Back to Black

      Защита проекта по трансфигурации прошла отлично: ребята получили заветную оценку «превосходно». Во многом, конечно, это была заслуга Эвана, и Сиерра это знала, поэтому, когда Макгонагалл огласила результаты, девушка обернулась на него и благодарно улыбнулась.       Последний день марта подходил к завершению, когда Сиерра, ежась от вечерней прохлады вышла на задний двор. Она спряталась за массивную колонну, потрескавшуюся от времени, и залюбовалась садящимся за горизонт солнцем. Весна в том году пришла рано, и уже повсюду ощущался ее свежий аромат. Казалось, это время года существовало для того, чтобы вместе с природой начинать жизнь с чистого листа.       Когда Сиерра потянулась за сигаретами, на ее талию легла чья-то ладонь, но стоило девушке вздрогнуть, и прикосновение развеялось, оставив на коже лишь отдаленный след тепла. Эван возник перед ней и ухмыльнулся.       — Мы с тобой хорошая команда, Блэк, не находишь?       — Вполне, — согласилась она и выдохнула дым.       — Может к черту эту колдомедицину с бесперспективным Мунго? Будем работать вместе, мне не справиться с бизнесом в одиночку.       Девушка засмеялась.       — Лучше уж бесперспективный Мунго, чем бизнес, в котором я ничего не понимаю. Мой удел — это изобретения и особая магия взаимодействия компонентов зелий.       — Так сразу отказываешься? — хмыкнул он. — Могла бы сказать, что подумаешь. Хотя бы ради приличия.       — Мы же вроде бы не лицемеры? — Она иронично выгнула бровь.       Розье хрипло засмеялся и стал искать что-то по карманам. Спустя минуту поисков юноша чертыхнулся.       — Дьявол! Забыл сигареты.       — У меня последняя, — пожала плечами девушка и вновь обхватила папиросу губами.       Немедля, Эван наклонил к ней голову и, не разрывая зрительный контакт, прикоснулся своими губами к ее сигарете, медленно затянулся и выдохнул дым наружу. Сиерра как завороженная наблюдала за его черными демоническими глазами, в которых плескался живой огонь, а затем остановилась на губах, которые так и манили к себе с того раза, что был месяц назад. Целый месяц борьбы с собственными желаниями и едва контролируемым влечением.       — Предлагаю отметить нашу триумфальную победу по трансфигурации над всеми. Как насчет завтра?       — Не могу. Завтра день рождения близнецов, так что в другой раз.       — Значит в другой раз, — улыбнулся он и снова сделал короткую затяжку. Сумерки незаметно сгустились над школой. — Приятных снов, Блэк.       Первого апреля был особенный день, что таил за собой нечто грандиозное. Сиерра с самого утра поздравила друзей, вручив заранее приготовленные подарки, и выслушала целую тираду шутливых благодарностей.       — Поскольку мы не фанаты милых старческих посиделок у камина, в восемь вечера в башне Гриффиндора начнется жара! — вещал Фред.       — Трезвым не уйдет никто, — продолжил Джордж. — Даже такие зануды, как ты, Грейнджер.       Он подмигнул сидящей напротив девушке. Та недовольно сдвинула темные густые брови.       — Я не одобряю такие выходки, а также предстоящую вакханалию. Даже в честь вашего дня рождения.       Парни хотели ее перебить, но она плавным жестом подняла ладонь вверх, призывая их к тишине.       — Даже из уважения к вашей семье. Завтра, если вы не забыли, учебный день!       — То есть в выходные ты была бы не против? — ухмыльнулся Джордж. Гермиона задохнулась от возмущения.       — Не воспринимай все так буквально, Джордж.       — Я, вообще-то Фред, милочка, — издевался тот. Гриффиндорка вскинула брови.       — Со мной это не пройдет, Джордж, — с нажимом повторила она. Близнецы переглянулись.       — Как ты догадалась? — искренне удивился Фред. — Мы же одинаковые.       Гермиона медленно встала и перешагнула через скамейку.       — Для меня нет ничего невозможного, — снисходительно улыбнулась она и, прижав учебник к груди, направилась на урок.       — Она сейчас флиртовала или мне показалось? — удивился Ли и почесал затылок. Джордж слегка задумался, но быстро пришел в себя.       — Итак, значит, начало в восемь. Просьба — не опаздывать.       — Я задержусь, но ненадолго, — заверила Сиерра.       — Ну начинается! — возмутился Фред.       — Завтра нужно сдать работу по травологии, а из-за проекта по трансфигурации я ничего не успела, поэтому мне просто жизненно необходимо его доделать именно сегодня.       — Появишься позже больше, чем на час, будешь выпивать штрафные стаканы, — ухмыльнулся Джордж. — Одна минута — один стакан.       — По рукам, — фыркнула девушка и пожала парню руку. — Фред, разбей.       Сразу после окончания занятий Сиерра ринулась в библиотеку, не теряя времени на обед, но выполнение задания никак не шло: глаза слипались, а голова заметно тяжелела, будто с каждой минутой наливалась свинцом. Она не заметила, как уснула. Ей снились мандрагоры, одна из которых однажды чуть не откусила ей палец. Проснувшись от ее визга, девушка вскочила и стала озираться по сторонам, после чего с облегчением выдохнула: этот крик был лишь в ее голове. Потерев сонные глаза и отлепив прилипший к щеке пергамент, Сиерра взглянула на часы. Минутная стрелка неумолимо двигалась к критической отметке. Чертыхнувшись, девушка с удвоенной силой принялась за домашнее задание. Закончила она гораздо позже и уже на выходе из библиотеки под подозрительным взглядом мадам Пинс мысленно подсчитывала штрафные стаканы. Кажется, это была смертельная доза. Она торопливо шла по петляющим коридорам, звук ее каблуков эхом отскакивал от стен, наверняка привлекая внимание Филча или его сторожевой кошки, которую ее низзл Локи успешно гонял по школе. В очередной раз свернув за поворот, Сиерра лицом к лицу столкнулась с Розье. Тот поправил слизеринский галстук и удивленно вскинул брови. На его форменной мантии гордо красовался значок старосты, какой всего год назад носил Перси. Встряхнув головой, она попыталась отогнать любые мысли о нем.       — Блэк. — Эван хмыкнул.       — Розье, — в той же манере ответила девушка, расправив плечи.       — Не порядок, что ты находишься так далеко от гриффиндорской башни в такое время. Если, конечно, — он ухмыльнулся, — ты не направлялась ко мне. В противном случае я как староста школы буду вынужден применить соответствующие данному нарушению меры.       Сиерра лукаво улыбнулась.       — Брось, Розье, неужели у меня до сих пор нет никаких привилегий?       — А должны быть? — ухмыльнулся он, сделав шаг вперед, вплотную приблизившись к гриффиндорке.       Его глаза сейчас напоминали бездну, на самом дне которой обязательно восседал дьявол, постукивая пальцами в ожидании чертей, что заманят к нему очередную жертву. Этому взгляду невозможно противиться, он словно прожигал насквозь, и этот жар лавой расплывался по венам.       — Поцелуй меня, — на выдохе прошептала девушка.       Казалось, Розье даже не удивился, прекрасно зная с самого начала, что это произойдет. Его губы расплылись в усмешке, а затем коснулись ее губ. Больше не хотелось блокировать свои желания и прятать их в маленькую клетку. Они больше не были пленниками, они неистово рвались наружу и требовали большего. Эван обхватил ее обеими руками, с силой прижимая к себе. Сиерра зарылась пальцами в его вьющиеся мягкие волосы и практически застонала, чувствуя его так близко. Мозг отключился. Внутренние демоны взяли верх и победно потирали ладони.       Она не заметила, как они оказались в каком-то кабинете. Розье подхватил ее за ягодицы и усадил на стол, предварительно небрежно смахнув с его поверхности все предметы. Что-то разбилось, разлетевшись вдребезги на полу, и захрустело под подошвами дорогих ботинок слизеринца. Девушка обхватила его ногами и вновь притянула к себе. Его горячая ладонь медленно скользнула по бедру, забираясь под юбку, и Сиерра на мгновение отстранилась. Она смотрела в его помутневшие глаза и видела лишь желание. Этот ответ на немой вопрос ее вполне устроил, и она, схватив его за галстук, вновь притянула юношу к себе.       Было непривычно позволять кому-то касаться себя, ведь ее кожа все еще помнила губы и руки другого человека, воспоминания о котором болью отдавались в груди. Но сейчас этой боли не было, она растворилась в тихих стонах, хриплом дыхании на ухо и другом человеке. Эван жадно целовал ее шею и блуждал руками по молочной нежной коже, будто, кроме этого, ничего ему и не было нужно. Его глаза опасно темнели, когда она впивалась ногтями в плечи и податливо выгибалась навстречу.       Сиерра медленно застегивала пуговицы на форменной рубашке, в то время как галстук послушно покоился на запястье, словно яркий браслет. Девушка поправила сбившиеся складки на юбке и повернулась к Розье. Юноша как раз закончил завязывать галстук и вопросительно выгнул бровь.       — Это мы тоже забудем?       Сиерра изящным движением руки откинула копну спутанных волос назад.       — Нет, я больше не хочу чего-то бояться.       — И что дальше? — Юноша сделал шаг навстречу, но все еще держал допустимую дистанцию.       Девушка приблизилась и аккуратно поправила его галстук, который тот в спешке не смог завязать идеально.       — А дальше, — промурлыкала она и лукаво взглянула в его глаза, — самая необычная дружба.       Эван одобрительно хмыкнул и пропустил ее к выходу. В коридоре стало заметно холоднее. Несмотря на раннюю весну, ночи в окрестностях были по-зимнему холодные. Поежившись, она обернулась. Розье бесшумно закрыл за собой старую скрипучую дверь.       — Я как джентльмен должен тебя проводить? — ухмыльнулся он.       — Пожалуй, не должен, — ухмыльнулась в ответ она, а затем встала на носочки и оставила на его щеке короткий поцелуй.       Эван наблюдал за ее удаляющейся фигуркой до тех пор, пока она не скрылась за поворотом, и стук ее каблуков не стих.       Сиерра чувствовала себя странно, словно ее тело подменили, и оно больше не принадлежало ей всецело. Но самое главное, что она себе пообещала, пока брела по пустым коридорам — ни о чем больше не жалеть. Девушка так задумалась, что не сразу расслышала скрипучее шарканье старых ботинок Аргуса Филча, и поэтому едва успела юркнуть в спасительную нишу в стене. Мужчина остановился и принюхался, словно ищейка, и Сиерра в этот момент даже перестала дышать.       — Пойдем, моя дорогая, здесь никого, — проскрежетал он, ласково погладив облезлую кошку. Та с наслаждением подставила его руке голову, а затем юркнула за угол вместе с хозяином.       Сиерра посмотрела на часы и ужаснулась: все ее сегодняшние действия привели к фатальному опозданию. Подпрыгнув, девушка выскочила наружу и, стараясь не наделать шума, побежала к башне, однако прямо на ее пути послышались приближающиеся громогласные шаги. Замешкавшись, девушка спряталась за статую и робко выглянула из-за нее. Вскоре перед ее взором появился Аластор Грюм. Профессор остановился возле окна, задумчиво уставившись в ночное небо, а затем отпил из своей фляги и, Сиерра была уверена, привычно скривился. Он довольно долго стоял неподвижно, лишь пальцами отбивая по подоконнику какой-то знакомый ритм, а затем, резко встрепенувшись, зашагал прочь.       В гостиную Сиерра вошла без четверти полночь. Внутри было пусто и тихо, лишь одинокая Гермиона сидела в красном кресле, удобно подмяв под себя ноги. На ее коленях лежала книга, страницы которой едва шелестели, когда девушка их аккуратно перелистывала. Вздрогнув от скрипа двери, она подняла голову.       — Привет, — неловко начала Сиерра. Гермиона коротко бросила взгляд на часы.       — Что-то ты припозднилась.       — Да, — кивнула девушка.       — Джордж тебя ждал и, кажется, очень расстроился, что ты так и не пришла.       Сиерра только лишь кивнула и, поджав губы, ринулась в спальню. Судя по характерному шуму воды, Кира находилась в душе, но не успела она выложить из сумки учебники, как подруга вышла. Та вытирала мокрые волосы полотенцем и пилила затылок Сиерры гневным взглядом.       — И где ты была, Блэк? — звенящим голосом спросила она. — Только в этот раз тебе придется придумать ложь поубедительнее, так как мадам Пинс всегда всех выгоняет из библиотеки к отбою. Так, где ты была еще два часа после этого?       Сиерра стыдливо опустила глаза, не выдержав напора подруги. Кира буравила ее яростным полыхающим взглядом, будто вот-вот взорвется и волной снесет все вокруг себя.       — Так и будешь молчать? Или в этот раз никакая сносная ложь в голову не приходит?       Кинув полотенце на стул, Кира провела пальцами по мокрым волосам и молча переоделась в уютную серую пижаму с рисунком звезд. Она уселась на свою постель и, согнув одну ногу в колене, обняла ее. Выжидающий взгляд прожигал Сиерру насквозь.       — Я была с Розье, — выпалила она и подняла на подругу прямой взгляд.       Кира изогнула бровь и горько усмехнулась.       — Ты променяла друзей на этого смазливого ублюдка, который нас всех презирает и при любом удобном случае унижает? — Она фыркнула, словно злобная кошка. — Ты в курсе, как задела своим отсутствием Джорджа? Да что с тобой происходит, Сиерра!       Блэк продолжала стоять и теребить пальцами края своей форменной юбки. Больше всего на свете ей сейчас хотелось провалиться сквозь землю.       — После расставания с Перси все только и делают, что жалеют тебя, входят в твое положение, а ты просто слетела с катушек! — Кира яростно размахивала руками и чуть было не разбила статуэтку в виде крылатого снитча.       Сиерра тяжело вздохнула.       — Мне нечего тебе ответить. Я не хотела, чтобы все так получилось.       — Не сомневаюсь, — едко заметила Купер и отвернулась к стене, плотно укрывшись одеялом. Разговор был окончен.       Сиерра бесшумно скрылась в ванной и медленно сняла с себя всю одежду. Обнаженная, она встала перед зеркалом и заметила на своей шее небольшой, но уже налитый лиловый засос. Она осторожно провела по нему кончиками пальцев, а потом еще долго смотрела в свои пустые глаза из отражения. Память услужливо выбрасывала какими-то обрывками самые болезненные сейчас и счастливые ранее моменты. Тепло серьезных глаз, золото волос, веснушки на бледной коже, которые было невозможно сосчитать, мягкая улыбка, низкий голос и поцелуи, касания, шепот, мечты… Все это разбилось о гранитную стену реальности. Калейдоскоп эмоций, окутанный в вихрь чувств, подобный вулкану — вот как это было, вот, что значит жить. В этот день была лишь попытка, казалось, абсолютно безуспешная, пустая, неживая, но это всего лишь первая, будут и другие — лучше, сильнее, реальнее. «И, возможно, однажды, — думала Сиерра, — я снова почувствую хоть что-нибудь отдаленно похожее».       Сиерра долго смотрела самой себе в глаза, пока губы не задрожали, а красивое, но печальное лицо искривила гримаса боли и отчаяния. Рыдания сдавливали горло, перекрывая поток кислорода, и девушке приходилось делать хриплые вдохи. Она включила воду и села на каменный пол прямо под струи, прижав к груди колени. Ей казалось, что эта боль никогда не отступит, что в сердце навсегда поселилась суровая зима, покрывая острой коркой все изнутри. Все цветы, что цвели в ее сердце, завяли безвозвратно, а весна теперь лишь снаружи. Эта истерика напоминала мощнейшее извержение вулкана, когда потоки огненной лавы выжгли все на своем пути, оставив лишь пепел и разруху. Мир рухнул снова, но Сиерра знала, что рухнет он еще не раз.       На следующий день Кира и близнецы ожидаемо ушли на завтрак, не дожидаясь свою подругу. Девушка смотрела им вслед и чувствовала себя поразительно одинокой и ничтожной в этом огромном мире. Есть не хотелось, но страшнее всего было увидеть, что ее место занято. Такого позора она бы не смогла выдержать, поэтому поджидала друзей неподалеку, точно зная, что, следуя на уроки, они пройдут именно здесь. Так и случилось. Увидев ее, только что улыбающиеся ребята тут же помрачнели. Сиерра поджала губы и остановилась прямо напротив них.       — Ребята, простите, мне так жаль… Все вышло из-под контроля. Клянусь, я не хотела, что бы так получилось, и мне очень… — Она вздохнула, — очень стыдно.       Воцарилось томительное молчание. Кира в разговор не лезла, так как уже высказала свое мнение, а просто стояла подле Фреда и держала его за руку.       — Где ты была? — спокойно спросил он.       Гриффиндорка знала, что этот вопрос обязательно последует, но так сильно его страшилась.       — А что, Фредди, непонятно? Наша мисс конспирация была свято уверена, что никто не догадывается о ее связи с этим мерзким Розье, — иронично заметил Джордж, но глаза его зло сверкнули. — И наверняка она вчера была с ним. Да, Сиерра?       Девушка попыталась проглотить тошнотворный ком, но он будто прилип к стенкам горла. Инстинктивно она сильнее прикрыла волосами лиловый след вчерашнего вечера.       — Ты променяла нас на этот кусок драконьего дерьма? — обманчиво спокойно поинтересовался Джордж.       — Слушайте, — начала она, — я знаю, что поступила отвратительно, но выслушайте меня…       — Мы достаточно слушали, — резко прервал ее Джордж. — Когда ты уже начнешь думать головой и перестанешь окружать себя людьми, которые уничтожают тебя?       Юноша, смерив ее осуждающим взглядом, прошел мимо, едва не задев плечом. Сиерра сжала зубы с такой силой, что они разве только не заскрипели.       — Что же ты творишь, Си? — печально спросил Фред и, покачав головой, пошел вслед за братом. Кира тоже не осталась, удостоив подругу грустным взглядом.       Прерывисто вздохнув, Сиерра кинулась прочь, смаргивая подступающие слезы. Она чувствовала, как те обжигают ее глаза, но изо всех сил прогоняла наваждение. Но, оказавшись во дворе, девушка прижалась спиной к холодному камню и подняла взгляд вверх. По голубому небу ползли кучерявые облака, их причудливые формы настойчиво притягивали, но Сиерра не могла в них ничего разглядеть. Пелена слез затуманила ее взгляд, и вот она моргнула — тогда слезы неудержимым потоком потекли по щекам, оставляя после себя влажные следы. Она слышала, как Эван подошел к ней, но никак не отреагировала, все также высматривая в небе облака, будто они могли дать ей ответы на все вопросы.       — Я ужасный человек? — тихо спросила Сиерра и шмыгнула носом.       — Думаю, не самый ужасный, — усмехнулся Розье. — Я видел и похуже, а мне есть с чем сравнить, поверь.       — Они узнали, что у нас с тобой что-то есть, и вчера из-за этого я пропустила праздник…       — Тогда мы снова можем обо всем забыть. — Слизеринец равнодушно пожал плечами и отвел взгляд. — Ты этого хочешь, Блэк?       Девушка отрицательно покачала головой.       — Я не буду подстраиваться под чье-то мнение, упорствовать ради получения чужого одобрения, потому что это моя жизнь. И пусть идут к черту, если не принимают этого.       Эван ухмыльнулся.       — Мы можем прогулять уроки.       — Это мне говорит староста? — засмеялась Сиерра, вытирая влажные покрасневшие глаза.       — Сегодня к твоим услугам обыкновенный слизеринец Эван Розье.       Она вновь поддалась ему и вновь оказалась в уже знакомой мрачной спальне. Постель Роберта Руквуда была аккуратно застелена, потому что все нормальные ученики сейчас были на занятиях. Сиерра окинула комнату взглядом: книги, как и прежде, ровной стопкой сложены на полке, столешница чистая — без единой царапины или чернильной кляксы, все вещи убраны в шкаф и, наверняка, развешаны по цветам. Эван молча наблюдал за ней, а затем подошел со спины и откинул тяжелый каскад волос на другую сторону. Девушка вздрогнула, еще не привыкнув к его прикосновениям, но быстро расслабилась, стоило ему губами коснуться ее шеи. Сиерра ему напоминала дикую кошку, которая так сильно хочет быть кому-то нужной, но до безумия боится, что ей вновь будет больно, и Эвану еще предстояло ее приручить, насколько это вообще было возможно.       Ей нравилось растворяться в нем. Он знал, что нужно делать, чтобы заставить ее забыть обо всем, и Сиерра действительно забывала, отдаваясь удовольствию всецело. Когда она двигалась, и Розье смотрел ей в глаза, то видел, что эта храбрая гриффиндорка ничего сейчас не боялась и будто бы рядом с ним теряла какую-то часть себя, но находила что-то новое — пугающее и неизведанное.       Сиерра положила голову на грудь слизеринца и слушала его спокойное биение сердца, он же обнимал девушку в ответ и легкими касаниями пальцев рисовал узоры на ее спине, от которых на коже выступали мурашки. Сейчас существовал лишь этот момент, и вопреки всем, кто против, рядом с этим человеком все ее проблемы переставали существовать, хотя бы на время унимая боль.       До самого обеда девушка провела в постели Розье и даже позволила себе задремать, но необходимо было возвращаться в суровую реальность. Они молча вышли вместе во двор, выкурили по одной сигарете, а на прощание Эван коснулся рукой ее щеки.       — Однажды все проходит, пройдет и это.       Некоторое время Сиерра еще побыла на улице одна, пока окончательно не продрогла, и тогда направилась в свою комнату. Уютная гриффиндорская спальня больше не казалась ей таковой, и находиться там совсем не хотелось, но это было лучше, чем скитаться по школе в одиночестве — нежеланная более подруга, презираемая за спасительную связь.       Кира пришла чуть позже. Она молча делала уроки, изредка кидая на подругу настороженные взгляды, но Сиерра больше не предпринимала ни одной попытки поговорить: она молча сидела на своей постели и бездумно листала учебник по защите от темных искусств.       — Почему ты не была на уроках? — не выдержала Купер. Сиерра пожала плечами, не отрывая взгляд от пожелтевших страниц.       — Не захотела идти.       — Я не могу так больше, Си! Расскажи мне, что с тобой происходит?       — Купер, я просто пытаюсь жить дальше, как умею, — строго ответила та, послав подруге колючий взгляд. — Я не нуждаюсь в одобрении или советах, потому что, если бы это все мне было нужно, я бы сказала.       — Не доверяй Розье. — Девушка покачала головой. — Он втирается к тебе в доверие, чтобы потом воткнуть в спину нож, как и все слизеринцы.       — Ты так хорошо знаешь слизеринцев? — Сиерра иронично изогнула бровь. — Отбрось хоть на мгновение все свои стереотипы и вспомни сраного Петтигрю, который, между прочим, был гриффиндорцем, как мы с тобой. К тому же, Розье не сможет меня предать, потому что мы не говорим ни о чем провокационном.       — И все же я волнуюсь, — настаивала девушка. — И ребята тоже волнуются, в частности Джордж. Конечно, он ревнует…       Сиерра злобно зыркнула на подругу исподлобья, и та замолчала на полуслове.       — Тогда передай ему, что он может стать моим пластырем — я попользуюсь им некоторое время, а потом брошу. Это всех устроит?       — Зачем ты так? — шепотом спросила Кира. — Когда ты успела стать такой жестокой?       — Я всегда была такой, — холодно ответила девушка. — Тьма внутри меня сейчас особенно рвется наружу, и я не могу сдержать ее своими силами. Поэтому я с Розье.       — Потому что он ее сдерживает?       — Нет. Он ее принимает.       — Тебе он нравится? — не унималась Кира и в порыве разговора обняла плюшевого медведя, которого пару лет назад ей на день рождения подарил Фред.       — Да, но наши отношения — это не те отношения, что в привычном понимании. Между нами нет обещаний, сложностей и боли. Мы оба знаем, что есть друг у друга лишь на время.       — А если ты влюбишься в него, Си? Он же разобьет твое сердце, как ты не понимаешь!       Сиерра улыбнулась и перебралась на постель подруги.       — Мое сердце уже разбито, и склеивать его я не собираюсь. Вместо него я помещу туда гранит — он не разобьется и не заболит.       — Ты же всего лишь человек. Никто не властен над своими чувствами, — упорствовала Кира.       — Просто поверь мне, что этого не случится. Я больше в это дерьмо не полезу.       Купер гневно фыркнула и мотнула головой так, что высокий хвост на голове смешно замаячил из стороны в сторону. Сиерра крепко сжала ее пальцы.       — Ладно, Блэк, но учти, если однажды ты станешь госпожой Розье, ты мне больше не подруга!       — Упаси Мерлин! — Сиерра округлила глаза и в знак протеста замахала руками.       Девушки засмеялись, и на душе у Сиерры стало чуточку легче.       Фред никогда не умел долго обижаться, поэтому на следующий день уже подошел к девушкам, как ни в чем не бывало, но все же кинул в сторону Сиерры осторожный взгляд.       — Говори, — вздохнула она. — Я же вижу, что хочешь. Тебе нельзя держать все в себе, иначе ты лопнешь.       Фред облегченно выдохнул.       — Никто из нас не обижается на тебя из-за дня рождения, — начал он и задумался. — Ну, разве только чуть-чуть. Но! Я все же считаю, что ты опять совершаешь ошибку, однако имеешь на нее полное право. Делай, как знаешь, Си.       Сиерра молча кивнула ему, не желая вступать в полемику. В конце концов, это же примирение, а не дискуссия, хотя чужого мнения девушка явно не просила. Оставался Джордж. Несколько дней он старательно игнорировал присутствие подруги, и в конечном итоге Сиерра не выдержала. Поздним вечером она вернулась в башню и заметила его без брата, но в обществе Гермионы Грейнджер. Девушка хмурилась на его реплики, сохраняя строгое выражение лица, но все же против воли улыбнулась и опустила глаза.       — Джордж, мы можем поговорить? — начала Сиерра.       — Ты не видишь? — хмуро бросил он. — Я с Грейнджер разговариваю.       Гермиона озадачено посмотрела на них обоих и смущенно улыбнулась.       — Мне уже пора. Спокойной ночи.       Когда четверокурсница скрылась за дверью спальни, воцарилась тишина. Джордж выжидающе молчал, сунув руки в карманы потертых джинсов, и весь вытянулся от напряжения, словно струна, что вот-вот лопнет и острием воткнется тебе в глаз.       — Все Грейнджер соблазняешь? — усмехнулась Сиерра, пытаясь разрядить обстановку.       — Ближе к делу, Сиерра, — ледяным тоном ответил он и даже не посмотрел в ее сторону. Сиерра вздрогнула, будто в помещении стало на двадцать градусов холоднее.       — Мы в ссоре, и я знаю, что виновата, но так не должно быть. Может, мир?       Она сделала шаг к нему и виновато улыбнулась. Но Джордж проигнорировал данное предложение. Вместо этого он резко развернулся к ней лицом и взмахнул руками.       — Да почему ты это делаешь? — Его глаза яростно сверкнули. — Почему всегда выбираешь кого угодно, но не меня?       Сиерра невольно отшатнулась, будто он мог испепелить ее своим пылающим взглядом, но быстро взяла себя в руки.       — Потому что я не хочу причинить тебе боль.       Джордж горько усмехнулся и на одно мгновение отвел взгляд.       — Ты и так это делаешь. Из раза в раз, Сиерра! Сначала Перси, теперь этот Розье, а я как верный пес всюду следую за тобой.       Девушка поджала губы и опустила глаза. Он был чертовски прав во всем, но ведь и она не лгала.       — Джордж, — начала она и взяла его за руки, — я очень сильно тебя люблю, но не так, как бы нам обоим хотелось. Что я могу для тебя сделать?       Некоторое время юноша изучал ее взглядом, разрываясь между желанием поцеловать и оттолкнуть навсегда — и оба варианта были равноценны смерти.       — Исчезнуть, — отчеканил он и грубо выпутал свои руки из ее пальцев.       Джордж уходил, не оглядываясь, потому что знал, что оставляет после себя. Сиерра еще долго стояла на тот самом месте и смотрела в стену пустым взглядом. Ее руки безвольно опустились, а последнее пожелание оставило еще один кровоточащий рубец на ее сердце. На ватных ногах девушка едва смогла дойти до спальни и уже привычно закрылась в ванной, включила воду, сделав напор посильнее, и позволила себе выпустить эти чувства наружу, потому что им просто не хватало места внутри.       Исчезнуть… Сиерра и сама бы многое отдала за то, чтобы щелкнуть пальцами и раствориться, лишь бы просто ничего больше не чувствовать.       Услышав надрывные рыдания подруги, Кира, не задумываясь, ворвалась внутрь. Она увидела, как та лежит на полу в позе эмбриона, а вода настойчиво стекает по ее волосам и коже. Не обращая внимания на включенную воду, Купер уселась рядом и с усилием подняла подругу. Она убрала прилипшие к ее лицу волосы и крепко обняла, позволяя Сиерре плакать уже не в одиночестве. Они обе раскачивались из стороны в сторону, и Кира как будто не замечала, как неприятно пижама липнет к изнеженной коже. Дружба — это не только делить друг с другом радости, это означает также делить и горе.       Случившееся сильно подкосило Сиерру и ее самообладание. Сложно делать вид, что ты в порядке, когда на самом деле буквально разваливаешься изнутри. Единственный вывод, который девушка сделала на основании своего опыта заключался в простой истине: любовь — это зло. Это не чистейший дар свыше, это нечто ужасное, что приносит в жизнь только боль и фатальные разрушения, оставляя после себя руины. Все, чего Сиерра теперь хотела — больше никогда никого не любить и не подпускать настолько близко, что в итоге эта близость уничтожит те крошечные остатки, что с таким трудом удавалось склеивать. Она находила утешение лишь в Эване, контролируя свои чувства, но этих чувств и не было. Сиерра просто пряталась за его широкую спину, как будто он мог решить все ее проблемы. Но ей нравилось хотя бы то, что Розье не создавал ей новые, он просто был рядом и принимал ее — разбитую и поломанную девочку.       — Почему он это сказал? — как-то спросила она, когда в очередной раз лежала в сильных объятиях.       — А почему не должен был? — удивился Розье. — Ты привыкла, что в мире все крутится вокруг тебя, и все должны наплевать на свои чувства, чтобы не ранить твои. Это эгоцентризм, детка.       Сиерра привстала, опираясь на локоть, и уставилась на собеседника. Ее брови были хмуро сдвинуты, и она по-прежнему не верила, что юноша сказал это всерьез.       — Что с твоим настроением, Розье? К чему этот выпад в мою сторону?       Эван некоторое время изучал ее мрачным взглядом, но вскоре глаза его прояснились, словно одним только усилием воли он заставил себя это сделать.       — Я просто хотел сказать, что твой друг — тоже живой человек, как бы мне не хотелось это признавать, — скривился он. Сиерра расслабилась и легла обратно.       — Я не считаю себя центром вселенной, — тихо проговорила она. — Просто, если человек говорит, что отпускает ситуацию и может при этом жить дальше, так и должно быть. Если ты не можешь обуздать свои чувства, просто откажись от другого человека и даже дружбы с ним, но не обманывай ни себя, ни других.       — Ты думаешь, Блэк, это так просто? Взять и отпустить человека?       — Не просто, — согласилась она, вспоминая о Перси. Когда его лицо возникло у нее перед глазами, она сильно зажмурилась, прогоняя наваждение. — Но у тебя откуда такие глубокие познания?       — Я просто кое-что понимаю в психологии людей. — Он провел пальцами по всей длине ее руки. — К тому же, я наблюдательный. А чувства — это не мое.       Сиерра вздохнула.       — Хотела бы и я также: ничего не чувствовать.       Эван усмехнулся и промолчал.       Подготовка к итоговым экзаменам шла полным ходом. Сиерра все чаще засиживалась в библиотеке, поставив перед собой цель стипендиального обучения, хоть деньги теперь и появились, но хотелось доказать себе абсолютную возможность одолеть любое препятствие. Это качество она все же переняла у Перси, потому что еще год назад ничто бы не заставило ее променять чудесный погожий денек на унылые стены библиотеки.       Солнечные лучи непривычно ярко освещали коридор, прогоняя тьму даже из самых потаенных уголков. Сиерра даже зажмурилась, когда один луч настойчиво сверкнул ей прямо в глаз. Свежий, но теплый апрельский ветерок задувал в распахнутые окна и игриво касался кожи. Девушка на мгновение остановилась, залюбовавшись на спешно зеленеющую поляну у Черного озера; еще чуть-чуть — и можно будет забросить пыльное и душное помещение библиотеки, занимаясь учебой на свежем воздухе. Как это было год назад.       — Ну и ну! Кого я вижу? — послышался насмешливый женский голос. Сиерра резко обернулась. — Мы совсем тебя потеряли: то спишь с книжками, то с Розье…       Алисия холодно улыбнулась. Острый взгляд голубых глаз пронзил девушку насквозь.       — А ты все давишься желчью, — парировала Сиерра, ухмыльнувшись. — Это все потому, что никак не удается прыгнуть в постель к Джорджу? Наверное, очень неприятно, когда красивые мальчишки тебя не выбирают. Хотя откуда мне знать?       Сиерра засмеялась, когда увидела, как лицо Алисии перекосилось. Спиннет никогда не была красавицей, но и уродиной ее тоже не назвать. Вполне миловидное, но слишком вытянутое лицо, острые скулы, далеко посаженные от носа ярко-голубые, почти синие глаза, тонкие губы, но заразительная улыбка. Есть люди с заразительным смехом, а Алисия умела одной лишь своей улыбкой заставить улыбнуться другого человека. У нее были белые волосы до плеч и аккуратная прямая челка, которая, отрастая, делала свою обладательницу похожей на болонку. Алисия значительно выше Сиерры: примерно на пол головы, ее стройное, подтянутое тело было плодом усиленных тренировок и нескольких лет игры в квиддич.       Алисия приблизилась к сопернице, глядя на нее уже сверху вниз, будто ощущая превосходство.       — Тебе это забавляет, да? Играть с чувствами людей, а потом смотреть, как они ради тебя расшибают лбы?       Блэк склонила голову вбок и иронично вскинула брови.       — Меня забавляешь ты и твои жалкие попытки привлечь к себе хоть немного внимания. Ты жалкая, Спиннет.       Алисия усмехнулась.       — И это я слышу от слизеринской шлюхи, чей папаша — грязный убийца, а вся семейка — чокнутые выродки с манией величия. Похоже, все Блэки не дружат с головой, да?       Сиерра не сдержалась. Она могла вынести любое оскорбление в адрес себя самой, но, когда касались отца, девушка теряла контроль. Ее верхняя губа по-волчьи дернулась, и это не было предупреждением к еще возможному отступлению. Отступать было больше некуда. Сиерра сжала руку в кулак и, вложив всю свою ненависть и боль, ударила Алисию в нос. Раздался оглушительный хруст. Кто-то из очевидцев ахнул. Алисия закричала, схватившись за сломанный нос, из которого тут же хлынула кровь. Она заливала ей рот и окрашивала в алый цвет зубы. Алисия медленно выпрямилась, а затем, издав яростный вопль, кинулась на оппонентку. Девушка вцепилась ей в волосы и мотала из стороны в сторону в надежде ударить об стену. Сиерра, растерявшись на долю секунды, быстро взяла себя в руки и стала колотить ее по животу, пока та, взвыв от боли, не отпустила ее.       — Сдохни, сука! — прохрипела Спиннет и наотмашь дала Сиерре жгучую, болезненную пощечину. Ее кольца были перевернуты камнями к ладони, и поэтому теперь на разъяренном лице Блэк красовалась глубокая царапина от глаза до верхней разбитой губы.       Сиерра медленно провела рукой по кровоточащей ране на лице, внимательно осмотрела следы крови на кончиках пальцев, а затем сделала глубокий вдох и перевела взгляд на Алисию. Она размяла шею с характерным хрустом и, окончательно потеряв контроль, кинулась на блондинку. Их тела скрутились в бессвязный клубок ненависти, презрения и ярости: они катались по полу, вырывали друг другу волосы и били, куда придется, выкрикивая в адрес друг друга проклятия. Когда девушек с огромным усилием оттащили друг от друга, Алисия огляделась по сторонам и, оценив ситуацию, тут же притворилась, что теряет сознание. Ее падающее тело успел подхватить какой-то когтевранец и, кивнув приятелю, они вместе понесли ее в больничное крыло. Сиерра гневно сплюнула кровью на пол.       — У нас, в Дурмстранге, за такие выходки следует очень суровое наказание, — будничным тоном сообщил Густав. Сиерра перевела на него колючий взгляд.       В этот момент, как по мановению волшебной палочки, возникла Минерва Макгонагалл. Полы ее черной мантии гневно развевались при каждом торопливом шаге.       — Что здесь произошло? — спросила она, цепляясь взглядом то за гриффиндорку, то за воспитанника Дурмстранга. — Я видела, как мисс Спиннет в полубессознательном состоянии тащили в лазарет!       — Она прикидывается, — фыркнула Сиерра. — Еще десять секунд до этого дралась, как разъяренная горилла.       Густав прыснул, но под строгим взглядом женщины вернул своему лицу прежнюю строгость.       — Вам тоже необходимо в больничное крыло, мисс Блэк, но потом сразу же в мой кабинет!       — Мне не нужна медицинская помощь, профессор. Давайте сразу к делу.       Несколько секунд Макгонагалл изучала ученицу взглядом, а затем коротко кивнула.       — Следуйте за мной. И вы, мистер Тогерсен, тоже.       Сиерра молча и опустив глаза семенила за своим деканом. Щека беспрерывно ныла, но девушке не хотелось сидеть в лазарете в обществе симулянтки, а также необходимо было поговорить с Макгонагалл без лишних истерик. «Пусть лучше она узнает сначала мою версию, думала Сиерра».       В кабинете было светло, чисто, но совсем неуютно. На каждой полке и в каждом шкафу стояли одни лишь книги с мрачными обложками: черные, коричневые, серые, темно-зеленые. Кабинет профессора трансфигурации был таким же строгим, как и его хозяйка. Тем временем женщина села в свое кресло и жестом указала ребятам присесть напротив.       — Мисс Блэк, вы же понимаете, что драки в нашей школе недопустимы? — Девушка кивнула. — Я могу понять, если мальчишки что-то не поделили и подрались, но вы же девушка! Что произошло, и кто первый начал? Немедленно объясните и не смейте мне лгать, это совершенно бесполезно.       Сиерра вздохнула.       — Я ударила первой, профессор. Она оскорбляла меня и мою семью, сама ко мне прицепилась, и я не сдержалась.       Макгонагалл устало сняла очки и потерла грустные разочарованные глаза.       — Мисс Блэк, насилие — это не выход. В цивилизованном обществе проблемы решаются другими способами. Ну, а вы, мистер Тогерсен, что можете рассказать?       Густав коротко взглянул на девушку.       — Я не видел, как все началось, подоспел только к концу. У меня не было и мысли, чтобы наблюдать, я немедленно принял меры, чтобы прекратить это.       — Благодарю вас, — немного смягчилась женщина. — Вы можете идти.       Когда Густав покинул кабинет, в воздухе повисло томительное тяжелое молчание.       — За такое во многих школах исключают, мисс Блэк.       — Исключайте. — Девушка равнодушно пожала плечами. — Я не смогу отмотать время назад, чтобы исправить все, да и, если честно, не хочу. Алисия получила по заслугам.       — Мисс Блэк! — строго осадила ее Макгонагалл и после непродолжительного молчания продолжила. — До конца года вы будете лишены возможности посещать Хогсмид, а также до экзаменов каждый день после занятий вы будете приходить ко мне и помогать. У меня как раз скопилось много пыльной работы, на которую совсем не хватает времени.       — Но… — хотела запротестовать Блэк.       — За такое вас бы еще и выпускного вечера лишить! Но, клянусь, Сиерра, еще хоть одна выходка, и можете убирать ваше нарядное платье подальше. Вы свободны.       Сиерра, понурив голову, вышла из кабинета, где ее поджидал Густав. Он тут же встрепенулся и подошел ближе.       — Как все прошло?       — Меня сделали своим рабом до конца года, и, если еще что-нибудь выкину, то прощай выпускной.       — Не так уж плохо. У нас бы в лучшем случае отчислили.       — В лучшем? — удивилась она. — Что же тогда из себя представляет худший случай?       — Тебе лучше не знать, — ухмыльнулся он и подмигнул девушке. — Значит тебе нельзя теперь и в ваш… Как же его? — Юноша почесал затылок. — Куда обычно вы ходите на свидания?       — Хогсмид, — засмеялась Сиерра.       — Печально, — ответил он.       — Какое тебе дело? — усмехнулась она. — Уж не собирался ли ты позвать меня на свидание?       Густав засмеялся. Смех у него был тихий, будто его так и не научили смеяться вслух.       — А почему нет?       Сиерра остановилась и снисходительно улыбнулась.       — Прости, Густав, но никаких свиданий.       — Тогда назовем это дружеской прогулкой? — ухмыльнулся он. — Eg lofa.       — Что это значит? — улыбнулась она.       — Это означает, — он взял ее за руку и коснулся мягкой кожи губами, — что я обещаю — это лишь дружеский жест. Я же прекрасно знаю, что у тебя есть вторая половина.       — Что? — Девушка удивленно захлопала глазами.       — Я видел тебя с высоким кудрявым парнем. Кажется, вы на разных факультетах, потому что цвет его галстука отличался от твоего.       Сиерра вздохнула.       — Спасибо за приглашение, Густав. Я буду рада однажды прогуляться, но сейчас мне надо идти.       — Буду ждать встречи, — ухмыльнулся он.       Пока Сиерра шла в башню, долго размышляла о том, что все вокруг считают Розье ее парнем, потому что нормальному человеку не придет в голову спать с другим просто ради того, чтобы залечить душевные раны. Спать с одним, а любить другого — это верх извращения, но наши пороки и делают нас живыми людьми.       Джордж поймал Сиерру в коридоре буквально на следующий день. Он с сожалением смотрел на ее изувеченное лицо, но по-прежнему стоял молча. Вздохнув, девушка собралась пройти мимо, но юноша загородил ей дорогу.       — Ты мешаешь мне исчезнуть, — буркнула она.       — Алисия сказала всем, что ты оскорбляла ее, а затем ни с того, ни с сего набросилась с кулаками, приговаривая при этом, чтобы она сдохла.       Блэк фыркнула.       — Я даже не удивлена, что она так сказала. Еще, наверное, ноет теперь, как я чуть ее не убила.       — Ну да, выторговала у мадам Помфри побыть в лазарете до утра. А утром та ее выгнала пинком, потому что она совершенно здорова. И Макгонагалл, кстати, лишила ее только Хогсмида как пострадавшую сторону. Кира рассказала, что твое наказание строже.       — Плевать, — отмахнулась девушка. — Если бы можно было сломать ей нос еще раз, я бы сделала это не задумываясь.       — Давай без глупостей.       — С каких пор мы разговариваем? — фыркнула она.       — Прости, Си, я тогда сказал глупость. Мне жаль.       — Но ты ведь сказал то, что думаешь на самом деле, — с горечью произнесла Сиерра. Джордж поджал губы.       — Мы можем это забыть? К тому же, ты задолжала мне убойную дозу не выпитых за наше с Фредом здоровье стаканов, — краешком губ улыбнулся он.       — Ты уверен, что это правильно? Джордж, это не дружба, а бред какой-то.       — Я тебе клянусь, что больше никогда ты не услышишь от меня ничего такого. И это не потому, что я просто себя заткну. Веришь мне?       Сиерра вздохнула.       — Ты не давал ни одного повода, чтобы я могла усомниться в твоих словах.       Конечно, она ему не верила, но терять сейчас и друга просто не могла себе позволить. В конце концов, это ненадолго. Скоро она закончит школу, и весь следующий год Джордж будет здесь, а она далеко, и время все расставит на свои места.       Сиерре удавалось избегать Алисию несколько дней, но все же та смогла ее подловить во дворе. Спиннет никогда не курила и пришла туда специально, чтобы излить очередной поток яда. Однако Сиерра с наслаждением отметила ее все еще опухший нос и раздутую губу.       — Видишь, Блэк, что бывает, когда зарываешься?       — Что? — искренне спросила девушка. — Пока я вижу, что Джорджу все еще на тебя плевать.       Синие глаза Алисии зло сверкнули.       — И, тем не менее, ты все равно проиграла.       — Даже не представляю в чем, — ухмыльнулась Сиерра. — Это ты все воюешь со мной, а я даже не в курсе, что что-то происходит.       — Я слышала, — медленно протянула она, смакуя этот момент, — что ты собираешься поступать в академию колдомедицины… Это похвально, но, к сожалению, у тебя ничего не получится.       Спиннет в притворной жалости надула губы.       — Видишь ли, — девушка смахнула с плеча Блэк несуществующую пылинку, — ректор этой академии — мой дорогой папочка…       Все внутренности Сиерры сжались до размеров песчинок.       — Ты врешь, — делано равнодушно произнесла Сиерра. — Фамилия ректора этой академии — Коулман.       — Я знаю, — просияла Алисия. — Он мой отчим, но любит меня как родную дочь и воспитывает практически с младенчества.       — И что? — не сдавалась Блэк.       — Я рассказала ему об инциденте, и, знаешь, что он сказал? — Блондинка сладко улыбнулась и поправила челку. — Что ему в академии не нужны ученики с такой сомнительной репутацией и абсолютно неадекватным поведением. Проще говоря, психичка вроде тебя туда не поступит. Попрощайся с мечтой, стерва.       Еще раз улыбнувшись, Алисия упорхнула прочь, а Сиерра с силой бросила окурок под ноги и яростно растоптала его.       — Я ей волосы повыдираю! — пылила Кира, расхаживая по гостиной из угла в угол.       — Я пока не буду паниковать, — спокойно ответила Сиерра. — Не доставлю этой тупице такой радости. Сдам экзамены и попробую поступить. Но, если только выяснится, что Алисия не соврала, клянусь, я найду ее и сломаю ей всю чертову жизнь, а не только нос.       — Дерьмово как-то вышло, — мрачно заявил Джордж.       А Сиерра думала, что дерьмово — это не то слово. Ей совершенно не хотелось сидеть взаперти и слушать, как друзья готовы выгрызть Алисии глотку, поэтому девушка решила прогуляться перед сном. Вечерний Хогвартс был особенно прекрасен весной, когда солнце еще не до конца скрылось за горизонтом и пробивалось красным маревом в каждое окно, в каждую щель. Небо буквально на глазах становилось пурпурным, затем бордовым, а вскоре горизонт стемнел. Сиерра как раз докурила сигарету, когда во двор грузной хромой походкой вошел профессор Грюм.       — Добрый вечер, профессор, — брякнула Сиерра и попыталась слинять быстрее, чем он поймет, что она тут делала.       — Добрый. Курите, мисс Блэк?       — Нет, сэр, — отчеканила она. — Я пришла подышать воздухом и проводить красивый закат, тут уже было накурено.       — Ну-ну, — усмехнулся тот и замер, разглядывая потемневший небосвод. — Хотите дружеский совет, мисс Блэк?       Сиерра перевела на него взгляд, но Грюм не отрывал внимание от неба.       — Присмотритесь к своему окружению и постарайтесь в следующий раз лучше выбирать друзей.       — О чем вы? — Девушка нахмурилась.       — До меня дошли слухи, что под вас копают достаточно провокационную информацию.       — Я знаю, что на меня натравили Дориана Максвелла, — нехотя призналась она.       — Есть другой человек, у которого к вам более нездоровый интерес.       — О ком речь?       Все внутри похолодело. Грюм повернул свое обезображенное лицо и искривил его в подобии улыбки.       — Будь осторожна, Сиерра, ведь один неверный шаг, и все твои темные тайны всплывут наружу.       — У меня нет никаких тайн, — ощетинилась Сиерра. Профессор хмыкнул.       — У всех они есть, если хорошо искать.       Сиерра смотрела ему вслед напряженным взглядом, а затем шумно выдохнула. Сумерки молниеносно опустились на школу чародейства и волшебства, окутывая таинственным туманом окрестности. Незадолго до этого разговора Бартемиус Крауч-старший встретился юному Гарри Поттеру и Виктору Краму на опушке Запретного леса, прямиком из которого он вышел, пытаясь сказать, что ему о чем-то очень жаль. Но, когда Дамблдор подоспел к месту происшествия, Крауча уже там не оказалось, как не оказалось и в своем особняке. Он просто исчез.