернулся к нему спиной и, обняв Сиерру за плечи, повел ее прочь — к Хогвартсу. Уже на вершине холма она обернулась и бросила последний взгляд на Перси.       — Ты в порядке? — спросил Джордж. Сиерра кивнула. — Хочешь, уйдем куда-нибудь?       — Если честно, после того как устроила шоу для половины школы, мне хочется побыть одной. — Она подарила ему извиняющуюся улыбку.       Сиерра укрылась на своем излюбленном месте, надеясь, что ей удастся скрыться от навязчивых любопытных взглядов. Она курила и тихонько вытирала слезы озябшими пальцами, пока сумерки не стали сгущаться над Хогвартсом. Перси ворвался в ее хрупкий мир, который она с таким трудом выстраивала два месяца, и уничтожил там все, что попадалось на пути.       — Талант устраивать фееричные шоу на публику есть не только у меня, — послышался насмешливый бархатный голос. Вздрогнув, Сиерра тайком вытерла мокрые следы со щек. — Брось, Блэк, женские слезы меня не пугают.       Розье подкурил ей свою крепкую сигарету и молча протянул. Замешкавшись, девушка ее приняла и тут же затянулась.       — Тебе нужно расслабиться.       — Мне нужно выпить, — тут же ответила она.       — Что ж, тогда тебе повезло, у меня как раз завалялась бутылочка еще отцовского рома для особого случая. Но живем-то один раз, тогда зачем ждать этих особых случаев?       Зажав папиросу зубами, он протянул девушке руку. Сиерра смотрела на его широкую раскрытую ладонь и, послав все к черту, вложила в нее свою руку. Этот день и так все перевернул в ее жизни, так зачем сопротивляться?       Это было странно и непривычно — пить крепкий ром на астрономической башне вместе со слизеринцем, который еще недавно не вызывал ничего кроме раздражения и отвращения. Сиерра пила маленькими глотками, привыкая к обжигающей горечи, тогда как Эван смаковал напиток, словно языком разбирая его вкус на различные оттенки.       — Кощунство — пить такой замечательный ром из горла, — усмехнулась девушка, кутаясь в свою теплую куртку.       — В этом есть своя романтика, — улыбнулся он.       И улыбка у него стала словно совсем другая. Впрочем, возможно для нее до этого он никогда и не улыбался по-настоящему, но в этот вечер сделал исключение. В его темных глазах отражались мерцающие звезды, которые он с интересом рассматривал. А Сиерра беззастенчиво рассматривала его.       — Эмилия Роули — твоя девушка? — вдруг спросила она.       — Что за интерес? — ухмыльнулся он, сверкнув лукавым взглядом. Блэк пожала плечами.       — Она иногда так смотрит на меня, будто ревнует.       — Эмилия не ревнует, — расслабленно ответил он и сделал внушительный глоток, чуть поморщившись. — Мы дружим с самого детства, и здесь точно не место каким-то другим чувствам. Просто она тебе не доверяет.       — Боится, что я тебя совращу и разобью твое хрупкое сердечко? — ухмыльнулась она. Эван от души засмеялся.       — От Блэков можно ожидать чего угодно, в том числе любовь до гроба, а гроб будет идти в комплекте.       — Вот как! — шутливо возмутилась она. — Отдай бутылку, сейчас моя очередь!       Чем больше Сиерра пьянела, тем легче становилось в груди. Пряный ром обволакивал каждую клеточку ее тела и отпускал дурные мысли прочь. Эван с насмешкой наблюдал за ее блаженной улыбкой и горящими глазами, но почему-то именно сейчас, когда ее ничего не тревожило, когда она была свободна, стала особенно прекрасна.       — Почему ты так смотришь? — спросила она, чуть склонив голову в бок.       — Изучаю тебя, чтобы не поддаться на чары рода Блэк, — отшутился он.       — Ты так этого боишься? — Девушка изогнула бровь.       — А что, если и правда пообещаешь любовь до гроба? — ухмыльнулся он.       Сиерра придвинулась ближе.       — А что, если просто любовь?       Тогда ей казалось, что это было самое правильное решение — поцеловать его. В тот самый миг сильнее, чем его губы, она не жаждала ничего. Поцелуй со вкусом пряного горьковатого рома дурманил еще больше. Эван помнил ее губы на вкус — еще с того раза, год тому назад. Помнил ее злость, и какой она была при этом потрясающей. А теперь Сиерра другая: мягкая, податливая, горячая и сама тянется к нему. Ее губы кружили голову хоть он и практически не был пьян. Юноша зарывался пальцами в ее шелковистые волосы и пропускал их сквозь пальцы. Он знал, что еще немного, и контроль будет потерян, но, как будто почувствовав, девушка отстранилась. Сиерра долго сидела молча, прокручивая в голове свой поступок, и удивление от собственных действий, казалось, отрезвило ее.       — Мне нужно идти, — равнодушно произнесла она и, не дождавшись ответа, исчезла.       Эван усмехнулся и отпил еще немного рома из горла бутылки, а звезды в небе затянули тяжелые низкие тучи.       Утром Сиерра едва могла поднять голову с подушки. В висках все стучало, словно отбойными молотками, боль пронзала каждый участок черепной коробки. Девушка со стоном села, прижимая одеяло к груди.       — И с кем же ты так напилась вчера? — усмехнулась Кира. — Потому что Джордж нас заверил, что после случившегося приступа бешенства Перси, тебе необходимо побыть одной.       — Тогда ты знаешь ответ на свой вопрос, — ответила она, массируя виски. — Дай лучше мне зелье против похмелья, пока я не умерла здесь в муках.       Купер хмыкнула и бросила подруге склянку. Та поймала ее с завидным мастерством и тут же осушила до дна.       — И все же из тебя мог бы получиться непревзойденный ловец, — заметила Кира.       — Если бы я мечтала быть размазанной по газону бладжером, то обязательно бы попытала счастье, — язвительно заметила Сиерра и рухнула обратно на подушку.       Через час боль отступила окончательно, и состояние значительно улучшилось. Сиерра оделась, накинула на плечи куртку и побрела на перекур. Она прекрасно помнила события прошлого вечера, но почему-то совершенно не стыдилась их. Девушка убедила себя в том, что таким образом вся ее боль и обида нашли выход наружу, но также она знала наверняка: больше это повториться не должно.       Когда она только закурила, Розье, словно следил за ней, медленно подошел и молча поджег сигарету. Они стояли рядом, будто абсолютно ничего не произошло, вдыхали и выдыхали дым, который ветер тут же рассеивал.       — Надеюсь, сейчас-то ты не сбежишь и не разочаруешь меня окончательно? — язвительно поинтересовался Эван.       — А не надо было очароваться изначально, — фыркнула Сиерра.       — Мы можем обо всем забыть, — буднично произнес он. Она перевела на него взгляд.       — Пожалуй. Мне сейчас совершенно не нужны новые неприятности, так как я два месяца назад болезненно закончила отношения.       — Заметано. — Он протянул ей руку. — Я не поцелую тебя, пока ты сама меня об этом не попросишь.       Сиерра с готовностью пожала его руку.       — Не попрошу.       Он ей ухмыльнулся и бросил себе под ноги догорающий окурок. С этого договора все и началось.       Сначала казалось, что ничего не изменилось: все те же перекуры по вечерам, которые незаметно стали длиться дольше обычного, те же короткие взгляды в коридорах или Большом зале, приветственные кивки и невидимые даже для самых прозорливых, едва уловимые, почти случайные касания в толпе. Сиерра не заметила, как стало абсолютно нормальным — искать его взгляд среди сотен других и всегда находить его. Эван Розье ненавязчиво был рядом и давал проживать эту боль мягко, будто подстелил пуховую перину перед тем, как Перси столкнул девушку вниз.       Трансфигурация никогда не давалась Сиерре легко, поэтому, когда Макгонагалл распределяла парные проекты между учениками, она ничуть не удивилась выбору.       — Мисс Блэк будет с мистером Розье. Надеюсь, вы будете вести себя как образованные и воспитанные люди, не оглядываясь на разные факультеты. Я жду от вас результата — это прежде всего возможно только при командной и слаженной работе.       Эван ухмыльнулся.       — Даже не знаю, профессор, как смогу выдержать столько времени наедине с Блэк.       Сиерра закатила глаза.       — Кому из нас еще придется «выдерживать», это большой вопрос.       Они любили поддерживать легенду о весьма прохладных взаимоотношениях, хоть многие не раз видели их вместе. Это делалось даже не из соображений привычки или безопасности — скорее просто забавляло притворяться.       Однако Макгонагалл не успела ответить, так как профессор Стебль попросила ее выйти ненадолго в коридор. Там они негромко что-то обсуждали, после чего профессор трансфигурации вернулась в кабинет, сжав губы в одну тонкую линию.       — Открывайте параграф пятьдесят, самостоятельно изучите его и законспектируйте, а вы, мисс Блэк, пройдемте со мной.       — Что-то мне это не нравится, — пробурчала Кира.       Сиерра пожала плечами и с делано равнодушным видом направилась вслед за преподавателем. Они шли довольно долго, петляя по узким коридорам и переступая множество ступеней, пока не оказались возле кабинета директора.       — Что происходит? — Она нахмурилась и встала, как вкопанная, не предпринимая ни одной попытки, чтобы подняться по винтовой лестнице. — Я ничего не сделала.       — Я знаю, Сиерра. Давай зайдем внутрь, и там тебе все объяснят.       А внутри помимо Дамблдора восседал низенький плотный мужчина в деловом костюме, штаны его держались лишь на широких подтяжках, и, вставая, он поправил ремень, будто стараясь скрыть необъятный живот.       — Сиерра, этот человек — нотариус семьи Блэк, его зовут Мэйсон Кликберн.       Мужчина улыбнулся и торопливо вытер ладони о коричневые брюки.       — Мисс Блэк, рад с вами познакомиться, жаль, правда, что при таких обстоятельствах… Я ведь работал на вашу семью целых девятнадцать лет!       — Что за обстоятельства? — спросила девушка, хмурясь и игнорируя протянутую руку.       — Вы присядьте, — лебезил он, отодвигая ей стул.       — Спасибо, я постою, — холодно ответила она.       — Как скажете, — растеряно ответил Кликберн и тоже остался стоять. — Видите ли, я пришел сюда, чтобы донести печальную новость… Госпожа Вальбурга Блэк, да упокоится ее душа с миром, покинула нас вчера днем.       Сиерра сглотнула тяжелый ком в горле и почувствовала, будто фамильный перстень передавил ей палец.       — Вы могли знать, что госпожа долго болела, и вот, к сожалению, болезнь победила, даже несмотря на то, какой сильной была эта великолепная женщина!       Сиерра была почти уверена, что Кликберн либо было до беспамятства влюблен в Вальбургу, либо страшно ее боялся, а, возможно, имело место быть и то, и другое.       — Я как ее нотариус был обязан встретиться с вами лично, чтобы огласить завещание. Поскольку, — он надел на крупный нос маленькие круглые очки и сломал фамильную печать, — мисс Сиерра Блэк одна из немногих прямых родственников госпожи Вальбурги Блэк, и по ее воле, все имущество завещается вам. В этом числе: фамильный особняк рода Блэк, что находится по адресу: город Лондон, площадь Гриммо, 12, золото и деньги, что лежат в банковской ячейке Гринготтс, вся мебель, картины и прочие предметы искусства, что находятся в доме, а также домовой эльф по имени Кикимер. Все это, — он поднял голову и уставился на девушку маленькими алчными глазами, — теперь принадлежит вам. Вы имеете право отказаться от всего в пользу магического правительства Англии. Если же согласны с завещанием и не желаете его оспорить, прошу вот здесь, — мужчина указал на галочку в договоре, — и здесь поставить свою подпись. Поскольку вы уже совершеннолетняя, то этим всем можете распоряжаться без уведомления законного опекуна.       Сиерра безвольно поставила размашистую подпись там, где это было необходимо, а затем подняла стеклянный взгляд на мужчину.       — Когда будут похороны?       — О! — спохватился нотариус. — Церемония прощания будет проходить завтра, я сейчас запишу данные…       Пока тот суетился, Сиерра подняла вопросительный взгляд на своего декана. Та, тяжело вздохнув, одобрительно кивнула, позволяя отсутствовать на занятиях. Девушка на ватных ногах добрела до еще пустого Большого зала. Колокол должен был прозвенеть еще через несколько минут, после чего ученики сползутся на обед. Вопреки всему рядом кто-то сел. Сиерра подняла голову и увидела Эвана: юноша без стеснения уселся на скамью за гриффиндорским столом.       — Вальбурга умерла.       — Да. — Девушка кивнула. — Как ты узнал?       — Видел Кликберна. К тому же, пару недель назад мать писала мне, что та стала совсем плоха, а тут еще и ее нотариус в школе, вот я сразу и смекнул.       — А почему ты не на занятии?       Розье усмехнулся.       — Макгонагалл-то была с тобой. Я написал конспект и свалил.       Сиерра смешливо фыркнула, но глаза ее оставались печальными.       — Ты расстроена?       — Мы почти не были знакомы. — Блэк пожала плечами.       — Однако ты носишь фамильный перстень, и все сбережения и недвижимость, я полагаю, достались тебе. Это означает, что Вальбурга любила тебя, насколько позволял ее извращенный разум. К тому же, все знали, что Сириус был ее любимчиком, а ты его единственная дочь — все, что от него осталось.       Сиерра прерывисто вздохнула.       — А про наследство ты откуда знаешь?       — Блэк, поверь мне, ваши дальние родственники уже год делят ее имущество, моя мать тоже рассчитывала отхватить кусок, но Вальбурга четко дала понять, что отдаст все только кровному родственнику. Раз это не Сириус, то остаешься только ты.       — Мерзкие в вашем обществе порядки. — Девушка поморщилась. — Делить чужие деньги еще живого человека — это отвратительно.       — А что ты хотела от змеиного клубка аристократии? — снисходительно улыбнулся юноша, а затем заметил первых учеников, спешащих на обед. — Увидимся, Блэк.       Он ей подмигнул и, как ни в чем не бывало прогулочным шагом побрел к столу своего факультета, а Сиерра еще весь остаток дня объяснялась перед друзьями и слушала о том, как же ей повезло получить из воздуха такое шикарное наследство.       — Ведь Блэки всегда были богаты! — не унимался Фред. — Рассказывай, куда потратишь бабулины деньжата?       — А тебе какое дело до чужих денег? — возмутилась Кира. — Свои заработай!       — А вот и заработаю, — авторитетно заявил тот.       — Я как раз не знала, откуда взять деньги на обучение в академии колдомедицины, так что теперь стало на одну проблему меньше, — ответила она.       — А тебе обязательно тащиться на похороны? Ей же всю жизнь было плевать на тебя. — Джордж изогнул бровь, но, поймав раздраженный взгляд подруги, поднял руки вверх.       — Это не означает, что я тоже должна себя вести, как свинья. И давайте закроем эту тему?       На следующее утро, облачившись в черное платье, как того требовали традиции, Сиерра с помощью каминной сети через кабинет Альбуса Дамблдора переместилась в место близ кладбища. На улице было прохладно, хоть март и настойчиво взял бразды правления. Порывистый колючий ветер неприятно задувал за шиворот и путал длинные волосы между собой. Сиерра обняла себя обеими руками и, опустив голову, прибавила шаг. На кладбище было тихо, лишь вороны скрипуче переругивались между собой и провожали одинокую черную фигурку любопытными взглядами. Деревьев здесь было мало, в основном — пустошь с каменными надгробиями. Подойдя к нужному месту, девушка остановилась, разглядывая старинный склеп, вход в который сторожили каменные горгульи, обнажив свои острые зубы. Казалось, что ночью эти статуи расправляют крылья и своим раскатистым криком разносят по округе страх. Это и был родовой склеп рода Блэк. Людей внутри было немного: в основном это знакомые из немногочисленного узкого круга аристократов — представители всех священных фамилий магической Британии. Они ненадолго замолкли, разглядывая неожиданную гостью: женщины с любопытством и пренебрежением, а мужчины с едва скрываемым интересом. Сиерра поежилась и встала в стороне от всех, тем самым ограждая себя от их общества, а, когда все закончилось, она первой покинула склеп и, кутаясь в теплый шарф, наперерез ветру побрела прочь.       А уже вечером по предварительной договоренности Сиерра пришла в библиотеку, чтобы заняться совместным проектом по трансфигурации. Эван удивился, не ожидая ее сегодня, но, впрочем, ничего не сказал и просто отодвинул стул рядом с собой. К его чести, он ничего не спрашивал об этом дне, и вскоре девушка немного расслабилась, увлекшись в пучину проекта. Эван то и дело, как будто случайно, касался своей рукой ее руки и, казалось, придвигался все ближе. Сиерра каждой клеточкой кожи даже сквозь одежду чувствовала жар его тела рядом, и почему-то это не пугало. Пугало именно отсутствие желания одернуть руку или отсесть на расстояние вытянутой руки. Ей нравилось, когда его чуть сладковатый парфюм нежно обволакивал обоняние, а негромкий бархат голоса раздавался совсем рядом с ухом: его дыхание приятно щекотало кожу. Она знала, что для Розье не бывает случайностей, и все, что он делает, происходит с неким умыслом, но даже осознание этого факта не заставляло ее выстроить между ними преграду.       — Помнишь, год назад наш поцелуй в чулане? — вдруг спросила она. Эван вскинул брови. — Что ты тогда искал, когда разбил амортенцию?       — Кое-что для Эмилии. Не могу сказать, это не моя тайна. — Он нахмурился. — И разбил я тогда не амортенцию. Это была какая-то сыворотка то ли от прыщей, то ли наоборот для них.       — Но… как же… — пробормотала Сиерра. — Так значит ты поцеловал меня без посторонних магических воздействий?       — Да. — Юноша лениво развалился на стуле. — Давно хотел это сделать. И, опережая тебя, скажу: вот такой вот я говнюк.       — Значит ты из тех, кто всегда получает то, чего хочет? — Блэк иронично приподняла бровь. Он придвинул свое лицо практически вплотную к ее и ухмыльнулся.       — Да, это так.       Сиерра инстинктивно попятилась назад и толкнула своим стулом шаткий стеллаж с книгами. Протяжно скрипнув, тот стал заваливаться вперед, но упал не до конца. Грохота от падающих на пол тяжелых фолиантов хватило для того, чтобы разъяренная мадам Пинс выгнала их обоих, бросая вслед совсем не библиотекарские ругательства.       — С тобой не соскучишься, — смеялся Розье, перекинув сумку с учебниками через плечо. — Мы можем пойти и продолжить в моей комнате, все равно Руквуд до ночи будет в спальне Дафны.       Сиерра насмешливо изогнула бровь.       — Ну да, эффектно же я с гриффиндорским галстуком пройду в гостиную слизерина.       — Я знаю тайный ход, так что тебя вряд ли кто-то увидит, — вполне серьезно ответил он.       — Думаю, мы не настолько близки для этого, но спасибо за доверие, — язвительно ответила девушка.       — Ты просто боишься оставаться со мной наедине, — ухмыльнулся он. — Боишься, что не сдержишься, ведь я такой крутой.       — О, я тебя умоляю, не смеши меня! — засмеялась она.       — В таком случае мы можем завершать нашу работу на холоде или у всех на виду.       Эван равнодушно пожал плечами и медленным шагом пошел вперед. Сиерра закатила глаза и поравнялась с ним.       — Ладно, Розье, только, если распустишь руки, я тебе их переломаю.       Слизеринец только тихонько посмеялся, в очередной раз получая желаемое, но сдавалось ему, что эта девчонка совсем не против продолжать игру по таким правилам. Для того, чтобы пройти в подземелья, им пришлось выйти на улицу, а там лезть в узкое отверстие прямо возле кромки воды. Сиерра едва не оступилась, но парень осторожно придержал ее за руку. И действительно, петляя по узким коридорам с низкими потолками, они вскоре прошли через тайную дверь прямо в помещение для спален. И сколько бы Сиерра не вспоминала этот путь на карте мародеров, не могла вспомнить, чтобы он там был.       Как и ожидалось, в слизеринских спальнях преобладали зеленые и достаточно мрачные оттенки. Девушка поежилась от непривычного сырого холода, исходящего от стен, и Эван, заметив это, молча развел огонь в камине, и вскоре в помещении стало значительно теплее и уютнее. Сиерра с интересом рассматривала его книжную полку, водила пальцами по корешкам и периодически останавливалась на той или иной книге. Розье терпеливо ждал, когда она закончит, и позволил себе нахально рассматривать ее. Блэки всегда были красивыми — все, как на подбор темноволосые, сероглазые и бледные, с тонкими запястьями и длинными пальцами пианистов. Сиерра сочетала в себе каждую частицу своего рода, отличием были лишь пылающий огонь в глазах и страстная натура. Наверное, этим однажды она и привлекла внимание слизеринца, привыкшего к совсем другим девушкам.       — Хватит на меня пялиться, — не отрывая взгляд от очередной книги, пробормотала она ухмыльнувшись.       — Речь шла только о руках, Блэк.       Девушка захлопнула книгу и усмехнулась.       — Поэтому ты решил раздеть меня взглядом?       — Давай представим, что у меня творческий склад ума, и я как художник срисовываю твой потрет у себя в голове.       Сиерра звонко засмеялась и беззастенчиво уселась на его постель. В ее задорном взгляде вокруг пылающего костра плясали смешинки.       — И что же, это правда или ты мне лжешь?       — Я, конечно, беспринципный лжец, манипулятор и циник, но тебя обманывать даже нет желания. Возможно, я лишь слегка приукрасил свои таланты.       Он вальяжно устроился рядом, даже не пытаясь вытащить учебники. Блэк смотрела на него таким взглядом, что о трансфигурации в такой момент думалось в самую последнюю очередь. Ее холодные глаза обжигали, и он сам не понимал, как такое возможно.       — Я умею рисовать, правда с людьми сложнее… Редко встретишь человека, которого хочется нарисовать.       — А меня хочется? — ухмыльнувшись, спросила она. Эван, улыбнувшись, медленно моргнул.       — Возможно.       Сиерра, улыбаясь, чуть прикусила нижнюю губу и потянулась за учебником по трансфигурации.       — Тогда нам стоит поскорее закончить с проектом, чтобы осуществить желаемое.              Перси с трудом удавалось бороться с собственной болью, которая кипела внутри, превращаясь в жгучий гнев. Ярость буквально окутала каждый дюйм его сердца, стоило только вспомнить Сиерру и каждое ее слово, пропитанное презрением к нему, хоть и прошло уже много дней. А потом еще и Джордж, по-хозяйски обнимающий ее за плечи… Потерев пульсирующие виски, юноша вышел из своего душного кабинета, чтобы набрать побольше воздуха в грудь и немного унять головную боль. Ему навстречу из лифта вышла Эльза Нотт, одетая в черное закрытое платье, а на голове ее, скрывая убранные в прическу волосы, красовалась такая же мрачная шляпка. Перси перевел взгляд на часы, и стрелки услужливо подсказали ему, что уже полдень.       — Опаздываешь, — заметил он. Эльза подняла на него взгляд и сняла шляпу.       — Я была на похоронах Вальбурги Блэк. Начальство в курсе, — безразлично ответила она и направилась в кабинет, но вдруг обернулась. — Кстати, видела там и Сиерру Блэк.       — Мне нет до этого дела, — сквозь зубы процедил он и тут же вернулся в свой кабинет.       Перси достал черную папку, в которую уже длительное время собирал данные о людях, которых подозревал в темных делах. Пролистав несколько досье со своими личными наблюдениями, он наткнулся на самое последнее и еще пустое. Обмакнув кончик пера в чернильницу, юноша написал в центре ровным почерком: Сиерра Блэк. Он расписал в нем все, что казалось ему хоть немного подозрительным: и о возможной помощи Сириусу Блэку, соучастии в его нападениях и побеге, а также тесной связи с той частью своей семьи, о которой ходит множество слухов. В каждое слово он вкладывал всю свою злость, всю боль, будто бы вдавливая ее пером в белоснежный пергамент. А затем, не доверяя совам, он направился прямиком к дому мистера Крауча, решив, что тот только похвалит его за проявленную инициативу. Однако дверь ему открыл домовик и сообщил, что хозяин плохо себя чувствует и отдыхает, но заверил, что сразу же передаст письмо ему прямо в руки, как только тот проснется. Замявшись, Перси все же отдал папку и, разочарованный, трансгрессировал обратно в министерство.       Домовой эльф действительно передал все, что требуется, в руки Краучу, за тем лишь исключением, что тот был его сын. Барти Крауч младший откинул соломенную челку назад и принялся читать содержимое папки. Дойдя взглядом до последнего листа, его глаза округлились.       — Сиерра Блэк…       Ухмыльнувшись, молодой мужчина бросил в пламя камина ее досье первым, а следом отправил всю стопку целиком. Он закурил и еще долго наблюдал, как пылающий огонь любовно облизывает каждый лист, превращая наблюдения инициативного, но глупого клерка в пепел.       — Винки! — крикнул он. — Я ухожу, подай мне флягу и пальто.       Когда та вручила ему необходимое, так и не подняв взгляд, мужчина улыбнулся.       — С каждым днем становится все интереснее и интереснее…