Back to Black

      Люциус Малфой, Энтони Нотт и Беллатриса Лестрейндж без приглашения заявились в фамильное поместье Розье. Эван знал, что они идут, так как специально наложил на окрестности заклинание обнаружения. Он встретил их в своей гостиной — на кожаном диване и со стаканом собственного рома в руке. Люциус сверкнул холодным взглядом и изобразил подобие улыбки, в то время как Нотт-старший взмахнул волшебной палочкой, проверяя стены дома на ловушки или любые другие неприятности. Эван хорошо знал его сына; Теодор был импульсивным и магии часто предпочитал кулаки, но с ним всегда было весело напиваться, а после, когда особый градус достигнут, хорошо было курить и говорить на философские темы. Эван плохо его знал в силу некоторой разницы в возрасте, но отсутствие Тео в рядах пожирателей говорило о том, что тот не поддерживает идеи Волан-де-Морта и стремления собственного отца в отличие от того же Драко Малфоя, который с детства подражал Люциусу: всегда также манерно растягивал гласные, держал осанку, гордо задирал подбородок и красиво унижал всех, кого считал не лучше грязи под своими дорогими ботинками.       — Добро пожаловать. — Эван ухмыльнулся и отсалютовал им бокалом.       Беллатриса склонила голову вбок и ответила ему такой же ухмылкой.       — Мистер Розье, надеюсь, вы обдумали наш прошлый разговор? — спросил Люциус и снял кожаные перчатки.       — С прошлого визита мой ответ не изменился.       — Очень жаль, — с притворной жалостью произнес Малфой. — Вы же понимаете, что мы все равно возьмем то, что нам нужно?       Эван заметил, что трое гостей обступили его, замыкая круг и сужая расстояние, разделявшее их друг от друга. Беллатриса беззастенчиво рассматривала его, словно львица, готовая схватить свою добычу, но она не была львицей. Беллатриса Лестрейндж была опасной ядовитой змеей, в схватке с которой у соперника практически не было шансов. Эван медленно допил ром и поставил стакан на стеклянный стол с резными ножками.       — Вы же не думаете, что я сдамся без боя?       — Неужели эта девчонка того стоит? — фыркнула Беллатриса.       Эван холодно улыбнулся.       — Не будьте так примитивны в выводах, госпожа Лестрейндж.       — Что ж, господа, я полагаю он сделал свой выбор, — заключил Люциус.       Эта фраза послужила сигналом к действию. На Эвана обрушился шквал заклинаний, чего он и ожидал, поэтому с атлетической ловкостью перепрыгнул через спинку дивана, ставшего его временным укрытием. Пожиратели смерти подбирались все ближе, стараясь вновь образовать кольцо, из которого юноше уже не выбраться. Эван не мог этого допустить, поэтому он стойко отбивал все лучи, стремившиеся его обездвижить или покалечить. Пару раз Беллатриса смогла задеть его, оставляя глубокие раны на светлой коже. Весь первый этаж особняка превратился в поле неистовых сражений: со всех сторон летели деревянные щепки, бывшие когда-то тяжелым дубовым книжным шкафом или старинным часами, что были старше рода Розье на пару поколений; безвкусные антикварные вазы, которые коллекционировала Беатрис, с жутким звоном разбились вдребезги; повсюду летал пух и пыль, поднятая в бою.       Эван смог занять выгодную позицию, спрятавшись за прочной стеной, и это дало ему преимущество для атаки. Изучив действия своих противников, он сумел оценить напористость и безрассудство Беллатрисы, благодаря чему и обездвижил ее. Женщина, не ожидавшая своего скоро поражения, удивленно моргнула и с глухим шумом упала на ковер. Люциус чертыхнулся и как раз в тот момент, когда Эван, согнувшись, перебирался в сторону, взорвал стену. Кирпичи посыпались на пол, и вместе с ними потолок: часть второго этажа рухнула прямо в гостиную, едва не завалив хозяина дома обломками.       — Не передумали, мистер Розье? — ухмыльнулся Люциус Малфой.       — А похоже?       Эван выскочил сзади, пользуясь тем, что соперники совершенно не знают строение дома. Он знал, что шансов одолеть их всех немного, но бесчестно и унизительно сдаваться тем, кто вторгся в его дом, он не мог позволить.       — Империо, — прошептал Эван.       Тонкий, почти прозрачный луч вырвался из конца палочки и поплыл прямиком к Нотту. Мужчина не успел ничего понять перед тем, как его разум окутало туманом, лишая возможности контролировать себя. Став безвольной марионеткой в руках Розье, Энтони повернулся лицом к Люциусу и швырнул в него смертельный луч. Малфой едва успел увернуться и издал звук, очень похожий на гортанный рык рассвирепевшего зверя. Энтони Нотт, ведомый чужими руками, не останавливался и с безучастным лицом продолжал атаку на своего соратника, которому только и оставалось что отступать и защищаться. Очередной зеленый луч летел прямо в грудь Люциуса, но тот из последних сил выставил вперед руку с зажатой в ней палочкой и отразил заклинание. То, не растворяясь, отлетело в сторону, ударилось об стену и направилось в Эвана. Розье пригнулся, позволяя убивающему заклинанию пролететь в нескольких дюймах от головы. Смерть летела точно в Энтони Нотта, все еще находящегося во власти мальчишки, который и не собирался его спасать. Когда зеленый луч поразил безвольное тело мужчины, тот на мгновение остался стоять, а затем его колени подогнулись, и он замертво упал на пол.       Люциус перевел на Эвана взгляд, полный ледяной ярости, которая придала мужчине сил. Лучи проклятий летели в юношу, словно острые стрелы, чьи наконечники пропитаны смертельным ядом. Розье с трудом мог защищаться, окончательно выбившись из сил, и тогда заклинание Малфоя угодило точно в цель. Эван отлетел в единственную нетронутую боем стену, больно приложившись об нее затылком. Зашипев, он попытался приподняться, но не успел: Люциус неторопливо приблизился к нему и своим ботинком наступил ему прямо на грудь, вынуждая рухнуть на холодный пол. Мужчина наклонился к нему и что есть силы нанес удар в челюсть.       — Ты думал, что можешь убить меня, щенок?       Люциус схватил его за горло и силой усадил перед собой, не заботясь о том, что из раны на затылке юноши текла кровь. Эван безумно улыбнулся, обнажая окровавленные зубы.       — Стоило попытаться, — прохрипел он.       — Нотт прилег отдохнуть? — Послышался высокий женский голос.       Беллатриса, сумевшая избавиться от парализующих чар, подоспела как раз вовремя. Она хмыкнула и переступила через безжизненное тело товарища.       — Этот недоносок его убил, — сквозь зубы процедил Люциус. — Наложил на него империус и пытался его руками убить меня.       — Жаль, что он тратит свой магический потенциал на всю эту чушь. — Женщина фыркнула и встала по левую руку от Малфоя.       Эван почувствовал жуткую боль в голове, будто кто-то изнутри препарировал его мозг. Так он и понял, что Люциус использовал легилименцию для поиска нужных сведений. Он бесцеремонно проникал все глубже в сознание, пытаясь достать из его недр то, что Эван прятал изо всех сил — даже не ради Сиерры, потому что знал, что у нее было время на активные действия, а ради того, чтобы доставить Люциусу еще больше неприятностей. Малфой не заботился о безопасности и сохранности рассудка юноши, уничтожая все то, что ему казалось бесполезным, руша стены, что тот воздвигал в попытках его остановить. В какой-то момент все прекратилось, и боль, вымотавшая до основания, отступила.       — Он твой, — равнодушно бросил Люциус и отошел в сторону, демонстративно изучая пейзаж за окном.       Беллатриса ухмыльнулся и грациозно опустилась рядом с Эваном на колени. Ее лицо было слишком близко — так близко, что тяжелый взгляд был единственным, куда мог смотреть Эван.       — Сейчас мы с тобой поиграем, котик. Круцио!       До этого дня Эван не знал каково это, когда кто-то проникает цепкими пальцами сквозь кожу и изо всех сил сжимает все внутренности, вырывает их с корнем и меняет местами, самостоятельно одну за одной выворачивает все кости, ломая их пополам. Эван чувствовал все это одновременно, и этой пытке не было конца. Он держался, сколько мог, чтобы не закричать, тем самым доставив безумной ведьме удовольствие, но любому терпению однажды приходит конец. Когда из его горла вырвался первый стон, казалось, он только раззадорил Беллатрису, подстегивая наступать все сильнее. Люциус, видевший все со стороны, невольно поежился, наблюдая за отвратительно плавным танцем Беллатрисы и ее абсолютно безумным смехом, что иногда прорывался сквозь крики агонии, исходящие от корчившегося на полу тела.       Эван даже не понял, когда пытка кончилась. Его била крупная дрожь, а на коже выступила испарина, словно от лихорадки. В голове был туман, сквозь который Беллатриса беспрепятственно проникла в уставший разум и с легкостью достала все, что Эван так тщательно прятал.       — Проклятье! — выругалась Беллатриса и поднялась на ноги. — Он не знает ничего, чего бы не знали мы.       Люциус сдвинул брови и подошел к ней ближе, все еще не в силах поверить, что они зря потеряли время.       — Не может быть.       — То, что их штаб-квартирой был особняк Блэков, мы и так узнали благодаря Яксли. О местонахождении Поттера и места, где весь этот Орден прячется, он тоже ничего не знает.       — Мы могли бы околдовать его империусом и заслать к девчонке Блэк.       — Я увидела очень яркое и болезненное для него воспоминание, из которого становится ясно, что он для нас отныне бесполезен.       Люциус чертыхнулся и, не совладав с гневом, сбросил с тумбы единственную уцелевшую вазу. Та рухнула на пол, разбившись на мелкие осколки, и эхо от ее падения еще долго звенело в ушах Эвана.       — Дай мне его убить!       — Нет, — твердо ответил Люциус.       — Но он же убил Нотта! К тому же, больше не имеет для нас ценности.       Беллатриса, словно капризный ребенок, которому не разрешали съесть второй десерт подряд, надула губы и даже слегка притопнула ногой. Люциус развернулся и направился к двери.       — Не тебе и не мне решать жить ему или умереть. Теперь повелитель будет распоряжаться его судьбой.       Дверь за ними закрылась, а Эван все также неподвижно лежал на полу в окружении хаоса и сверлил взглядом разбитую фарфоровую вазу и букет сломанных черных роз, купающихся в раскрошившихся осколках. Ему совершенно не хотелось вставать даже при мысли, что Волан-де-Морт, вероятно, разозлится на провал своих соратников и отправит их обратно — убить его и навсегда прервать древний род Розье. Все мышцы по-прежнему сковывал тремор и судороги, а голова раскалывалась на части, будто ее все еще колотили изнутри. Он не услышал характерный хлопок и потому вздрогнул, стоило маленьким холодным пальцам коснуться его горячего лба.       — У вас жар, господин, — пропищала Торви. — Зря вы прогнали Торви, зря!       Эван едва сумел повернуть голову в ее сторону.       — Ты нянчила меня и растила, была мне верным другом, Торви, поэтому я не мог допустить твоей смерти. Прости, что пришлось прогнать тебя, зная, что ты не сможешь не повиноваться.       — И все же Торви ослушалась и вернулась. Торви не хочет быть свободным эльфом, хозяин Эван. Торви нравится жить с вами.       Юноша улыбнулся и осторожно погладил ее по голове.       — Ты отличный друг, Торви. Лучший из всех, что у меня были. Но ты должна уйти. Они вернутся за мной, чтобы убить.       — Торви поможет сбежать! Да-да! — воодушевилась она. — Никто не отследит нас. Мы сбежим вместе.       — Они найдут… — прохрипел он и, воспользовавшись помощью Торви, сел ровно.       — В Англии — да, но мы сбежим далеко-далеко и переждем. Когда все закончится, вернемся.       — А если не закончится?       — Хозяин, прошу, давайте уйдем, — взмолилась Торви, и ее большие глаза налились слезами. — Сначала во Францию, а потом, если и там станет небезопасно, покинем Европу.       — Помоги-ка мне подняться.       Эван с трудом встал, чувствуя головокружение, но все же послушался свою домовиху. Он собрал все самое нужное, а что не удалось взять с собой, спрятал получше, чтобы никто не смог найти и присвоить. Эван стоял возле своего родового поместья с одним небольшим чемоданом в руке и смотрел на него отсутствующим взглядом. Мышцы еще неприятно покалывало, напоминая о недавнем инциденте, но игнорировать свои ощущения становилось все легче благодаря какому-то волшебному отвару трав, который приготовила для него Торви.       — Вы готовы, сэр? — осторожно спросила она.       Эван медленно кивнул и взял эльфа за руку. Окинув тяжелым взглядом свои владения, он позволил Торви увести себя из капкана, в который он угодил по собственной воле в тот момент, когда связался с Сиеррой Блэк. Если бы он мог вернуться в прошлое и все изменить, то никогда бы не сблизился с девушкой, ставшей началом его конца.       Рождество в этом году было тихим и спокойным, окрашенным лишь тенью печали и тревоги, что омрачали любой праздник. Но, несмотря на нависшую над головами угрозу, укутанную вуалью войны, это Рождество для Сиерры стало лучшим. Андромеда приготовила восхитительный ужин, Сириус и Ремус притащили пушистую, припорошенную легким снегом, елку, а потом еще долго согревались горячим глинтвейном; Андромеда искренне верила, что мороз за стенами дома действительно силен, но только Сиерра знала, что мороз тут не причем. Дора помогала кузине украшать дом, чтобы искусственно создать атмосферу праздника, которая могла бы помочь хоть на вечер забыть о тяжелых тучах, плотно затянувших небо над их головами.       — Как восхитительно пахнет с кухни! — протянула Дора и мечтательно прикрыла глаза.       — Серьезно, сестренка? Ты ела полчаса назад!       — И что? Вообще-то я теперь ем за двоих, а у будущего ребенка просто отменный аппетит.       — То есть свое обжорство ты теперь будешь оправдывать ребенком. — Сиерра смешливо фыркнула и взмахом палочки повесила на стену мерцающую гирлянду.       — Между прочим это общеизвестный и давно доказанный факт! А кто я такая, чтобы отказывать своему малышу в прекрасном сэндвиче? — возмутилась Тонкс и погладила свой заметно округлившийся живот.       — Ладно-ладно, мисс обжора, я тебе верю.       Дора звонко засмеялась, а затем резко ойкнула и положила обе ладони на живот.       — Что не так?       Сиерра тут же подбежала к сестре и на всякий случай придержала ее за локоть.       — Кажется, он шевелится.       — Ты уверена? — с сомнением спросила Сиерра.       — Такого еще не было, но… Ой! Снова!       Сиерра положила свою руку на ее живот и тоже ощутила легкий, едва заметный толчок.       — Чувствуешь? — прошептала та. Сиерра радостно улыбнулась.       — Он и правда толкается! И я это почувствовала раньше твоего мужа.       — Только ему не говори, — усмехнулась Дора. — А то знаю я Ремуса: сделает такой тоскливый взгляд, что хоть иди и вешайся на люстре.       Сиерра засмеялась и наклонилась на уровень живота.       — Ладно, малыш, не будем расстраивать твоего папу и сделаем вид, что первое приветствие случится при нем.       — Ты будешь его крестной? — серьезно спросила Дора и взяла кузину за руку.       — Это будет честью для меня, — ухмыльнулась Сиерра.       За ужином Сиерра иногда отключалась от разговора, вспоминая этот момент. Ей было интересно, также странно и волнительно ощущал себя отец, когда Джеймс и Лили Поттер предложили ему стать крестным отцом для Гарри. И она надеялась, что война вокруг не коснется беззащитного малыша и не даст ему повторить судьбу Гарри Поттера.       Царила семейная и теплая атмосфера. Впервые за многие годы ее окружала семья, и не хватало лишь мамы и Теда, которому приходилось все это время скрываться из-за политики ущемления маглорожденных волшебников. Андромеде это расставание давалось тяжело, но в силу своего характера она с достоинством держалась и не показывала, как на самом деле разлука с супругом терзала ее сердце. Иногда ночами, когда не спалось, Сиерра проходила мимо спальни тети и слышала ее приглушенные, еле различимые всхлипы, но никогда не решалась постучаться. А наутро Андромеда по-прежнему улыбалась и занималась привычными делами. Только лишь тень, плотно поселившаяся под глазами, давала понять, что все на самом деле не в порядке. Однажды Сиерра попыталась с ней об этом поговорить, но Андромеда не пожелала принимать утешения и поддержку, все также чудесно отыгрывая свою роль.       Собрания Ордена Феникса проходили в Норе с тех пор, как Гарри, Рон и Гермиона не нарочно раскрыли укрытие на площади Гриммо одному из верных и послушных псов Волан-де-Морта. На очередное из них Сиерра и Сириус как обычно прибыли вместе и самыми последними, что тоже стало своего рода традицией. Пушистый снег мягко обволакивал ботинки, пока они шли по недавно расчищенной дорожке перед домом. Об уборке свидетельствовали лопаты, вставленные в белоснежные сугробы, и пара высоких зимних сапог, небрежно брошенных и забытых у двери — так всегда делали близнецы, а потом выслушивали от Молли очередную порцию нравоучений. Вот и сейчас из приоткрытой двери доносился ее возмущенный голос, явно адресованный Фреду и Джорджу.       — Вот заболеете — не стану вас лечить! И не надо смеяться! Не буду лечить, слышите меня? Оболтусы! Вроде бы свой бизнес, а на деле еще дети.       По мере приближения к Норе, голос миссис Уизли становился все громче, но потом стих. Сиерра уже знала, что женщина в очередной раз пригрозила им пальцем, покачала головой и поняла, что все ее слова в одно ухо влетают, а из другого тут же вылетают.       — Весело у них, да? — Сириус пихнул дочь локтем и подмигнул.       — Не то слово, — усмехнулась она и вошла в приоткрытую отцом дверь.       После мороза в тепле щеки и нос покалывало, но жар огня в камине и аппетитный аромат традиционного обеда после обсуждения всех насущных дел заставляли побыстрее снимать с себя верхнюю одежду и теплый шерстяной шарф красного цвета, подаренный Сиерре на Рождество от миссис Уизли. Повесив куртку на крючок, Сиерра обернулась и увидела направляющегося к ней Перси. Его губы растягивались в улыбке, и девушка тоже не смогла сдержаться от ответной, с радостью оказываясь в его теплых объятиях.       — Вы опоздали, — заключил он.       — Папа не мог определиться с цветом свитера.       — Неужели? — ухмыльнулся Сириус и приветственно пожал протянутую руку Перси. — Не верь этой лгунье, парень, она четверть часа решала, что ей надеть. Я даже уснул в кресле, пока ждал ее.       Сиерра вспыхнула и сверкнула рассерженным взглядом.       — Папа, тебе пора.       Сириус хрипло засмеялся и направился прямиком на кухню, чтобы по традиции стащить что-нибудь съестное перед нудным собранием. Перси улыбнулся.       — Значит обманываешь?       Сиерра встала на носочки и оставила короткий поцелуй на его губах.       — Я прощена?       — Частично. — Он улыбнулся и, обняв ее за талию, повел в гостиную.       Комната была явно тесновата для большого количества людей, поэтому некоторым приходилось стоять. Чтобы мест было побольше, Кира обычно усаживалась на колени Фреда, но Сиерра знала, что она это делает не ради озвученной цели, так как не раз замечала, как они незаметно тискаются в особенно скучные моменты.       На повестке дня были жаркие обсуждения по обеспечению защиты маглов от нападений пожирателей, и многие делились своими предложениями и наблюдениями. Сиерра редко принимала участие в обсуждениях, а сейчас, уютно устроившись на плече Перси, едва не засыпала.       — Егеря продолжают активные поиски сбежавших маглорожденных волшебников, и это большая проблема, — произнес Кингсли. — На одного такого волшебника приходится два, а то и три егеря, поэтому мы несем страшные потери ежедневно.       — Фенрир Сивый и его стая приняли сторону Волан-де-Морта, — послышался голос Люпина. — Я слежу за передвижениями оборотней и могу сказать с большой вероятностью, что это случилось. Обычно они обитают глубоко в лесу, но сейчас даже вне полнолуния они не только грабят и разоряют магловские поселения, но и жестоко убивают мирных жителей.       — Сивый обычно не принимает ничью сторону, так как ненавидит волшебников. — Сириус хмыкнул и почесал подбородок.       — Возможно Волан-де-Морт пообещал им свободу от угнетений или что-то вроде того, — предположил Ремус. — Не знаю.       — Значит Тот-кого-нельзя-называть расширяет свою армию, а Фенрир пополняет ее новыми рекрутами, — подытожил Кингсли. — Еще есть новости?       Обычно немногословная и молчаливая Гестия Джонс поднялась с места.       — Вы знаете, что у меня есть определенные каналы связи, связанные с действиями чистокровных волшебников. На днях я, пусть и запоздало, но узнала, что Беатрис Розье мертва — замучена до смерти фанатичными пожирателями смерти. Говорят, это связано с неповиновением ее сына. Что касается самого Эвана Розье — мне ничего не известно.       Сиерра напряглась и невольно высвободилась из объятий Перси, приковывая все свое внимание к рассказчице.       — Что это значит? — спросила она, игнорируя взгляды, обращенные на нее.       — Его особняк пуст и частично разрушен, как будто там прошлось стадо кентавров. Мародеры уже растащили все ценное, что смогли отыскать, но никто не нашел следов хозяина дома. Вероятно, он либо в бегах, либо погиб вместе с матерью, — равнодушно заключила Гестия.       Сиерра застыла, словно скульптурное изваяние. В голове заевшей пластинкой крутилась последняя фраза женщины: «Он либо в бегах, либо погиб».       Погиб.       Эван Розье мертв.       Сиерра прерывисто вздохнула и, ничего не сказав, вышла на улицу. Она была не в силах дожидаться окончания собрания, обмусоливая пугающую до чертиков мысль. Девушка вспоминала их последний разговор и ненавидела себя за черствость, холодность и отстраненность — вот чем она расплатилась с ним за то, что он жертвовал всем ради нее. Она могла презирать его за ложь, но Эван Розье не был трусом, когда оставался верным ей до конца.       — Они же убьют тебя за сопротивление.       Эван не смотрел на нее во время разговора, делая вид, что все это ему не интересно, а на самом деле он крайне увлечен какими-то дурацкими бумажками, которые просмотрел уже двадцать раз.       — Не посмеют. Однако в любом случае это уже моя проблема.       — Спасибо, что сказал, — хрипло произнесла Сиерра, чувствуя, что этот разговор и его последствия вышибают из нее жизненные силы.       Розье поднял на нее равнодушный взгляд. Черные глаза выглядели все такими же бездонными, но на их задворках больше ничего не разгоралось.       — На этом мой долг за ложь и прочие неудобства выплачен. Я считаю, что рассчитался с тобой. — Он снова опустил взгляд. — А теперь прощай, Блэк.       Они оба знали, что его могли убить за неповиновение, но у Сиерры не хватило смелости подавить собственную гордость, чтобы предложить помощь. Эван ни за что бы ее не принял, но это было лучше, чем равнодушное молчание.       Сиерра сжала холодную перилу, даже не чувствуя колючий холод снежных крупиц, впивающихся в ее ладони. В глазах неприятно щипало, но пронизывающий ветер вмиг высушивал любой намек на слезы.       — Ты в порядке?       Перси вышел за ней также молча, не заботясь о переглядываниях между членами Ордена. Сиерра стояла на крыльце и обнимала себя руками, то ли пытаясь согреться, то ли защититься от какого-то очередного сражения в собственной голове. Он накинул ей на плечи куртку и поймал грустный, но благодарный взгляд.       — Не знаю.       — Есть идеи, где он может быть?       Сиерра отрицательно покачала головой.       — Он искал со мной встречи, говорил, что к нему приходил Малфой, выпытывал информацию обо мне и об Ордене. После отказа он дал понять, что в следующий раз они будут разговаривать по-другому, а теперь Эван пропал.       Сиерра шумно выдохнула, и облако горячего пара вырвалось из ее рта.       — Розье мог сбежать, это в его духе.       Сиерра сверкнула гневным взглядом.       — А что я такого сказал? — Перси фыркнул и пнул небольшой сугроб снега, который намело за пару часов.       — Хорошо, если сбежал, но, если нет, псы Волан-де-Морта могли его убить.       — И что? — Юноша вскинул брови. — Я думал, для тебя это больше не имеет значения.       — Нас многое связывает, и хорошие моменты я не выброшу как мусор, — терпеливо объяснила Сиерра.       — Очаровательно, — едко ответил Перси и отвернулся.       — Он спас меня.       — Мы оба, если ты не забыла.       — Я не об этом. Он спас меня еще давно, когда ты уничтожил.       Перси поджал губы и раздраженно посмотрел на девушку.       — Для чего ты сейчас это говоришь?       — Потому что ты спросил. — Сиерра пожала плечами. — То, что он все разрушил, не значит, что я хочу его смерти.       Воцарилось напряженное молчание. Перси шумно дышал, не в силах справиться с собственным раздражением и поганым желанием, чтобы Розье действительно был мертв и, наконец, покинул мысли Сиерры.       — Давай сбежим, Перси? — неожиданно произнесла Сиерра и посмотрела на него своим потеплевшим взглядом, как будто и не было этого неприятного разговора.       — Куда? — Он удивленно вскинул брови. Девушка засмеялась.       — Не «почему», не «зачем», не нравоучения о том, что бегство — это не выход, а просто «куда» и все?       Перси мягко улыбнулся.       — Куда ты, туда и я. Если ты захочешь бросить все, я, конечно, буду крайне удивлен, но последую за тобой.       Сиерра внимательно посмотрела ему в глаза, пытаясь уловить хоть тень шутки, но он говорил абсолютно серьезно.       — И что же, ты бы бросил все ради меня?       — Это «все» не имеет смысла без тебя.       — Ого. — Сиерра усмехнулась и смущенно отвела взгляд. — Сиерра из девяносто четвертого года с ума бы сошла от этих слов.       — А Сиерра из девяносто восьмого? — Перси ухмыльнулся.       — Она бы тебе точно не позволила бросить все ради себя.       — Кажется, это было бы не ее решением, как думаешь?       Сиерра засмеялась и почесала покрасневший от холода нос.       — Ты стал еще более упрямым, но раньше твое упрямство удавалось подавить одним только томным взглядом, а сейчас это не сработает.       — Ты просто не пробовала.       Легкая расслабленная улыбка витала на его губах, когда из дома послышался недовольный голос Молли.       — Вы сейчас продрогнете на морозе! Заходите скорее в дом, пока обед не остыл окончательно.       Перси повернул голову на источник шума и усмехнулся.       — Я уже отвык от постоянного шума и такого большого количества людей рядом.       — Ты наверняка по этому скучал, — с ухмылкой произнесла Сиерра.       — Да, но ведь это и правда выматывает. Родители с раннего утра до вечера чем-то шумят и громко разговаривают, от близнецов то и дело доносится громкий хохот, и я уже просто молчу о том, что каждую ночь слышал, как Фред и Кира… ну…       Сиерра прыснула.       — Попросил бы Фреда накладывать заглушающие чары.       — Он делал это через раз. — Перси махнул рукой. — То ли забывал, то ли просто хотел меня побесить. Клянусь, я был счастлив, что хотя бы Джордж живет один.       Сиерра не переставала смеяться, в красках представляя, как Перси все это злило и злит до сих пор.       — Все же родственников надо любить на расстоянии, — заключил он.       — Признайся, что так быстро съехал обратно в свою квартиру и заставил Кингсли сделать ее еще одним безопасным домом, исключительно из-за Фреда и Киры.       Перси улыбнулся.       — Да, это и правда раздражало больше всего.       В дверях показалась взлохмаченная голова Джорджа.       — Если вы сейчас же не зайдете в дом, ма окончательно озвереет.       — Пойдем? — усмехнулась Сиерра. — Не хочу это допустить.       Перси обнял ее за талию, все еще не в силах привыкнуть, что это происходит на самом деле: сейчас они вместе пообедают и как обычно отправятся к нему домой, где пару дней будут только вдвоем заново узнавать друг друга и наслаждаться такой редкой возможностью побыть наедине.       Когда они были вдвоем, время как будто останавливалось, а все проблемы и тревоги растворялись. Перси уже и забыл каково это — прикасаться к девушке, от которой даже спустя столько лет сносит крышу так же, как в первый раз. Сиерра дремала, положив голову ему на плечо, а ее теплое спокойное дыхание приятно щекотало кожу, и Перси отдал бы что угодно, лишь бы этих моментов было так много — на две жизни вперед. Девушка зашевелилась и, нащупав его руку, переплела их пальцы вместе.       — Вот бы мы, наконец, смогли жить нормально — полной жизнью, делать что хотим, а не довольствоваться редкими встречами, — сонно пробормотала Сиерра.       — Ты могла бы больше не уходить.       — Что это значит? — Сиерра привстала и оперлась на локоть, чтобы посмотреть ему в глаза.       — Останься здесь. Со мной. Я смогу тебя защитить.       Сиерра улыбнулась той самой улыбкой, ради которой Перси готов был сворачивать горы и разрушать, а потом заново строить города, и провела кончиками пальцев по его щеке.       — Ты думаешь, все дело в том, что я боюсь за свою безопасность? Перси, всю жизнь я влипаю в неприятности и могу за себя постоять.       — Тогда останься просто так, — настаивал он.       Сиерра легла на спину и, подтянув одеяло к груди, уставилась в потолок, будто на белом полотне могла бы найти ответы на все свои вопросы.       — Зачем куда-то спешить?       — Я больше не хочу терять ни дня, — признался юноша, продолжая изучать ее профиль. Она усмехнулась.       — Поверь, ты очень быстро пожалеешь о своем желании, стоит только неделю пожить со мной под одной крышей.       Перси нахмурился.       — Почему ты пытаешься держать дистанцию?       Сиерра опешила от прямого вопроса и растеряно моргнула.       — Я просто… — Сиерра повернулась набок и посмотрела на него с тревогой. — Я боюсь думать о том, что будет дальше, боюсь мечтать, потому что эти иллюзии могут никогда не воплотиться в жизнь.       Перси медленно притянул ее к себе и обнял.       — У нас должно быть ради чего жить. Ради будущего, которое у нас может быть, и именно это придаст нам сил.       Сиерра закрыла глаза и, кутаясь в теплых объятиях, втянула родной запах его кожи, который так долго чудился ей в прошлом.       — Ты ведь еще после школы хотел этого — жить со мной.       — Разве это странно? — Перси улыбнулся и поцеловал ее в макушку. — Вообще-то мои намерения с самого начала были весьма серьезными. Я даже в ужасе представлял, что ты можешь выйти замуж за Джорджа и пригласить меня на свадьбу.       Сиерра звонко засмеялась и подняла голову, чтобы увидеть смущенное лицо парня.       — Мне было семнадцать, а ты меня уже замуж выдал!       — Я боялся тебя потерять. — Перси пожал плечами. — Мне казалось, что я никогда не был достаточно хорош для тебя.       Сиерра бросила на него внимательный взгляд и покачала головой.       — Серьезно? А встречаться я с тобой, по-твоему, начала из жалости?       — Нет, но я думал, что вскоре перестану быть тебе интересен. Мы же были кардинально разными с целыми багажом претензий друг к другу.       — А что ты думаешь сейчас?       — Что я был ослом. — Юноша тихо посмеялся. — Так боялся тебя потерять, что в итоге своими же руками оттолкнул и действительно потерял.       Сиерра приблизилась к нему и прошептала в губы:       — Так не теряй больше.       — Так что насчет моего предложения? — прошептал он в ответ. Девушка ухмыльнулась и повернулась к нему спиной.       — Готовься к долгому и серьезному разговору с моим папочкой. Если он решит, что ты готов, то я к тебе перееду.       — Ты же несерьезно, — с ноткой тревоги произнес он.       — Абсолютно серьезно, — веселилась Сиерра и кусала губы, лишь бы не засмеяться. Она в красках представила, как в скором времени будет хохотать над нервничающим Перси и картинно угрюмым отцом.       Насколько сильно Перси любил, когда Сиерра приходила к нему, настолько же не любил, когда ей пора было уходить. Было странно осознавать, что она далеко, но соседняя подушка продолжала хранить запах ее волос. Он никогда ей этого не говорил, но, бывало, когда тоска становилась невыносимой, а разлука слишком долгой, он менял подушки местами, надеясь хотя бы так создать видимость ее присутствия. О ней также напоминали разные мелочи, которые та оставляла то ли нарочно, то ли просто забывала: бесконечные резинки для волос, разбросанные по всей квартире, деревянная расческа, оставленная на раковине, вторая зубная щетка в стакане и разные баночки с непонятным для Перси назначением. Сиерра постоянно нагромождала ими полки, и после ее ухода он всегда аккуратно расставлял их по размеру и форме, чтобы через некоторое время опять и опять заниматься этим. Он просто больше не хотел быть без нее: ни здесь, ни где бы то ни было еще.       Сиерра не стала затягивать с разговором и по возвращении домой сразу же сообщила отцу все как есть. Сириус вскинул брови и, открыв окно, уселся на подоконник, чтобы закурить. Андромеда ненавидела запах сигарет в доме, но каждый раз одеваться и выходить на крыльцо Сириус не любил, поэтому нашел такой выход до той самой поры, пока хозяйка дома ни о чем не узнала. Сиерра и сама несколько лет курила таким образом, но скорее из соображений не быть пойманной с поличным и отчитанной.       — Ты уверена, что не торопишься?       Зажигалка щелкнула, и в вечерней тишине Сиерра услышала, как начала тлеть сигарета.       — Перси столько раз спасал мою жизнь, не заботясь о себе, что у меня не осталось сомнений в его искренности.       — А что насчет тебя?       — Не просто же ради смеха я все это затеяла. — Девушка фыркнула. Сириус ухмыльнулся и затянулся.       — Я будто смотрю в зеркало, когда говорю с тобой. Я тоже очень боялся говорить о своих чувствах вслух, словно это могло бы все разрушить.       — Сложно признаваться в своей уязвимости перед человеком.       Сириус отрицательно покачал головой и с силой потушил окурок о мраморную пепельницу.       — Любовь не делает тебя уязвимее. Только сильнее. Однажды ты поймешь.       — Ладно, — сдалась она. — Кстати, я обещала ему серьезный разговор с тобой как тест на пригодность к совместной жизни.       Сириус насмешливо изогнул бровь.       — Ты решила добить его раньше, чем вы съедетесь?       Сиерра засмеялась и запрыгнула на подоконник рядом с отцом.       — Подыграешь?       — Даже не надейся, — фыркнул Сириус. — Я все еще верю в мужскую солидарность, а адреналина ему хватит с лихвой во время жизни под одной крышей с тобой. У него крепкие нервы?       — Не такая уж я и ужасная. — Сиерра притворно надулась.       — Я этого и не говорил. Таких, как ты, мы с Сохатым в свое время называли «крышесносными».       — Звучит круто. — Она гордо улыбнулась, вызвав короткий смешок у отца.       — Кстати, раз уж мы говорим о переезде, я хотел бы обсудить с тобой один момент.       — Ты с нами жить не будешь.       — А так хотелось, — усмехнулся мужчина. — Когда все закончится, я хотел, чтобы дом на Гриммо перешел во владение Гарри. У парня нет своего дома, а я там жить совершенно не хочу. Воспоминания, знаешь ли, меня угнетают, а после новостей о Регулусе…       — Как скажешь. — Сиерра пожала плечами. — Мне этот дом точно не нужен. Я вернусь в Касл Комб.       — Я так и подумал.       — А где будешь жить ты?       Сириус мечтательно улыбнулся и с удовольствием закурил еще одну сигарету, втягивая в легкие горький дым.       — Я хочу купить просторную квартиру на мансарде с каким-нибудь отличным видом. Обустрою там все в типичном холостяцком стиле, куплю гитару, старый проигрыватель, винтажные пластинки…       Сиерра сжала руку отца и тепло ему улыбнулась.       — Это обязательно произойдет, вот увидишь.       — Сириус Блэк, имей совесть! — Послышался возмущенный голос Андромеды. — Я закрываю глаза на твое курение в окно, но, будь добр, хотя бы делать перерывы!       — Твоя взяла, дражайшая кузина, — крикнул мужчина в ответ и тут же потушил недокуренную сигарету.       Сиерра не стала перевозить много вещей — только самое необходимое для жизни и работы. Перси предусмотрительно подготовил для нее место, где бы она могла заниматься приготовлением разного типа зелий. С появлением в доме Сиерры стало гораздо уютнее, хоть она и всегда шутила по поводу своей хозяйственности, явно намного преуменьшая свои таланты. В любом случае Перси было достаточно того, что она засыпала и просыпалась рядом с ним, о большем он и не просил — лишь надеялся, что сама девушка ни о чем не станет жалеть.       Несмотря на свой скорый переезд, Сиерра старалась как можно чаще выбираться в дом Тонксов, чтобы повидаться с отцом и тетей. Бывало, что и Перси решался составить ей компанию, за довольно быстрое время став практически членом семьи. Андромеда всегда с удовольствием болтала с ним на разные темы, радуясь тому, что племянница нашла достойного и эрудированного парня, а не оборванца вроде своего отца. Сириус на эти заявления всегда смеялся и соглашался с кузиной. Его отношение к парню дочери также теплело с каждым днем, но все же однажды он хлопнул Перси по плечу и недвусмысленно намекнул о том, что, если тот обидит Сиерру, не досчитается не только зубов, но и пальцев.       Февраль закончился сильными морозами, а вместе с мартом пришла оттепель. Утром стояла теплая погода, под солнцем снег стремительно таял, образуя множество луж и слякоть, которая к ночи подмерзала, превращаясь в неровную ледяную корку. Сиерра шла по дорожке перед домом Тонксов, а Перси придерживал ее за локоть, надеясь предотвратить возможное падение. Андромеда приготовила обед и накрыла его в уютной светлой столовой, окна которой выходили на еще по-зимнему спящий сад. Сириус привычно налегал на мясо, игнорируя овощи, за что постоянно получал выговор от сестры. В целом Сиерра видела, что они неплохо уживались вдвоем, и Сириус всеми силами старался отвлекать женщину от дурных мыслей, касающихся ее мужа. Тед давно не подавал вестей, от чего Андромеда пребывала в постоянной тревоге, и только игры в шахматы с Сириусом и забота о любимом саде Теда не давали ей увязнуть в трясине переживаний.       — Сиерра, твой отец совершенно не умеет играть в шахматы! — сокрушалась Андромеда.       — Лунатик так говорил еще в школе, — усмехнулся тот. — Но что поделать, если в этом доме больше нечем заняться?       — Разумеется, особенно после того, как я спрятала от тебя все спиртное, — фыркнула она.       — Это удар ниже пояса! Сиерра, эта женщина буквально спрятала все, к тому же заставляет меня есть овощи, каши и не разрешает жарить стейки.       — Ты совсем не употребляешь клетчатку, зато жирное и острое — пожалуйста. — Андромеда всплеснула руками. — В твоем возрасте пора задуматься о своем здоровье.       — В моем возрасте! — воскликнул Сириус. — Я двенадцать лет своей молодости просрал в сортир, а ты мне предлагаешь есть клетчатку и делать с тобой растяжку по утрам.       Перси едва сдерживал смех, пока Сиерра уже вовсю хохотала и вытирала подступающие слезы.       — Я всю жизнь правильно питаюсь и забочусь о себе, и ничего, — оскорбилась Андромеда и швырнула в Сириуса кухонное полотенце.       — Старина Тед отрастил себе брюхо явно не на твоих харчах, состоящих из травы и… травы, — издевался Сириус и кинул ей полотенце обратно. Женщина с ловкостью его поймала и аккуратно сложила — так, чтобы не осталось ни единого залома.       — Знаешь, Сириус, ни одна нормальная женщина не сможет тебя терпеть!       — А кто сказал, что я выберу нормальную? С такими скучно: ни стейк с кровью не поджарить, ни виски перед сном не выпить.       — Если вы закончили, то сделайте погромче радио — «Поттеровский дозор» начинает вещание, — прервала их Сиерра.       — Мы еще обсудим это, — грозно подытожила Андромеда и прокрутила колесико волшебного приемника вправо.       Голос Ли Джордана поприветствовал слушателей и начал, как и всегда, с главных новостей. Порой они были хорошими для Ордена, но в тот вечер он со скорбью стал перечислять имена погибших маглорожденных волшебников. Среди незнакомых и смутно известных людей, как гром среди ясного неба прозвучало имя — Тед Тонкс. Ли вскользь объявил, что тот был убит егерями при попытке захвата в плен. Тед с честью принял смерть, решив, что это наименьшее из зол; лучше быть мертвым, чем пленником жестоких режимов Волан-де-Морта.       Андромеда, слушавшая эту информацию, изо всех сил сжимала пальцами кухонное полотенце. Когда Ли перешел к другой теме выпуска, женщина молча встала и едва не рухнула обратно, но Сириус молниеносно придержал ее за локоть и повел прочь. Сиерра уставилась перед собой остекленевшим взглядом, а перед ней, как наяву, проносились воспоминания, хранившиеся до этого дня глубоко в сердце. Тед всегда заботился о ней: с самого начала взял под свое крыло и старался, как мог, сгладить ее острые углы и притупить боль. Он всегда ее смешил — даже тогда, когда никто другой не мог вызвать и тень улыбки на губах сломленного ребенка, покупал десятки разных игрушек, с тоской наблюдая, как она всегда обнимала лишь одну куклу, которую взяла с собой из дома. Тед вечерами играл с маленькой Сиеррой в плюй-камни и взрыв-колоду, а стоило ей стать постарше — учил играть в шахматы и никогда не поддавался. Он всегда говорил: «Ты должна привыкнуть, что никто не будет подыгрывать тебе в жизни». Сиерра долго этого не понимала и злилась, что он не мог хоть разочек поддаться ей, и только спустя время истинный смысл его слов до нее дошел, и с тех пор она с теплотой вспоминала эти уютные вечера перед камином, когда они вдвоем сидели на мягком ковре и двигали красивые фигурки, выточенные из тяжелого мрамора. Тед с грустной улыбкой провожал ее впервые в Хогвартс, готовил ужасные супы, когда она болела, но так хотел быть ей нужным, что Сиерра не решалась сказать ему правду. Он всегда приезжал на вызовы Макгонагалл вместо Андромеды, выслушивал все, что юная гриффиндорка вытворяла с друзьями, а потом сообщал, что прикрывает ее в последний раз. И так было каждый вызов. Сиерра помнила, как Тед был горд за нее на выпускном, что даже украдкой вытирал скупые слезы так, чтобы никто не заметил. Но Сиерра все замечала и хранила эти моменты, каждый из которых был важным.       Очнувшись от личного омута памяти, Сиерра поднялась на ноги и почувствовала, что задыхается от рвущихся наружу эмоций и рыданий. Она начала хватать ртом воздух, не понимая, почему грудную клетку, словно придавило монолитной плитой. Паника захлестнула ее разум, сердце рвалось наружу, но тревога никак не отступала.       — Сиерра, посмотри на меня, — серьезно проговорил Перси и взял ее за плечи.       Она перевела на него затравленный взгляд, а затем вся боль, что комом нарастала внутри, вырвалась наружу в отчаянном крике. Перси уже видел ее такой, поэтому точно знал, что отпускать нельзя. Девушка вырывалась и старалась его оттолкнуть, но не могла.       — Пусти меня! Я убью их! Убью их всех!       Сиерра была похожа на раненного зверя, который метался из угла в угол; она задыхалась в собственных рыданиях и изо всех сил цеплялась руками за Перси, комкая ткань его свитера в нелепой попытке не потерять сознание от головокружения. Юноша осторожно сел и притянул ее к себе, усадив на колени. Сиерра поддалась и обняла его, утыкаясь носом в шею. Он кожей ощутил влагу от слез и гладил ее по волосам — медленно и плавно. Перси знал, что Сиерра ненавидела жалость по отношению к себе, но все же позволяла ему себя жалеть — это ли не высшая степень доверия?       Успокаивающие движения и легкое покачивание сработало — Сиерра начала успокаиваться и чувствовала себя опустошенной, словно все эмоции хлынули из недр сознания, и теперь на их месте ничего не осталось. Она выпрямилась и пересела рядом с ним, вытирая опухшие красные глаза.       — Тед заменил мне отца на долгие годы, — хрипло проговорила Сиерра.       Перси кивнул и коротко поцеловал ее в висок, понимая, что все слова в этот момент были излишни.       Вскоре на пороге появилась заплаканная беременная Дора и растерянный Ремус. Сиерра увидела, как у сестры дрожат губы, и раскрыла руки для объятий. Всхлипнув, девушка тут же влетела в них и чуть не взвыла от рыданий, которые не переставали ее душить. Сиерра с силой зажмурилась, не позволяя предательским слезам вновь пролиться наружу, но этого и не было нужно: слез не было. Ничего больше не было.       Позже Дора поднялась в спальню матери, а Сириус остался внизу с Ремусом. Они о чем-то тихо переговаривались, а Сиерре очень захотелось уйти подальше от всей этой скорби и болезненных воспоминаний, которыми был пропитан каждый угол этого дома. Заснула она быстро — измотанная, морально выпотрошенная и разбитая. Перси осторожно укрыл ее одеялом и налил себе в стакан остатки виски, который мог бы помочь расслабиться и подарить хоть на пару часов ощущение безмятежного покоя.       Фамильный перстень дома Блэк, который Сиерра никогда не снимала с пальца, впервые за долгое время нагрелся. Протеевы чары раскалили его с такой силой, что Сиерра зашипела и бросила кольцо на пол.       — Что случилось?       Перси недоуменно сдвинул брови и наклонился, чтобы поднять перстень, но тут же одернул руку.       — Это же…       Сиерра с тревогой посмотрела на парня и аккуратно взяла в руки уже остывающий перстень, на серебряном ободке которого мерцала короткая фраза:       

Гарри, Гермиона и Рон в Хогвартсе. Сюда прибывает армия Волан-де-Морта.

      — Ордену нужна помощь, — прошептала Сиерра и протянула Перси кольцо.       Юноша внимательно прочитал послание и поджал губы.       — Тогда нам стоит поспешить.       Распихав взрывчатые зелья по карманам, Сиерра взяла Перси за руку, и они трансгрессировали, больше не опасаясь быть обнаруженными. С помощью Аберфорта Дамблдора им удалось незамеченными проникнуть в Хогвартс, и они как раз подоспели вовремя едва ли не носом к носу столкнувшись с Гарри. На мгновение опешив, Сиерра с силой обняла парня и облегченно выдохнула.       — Как я рада, что ты жив, — прошептала она.       — Я тоже рад, что ты цела.       Гарри отстранился и бегло осмотрел ее, будто хотел убедиться в своем утверждении. Сиерра улыбнулась, когда увидела Гермиону в объятиях Джорджа и смущенно переминавшегося рядом Рона. Она им приветственно махнула рукой и получила усталые улыбки в ответ.       — Где остальные? — спросил Перси.       — В Большом зале, — пояснил Гарри. — Макгонагалл начинает эвакуацию младших курсов и тех, кто захочет уйти.       Сиерра кивнула, но не успела ответить, как из ниоткуда послышался шипящий змеиный голос Волан-де-Морта. Звук исходил от стен, будто он был внутри каждой из них пленником и отчаянно рвался наружу.       

«Я знаю, что вы готовитесь к битве. Ваши усилия тщетны. Вы не можете противостоять мне. Я не хочу вас убивать. Я с большим уважением отношусь к преподавателям Хогвартса. Я не хочу проливать чистую кровь волшебников. Отдайте мне Гарри Поттера, и никто из вас не пострадает. Отдайте мне Гарри Поттера, и я оставлю школу в неприкосновенности. Отдайте мне Гарри Поттера, и вы получите награду. Даю вам на раздумье время до полуночи.»

      Гарри поджал губы и снял очки, устало потирая глаза. Гермиона, держа за руку Джорджа, подошла к другу и сжала его плечо.       — Нужно спешить, — севшим голосом проговорил парень и, встрепенувшись, повернулся к друзьям. — Я должен, пользуясь этим временем, успеть расспросить Серую Даму о диадеме.       — Поспешите, — сказала Сиерра, подталкивая ребят и останавливая Джорджа за руку. — А ты нужен здесь.       — Но…       — Никаких «но», — безапелляционно заявила она. — Они справятся и без тебя, а вот твоей семье помощь явно пригодится.       — Ты права, — согласился он и перевел взгляд на старшего брата. — Вы идете?       Минерва Макгонагалл поспешно организовала эвакуацию учеников и принялась раздавать указания по защите замка. Взмахом волшебной палочки она смогла оживить замковые статуи и поставила их в оборону; нерушимой каменной глыбой они стояли перед воротами школы, сжав крепкими пальцами окаменевшее оружие. Симус Финниган благодаря своей склонности к взрывам и прочим пиротехническим изыскам был назначен ответственным за подрыв связующего моста, чтобы, разрушив его, отправить в бездну еще и часть солдат из армии противника. Сиерра и Перси присоединились к другим членам Ордена, которые возводили огромный магический купол над Хогвартсом, служивший временным щитом оборонявшихся. Перси крепко сжал холодные пальцы Сиерры и перевел на нее встревоженный взгляд.       — Давай будем держаться вместе? Я хочу быть с тобой рядом.       Сиерра кивнула и, прервавшись от колдовства, встала на носочки, чтобы поцеловать его. Когда ее мягкие губы коснулись его, он смог на одно мгновение расслабиться, будто не перед ними сейчас росла мерцающая магическая сфера, которая должна хотя бы на время сдержать кровожадных убийц, что непременно попытаются убить всех, кто дорог Перси. Сиерра целовала медленно, нежно и по-своему отчаянно, словно хотела отпечатать этот поцелуй в своей памяти навечно.       — Я люблю тебя, — прошептала она.       Сиерра впервые произнесла эти слова вслух, будто боялась, что, не сказав сейчас, очень об этом пожалеет позже. Перси обхватил ее лицо ладонями и пристально всмотрелся в глаза. Он видел там отчаянный страх — настолько осязаемый, что у него на коже выступили мурашки.       — Не надо, — твердо произнес он, игнорируя свои ощущения. — Сейчас это звучит как прощание, а я вовсе не собираюсь с тобой прощаться.       — Этой ночью может произойти все, что угодно, — прошептала она.       — Никто из нас не умрет. Ну уж нет, знаешь ли. Сиерра Блэк, ты так просто от меня не отделаешься, как и я от тебя. Я этого не допущу.       Сиерра слабо улыбнулась и позволила себе закрыть глаза, полностью отдаваясь ощущению тепла, что разливалось по венам от его слов и прикосновений. Она так хотела верить в сказанные им слова, но так этого боялась.       — Ты поняла меня?       Его строгий голос грубо вырвал ее из собственных мыслей. Сиерра поспешно кивнула — больше по инерции, но этот кивок вполне удовлетворил Перси, и он снова обратил все свое внимание на темное беззвездное небо над Хогвартсом, поднял палочку вверх и зашептал защитные заклинания.       На исходе данного Волан-де-Мортом времени, Сиерра увидела мелькнувшие в толпе ярко-розовые волосы, и все внутри нее похолодело.       — Перси, мне кажется, я видела Дору.       — Что? — Юноша удивленно вскинул брови. — У нее же сыну и месяца нет. Ты явно ошиблась.       — Я должна проверить.       — Хорошо, я сейчас закончу, и мы пойдем.       Девушка мотнула головой.       — Останься. У нас нет времени на эти формальности. Закончи начатое, а я все проверю и вернусь к тебе.       — Мне не нравится эта затея. Мы же договорились не разделяться, помнишь?       Сиерра погладила его по гладкой щеке.       — Я скоро вернусь. Ты и глазом моргнуть не успеешь, а я уже буду рядом.       Перси нехотя кивнул и с тревогой провожал ускользающий силуэт девушки. Вскоре она совсем растворилась в разрозненной толпе, и Перси смог вернуться к своим обязательствам.       Сначала Сиерра увидела спину Ремуса Люпина, а затем из-за его плеча яркой розовой вспышкой мелькнула знакомая голова. Девушка поджала губы и со всех ног ринулась к кузине, бесцеремонно подвинув ее супруга. Сириус, стоявший в тени, присвистнул.       — Какого черта, Нимфадора?       — Не называй меня…       — Пошла ты! — Сиерра толкнула ее в плечо. — О чем ты думала? Твоему сыну месяц от роду, а ты здесь!       — Тедди проспит до утра, а к этому времени мы вернемся домой. Он в безопасности — с моей мамой.       — А если ты не вернешься? — взвилась Сиерра и перевела гневный взгляд на ее супруга. — А ты! Ты чем думал, когда позволил ей быть здесь?       — А то она кого-то спрашивала, — фыркнул он.       — Си, спокойно, — произнесла Дора и коснулась руки сестры. — Все под контролем.       — Ничего не под контролем, — вспыхнула Сиерра и отстранилась. — Ты поступила безответственно!       Тонкс удивленно моргнула, а затем цвет ее волос превратился в огненно-красный — копия заалевшего от злости лица.       — Как ты смеешь меня осуждать? Я больше нужна здесь!       — Ты нужна своему сыну, Дора, — звенящим от гнева голосом ответила Сиерра. — Здесь и без тебя полно хороших бойцов.       — Неужели? Я не буду отсиживаться в стороне! Я здесь ради своего сына и его будущего!       — Ты здесь ради себя, потому что непонятно зачем родила ребенка, когда у самой в заднице играет детство и идиотский максимализм.       — Сиерра, ты не права. — Сириус положил ладонь на плечо дочери и с силой его сжал. — Займись лучше делом.       Девушка фыркнула и дернулась, освобождаясь из захвата. Она бросила на сестру последний яростный взгляд и пошла прочь. Гнев внутри нарастал с каждой секундой, поэтому, когда она увидела, как десятки разноцветных вспышек обрушились на защитный купол, стараясь пробить в нем брешь, то сжала в руках волшебную палочку и направилась на линию обороны.       Когда на куполе появилась первая трещина, Перси ринулся на поиски Сиерры, но кого бы тот ни спрашивал, никто не встречался с ней и не мог помочь. Он проклинал все на свете и ругал себя за то, что так бездумно ее отпустил.       Магическая сфера продержалась недолго, но достаточно для того, чтобы подготовиться к бою. Семикурсники во главе с профессорами Хогвартса, их друзья, семьи, члены Ордена и возрожденного Отряда Дамблдора рассредоточились по школе и стеной встали против противника, несущего лишь смерть и разрушения. Времени хватило и на то, чтобы Рон и Гермиона уничтожили выкраденный из банка Гринготтс крестраж Волан-де-Морта — Чашу Пенелопы Пуффендуй, и на то, чтобы ребята нашли и уничтожили ещё один крестраж — Диадему Кандиды Когтевран. Пожиратели смерти довольно быстро пробили защиту Хогвартса и перешли в стремительное наступление. Несмотря на героизм и достойный отпор оборонявшихся, врагам все равно удалось проникнуть в стены школы. Волан-де-Морт бросил в бой акромантулов, а затем и дементоров, чтобы истощить дававших сопротивление, а после нанести сокрушительный удар по ослабленным и уставшим волшебникам.       По указанию Кингсли было создано шесть отрядов обороны под руководством Артура Уизли, Ремуса Люпина, самого Бруствера, профессоров Флитвика, Макгонагалл и Стебль. Первые три сражались снаружи замка, вторые — заняли три самые высокие башни Хогвартса для обстрела противника с высоты. Фред и Джордж же организовали оборону тайных ходов, с ними была и Кира. Сиерра и Перси были назначены на башню Гриффиндора под руководством Минервы Макгонагалл, но Сиерра, потерявшая много времени на поиски кузины, что должна была вместе с мужем и Сириусом держать оборону снаружи замка, не могла добраться до башни.       Сиерра в ужасе наблюдала за происходящим: как огромные пауки устраивают себе трапезу теми, кто не изловчился от них отбиться, а дементоры высасывали всю душу, схватив в свои цепкие пальцы жертв. Глядя на это зрелище, гнев в ней только нарастал и в какой-то момент прорвался наружу. Сиерра с разбега влетела в самую гущу событий, давая отпор акромантулам, бросая им под множество лап взрывные флакончики. Те визжали и, покалеченные, падали на землю, а некоторым удавалось закинуть такие зелья прямо в пасть, что незамедлительно уничтожало их.       — Что ты здесь делаешь? — закричал Сириус, отбивая заклинание пожирателя из первой шеренги нападавших. Рядом прогремел взрыв, и мужчина инстинктивно прикрыл голову.       — Я не смогла вернуться на позицию, — ответила она. — Эти ублюдки на каждом этаже, они буквально заполонили коридоры.       — Проклятье! — выругался он. — Тогда слушай новую команду: оставайся здесь и обороняйся вместе с нами.       — Поняла!       Сказать это было легче, чем выполнить: пожирателей смерти было больше, и они явно старались разделить отряды. На каждого защищавшегося было по три нападавших, и при таком раскладе внешние отряды стремительно рассредоточились и теряли бойцов. На стороне Волан-де-Морта сражались и великаны, которые перешли в наступление вместе с пожирателями, расчищая тем дорогу. Они агрессивно разрушали все, что попадалось им на пути: ни одна древняя стена замка не выстоит под таким напором. Повсюду слышались крики, взрывы и самые страшные два слова для любого участника сопротивления. Сиерра перестала считать трупы, через которые приходилось переступать, чтобы спасти свою шкуру; многих она видела впервые, чьи-то лица были знакомы, и она каждый раз вздрагивала и мысленно просила, чтобы очередной труп был не близким для нее человеком, и продолжительное время ей везло. Но везению не место на войне, и однажды оно должно было закончиться.       Вслед за одной волной наступления шла вторая, затем третья, и среди нападающих людей были и те, кто не владел магией. По их звериному взгляду и повадкам Сиерра поняла: это оборотни. Сначала она увидела Лаванду Браун, над которой склонялся Фенрир Сивый: он не хотел ее обращать, он жаждал крови, жаждал ее смерти. А потом она увидела Макса, сражавшегося с хрупкой на вид темноволосой девушкой. До недавнего времени Сиерра считала, что Хогвартс в истинном его виде могут видеть исключительно волшебники, но позже стало ясно, что это касалось всех волшебных существ, включая и оборотней.       — Кора, ты не обязана! — умолял он, отбивая все ее нападки. — Я тебе не враг! Мы все тебе не враги.       — Ты бросил меня! — яростно завопила Кора и ударила его в грудь с такой силой, что парень отлетел к стене и едва не пробил ее. — Ты предал Сивого, который приютил тебя, спас, помог принять себя! Ты предал меня, когда ушел.       — Кора…       — А предатель — это и есть враг.       Сиерра подняла волшебную палочку, прицеливаясь в Кору, но Макс, заметив это, вскинул руку вверх и закричал:       — Сиерра, нет!       Этой секундной заминки хватило для того, чтобы Кора вонзила серебряный кинжал, пропитанный аконитом, в грудь юноши; лезвие вошло внутрь до самой рукояти. Макс перевел удивленный взгляд на девушку: ее большие карие глаза полыхали яростью, но на самом дне плескалось недоумение от того, что он действительно позволил ей это сделать. Кора отпустила рукоять, и Макс, пошатнувшись, рухнул на колени, а затем повалился на бок. Глаза Сиерры расширились, и в этот момент она прокричала:       — Инкарцеро!       Крепкие путы сковали хрупкое тело девушки-оборотня так, что она не могла выбраться, а каждое движение приносило боль в мышцах. Не удержав равновесие, она рухнула на землю и стала извиваться, словно змея, выкрикивать проклятья до тех пор, пока Сиерра не прошептала «силенцио». Она села рядом с Максом и крепко сжала его руку.       — Послушай, я сейчас вытащу кинжал. Кровь хлынет наружу, но у меня есть с собой кровоостанавливающий раствор. Когда я смогу остановить твою кровь, то помогу тебе добраться до лазарета, договорились?       Юноша улыбнулся и провел по светлым волосам рукой, оставляя на них кровавые следы.       — Кинжал был отравлен аконитом, который уже начал действовать. Он убьет меня в течение получаса. Не знаю, может это займет чуть больше времени, но это произойдет.       — Тогда я могу сбегать за противоядием!       — Я оборотень, малышка, — ласково произнес он. — Это могло бы помочь сразу, но, когда ты вернешься, процесс станет необратим. Он уже… — Макс поморщился. — Уже необратим.       — Чушь! Я сейчас вернусь!       Макс крепко ухватил ее за руку.       — Пожалуйста, просто останься со мной. Ну, знаешь… Как бы эгоистично это ни звучало, я не хочу умирать в одиночестве.       Сиерра сморгнула слезы и наспех вытерла горячую соленую дорожку, скользнувшую по щеке.       — Макс…       — Было круто, да? — Превозмогая боль, он улыбнулся. — Я прожил короткую, но очень яркую жизнь. Многие и за век не получают столько впечатлений!       — Заткнись, — всхлипнула она. — Просто заткнись, Макс, потому что лучше бы ты жил скучно, но зато жил… Зачем ты сюда пришел?       — Здесь мои друзья. Как я мог вас всех оставить? Кстати, — он неловко засунул руку в карман и вытащил несколько золотых монет. — Передай это Фреду и скажи, что он выиграл спор: меня и правда уделала девчонка.       Он хрипло засмеялся, но вскоре закашлял и сплюнул на землю сгусток крови. Макс вложил в дрожащую ладонь подруги галеоны и зажал их ее пальцами.       — Позаботься о моей маме, ладно? Скажи, что я умер как герой. Не говори, как было на самом деле.       Сиерра даже ради него не могла выдавить из себя улыбку. Она молча таращилась на его расплывающийся от слез силуэт и не могла поверить, что это правда случилось.       — И еще — скажи Арден, что она крутая. Если бы не долбанный нож, я бы предложил ей встречаться. — Он задумался. — Хотя нет, этого не говори. Просто скажи, что она крутая. Запомнила?       — Да, — сдавленно прошептала Сиерра.       — И ты крутая, Си, поняла? Надери им всем зад и не смей сегодня умирать!       — Я не хочу, чтобы ты умирал, — проговорила она и отвела взгляд. — Ты мой друг, мы вместе с детства, и я просто не переживу, если все так закончится… Макс?       Сиерра повернулась и остолбенела. Все внутри похолодело, и руки перестали слушаться, когда она увидела его остекленевший взгляд и слабую улыбку, посмертно озарившую его красивое юное лицо. Макс умер с улыбкой на губах и не жалел ни об одной минуте своей жизни, и это буквально причиняло такую боль, словно кто-то выжигал его имя адским пламенем прямо на сердце. Губы задрожали, и Сиерра положила голову на его бездыханную грудь. Всхлипнув, девушка взвыла от боли потери, что сковала ее целиком, а затем села на колени и закричала. Гортанный крик получился пронзительным и громким, что даже смог пробиться сквозь шум сражения. Слезы резали глаза, а она все кричала, крепко сжимая пальцами края его клетчатой рубашки. Когда голос сорвался и осип, Сиерра опустила голову и закрыла глаза. Что-то необузданное и чудовищное нарастало внутри, грозясь вырваться наружу и кипящей лавой, что сожжет все на своем пути, обрушиться на всех, кто окажется рядом. Она резко открыла глаза и поднялась на ноги, обращая все свое внимание на извивающееся тело волчицы в обличье человека. В глазах Коры не было страха — только жгучая ненависть и злость, которые рвали ее на части. Сиерра присела рядом с ней, сняла заклинание молчания и склонила голову вбок.       — За его смерть ты поплатишься своей жизнью, — равнодушно произнесла она.       — Вы, люди, жалкие, — презрительно бросила она. — И вам не понять волчьих законов.       Сиерра взглянула на свои ладони, которые раскалялись с каждой секундой, но не обжигали ее кожу. Весь подавленный гнев, вся злость и отчаяние, вся та боль, что сковывала ее нутро, прорвались наружу мощным потоком стихийной магии, которую девушка так хотела выплеснуть. Сиерра прикоснулась к лицу Коры и услышала крик боли, что та издала, а затем сильнее сдавила ее щеки.       — Прекрати! Мне больно! Остановись! — кричала она и тщетно пыталась выпутаться из веревок.       Но Сиерра не останавливалась, наблюдая как плавится мягкая кожа Коры под ее раскаленными ладонями, образуя мерзкие кровоточащие ожоги. Девчонка-оборотень держалась долго, подпитывая необузданную ярость Сиерры своими криками, но в какой-то момент она затихла и от боли отключилась. Тогда Сиерра поднялась на ноги и с силой сжала деревянные доски, ставшие очередными обломками, а когда они загорелись, бросила их рядом с Корой. Вскоре она наблюдала, как ослабленное тело волчицы охватывают языки пламени, что отражались в серых глазах-льдинках волшебницы.       — Сиерра?       Девушка обернулась на голос и увидела взволнованную Киру.       — Что ты сделала?       — То, что должна была.       Кира посмотрела на мертвое тело Макса с воткнутым ножом и затем перевела взгляд на догорающее тело незнакомки.       — Это Кора, — небрежно бросила Сиерра. — Она безжалостно убила его. А я безжалостно убила ее.       — Твои руки…       Сиерра перевела взгляд на ладони и увидела, как те буквально искрятся от стихийного пламени, рвущегося наружу.       — Ты должна успокоиться, — сказала Купер. — Прошу тебя, Сиерра!       — Зачем? Сейчас я могу попытаться сжечь всю армию Волан-де-Морта на погребальном костре, а затем покончить и с ним. Я могу все.       — Это не ты. В тебе говорит твоя ярость и боль, которые подпитывает твоя сильная магия. Ты не должна поддаваться. Помнишь, что говорил Сириус? Если ты поддашься, то назад дороги не будет.       — Зато я всех спасу.       — Ты даже не знаешь на что способна! — протестовала Кира. — Может спасешь, а может уничтожишь всех, кого любишь.       Эти слова возымели успех: Сиерра осторожно села на землю и взглянула на раскаленные ладони. Кира присела рядом и сжала плечо подруги — горячее, словно девушку лихорадило.       — Давай закроем глаза и вместе подышим. Вот так.       Сиерра послушно закрыла глаза и стала дышать, как показывала Кира. На время она перестала слышать голоса и шум боя, осталось лишь собственное дыхание, которое было таким громким, что заглушало все вокруг. Когда Сиерра открыла глаза, ей стало очень холодно, а силы будто совсем покинули ее. Она пошатнулась и оперлась на подругу, которая крепко обняла ее за плечи.       — Хорошо. Умница, — прошептала Кира.       Сиерра дрожала и с ужасом наблюдала за догорающими неузнаваемыми останками Коры.       — Мы никому об этом не скажем, идет?       — Спасибо, — прошептала Сиерра, поднимаясь на ноги не без помощи подруги. — Спасибо, что вправила мне мозги.       — Это моя пожизненная работа, — усмехнулась она. — Пойдем, тебе нужно в лазарет, и даже не спорь со мной.       — Почему ты не с близнецами?       — Пожиратели прорвались через тайный ход, их было так много, что мы не смогли сдержать натиск. Так вышло, что при бегстве мы разделились, и я услышала чей-то отчаянный крик. Оказалось, что твой.       Сиерра не успела ответить — их временное укрытие было раскрыто. Трое пожирателей смерти во главе с уже знакомым по Отделу Тайн Рабастаном Лестрейнджем надвигались на девушек. Кира чертыхнулась, стараясь придерживать подругу. Сиерра сама отстранилась и сжала перед собой волшебную палочку.       — Ну и ну! Сиерра Блэк! Какая удача! — развеселился мужчина под одобрительный гогот товарищей. — Возможно, я тебя даже не убью, а заберу себе в качестве домашней зверушки. Как ты на это смотришь?       — Только через мой труп! — выкрикнула Кира.       — Это можно устроить, — хмыкнул толстый мужчина, румяным лицом очень похожий на Крэбба.       После этих слов он метнул в Киру заклинание, вынуждая вступить в бой.       — Ты сраный кусок дерьма, — прошипела Сиерра, чувствуя, как мир плывет перед глазами.       — А ты едва стоишь на ногах, — заметил он. — Крэббу стоит убить твою наглую подружку. Слышал, Крэбб? Только не убивай сразу, пусть помучается.       Сиерра напала на Лестрейнджа, но он с легкостью отражал все ее атаки, пока одно из заклинаний не отрикошетило в Гойла, тем самым отсекая ему палец. Тот заверещал, обращая на себя удивленный взгляд Рабастана, после чего он скривил губы и наколдовал на него молчание. Воцарившуюся тишину разрезал пронзительный крик Киры. Девушка схватилась за живот, из которого сквозь пальцы потекла алая кровь. Сиерра вскрикнула и, из последних сил создав магическое поле вокруг себя, ринулась к подруге. Все оставшиеся силы уходили на сдерживание атак двух пожирателей смерти, которые неустанно пробивали бреши в маленьком куполе. Свободной рукой Сиерра зажала рану, ощущая, как горячая кровь пульсирует, отчаянно вырываясь наружу.       — Держись, Купер! Все образуется.       — Если из меня не вытечет вся кровь, то да. — Кира хрипло засмеялась и чуть не подавилась кровью, хлынувшей из горла. — Черт, ублюдок усовершенствовал режущее проклятье.       Сиерра поджала губы и перевела взгляд на Рабастана, который без перерыва пробивал ее щит. Ей пришлось отпустить рану подруги, чтобы обхватить палочку обеими руками и сконцентрироваться на их защите. Позади двух нападавших показалось еще несколько человек в черном. Кира тоже это заметила.       — Си, ты должна уходить. Их все больше.       — Я не оставлю тебя!       — А я не хочу, чтобы ты умирала из-за меня. Я уже труп, а у тебя есть шанс вырваться.       — Заткнись, Купер, — сквозь зубы процедила Сиерра. На ее лбу от напряжения вздулась вена.       — Уходи!       — Пошла ты, — рявкнула Сиерра. — Я уже потеряла одного друга и ни за что тебя не оставлю. Если придется умереть, значит так тому и быть.       — Если бы ты была парнем, Блэк, я бы вышла за тебя замуж, — усмехнулась Кира.       — Я тебя тоже люблю. Слушай, у меня есть план. Он довольно рискованный, но лучше, чем ничего, потому что у меня больше нет сил их сдерживать.       Девушка перевела взгляд на подругу и увидела, что та потеряла сознание. Лужа, что образовалась под ней, продолжала расползаться в разные стороны. Отвлекшись, Сиерра ослабила магический щит, и Рабастан с легкостью его разрушил. Тогда она закрыла собой тело подруги и принялась отражать каждую атаку вручную. Она так хотела, чтобы гнев вернулся и стихийно сжег каждого нападавшего, но тот ушел безвозвратно, оставив ее один на один с кучкой жестоких мужчин, которые не остановятся ни перед чем. Крэбб смог выбить палочку из рук Сиерры, и они уже впятером возвели свои, целясь в безоружную. Девушка крепко сжала похолодевшие пальцы Киры и закрыла глаза, готовясь к неминуемой смерти. Время словно замедлилось, шум битвы доносился откуда-то издалека, а Сиерра слышала лишь свое прерывистое дыхание, не веря, что все закончится вот так трагично: она погибнет в окружении двух своих друзей; слышала стук собственного сердца, отбивающего свой последний аккорд.       Сквозь пелену смирения послышалась какая-то возня. Сиерра открыла глаза, с трудом фокусируясь на скоплении людей, и увидела спешащего к ней Сириуса, который на ходу виртуозно отражал зеленые лучи оторопевших мужчин; Перси, сбившего с ног заклинанием Рабастана; Фреда и Джорджа, которые поразили оставшихся шквалом атак. Вчетвером они стали живым щитом, принимая этот бой и уводя занесенную костлявую руку смерти, что уже почти сомкнулась на шеях Сиерры и Киры. Она словно в тумане видела, как Фред поднял свою жену на руки и ринулся в лазарет, пока Джордж прикрывал и защищал его. Сириус склонился над своей дочерью и что-то говорил, но Сиерра не могла разобрать, продолжая безучастно хлопать глазами. Они вдвоем с Перси подняли ее на ноги, а Перси с усилием вложил ей в руку утерянную волшебную палочку, заставив сжать ту покрепче. Сиерра очнулась, когда рядом с ней взорвалась стена, разлетевшись вокруг на мелкие камни. Она вздрогнула и в ужасе переводила затравленный взгляд с отца на Перси. Юноша притянул ее к себе и крепко обнял. От него пахло дымом, гарью и кровью сражений.       — Я чуть не умерла, — с ужасом произнесла она.       — Я же сказал, что не допущу этого. Но, если ты еще раз отойдешь от меня дальше расстояния вытянутой руки…       Стены вновь завибрировали, и послышался уже знакомый пугающий голос. Волан-де-Морт ставил новый ультиматум, но на этот раз одному лишь Гарри. Он взывал к нему и приказывал прийти самому, не позволяя больше умирать за него своим друзьям. На раздумья тот выделил лишь час…       Все вместе они отправились в лазарет, где мадам Помфри уже вовсю колдовала над раной Киры. Бледное от потери крови лицо подруги выглядело безмятежным. Фред, державший ее все это время за руку, был вне себя от одолевающего его страха за жизнь жены. Сиерра, засмотревшаяся на них, врезалась в спину отца. Сириус стоял, как вкопанный, уставившись в одну точку. Проследив за его взглядом, Сиерра схватила Перси за руку в попытке удержаться на ногах. На двух соседних матрасах лежали мертвые тела Ремуса Люпина и Нимфадоры Тонкс. Их руки отчаянно тянулись друг к другу, но так и не сомкнулись в последний раз.       — Нет! — Послышался отчаянный крик Сириуса перед тем, как он рухнул на колени.       Сиерра безотрывно смотрела в глаза кузины, сокрытые закрытыми веками, а в голове не было ни единой мысли. Перед ней лежала мертвая сестра и ее муж, где-то рядом целительница боролась за жизнь лучшей подруги, а в обломках разрушенного Хогвартса был погребен ее друг. Почувствовав тошнотворный ком, Сиерра зажала рот рукой и ринулась прочь. На воздухе легче не стало: всюду витал запах обгоревшей плоти, гари и смерти. Ее вывернуло практически наизнанку. Когда стало немного легче, она увидела протянутый ей стакан с водой. Перси с тревогой смотрел на ее посеревшее лицо, покрытое болезненной испариной. Сиерра с удовольствием выпила воду и прислонилась затылком к холодной стене.       — Мы поссорились перед ее смертью, — сказала Сиерра. — Я сказала, что она плохая мать.       — Уверен, она знала, что ты так не думаешь.       — Это неважно. Вместо того, чтобы сказать друг другу что-то хорошее, я спровоцировала ссору.       — Ты боялась за нее и малыша Тедди.       — Это не оправдание. А еще я убила девчонку, которая на моих глазах убила Макса. Я сожгла ее собственной магией, а потом ослабла, и поэтому Киру ранили, а я не смогла ее спасти. Теперь она лежит там, находясь между жизнью и смертью, а я стою здесь — живая. Но это я должна быть там. Я во всем виновата.       — Ты ни в чем не виновата. — Перси развернул ее лицом к себе и внимательно посмотрел в глаза. — Ты делаешь все, что в твоих силах.       — Этого недостаточно. — Она шмыгнула носом и помотала головой. — Я всегда была бесполезной. Не смогла быть шпионом, не смогла защитить близких людей. Я ничего не смогла.       — Сиерра Блэк, я больше не хочу это слушать, — холодно произнес Перси. — Возьми себя в руки сейчас же. Гарри отправился к Волан-де-Морту, поэтому ты еще нужна Ордену. Ты нужна мне, — чуть мягче добавил он.       Она на миг задумалась, а затем, шмыгнув носом, кивнула.       — Ты прав. Сейчас не время для скорби. Так или иначе у нас будет время для того, чтобы оплакать погибших.       Сиерра вложила стакан ему в руки и направилась обратно в лазарет.       Гарри Поттер мертв. Волан-де-Морт велел нести его труп закованному в цепи Хагриду, а сам упивался своим триумфом. Он стоял во главе армии своих пожирателей смерти, поглаживал отвратительную змею и убеждал всех в бесчестии Гарри, которое тот проявил, вынуждая сражаться за него, а сам был убит, когда пытался трусливо сбежать. Рон, Гермиона, Джинни и Невилл попытались отстоять честь погибшего друга, но Волан-де-Морт заставил их замолчать. Все это время Сиерра смотрела на мертвое тело друга и ощущала пустоту внутри, которая воронкой вбирала в себя всю скорбь и боль, отчаяние и страдания, оставляя лишь одно четкое осознание: все кончено.       Невилл попытался атаковать Нагайну, но его практически сразу разоружили и обездвижили. Волан-де-Морт надел на Невилла Распределяющую шляпу и поджег её, тем самым решив устроить показательную казнь. Все, что произошло дальше, случилось очень быстро: сначала появился великан Грохх, а следом за ним на войско Волан-де-Морта напали и фестралы вместе с гиппогрифом Клювокрылом. Даже державшие все это время нейтралитет кентавры всем своим составом встали против Волан-де-Морта. Их появление отвлекло пожирателей, и Невилл сумел освободиться от заклятия, выхватил из Шляпы появившийся меч Гриффиндора и отсек Нагайне голову. Волан-де-Морт, пораженный потерей последнего крестража, окончательно обезумел. Сиерра смогла заметить, как Гарри, воспользовавшийся суматохой, скрылся под мантией-невидимкой. Она не поверила своим глазам, но, когда моргнула, тела друга действительно не оказалось на прежнем месте.       Второй этап битвы начался. Волшебники, воодушевленные приходом подмоги, активно нападали на своих противников с новой силой, будто у них открылось второе дыхание. Пожиратели не ожидали такого напора и потому терпели поражение. Теперь к защите замка присоединились и жители Хогсмида, и домашние эльфы под предводительством Кикимера. Сиерра удивленно уставилась на домовика, когда они встретились в одном из коридоров.       — Госпожа, — проскрежетал он и впервые чуть склонил перед ней голову. — Кикимер к вашим услугам.       Сиерра улыбнулась и мягко коснулась его головы. Кикимер вздрогнул, но не отстранился, позволяя ей к себе прикоснуться.       — Спасибо, Кикимер. Задай им всем жару, но будь осторожен.       — Как прикажете, госпожа.       Сиерра с гордой улыбкой смотрела вслед смелому отряду эльфов и впервые почувствовала, что все и правда может получиться.       Перси и Сиерра вновь сражались спиной к спине. Силы, появившиеся у девушки для нового этапа сражения, были не более чем основанными на адреналине, бурлящем в крови, и их использование могло стоить ей дорого, но сейчас это не имело никакого значения. Сиерра смогла расквитаться с очередным соратником Волан-де-Морта и, обернувшись, увидела, как Рабастан Лестрейндж — помятый и весь залитый кровью, заносит свою палочку. Зеленый луч молниеносно вырвался из ее наконечника, направляясь прямиком в Перси, который был так увлечен схваткой с кем-то другим, что ничего не замечал. Наперерез смертоносному лучу из палочки Сиерры вырвался другой — красный, который обычно использовал Гарри. Рабастан опешил и, рыкнув, выстрелил в Сиерру, но девушка вновь отразила заклинание. Он наступал — она отходила назад, обороняясь.       — Это похоже на смертельный танец, — насмехался он, не замечая, как кровь из раны на лбу заливает ему глаза.       — И пора его заканчивать, — процедила Сиерра и перешла в наступление.       Лестрейндж не ожидал такого давления, практически ничего не видел и оступился. Это падение обеспечило ему поражение. Сиерра вмиг обездвижила его и для надежности связала крепкими магическими путами.       — Вам все равно не победить, — едко выплюнул он.       — Я позволю тебе убедиться в обратном, но все же Силенцио!       Рабастан попытался выдавить хоть один звук, а затем закрыл рот и гневно сверлил девушку взглядом — все, что ему оставалось.       — Ты меня спасла! — на выдохе сказал Перси, уложив последнего пожирателя. Сиерра гордо вскинула подбородок и улыбнулась.       — Теперь была моя очередь.       В завершающем сражении, когда уже погибла Беллатриса и многие другие верные темные маги, Волан-де-Морт в отчаянии наслал на Гарри «Аваду Кедавру», но Гарри одновременно с ним выкрикнул обезоруживающее заклятие. Тогда бузинная палочка, признавшая своим хозяином Гарри и не желавшая убивать своего истинного хозяина, поразила самого Волан-де-Морта. Темный маг, годами терзавший волшебный мир, рассыпался на мелкие частицы, превращаясь в пепел. С его смертью оставшиеся пожиратели смерти пустились в бега, признавая свое окончательное и фатальное поражение.       — Вот и все? — все еще не веря произнесла Сиерра, глядя на то, как рассветное солнце освещает руины Хогвартса.       — Вот и все, — с улыбкой ответил Перси и крепко сжал ее руку.              Спустя 3 месяца после битвы за Хогвартс. Август 1998 г.       Теплым августовским утром солнце застенчиво пробивалось сквозь не плотно закрытые занавески. Ласковый ветер бережно раздувал их, впуская в сонную спальню утреннюю свежесть, которая буквально через пару часов сменится летним зноем. Перси не спал всю ночь, с рассветом слушая громкое щебетание птиц и отвыкнув от жизни за городом. Настал его первый волнительный день в новой должности — Кингсли Бруствер, ставший новым министром магии, назначил Перси главой Отдела магического правопорядка, считая, что юный и амбициозный парень, который знает министерство изнутри, способен взять под свой контроль целое серьезное управление. Перси догадывался, что на его решении сказалась обыкновенная нехватка проверенных людей, но это нисколько не омрачало его настроение. Он уже четверть часа подбирал цвет галстука для костюма, но никак не мог определиться, ведь так хотелось не ударить в грязь лицом перед теперь уже своими подчиненными, которые раньше всегда гнусно с ним обращались. Перси шумно выдохнул и слишком резко опустил руку, задев шкатулку Сиерры, которая чуть не упала на пол. Он обернулся проверить, не разбудил ли ее шум, но девушка продолжала сладко спать, уткнувшись лицом в подушку. Одеяло сползло вниз, открывая взгляду ее обнаженную спину, по которой хаотично разметались темные волосы. Улыбнувшись, юноша вновь обратился к зеркалу, сократив свой выбор до двух галстуков.       Сиерра лениво приоткрыла глаза и медленно потянулась, прогоняя остатки сна. Ей нравилось наблюдать за Перси, когда он этого не замечает: всегда сосредоточенный и серьезный, но стоило ему заметить ее взгляд, и все это куда-то пропадало с лица, уступая место мягкой улыбке.       — Темно-синий подходит больше, — сонно пробормотала она, когда Перси присматривался к бордовому галстуку.       — Не хотел тебя будить, прости. — Он виновато улыбнулся и сжал в руке то, что выбрала она.       Сиерра поднялась с постели и, накинув на обнаженное тело легкий черный халат, взяла из его рук галстук.       — Тебе не о чем беспокоиться. — Сиерра принялась аккуратно и не торопясь завязывать его. — Ты справишься.       — Боюсь не оправдать ожиданий Кингсли, ведь у меня все же будет испытательный срок. Облажаюсь и снова с позором буду перебирать бумажки до конца своих дней.       — Посмотри на меня, Перси Уизли. — Сиерра поймала его обеспокоенный взгляд и улыбнулась. — Ты не облажаешься. Больше нет. Я в тебя верю.       Перси положил руки на ее талию и придвинул ближе к себе.       — Сиерра Блэк, ты удивительная, и ты изменила всю мою жизнь. До тебя я не жил. Не по-настоящему. Ты чудесная, знала об этом?       — Догадывалась. — Девушка засмеялась и оставила короткий поцелуй на его губах. — Приготовлю тебе завтрак.       — Эй. — Он остановил ее, аккуратно перехватив за запястье, и кивнул на портрет, что красовался на стене прямо напротив постели. — Сними это.       — Зачем? Я тебе не нравлюсь на нем? — недоумевала Сиерра.       — Ты прекрасна, но я не хочу постоянно смотреть на картину, автор которой Розье, и думать перед чем или после чего она была написана.       Сиерра удивленно моргнула, а затем засмеялась и положила руку на его плечо.       — Мерлин Всемогущий, ты что же, ревнуешь к картине, написанной четыре года назад?       Перси мягко улыбнулся и скользнул губами по ее щеке.       — Сними.       Она не успела ничего ответить, потому что Перси быстро ретировался на первый этаж. Всплеснув руками, девушка кинула взгляд на свой портрет и усмехнулась.       — Какая нелепость! Ладно, Перси Уизли, так и быть, вечером займусь этим, — пробубнила она.       Дела в лавке налаживались, старые клиенты возвращались, новые тоже шли бурным потоком. Когда страх перед жестокостью и незаконными гонениями отступил, магическая Британия облегченно выдохнула и стала возвращаться к своей привычной жизни. Сиерра любила родной Косой переулок и всегда старалась перед работой прогуляться по главной улице, вымощенной брусчаткой, со стаканчиком кофе в руке. Людей по утрам было немного, и это позволяло насладиться подлинной атмосферой этого места. По пути в лавку ей неизменно попадался такой же очаровательно наглый и своенравный магазинчик братьев Уизли. Человечек вновь каждое утро принимался снимать перед гостями шляпу, зазывая внутрь. «Всевозможное Волшебные Вредилки» после войны открылись в числе первых и стали негласным символом надежды на возрождение справедливого мира.       Сиерра позволила себе зайти внутрь, зная, что ее новенький продавец по имени Киллиан обязательно откроет лавку сам и приступит к работе без промедления. Этот парень был настолько ответственным и при этом смешным, что Перси не раз нудел над ухом, чтобы она его уволила. Разумеется, дело было вовсе не в ревности. Совсем нет.       Внутри магазина еще почти не было покупателей, зато прямо у лестницы Сиерра увидела Киру. Девушка подняла большую коробку и понесла ее к остальным, стоявшим в удалении от входа — ближе к подсобному помещению. Ее ранение было серьезным, поэтому и целители, и Фред настояли на внеплановом отпуске хотя бы до осени, и теперь она маялась от безделья без тренировок, постоянно зависая либо у Сиерры, либо помогая с работой близнецам.       — А ну поставь на место! — В голосе Фреда отчетливо прослеживалась интонация возмущения. — Кому сказал! У тебя еще шов не зажил.       — Все уже давно зажило, хватит меня опекать! — Кира, заметив подругу, взмолилась. — Си, скажи ему! Иначе он скоро меня дома запрет. И так до сих пор не разрешает приступать к тренировкам — грозится разводом.       — Вот и запру! — не унимался Фред, цепко отслеживая, как Кира поставила коробку на пол возле своих ног.       — Тебе и правда не стоит перенапрягаться, Купер, — с улыбкой заметила Сиерра.       У Фреда с языка едва не сорвалось замечание в духе «Она уже не Купер», но он подавил этот порыв и поймал насмешливый взгляд подруги.       — Да ну тебя! Я здорова, мы же волшебники в конце концов.       — Но не бессмертные, — заключил Фред и, смачно поцеловав ее в щеку, ловко подхватил коробку.       Сиерра услышала шаги и, подняв взгляд, заметила спускающихся по лестнице Гермиону и Джорджа. Кира кивнула в их сторону и насмешливо фыркнула.       — Не отлипают друг от друга голубки. Скоро Гермиона поедет в Хогвартс, а Джорджи сокрушается, что ей стоило воспользоваться привилегиями героини войны, как сделали Гарри и Рон, и никуда не ехать.       — Это же Гермиона — для нее важно все сделать самой и довести начатое до конца.       Как будто услышав, что разговор идет о ней, Гермиона повернулась и, увидев Сиерру, радостно зашагала к девушкам.       — Рада тебя видеть! — Она крепко обняла Сиерру, будто они не виделись целый год.       — Я тоже! Ты давно не заходила в мою лавку, а я, между прочим, подготовила для тебя целый набор усовершенствованных бодроперцовых снадобий, зная твой хилый иммунитет.       Гермиона засмеялась и с благодарностью сжала ее руку.       — Спасибо, я обязательно зайду, и мы поболтаем! Вишневый чай в наличии?       — Обижаешь! — Сиерра фыркнула. — Держу исключительно ради тебя.       Когда Гермиона вновь отошла к Джорджу, Кира хмыкнула.       — Вот уж не думала, что ты так сблизишься с Гермионой Грейнджер.       — Не забывай, что я живу с ее копией противоположного пола.       Она и правда не знала, почему так легко нашла общий язык именно с Гермионой, которая всегда была полной противоположностью самой Сиерры, но так и не сумела сблизиться с Джинни, как это сделала Кира. Возможно, сказывалась легкая неприязнь на почве ревности к Гарри, которая многие годы так и сквозила от Джинни.       — И когда мне ждать приглашение на свадьбу? — Кира проказливо ухмыльнулась.       — Остынь, Купер, я пока не планирую бежать под венец.       — Ты-то может и нет, а вот Перси еще лет пять назад все спланировал и даже наверняка записал в свой ежедневник.       — Ты близка к истине, — со смехом ответила Сиерра.       Джордж неожиданно всунул голову между полками стеллажа со своей фирменной улыбочкой, не предвещавшей ничего хорошего.       — Перси сделал тебе предложение?       Девушки синхронно вздрогнули и уставились на парня идентичными грозными взглядами.       — Напугал, болван! — возмутилась Кира.       — Никакого предложения мне Перси не делал, так что угомонись и перестань подслушивать!       — Не перестану, — развеселился тот и, сложив руки на полке, поставил на них подбородок. — А почему не сделал? Мне поговорить с ним? А то пока до него дойдет, ты обзаведешься не первой порцией морщин.       Сиерра закатила глаза, а Кира звонко засмеялась и сказала:       — Ты зря недооцениваешь брата. Он, между прочим, практически силой заставил Сиерру жить вместе, так что безынициативный Перси остался в прошлом.       — Да брось! — отмахнулся Джордж. — Он сейчас опять с головой уйдет в работу, так как стал супер-серьезной-шишкой, и про все забудет.       — Я все еще здесь, — раздраженно напомнила Сиерра.       — А я все же поговорю.       — Джордж, серьезно, отвали, — фыркнула Сиерра. — Я просто хочу пожить спокойно и заняться своим бизнесом. Между прочим, планирую расширение и открытие новой лавки в Эдинбурге! Арден уже согласилась стать там управляющей.       — Поня-я-ятно. — Джордж закатил глаза. — И она уйдет с головой в работу, а мне хочется погулять на свадьбе!       — Сделай предложение Гермионе и гуляй сколько влезет.       Кира прыснула.       — Точно! Может нам с ней поговорить?       — Я вообще-то уже все успел сделать сам. — Джордж горделиво улыбнулся.       — Так вот почему она так спешит свалить от тебя в Хогвартс, — засмеялась Сиерра. Джордж сделал оскорбленный вид и положил руку на грудь.       — Удар в самое сердце, дамы!       — Переживешь. — Кира смешливо фыркнула и поставила на полку перед его лицом стоявшую рядом нераспечатанную коробку.       «Лавка пряностей и зелий Блэк» стала тем местом силы, которого так не хватало Сиерре. Производство и торговля шли в гору, но девушка все еще с теплой грустью смотрела за прилавок и пыталась увидеть там Макса. Но вместо светловолосого широкоплечего парня, который благодаря своей природной харизме мог очаровать любого клиента, теперь там стоял коренастый брюнет с очаровательной улыбкой, который хоть и был хорош в своем деле, но не мог заменить его. Такую же щемящую тоску Сиерра чувствовала и в доме тети, который опустел за одну весну.       Киллиан, как и всегда, широко улыбался, увидев в дверях Сиерру, и бодрым голосом желал доброго утра, всегда помогал с ревизией, упаковкой, разгрузкой и отгрузкой товаров, чинил то, что ломалось и, казалось, умел вообще все. Но все же он не был Максом. Сиерра часто терялась во времени, когда закрывалась в лаборатории и начинала творить, и только благодаря Киллиану понимала, что неплохо было бы прерваться на кофе. Парень готовил лучший кофе, что она когда-либо пробовала, поэтому всегда с удовольствием останавливалась и с благодарностью принимала из его рук дымящуюся чашку.       Все шло своим чередом. Англия тяжело оправлялась от случившегося, но волшебники сплотились и вместе строили новый мир, в котором не было место жестокости, несправедливости и коррупции, в которых за много лет буквально погрязла вся система правосудия и министерский аппарат управления. И, если бы Сиерра могла заглянуть в будущее, то непременно узнала бы, что все же сумеет получить колдомедицинское образование и путем тяжелой работы и кучи бессонных ночей создаст уникальное лекарство от нового вспыхнувшего заболевания, очень похожего на драконью оспу. Ее биография появится на страницах книги о выдающихся магах современности, а почетную награду за инновационное открытие, прорыв в области колдомедицины и достижения в научной сфере ей будет вручать самый молодой министр магии за всю историю магической Британии. В огромном зале соберутся все ее родные и близкие, чтобы с гордостью поздравить и разделить с ней этот важный момент. Даже Эван Розье, долгие годы живший во Франции и хранивший молчание, пришлет ей роскошный букет алых роз в плетеной корзине, которая займет четверть комнаты. Внутри непременно найдется короткая записка, написанная витиеватым почерком слизеринца, гласившая:       

Я всегда знал, что ты добьешься успеха, и рад, что частично приложил к этому руку. Прими мои искренние поздравления с заслуженной наградой! Твое гриффиндорское желание спасти весь мир выиграло эту партию.

      

P.S. Если все же решишь однажды бросить своего бестолкового очкарика, ты знаешь, где меня найти. Я снова вернулся в Англию.

      

Э. Розье

      Сиерра непременно закатит глаза, но улыбнется, понимая, что у всех обид уже давно истек срок годности. Спрячет записку в сумку, пока ее содержимое не увидел Перси и не решил загубить Розье весь бизнес, пользуясь своими возможностями.       Перси Уизли и правда стремительно взлетит по карьерной лестнице: хорошо зарекомендовав себя на посту главы Отдела Магического Правопорядка, он станет первым заместителем министра, а когда спустя годы Кингсли Бруствер сложит свои полномочия, Перси возьмет управление в свои руки, становясь самым молодым министром магии за всю историю его существования в Англии.       Однако Сиерра не могла заглянуть в будущее и понятия не имела, что ее ждет на протяжении всего жизненного пути, поэтому радовалась тому, что имеет здесь и сейчас. Война научила ее ценить каждый миг жизни — каждый рассвет нового дня и его закат, потому что никогда не знаешь, какой еще сюрприз может преподнести судьба. На войне теряешь людей, а после войны — теряешь себя. Возвращение к самому себе — это тот единственный и самый важный путь, который выжившие должны были пройти. И возвращение к прежней Сиерре Блэк произошло именно в тот момент, когда она допила свой кофе и склонилась над рабочим блокнотом, листы которого были вдоль и поперек исписаны ее размашистым торопливым почерком. Кое-где над строчками вручную были выведены изображения того или иного растения, об использовании которого шли записи. Переломного момента не случилось, просто наступило утро обычного дня, когда жизненный пазл сложился — и все, наконец, встало на свои места.