Back to Black

      Чем сильнее укреплялась власть Волан-де-Морта в волшебном мире, тем мрачнее становилась жизнь всех тех, кто отказывался принимать его сторону. С каждым новым днем принимались новые безрассудные законы и пакты — в особенности это касалось маглов. То, что раньше казалось лишь злобной выходкой больного разума, теперь же становилось действительностью. Так, еще в августе была создана Комиссия по учету магловских выродков, которая к концу сентября только наращивала мощь своими ужасающими зверствами. Теперь быть маглорожденным означало быть вне закона.       Сиерра часто замечала возле дома пожирателей смерти, которые до красноты глаз вглядывались в окна, которых не могли увидеть, и это означало, что вскоре их станет больше. Поиск убийцы матери больше нельзя откладывать в долгий ящик, но девушка совершенно не знала с чего ей начать. Тогда, соблюдая все меры предосторожности и маскировки, Сиерра отправилась в первую очередь к Розье, чтобы для начала потребовать объяснений. Роскошный сад, окружающий его поместье, золотой осенью преобразился: кроны деревьев укрыты разноцветными листьями — от красного и желтого до еще кое-где зеленого, а под ногами помимо привычного гравия шелестел яркий ковер опавшей листвы. Под лучами еще греющего солнца пестрая красота осени вызывала неподдельный восторг.       Эван спустился в гостиную не сразу. Сиерра уже выпила предложенный ей домовиком кофе и порядком заскучала, когда хозяин дома все же вышел на встречу со своей гостьей. Девушка поднялась с дивана и с улыбкой направилась к нему.       — Не ожидал тебя увидеть.       Одной рукой он приобнял ее за талию и бегло коснулся губами щеки.       — Прости, что без предупреждения, но сейчас не до формальностей, особенно в моем положении.       Розье понимающе кивнул.       — Ордену перекрывают кислород?       — Еще только начали. Чем дальше, тем будет только хуже.       Эван поджал губы и покачал головой.       — Так что ты хотела?       Сиерра опешила и не смогла скрыть своего удивления.       — Вот уж не думала, что человек, пожертвовавший для меня десятью годами своей жизни, будет вести себя как сухарь. — Девушка усмехнулась. — Жалеешь? Эван перевел на нее раздраженный взгляд, а затем усмехнулся.       — Так и знал, что кто-то из твоих дружков обязательно проболтается.       — Я случайно услышала, но меня больше всего интересует, почему ты сделал из этого целую драму, покрытую мраком таинственности?       — Не хотел слушать твое нытье.       — Нытье? — Брови Сиерры в изумлении поползли вверх.       Розье молча подошел к широкому окну и устремил взгляд куда-то вдаль, размышляя о чем-то своем. Разглядывая его восковой безмятежный профиль, Сиерра закипала.       — Объяснись, Розье, или я сейчас выйду через эту дверь и больше не вернусь.       Юноша вздохнул с усталостью — так, будто этот разговор ему бесконечно наскучил.       — Что ты хочешь услышать? — Он перевел на нее прямой острый взгляд. — Чтобы я извинился за то, что не сообщил тебе? Так я не стану, не сомневайся. Это было мое решение, и я не хотел, чтобы ты знала.       — Это касается не только тебя. Ты должен был сказать.       — Нет, не должен. Я прошу уважать мои решения, за которые я ни перед кем не обязан отчитываться.       Эван держался отстраненно и холодно, гордо отстаивая свою позицию. Он не хотел ничего объяснять, выходить на ненужные эмоции и меланхолично мусолить то, что уже давно было сделано.       — Я считаю, что должна была об этом знать, — подытожила Сиерра, сдаваясь под давлением стены, что Розье возвел.       — Ты не можешь принимать участие во всем. Иногда люди не хотят быть твоими марионетками.       Сиерра сдвинула брови и, подойдя ближе, ткнула его пальцем в грудь.       — Что с тобой не так, Розье? Ты со мной так не разговаривал еще со времен Хогвартса.       — Не могу перестать злиться, когда понимаю, какой ты бываешь дурой, ведь неприятно осознавать, что и я, видимо, тоже дурак.       Сиерра усмехнулась и отступила назад. Ей казалось, что ситуация с Перси уже давно закрыта, но поведение Розье кричало об обратном.       — Я прошу уважать мои решения, за которые я ни перед кем не обязана отчитываться. Или это утверждение работает только в одну сторону?       Она склонила голову вбок, изучая его реакцию. На одно лишь мгновение желваки на его скулах зашевелились, но буквально сразу же Эван взял себя в руки и холодно улыбнулся.       — Разумеется нет. Отрадно знать, что мы с тобой смогли прийти к взаимопониманию.       — Я благодарна за то, что ты для меня сделал, — произнесла Сиерра. — И очень ценю твое участие в моей судьбе.       — Не заставляй меня пожалеть о сделанном. Не хочется думать, что я пожертвовал своей жизнью ради того, чтобы ты опять и опять наступала на одни и те же грабли, пока не расшибешь лоб.       — Не заставляй меня жалеть о том, что однажды я связалась с тобой, Розье, — парировала девушка. Эван ухмыльнулся и лукаво взглянул в ее сторону.       — Будь ты умнее, никогда бы не пожалела.       Пропустив мимо ушей очередной уже привычный выпад, Сиерра все же решилась на вторую часть разговора. Его реакция все это время заставляла сомневаться, но попробовать стоило.       — Я планирую начать поиски убийцы моей матери, пока еще есть время.       Эван напрягся, хоть и знал, что этот момент однажды наступит — лучший момент для правды, на которую не было сил. Сиерра с каждым днем отдалялась, возвращаясь к истокам больной любви, от которой Розье ее лечил все эти годы, и подобное откровение, он знал наверняка, может разрушить все окончательно.       — Не находишь, что сейчас не самый подходящий момент? — равнодушно спросил Эван. — Не лучше ли подождать окончания войны?       — А будет ли это окончание? — горько усмехнулась она. — Все только началось, но уже чертовски тяжело.       — Все это так или иначе кончится, а ты, если приспособишься, сможешь выжить.       — Я не хочу выживать в мире, который мне противен. Тем более я в любой момент могу погибнуть, поэтому мне необходимо выяснить все сейчас.       — Не самое разумное решение, но кто я такой, чтобы тебя отговаривать?       — Ты мне поможешь?       Эван отвел взгляд и прошел мимо девушки, пересекая гостиную.       — Не в этот раз, Блэк. У меня сейчас много работы. — Он усмехнулся и обернулся. — Тяжело вести бизнес в то время, пока кровожадный монстр использует людей в качестве расходного материала. Сейчас мой ром пользуется спросом только в кругах темной элиты, а дела с экспортом идут довольно туго.       Розье старался заболтать ее таким образом, чтобы с легкостью отвести подозрение от своего нелепого отказа, и, кажется, это сработало.       — Ладно, разберусь сама.       — Будь осторожна.       — Как всегда.       Сиерра сухо улыбнулась и направилась к выходу. Эван молча наблюдал, как она уходит, и злился, что из-за Перси Уизли и ошибок собственного отца их отношения дали трещину. Он уже и забыл, когда последний раз прикасался к этой девушке, и не знал прикоснется ли снова.       Недлинная цепочка логических умозаключений, воспоминаний, мыслей других людей и собственная наблюдательность привели Сиерру к одной очень простой мысли: Софию Монро кто-то нарочно отравил, ведь другого объяснения тому, как скоротечно она умерла, при этом не заразив никого, кто с ней контактировал, просто не было. Сиерра знала, что драконья оспа была крайне заразным заболеванием, где одного близкого контакта в замкнутом помещении вполне хватало для того, чтобы заболеть. Если бы это касалось только Сиерры, то можно было бы собрать хлипкую теорию о крепком иммунитете, но таких было много: Андромеда, Тед, Ремус Люпин, Макс и еще парочка соседей — это лишь малая часть тех, кто общались с Софией в ее предположительный инкубационный период и после появления первых симптомов заболевания. Врачи уже посмертно назвали это чудом, а кто-то сомневался в правильности диагноза, но никто в то время не предположил то, что здоровую женщину кто-то хладнокровно убил. Синтез магической болезни был невероятно сложен и, с одной стороны, талант создавшего их зельевара заслуживал восхищения, но, с другой стороны, вызывал цепенеющий ужас. Сначала она предположила, что зелье можно и воссоздать, но позже отвергла эту теорию: такие зелья были слишком сложны в своем приготовлении, а ингредиенты крайне редки, что даже на черном рынке их было практически невозможно найти. Сиерра в теории была близко знакома с болезнетворными ядами, которые убивали чисто и не вызывая вопросов; такие зелья и сейчас гуляют на черном рынке, порождая спрос на убийства своих соперников, конкурентов и просто неугодных людей, а вот информацию об их создателях найти не просто, однако Сиерра все же решила рискнуть и наведалась в самую большую и полную после министерской библиотеку Англии. Она изучала биографии талантливых и выдающихся зельеваров несколько дней от открытия до закрытия читального зала, но находила лишь ученых с безупречной репутацией, награжденных за непомерный вклад в магическую науку современности.       Когда девушка до слезящихся от усталости глаз жадно вчитывалась в строчку за строчкой очередной книги, рядом с ней кто-то опустился. Сиерра осторожно покосилась в сторону нежеланного возмутителя спокойствия, стараясь прятать за длинными волосами лицо.       — Что ты здесь делаешь? — прошептала Сиерра.       Перси подпер щеку рукой и усмехнулся.       — Не так приветствуют тех, кто пришел тебе на помощь.       — Откуда ты вообще узнал, что я здесь?       — Сириус отправил мне зашифрованное послание, из которого я понял, что он просит меня приглядеть за тобой и по возможности отговорить от опасных поисков убийцы твоей матери.       — У тебя ничего не выйдет.       — Я знаю. — Юноша улыбнулся. — Поэтому я и пришел помочь.       Сиерра перевела на него удивленный взгляд. На языке уже вертелась колкая шутка, которая так и просилась сорваться с языка, но девушка умело его прикусила и благодарно улыбнулась.       — Ты рискуешь.       — Мне это известно, но я в любом случае уже здесь, так может хотя бы с пользой рискну.       Было непривычно доверять Перси, помня, каким он был ослом раньше, помешанным на правилах, законах и прочих глупостях, вызывающих тошноту, но, несмотря на это, Сиерра поделилась всеми своими догадками, продемонстрировала все книги, которые изучила, и показала те, которые отобрала для детального изучения на сегодня. Перси внимательно ее выслушал и покачал головой.       — Здесь ты не найдешь то, чего ищешь.       — Почему?       — Пойми, это общественная магическая библиотека, здесь не могут находиться сведения об убийцах и их зверствах. Еще Фадж в свое время постарался убрать из общего доступа все, что могло бы сподвигнуть людей на повторение чужих злодеяний.       — Черт, — прошипела она. — Я впустую потратила время. Неужели это тупик?       — Я этого не говорил. — Он ухмыльнулся. — Я знаю, где такая информация есть.       Сиерра с интересом перевела на него взгляд. Перси инстинктивно расправил плечи, и это едва не вызвало у девушки смех.       — В министерстве. Я не смогу покопаться в досье на таких людей, так как у меня сейчас нет для этого доступа, однако в моем распоряжении целая библиотека с полным доступом к любой из ее секций — даже тех, которые закрыты для обычных обывателей и рядовых сотрудников.       — Откуда у тебя этот доступ?       — Я снял копии со всех своих пропусков на большинство уровней министерства перед тем, как меня разжаловали с должности личного помощника министра.       Сиерра изумленно усмехнулась.       — Не зря ты был лучшим учеником своего выпуска. И почему шляпа распределила тебя не на Когтевран?       — Видимо, гриффиндорских качеств во мне все же чуточку больше, — улыбнулся он. — Я раздобуду сегодня нужную информацию, а завтра встречаемся здесь же.       — Ты уверен, что за тобой не следят?       — Выходя из министерства, я смешиваюсь с толпой людей и принимаю оборотное зелье, которое ты усовершенствовала. Его действия хватает как раз добраться до места встречи.       — Напомни мне сварить для тебя запас побольше, — засмеялась Сиерра.       — Зачем? Планируешь чаще со мной видеться?       Девушка неопределенно повела плечом.       — Кто знает, сколько времени займет наше расследование.       Перси ухмыльнулся и промолчал, заметив, как Сиерра прячет улыбку. Пользуясь тем, что в самом министерстве за его передвижениями никто не следит так пристально, юноша смог посетить библиотеку и незамеченным пробраться в закрытую секцию по фальшивому пропуску. Весь прошлый вечер до поздней ночи Перси думал о том, как лучше вынести нужные книги за пределы министерства, но каждая мысль была рискованной. Уже на месте он лично отобрал пару книг, после чего бегло изучил их содержимое и лишь в одной нашел то, что нужно. «Биографии чернокнижников и сильнейших темных магов двадцатого века» любезно предоставила Перси возможность изучить искусные злодеяния разных людей. Тяжелый, покрытый пылью, фолиант был удобно разбит по темам, что помогло быстро сориентироваться и найти нужный раздел, в котором Перси и нашел то, что нужно. Оглядевшись по сторонам, он резко выдрал две страницы с биографией волшебника, после чего свернул их и сунул во внутренний карман пиджака, а книгу, как ни в чем не бывало, вернул на место.       На следующей день Сиерра для вида схватила первую попавшуюся книгу с полки и укрылась в дальнем углу библиотеки. Ее взгляд бездумно плыл по строчкам, то и дело прерываясь и поднимаясь вверх в поисках Перси. Когда девушка уже начала терять надежду в то, что он придет, она заметила его в дверях. Сузив глаза, он бегло изучил посетителей, пока не остановил взгляд на Сиерре.       — Я уже забеспокоилась, что что-то случилось, — на выдохе произнесла она.       — Максвелл задержал, пришлось остаться, чтобы не вызвать лишних подозрений, так как он очень активно подмазывается к нынешнему руководству, боясь за свой зад.       Перси выудил из кармана два смятых пожелтевших листа и протянул их девушке. Сиерра жадно в них вцепилась и принялась судорожно разворачивать. Вчитываясь в каждую букву, она все сильнее хмурила брови и кусала от волнения губы.       — Значит Рикон Вебер, — спокойно проговорила она. — Но он был выдающимся ученым, создавшим лекарства от множества болезней, не боявшийся идти на риск, работая с самыми опасными вирусами! Я даже читала его биографию в первый день, и там не было ни слова обо всем, что сказано здесь.       — Министерство дает людям только то, что им положено знать, и не более того.       — Здесь сказано, что Рикон Вебер, создавая лекарство от драконьей оспы, синтезировал вирус в нечто другое и понял, что продавать оспу гораздо выгоднее, чем лечить, за что в конечном счете попал в Азкабан на пожизненный срок. — Сиерра отложила листы в сторону и нахмурилась. — Это все из-за политики нашего Министерства Магии. Оно всегда душило молодых ученых, не давало им нужные гранты, скудно спонсировало исследования, присваивало множество потрясающих изобретений. Кому захочется всю жизнь положить на благотворительность во имя науки?       — Когда все это закончится, я надеюсь, мы сможем построить новый мир, где не будет место тому, что творилось раньше за закрытыми дверями, — уверенно произнес Перси. — Однако создавать такое оружие… Не уверен, что это верное применение своему таланту.       — На любое предложение всегда есть спрос. Этот спрос, основанный на жестокости и алчности, и губит все. Но как нам теперь поговорить с этим человеком, если он в Азкабане?       — Я знаю, кто его адвокат. Рикона Вебера арестовали как раз в тот год, когда я только пришел в министерство. Оспа была только началом, и в книге об этом почти ни слова. После нее он пошел дальше и совершил антипрорыв, создав сыворотку, способную вызывать у человека сердечный приступ, моментально распадаясь в крови, не оставляя и следа. Его поиски длились годами, а жертвы все росли, и только недавно удалось схватить его.       — Гений, превратившийся в хладнокровного убийцу, убивающий не собственными руками, невероятно пугает, — прошептала Сиерра. — Но я по-прежнему не понимаю, как это все может нам помочь.       — Мой план довольно рискован, но, если ты хочешь продвинуться в расследовании вперед, иного выхода нет. — Перси ослабил ворот рубашки. — Мы выпьем оборотное зелье. Ты станешь Сарой Нильсон — адвокатом Вебера, а я, поскольку уже обещал за тобой приглядывать, обращусь ее секретарем, имя которого мне еще предстоит узнать. Таким образом я постараюсь получить разрешение на встречу с Вебером в Азкабане, и там у нас будет шанс узнать у него хоть какую-то информацию.       — Ты? Моим секретарем? — Сиерра засмеялась. — Вот умора!       Перси ухмыльнулся и лишь пожал плечами.       — Так ты согласна?       — У меня нет выбора. — Сиерра тяжело вздохнула. — Слушай, Перси, я должна извиниться перед тобой. Должна была еще как минимум вчера, когда ты пришел сюда помочь мне, но не смогла. Извинения, знаешь ли, не самая моя сильная сторона. — Она нервно усмехнулась. — Прости, что взвалила всю вину за тайну Розье только на тебя. Я не имела никакого права так с тобой разговаривать.       Перси понимающе улыбнулся.       — Не бери в голову, Сиерра. Давай просто забудем о том разговоре, ведь сейчас есть дела поважнее.       Эмилия Роули нагрянула в поместье Розье так же внезапно, как гром среди ясного неба, но Эван, все это время ожидавший ее, поспешил встретить свою гостью. По лицу блондинки можно было с легкостью прочесть все ее недовольство сложившейся ситуацией, которое та даже не старалась скрыть.       — Узнала?       Девушка фыркнула.       — Ты во мне сомневаешься? — В ее голосе просквозили хорошо улавливаемые нотки сарказма. — Твое счастье, что моя кузина отучилась на мракоборца и имеет навыки незаметного шпионажа.       — Я же сказал, что готов заплатить ей столько, сколько она скажет. Есть информация?       — Блэк несколько дней заседала в общественной библиотеке, безуспешно пытаясь найти информацию об известных зельеварах и зельях, синтезированных на основе вирусов. Конечно, она ничего не могла там найти, но потом появился этот Уизли и приволок ей какие-то выдранные из книги листы. Нельзя было подбираться слишком близко, но моя кузина слышала имя Рикон Вебер и то, что он создал сыворотку драконьей оспы.       Эван почувствовал, как пальцы на руках немеют от холодного ужаса приближения Сиерры к правде, которая не должна была всплыть наружу таким образом.       — Поскольку мракоборческий отдел упразднен, — равнодушно продолжила Эмилия, — Рашель пришлось воспользоваться своими связями, чтобы выяснить дальнейшие планы этих двоих.       — Рашель? — глухо поинтересовался Эван.       — Так зовут мою кузину, болван, — сердито фыркнула девушка и недобро сверкнула глазами. — С Вебером внезапно очень захотела встретиться его адвокат. Ее секретарь притащил в Отдел магического правопорядка прошение о разрешении на встречу. Само заявление прочесть не удалось, но, кажется, она хочет обсудить с ним возможность смягчения условий содержания, о которых он письменно просил еще несколько месяцев назад.       — И что в этом такого? — Розье задумчиво сдвинул брови.       — Сара Нильсон, хоть и была его адвокатом, но защищала крайне посредственно, как и большинство своих клиентов, так как осуждала все их действия и не могла относиться непредвзято. Другими словами — плевать она хотела на Вебера и суровость условий его содержания. Для нее чем суровее, тем лучше.       Эван задумался, признавая, что такое совпадение было маловероятным. План Сиерры мог быть безупречным, но допустить его совершение Розье не мог.       — Эми, найди мне адрес Сары Нильсон. — Эван ухмыльнулся. — Нас с ней ждет серьезный разговор.       В течение недели Перси действительно смог договориться и заполучить возможность встречи с Риконом Вебером, пока Сиерра только и делала, что варила запас оборотных зелий, так как свои тайники пришлось опустошить ради дела, которое Ордена не касалось. Она раскладывала все необходимое в элегантную сумочку, какие любила Сара Нильсон, а в потайной карман черного приталенного жакета на всякий случай убрала маленький пузырек с сывороткой правды.       — У нашего дома целыми днями разгуливают пожиратели, а ты собираешься лично отправиться в Азкабан! — сокрушался Сириус, следуя за дочерью по пятам.       — Я должна найти убийцу мамы, понимаешь? Должна!       — Это не вернет ее с того света, так чего ты добиваешься этим бессмысленным риском?       Сиерра посмотрела на отца ледяным взглядом, нетерпящим возражений.       — Справедливости. Разрешения я не спрашиваю и советов не прошу. Просто уйди с дороги, потому что я в любом случае это сделаю.       Сириус тяжело вздохнул и отошел от двери, которую загораживал своим телом.       — Ты слишком упрямая. С этим надо что-то делать.       — Просто прими как данность, — улыбнулась она и оставила короткий поцелуй на щеке отца. — К ужину вернусь.       Сиерра почувствовала, что за ней следят, но старалась не показывать, что о слежке ей известно. Она лишь прибавила шаг и спустилась в метро, надеясь слиться с толпой. Лишь раз обернувшись, она заметила высокого мужчину с мрачным и злым лицом, а затем, воспользовавшись возможностью, юркнула в вагон поезда в последнюю минуту. Когда поезд тронулся, сквозь стекло она встретилась с черными, полными ненависти глазами и, не сдержавшись, кривовато ему улыбнулась. Сиерра вышла на следующей остановке и направилась к месту встречи с Перси. Только встретившись, они одновременно выпили оборотное зелье и трансгрессировали.       Путь до Азкабана был непростым. До него нельзя было трансгрессировать и добраться любым магическим образом. Единственным возможным средством передвижения служила небольшая прочная лодка с опытным капитаном, который был способен доставить пассажиров на тюремный остров, пробираясь сквозь густой туман. Путь занимал пару часов, и Сиерра проклинала Сару Нильсон с ее любовью к туфлям на шпильках, которые в морской качке на волнах становились настоящим орудием пыток. Девушка стояла у края, вцепившись в борта лодки, и с плотно сжатыми губами наблюдала за буйством бескрайнего и холодного Северного моря. Мощные волны разбивались о холодный металл поверхности лодки, а острый ее нос воинственно отвечал, разрезая каждую новую волну на части.       — А если все зря, и я охочусь на призрака? — спросила Сиерра.       Перси коснулся ее руки, напряженно сжимающей металлический влажный поручень.       — Значит мы начнем сначала. Вместе.       Сиерра благодарно ему улыбнулась.       Чем ближе лодка подбиралась к Азкабану, тем агрессивнее становилось море, стараясь хладнокровно пустить на дно маленькое волшебное судно, нарушающее привычный распорядок жизни; тем сильнее сгущался туман, пока сквозь его плотность едва можно было различить силуэт стоящего рядом человека. Но уже у самого подножия скалы, над которой величественно возвышался Азкабан, белесый туман стал рассеиваться, становясь похожим на легкую дымку.       Когда казалось, что самое сложное позади, выяснилось, что настоящая Сара Нильсон была у своего подопечного буквально на днях, поэтому управляющий тюрьмой отказывался выдавать еще один пропуск. Сиерра с мольбой посмотрела на Перси, надеясь, что этот ее взгляд на остром и сером лице Сары был не настолько заметен, чтобы забить тревогу. Перси на ходу придумывал доводы, настаивал, угрожал, но старый волшебник был непоколебим. Юноша посмотрел на выражение лица своей спутницы и, тяжело вздохнув, ловко выудил из кармана волшебную палочку. Управляющий Азкабаном даже не смог отреагировать перед тем, как оказался во власти заклинания Империус, использованным Перси.       — Ты с ума сошел! — удивленно прошептала Сиерра.       — Будешь мне морали читать или мы пойдем? — ворчливо произнес Перси, убирая палочку обратно в карман.       Сиерре ничего не оставалось, как завороженно идти вслед за ним, чувствуя, что ноги от нервов стали как ватные. Управляющий против своей воли провел их по мрачным и сырым коридорам, разгоняя попадающихся дементоров, пока они не дошли до нужной камеры. Сиерра зябко поежилась, провожая напряженным взглядом темную фигуру, от которой исходил мертвый холод и ледяной ужас.       Рикон Вебер был уже стар и прилично осунулся за года, проведенные в заточении. Он похудел, щеки, покрытые седой кустистой бородой, осунулись, череп, обтянутый серой кожей, покрывали редкие седые сальные волосы, торчавшие в разные стороны. Он сидел на узкой койке, поджав одну ногу под себя — настолько худой, что сквозь кожу легко можно было разглядеть грудную клетку. Сиерра поежилась, представляя, что ее отец целых двенадцать долгих лет жил в такой же холодной и сырой камере, в окнах которой даже не было стекол — только ржавые железные прутья, не защищавшие от колючего ветра, дождя и снега.       — Сара, дорогая, я бы предложил тебе чай, но, как известно, и сам не пил даже горячей воды уже миллион лет. — Мужчина засмеялся, но сухой болезненный кашель прервал его смех.       — Мистер Вебер, возможно, нам и правда стоит смягчить условия вашего заключения, — произнесла Сиерра максимально ровным голосом.       — Еще, кажется, позавчера ты говорила, что я живу в очень даже неплохих условиях. Что изменилось?       — Я все хорошенько обдумала, но пришла не за этим. Я дам вам камеру получше в обмен на информацию по вновь открытому делу, где я пообещала сотрудничать со следствием, — выдумывала Сиерра. Перси, если и удивился, то не показал этого.       Мужчина раскатисто засмеялся, но вновь после этого разразился хриплым кашлем.       — И что же ты хочешь знать?       — Мне нужны имена тех, для кого вы производили сыворотку драконьей оспы в определенный период времени. Сможете вспомнить ради улучшений своего пребывания здесь?       Рикон задумался.       — Только если ради тебя, моя прекрасная Сара, — издевался он. Сиерра поджала губы.       — Тысяча девятьсот восемьдесят третий год.       — Да-а, — протянул он. — Я помню каждого своего клиента. У меня, знаешь, потрясающая память даже спустя двадцать лет, только вот я тебе ничего не скажу, обманщица. Нет в Азкабане других камер: только эти сырые каменные стены, жесткие койки и дыра с прутьями вместо окна. Настоящая Сара Нильсон сказала мне об этом еще позавчера. Еще она сказала, что придет другая, ненастоящая, будет вынюхивать что-то…       Старик улыбнулся, обнажая удивительно белые и здоровые зубы. Сиерра и Перси взволнованно переглянулись, понимая, что кто-то еще знает об их плане.       — Пойдем, Сиерра, — тихо настаивал он, но девушка подошла ближе к заключенному. Одна его нога была скована оковами с короткой цепью, привязанной к ближайшей стене, а на запястьях смыкались металлические браслеты, которые управляющий еще при них застегнул на заключенном.       — Если ты знаешь, что я не Сара, то по крайней мере не знаешь, на что я способна. Уверен, что хочешь проверить?       — Зато я знаю, на что способен тот, кто наложил на Сару Нильсон империус, — серьезно произнес Вебер. — Ее голосом он доходчиво объяснил, что, если я скажу хоть что-то, то меня ждет поцелуй дементора. Вы же знаете, что это хуже, чем смерть? Ты заперт не только в тюрьме, но и в собственной голове.       Сиерра понимала, что все ее угрозы не напугают заключенного, поэтому оставалось только одно: она рывком приблизилась к нему и, пользуясь тем, что мужчина закован, с силой схватила его за подбородок, запрокинула голову назад и влила в рот сыворотку правды. Ей пришлось с усилием сжимать его челюсти и зажимать нос, пока Вебер извивался, пытаясь выплюнуть все обратно.       — Что ты делаешь? — возмутился Перси.       — Лучше помоги, — рыкнула девушка.       Когда Перси удерживал его, стало проще, и тогда Рикону ничего не оставалось как проглотить содержимое небрежно брошенной склянки на пол. Сиерра ее подняла, как только отстранилась от Рикона. Тот закашлялся, а после откинулся назад, упираясь спиной в холодную шершавую стену.       — Ты приговорила меня к худшему, чем смерть, наказанию, — сокрушенно произнес он. Сиерра пожала плечами.       — Твое изобретение убило мою мать. Не думай, что мне может быть тебя жаль.       Сиерра присела на одинокий хлипкий табурет и достала перо с блокнотом.       — Я тебя слушаю. Назови мне имена тех, кому ты продал сыворотку драконьей оспы в восемьдесят третьем году.       Сначала Вебер пытался сопротивляться, но незнакомые Сиерре имена все же слетали с его языка неустанным потоком. Девушка записывала каждое в надежде, что все сделанное сейчас, в этой камере, было не зря, иначе вовек ей не отмыться от собственных действий.       — …Роберт Голд, Анри Дюпон, Феликс Розье, Александр Престон…       Перо задрожало в ее руке, оставляя извилистый след на бумаге.       — Розье? — повторила Сиерра, подняв на заключенного цепкий взгляд.       — Феликс Розье, — повторил Вебер. — Говорил, что должен исправить свою ошибку перед господином. Совсем помешался на мести.       — Мы закончили, — холодно произнесла она, поднимаясь с места. — Поцелуй дементора — самое меньше из того, что вы заслужили, господин Вебер. Прощайте.       Сиерра напряженно молчала и избегала взгляда Перси пока они петляли по узким коридорам тюрьмы, пока отплывали от скалистого каменного берега, пока туман сжимал их лодку в плотное кольцо, что даже дышать становилось трудно.       — Что-то не сходится, — нарушил тишину он, когда туман постепенно рассеивался, и стали видны очертания берега. — Я все тщательно проверил, настоящая Сара Нильсон не должна была быть здесь, значит Вебер не солгал: кто-то и правда отчаянно хотел нам помешать.       — Ты думаешь, что в этом замешан Эван, — заключила Сиерра, не отрывая взгляд от неспокойной водной глади.       — Он единственный, кому было известно, что ты начинаешь поиски, а тут еще и имя его отца, оказывается, замешано.       — Тебя послушать, так он всегда виноват! — ощетинилась Сиерра.       — Странно, что в этот раз хоть я вне подозрений, — фыркнул Перси, а затем устало выдохнул. — Что вообще произошло там? Ты насильно влила Веберу сыворотку правды.       — Будешь меня осуждать? — Девушка перевела на него колючий воинственный взгляд.       — Нет. Тебе пора привыкнуть, что я больше не осуждаю. Если бы осуждал, то не пошел бы с тобой, придумав этот план.       — И не применил бы непростительное, — прошептала Сиерра и устало потерла глаза. — Прости, Перси, я вся на взводе. То, что ты сделал…       — Ничего такого, за что тебе стоит чувствовать себя виноватой, — перебил он.       — Эван не виноват, — тихо проговорила девушка. — Он бы никогда так со мной не поступил, если бы знал правду.       Сиерра не знала кого убеждала в этих словах: Перси или себя, но грудь предательски сдавил холодный страх, что она в очередной раз могла ошибиться. Однако узнать правду было необходимо, но в этом ей Эван не помощник, тогда Сиерра, только ступив на землю, отправилась прямиком в дом Беатрис Розье, опасаясь, что, если кровь ее матери на руках отца Эвана, то сам Эван этого может не знать, а правда попросту его раздавит.       Беатрис, казалось, ничуть не удивилась, когда порог ее уединенного дома пересекла Сиерра Блэк. Женщина холодно улыбнулась и предложила гостье напитки.       — Я здесь не для того, чтобы распивать с вами чай и вести светские беседы, — сухо ответила Сиерра. — Ваш муж убил мою мать, Софию Монро, верно?       Девушка очень хотела, чтобы та искренне удивилась и прогнала ее из этого дома, но Беатрис тяжело вздохнула и грациозно закинула одну ногу на другую, уютно расположившись в широком кресле.       — Верно. Ты, полагаю, знаешь, что твоя мать была особенной волшебницей. Знаешь и о пророчестве, которое относили к ней, а Темному Лорду очень не нравилась конкуренция. Мой глупый муж искренне верил, что это София убила его ненаглядного хозяина в ту роковую ночь, когда Гарри Поттер стал сиротой. — Беатрис сделала глоток шампанского. — Он помешался на идее мести, маниакально подбираясь к твоей драгоценной матушке, и тогда волею случая он познакомился с талантливым зельеваром по имени Рикон Вебер. Но ты и так знаешь его имя, не так ли?       — Рикон приготовил ему сыворотку драконьей оспы и продал.       — Не совсем. Рикон Вебер создал эту сыворотку по заказу Феликса. Этот помешанный идиот потратил кучу денег из нашего семейного бюджета. — В голосе женщины сквозило неприкрытое презрение.       Сиерра медленно закрыла глаза, чувствуя, как к ним подступают горячие слезы злости и бессилия.       — Эван знает? — только и смогла произнести она.       — Я так и знала, что у него не хватит духу рассказать тебе. — Беатрис кривовато ухмыльнулась. — Я рассказала ему это еще зимой, а он так и не смог придумать, что делать с этой информацией.       — Смог. — Сиерра поджала губы. — Сделал все, чтобы я не добралась до правды.       — Он так же слаб, как и его отец. Наверное, это одна из причин, почему я не могу смотреть на него.       Сиерра молча покинула дом и еще долго бродила по округе, позволяя осеннему ветру бережно ласкать ее кожу и волосы. Он будто бы утешал и без слов говорил о том, что все пройдет, ты пережила многое, и это переживешь.       Спустя два томительных дня, наполненных болезненными размышлениями, Сиерра все же наведалась к Эвану. На его лице была надета непроницаемая маска, не позволяющая читать мысли и считывать эмоции.       — Я хочу вернуть тебе оставшийся долг за лавку, пока могу. Черт знает, открою ли ее еще, — спокойно произнесла Сиерра и положила толстый конверт на стеклянную поверхность стола.       — Не стоило переживать на этот счет. Я же сказал, что ты всегда сможешь отдать натурой, — ухмыльнулся он. Девушка выдавила из себя улыбку.       — Не хочу быть в рабстве до конца своих дней, — усмехнулась она, с тоской провожая конверт. Она знала, что эти деньги могли пойти на развитие и поддержку Ордена, но быть должной лжецу не позволяла гордость. Даже ради Ордена.       — Как там твои поиски? Надеюсь, ты близка к разгадке?       Ее передернуло, и тошнота предательски подступила горлу. Проглотив этот ком, Сиерра придала своему лицу безмятежное выражение и отвела взгляд.       — Думаю, что я близка к цели. Информация привела меня к какому-то французу по имени Анри Дюпон. В ближайшее время собираюсь отправиться на его поиски.       — Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь, — с ухмылкой произнес он, избегая ее взгляд.       Сиерра подошла ближе и обняла его со спины, утыкаясь носом в плечо. Эван повернулся и положил теплые ладони на ее талию. Девушка ему улыбнулась и, встав на носочки, прошептала прямо в губы:       — Спасибо, что ты всегда честен со мной. Я рада, что могу тебе полностью доверять.       Эван осторожно коснулся ее губ, увлекая в томительный нежный поцелуй, который с каждым прикосновением приносил Сиерре боль. Она зажмурилась и отстранилась, чувствуя, что еще чуть-чуть, и взорвется.       — Я должен тебе кое-что сказать.       Сиерра с надеждой посмотрела на него, давая последний шанс на признание.       — Я устал от этого сумбура в наших отношениях и хочу быть рядом с тобой не просто как любовник или друг.       Сиерра резко отстранилась и нахмурилась, не веря собственным ушам.       — Это то, что ты хотел сказать?       — Разве этого мало?       Девушка сомкнула губы в одну тонкую линию.       — Ты любишь меня?       Эван глубоко вздохнул, будто дальнейший ответ дался ему не легко.       — Да.       Взрывная волна, что все это время поднималась вверх, едва сдерживаемая огромным усилием воли, вырвалась на свободу.       — Ложь, — звенящим от гнева голосом произнесла Сиерра.       — Что, прости?       — Если бы ты любил меня, а не себя, то рассказал бы правду о том, что твой отец сделал с моей семьей.       Все встало на свои места: те детали головоломки, которые весь этот вечер выпадали из пазла, собрались воедино. Она все знает. Эван похолодел.       — Я знаю, что ты больше полугода молчишь об этом и смеешь ко мне прикасаться, и даже с этим знанием я дала тебе сегодня шанс сказать мне правду, но ты трусливо выбрал ложь.       — Я могу объяснить.       — Сомневаюсь, что можешь.       — Я хотел сказать, каждый чертов раз, но так сильно боялся тебя потерять, что струсил быть честным. Мои чувства к тебе и правда сделали меня слабым.       — Любовь не делает людей слабее, — фыркнула Сиерра. — Она дает им силу, а ты просто… кусок дерьма, который не научился любить кого-то кроме себя. В любви думают о партнере и его чувствах, ты же подумал лишь о своих страхах.       — Слушай, я ошибся.       — Я не думала, что ты сможешь так со мной поступить. Только не ты.       — Уизли тоже не святой. Сколько раз он проворачивал нож в твоей спине? — взорвался Эван. — Но его ты простила, а мне, как всегда, достаются объедки со стола.       — Говори за себя. Да, он предал меня, отказался от меня, но ты… — звенящим в ярости голосом говорила она. — Ты знал, как это для меня важно и намеренно путал следы, вынуждал Вебера молчать под угрозой поцелуя дементора, чтобы я сбилась с пути и ни о чем не узнала.       — Просто его ты любишь, а меня нет, вот и вся разница, — с горечью ответил юноша. — Признай, что я был просто удобным и не более.       — Ты был моим другом и важным для меня человеком, которого я тоже любила, просто иначе. Но я не смогу забыть случившееся, даже несмотря на то, чем ты ради меня пожертвовал. Если бы я могла, то вернула бы тебе эти десять лет обратно.       — Я бы не взял. — Розье пожал плечами и вновь вернул себе утраченный контроль.       — Я больше не могу быть той, кому постоянно причиняют боль, а она подставляет вторую щеку для очередного удара. Мне надоела роль жертвы, Эван.       В ее глазах блестели слезы, а Эван только и мог, что тупо смотреть на нее, никак не желая себе признаваться в том, что сам все испортил. Он постоянно обвинял Перси Уизли, который совершал ошибки, а теперь и сам угодил в этот капкан, сотканный из лжи, которая разрушила все. Ему тяжело было признать, что их отношения все это время рушил не другой парень, а он сам: его отстраненность и холодность, порожденные ложью, которую он скармливал единственной девушке, которую сумел полюбить.       Сиерра, не сказав больше ни слова, развернулась, чтобы уйти. Она смаргивала слезы и душила рыдания, которые рвались наружу в эту самую минуту, и сдерживать их становилось невыносимо.       — Возможно однажды ты появишься на моем пороге и позволишь вручить тебе весь мир.       Брошенная вслед фраза едва не сшибла девушку с ног. Сиерра на мгновение остановилась, а затем вылетела наружу, словно фурия. Эван так и остался стоять на месте, не в силах наблюдать за тем, как Сиерра Блэк уходит навсегда. Все, что ему оставалось, так это безжизненным голосом вложить приговор для Рикона Вебера в зачарованные уши Сары Нильсон, а все остальное она устроила сама.       Всего через три дня после того, как Сиерра навсегда ушла из поместья Розье, Рикон Вебер получил обещанный ему поцелуй дементора, навсегда становясь узником собственного больного разума.       За домом на площади Гриммо установилась круглосуточная слежка. Это на время усложнило возможность выхода из дома, поэтому Сиерре от скуки только и оставалось, что сидеть перед окном и следить за пожирателями смерти. В любую погоду будь то холод, проливной дождь или порывистый ветер они неустанно несли свою вахту в надежде отловить хоть одного члена Ордена Феникса или попасть в их штаб. Сиерра знала, что они сменяют друг друга, но потребовалась почти неделя, чтобы убедиться в точности времени пересменки. Так она выяснила, что они всегда дежурят по одному и меняются раз в двенадцать часов; обычно это происходило в восемь часов утра и в восемь часов вечера. При смене караула площадь оставалась без присмотра буквально на одну минуту. Совместно с Сириусом Сиерра просчитала все вплоть до секунды, исключая лишь погрешность в виде человеческого фактора.       Так Сиерра совсем перестала выходить из дома. Сириус считал любую попытку выйти без надобности и вернуться только спустя двенадцать часов несоразмерно опасной, поэтому запретил дочери даже высовывать наружу нос, вынужденно заточив ее в мрачном особняке предков.       — У меня закончилась полынь, дремоносные бобы и еще целый список ингредиентов, нужных для зелий. Я должна выйти отсюда и пополнить запасы, — настаивала она.       — Я поручу это Лунатику, он в этом хорошо разбирается.       — Я хочу все сделать сама, почему это какая-то проблема?       — Потому что это опасно.       — Ты не можешь прятать меня вечно, — возмутилась Сиерра. — Я такой же член Ордена, как и все, но ты мешаешь мне быть полезной и выполнять свою работу.       — Твоя работа — варить зелья, а уж достать их составляющие может кто угодно, у кого еще мозги не отсохли, — не сдавался Сириус. — Ты и так чуть не попалась Долохову, когда занималась бессмысленными поисками убийцы твоей матери.       — И вовсе не бессмысленными! — в пылу перепалки заявила она и осеклась.       Уже прошел почти месяц, а она так и не смогла сказать отцу правду, опасаясь его реакции. К тому же обсуждать поступок Эвана было не лучшей затеей: требовалось время, чтобы расставить все мысли по полочкам.       — Что это значит? — Сириус нахмурился. Девушка беспомощно взмахнула руками.       — Я нашла его, но наказать не смогла.       — К лучшему, что ты не нашла в себе сил на месть, потому что она очерняет душу.       — Я не отомстила не поэтому, а потому что он уже и так мертв, — холодным тоном произнесла Сиерра.       — Кем он был? И почему ты мне не сказала сразу?       — Потому что это сделал Феликс Розье, наивно полагая, что мама убила Темного Лорда.       Сириус отвернулся, пытаясь осмыслить услышанное.       — Ты не сказала из-за его сына?       — Отчасти. Эван все знал и лгал мне, нарочно мешал… Я не смогла его за это простить.       — По крайней мере мы знаем, что его папашу шлепнул Грозный Глаз, а значит смерть вряд ли была легкой. — В подтверждение своих слов мужчина закивал, но взгляд оставался пустым. — Чертовому говнюку повезло, что он уже мертв, иначе я бы за ним пришел.       — Даже жаль, — тихо проговорила Сиерра. — Я знаю людей, виновных в том, что все детство жила без родителей, а наказать их не могу.       — Ты не должна была мне лгать о случившемся, Сиерра. Это все касается и меня тоже.       — Я знаю. Прости.       — Но из дома я тебя все равно не выпущу, даже не рассчитывай.       — Но папа!       — Я все сказал. — В его голосе послышалась сталь.       — Отлично. Просто прекрасно. Лучшее твое решение — держать меня на привязи как псину.       Сиерра фыркнула и бросилась вверх по лестнице, громко топая по ступеням. Взаперти они часто ссорились: Сиерра постоянно находилась в мрачном настроении и огрызалась по пустякам, мечтая выбраться из этой клетки, в которой ее запер собственный отец. Целыми днями она либо торчала в лаборатории, либо сидела у окна, поедая сэндвичи и наблюдая за продрогшими под холодным дождем пожирателями, либо читала лежа на кровати. Все чаще и сильнее Сиерра чувствовала свою беспомощность и жалела, что не ушла тогда с Гарри на поиски крестражей.       Практически сразу после случившегося между Эваном и Сиеррой разговора на порог дома сына явилась Беатрис. Женщина рассыпалась в злорадных замечаниях, не забывая добавлять, как это было ожидаемо от такого труса и слабака. Эван все свое детство слушал, что очень похож на своего отца не только внешне, но и характером, однако из уст матери такое сравнение всегда звучало не иначе как оскорбление. Беатрис ненавидела мужа за измены и маниакальную преданность Волан-де-Морту, а не собственной жене. Для Феликса она всегда была на последнем месте, и с этим женщина смириться не смогла, вымещая всю свою ненависть на мальчике, который не заслуживал такого с ним обращения. Но того мальчика уже давно нет, поэтому Эван молча выставил мать за дверь и отныне запретил домовым эльфам ее впускать.       Работа всегда была лучшим утешением, и Эван с удвоенной силой взялся за нее: отправился во Францию для того, чтобы наладить экспорт рома. Покупателей было не легко убедить, потому как министерство Франции не хотело ввязываться в чужую войну, а сами покупатели опасались перебоев с поставками из-за тяжелого положения в Англии. Спустя долгие недели переговоров французы все же сдались под натиском природной харизмы и дара убеждения, которые демонстрировал Розье, и он уже в ближайшие дни собирался отправить им первую за долгое время поставку драгоценного рома.       Удачная сделка порядком подняла юноше настроение, и он с еще большим воодушевлением вернулся домой, где его ждал сюрприз. Торви встретила хозяина виноватым взглядом; она поджала большие уши и покачала головой.       — Что не так?       — Хозяин, вас в гостиной ожидает гость. Торви пыталась объяснить ему, что вы отсутствуете, но он был настойчив. Торви стыдно, что она впустила в дом плохого человека.       Эван провел рукой по голове эльфийки и сузил глаза.       — Все в порядке, Торви, я разберусь.       Эван, не торопясь, снял пальто и шарф, вручив их Торви, а затем медленно проследовал в просторную гостиную. На его кожаном диване восседал, словно на троне, человек, которого парень хотел видеть в своем доме меньше всего.       — Я еще на входе в дом понял, что мой гость — это вы, мистер Малфой, — с ленивой ухмылкой произнес Эван и протянул тому руку. Люциус холодно улыбнулся и, поднявшись с места, ответил на рукопожатие.       — Неужели? Вы невероятно проницательны.       — Просто в моем доме обычно не пахнет злом, которым смердит только от вас.       Выдержав насмешливый взгляд дерзкого мальчишки, Люциус Малфой разразился смехом и уселся обратно.       — Интересная шутка. Прошу прощения за внезапный визит, но дело не требует отлагательств.       — Надеюсь это не займет много времени? Я должен заниматься бизнесом.       — Это зависит от вас. — Серые глаза хищно блеснули. — Беатрис любезно обмолвилась, что какое-то время вы были близки с мисс Блэк…       — Действительно, очень любезно с ее стороны, — сквозь зубы процедил Эван.       — Мне бы пригодилась любая информация.       — Любая? — Розье откинулся на спину кресла. — Размер груди? Цвет глаз? Есть ли родинки на бедрах?       Люциус холодно улыбнулся и терпеливо ответил:       — Мистер Розье, для нас обоих будет лучше, если вы перестанете ерничать и дерзить. Чем быстрее я получу нужные мне ответы, тем скорее вы приступите к работе над своим восхитительным ромом.       — Вы даже не задали вопрос, чтобы требовать ответ.       — Где штаб Ордена Феникса? Какова их численность? Где находятся их укрытия? — Малфой постучал пальцами по рукоятке своей трости. — Где сейчас Гарри Поттер, его ручная грязнокровка и этот мерзкий осквернитель крови?       — Слушайте, я просто спал с ней, — усмехнулся Эван. — Мне абсолютно плевать чем она там занимается в остальное время от того, когда раздвигает ноги.       — Самые сокровенные тайны часто рассказывают именно в постели. Ну же, Эван, Темный Лорд тебя щедро отблагодарит за сотрудничество.       — Рад бы помочь, но я ничего не знаю, — устало вздохнул он. — Блэк никогда не доверяла мне.       Люциус холодно улыбнулся и еще с минуту проницательно изучал собеседника острым взглядом. Хмыкнув, он поднялся с места и подошел так близко, насколько позволял этикет.       — Темный Лорд не дает вторых шансов. Не пожалейте о своем выборе.       Его легкие шаги слышались особенно громко, даже когда удалялись вглубь коридора. Люциус Малфой ясно дал понять, что в следующий раз с ним так любезны не будут, и сыворотка правды — это самое меньшее, на что они способны.       — Торви!       Эльф появилась из ниоткуда и склонила перед своим господином голову. Эван протянул ей обыкновенное пушистое перо, и та с недоумением приняла его, не решаясь задать вопрос.       — Это портключ. Отправляйся в особняк Блэков и передай его Сиерре или Кикимеру. Скажи, что это срочно.       — Да, хозяин.       Торви осторожно сжала перо в маленьких ручках и в мгновение растворилась в воздухе, словно ее тут и не было. Эван сделал глубокий вдох и, сев в кресло в своем кабинете, принялся ждать.       Сиерра услышала странный хлопок из коридора и, нахмурившись, выглянула за дверь проверить. Длинный сумрачный коридор был пуст: лишь люди на портретах изредка шевелились. Девушка взяла свечу и вышла с ней наружу, осветив немного пространства вокруг, но ничего подозрительного не обнаружила, как вдруг за спиной послышался шорох. Сиерра резко обернулась и едва не подскочила, увидев позади себя домовика.       — Торви? — приглядевшись, удивленно спросила она. — Что ты здесь делаешь?       — Хозяин просил дать вам это. — Торви протянула ей перо. — Это портключ. Хозяин сказал, что это срочно. Вам надо воспользоваться.       — Нашел все же способ меня достать, — прошипела Сиерра, желая разломать это перо. — Что ему нужно?       — Торви не может знать, но… — Та с опаской посмотрела по сторонам и заговорила тише: — К хозяину приходил один знатный господин, и после этого хозяин Эван сам не свой.       — Что за господин? Торви, отвечай мне!       — Малфой… Его имя Люциус Малфой.       Сиерра вся похолодела и без лишних слов выхватила перо из рук эльфа. В этот момент мир вокруг завертелся с такой силой, что девушке пришлось зажмуриться, а затем ее выдернуло в дом Эвана. Едва устояв на ногах, она схватилась за живот, чувствуя, что ее страшно мутит. Розье молча поднялся из-за стола и протянул ей стакан воды, после чего, потеряв всякий интерес, вернулся на свое место. Сиерра с удовольствием осушила содержимое стакана и смогла, наконец, сфокусировать взгляд. Розье выглядел спокойным и невозмутимым, и лишь тень, что залегла под его черными глазами, давала понять, как он чертовски устал.       — Что случилось? Торви сказала это срочно.       — Присядь.       Сиерра послушно села на предложенный стул и сложила руки в замок, изучая Эвана испытующим взглядом.       — Ко мне приходил Малфой и выпытывал информацию о тебе, вашем Ордене, Поттере и его друзьях. Также интересовался укрытиями и вашей численностью.       — И что ты сказал? — упавшим голосом спросила она. Эван поднял на нее взгляд лишь на сотую долю секунды.       — Ничего. Пока ничего. Но он дал понять, что придет еще и не один. В следующий раз методы допроса будут менее скромными.       Сиерра откинулась на спинку стула и шумно выдохнула. Отец был прав, когда говорил, что однажды к нему придут, и вот это случилось.       — Всю благодарность можешь выразить моей матери: это она сообщила им о нашей… связи. Вероятно, хотела защитить честь нашей фамилии и выслужиться на будущее.       — Я до последнего надеялась, что этого не произойдет.       — Тем не менее это случилось, и я буду вынужден рассказать все, что мне известно. Хорошо, что мне мало известно, однако и это я постараюсь скрыть до последнего.       — Они же убьют тебя за сопротивление.       Эван не смотрел на нее во время разговора, делая вид, что все это ему не интересно, а на самом деле он крайне увлечен какими-то дурацкими бумажками, которые просмотрел уже двадцать раз.       — Не посмеют. Однако в любом случае это уже моя проблема.       — Спасибо, что сказал, — хрипло произнесла Сиерра, чувствуя, что этот разговор и его последствия вышибают из нее жизненные силы.       Розье поднял на нее равнодушный взгляд. Черные глаза выглядели все такими же бездонными, но на их задворках больше ничего не разгоралось.       — На этом мой долг за ложь и прочие неудобства выплачен. Я считаю, что рассчитался с тобой. — Он снова опустил взгляд. — А теперь прощай, Блэк.       Когда она исчезла, Эван прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание, но не справился и с силой скинул все бумаги со стола. Некоторые из них быстро прошелестели вниз, а какие-то картинно опускались на пол, словно в замедленном режиме, и тихо касались деревянных половиц. Пусть лучше она думает, что мне плевать, чем упивается тем, как растоптала того, на кого не хватило сил и власти ни у кого.       С каждым новым днем Перси переставал узнавать Министерство Магии, в котором когда-то так мечтал работать. Золотой фонтан в центре атриума был заменен на статую «Магия — сила», аппарат министерства наводнили пожиратели и большинство важных руководящих должностей заняли тоже они или те, кто был им верен. Перси так же знал и о создании Комиссии по учёту «магловских выродков», благодаря которой все маглорожденные волшебники лишались своих волшебных палочек или даже приговаривались к сроку в Азкабане, а те семьи, чья родословная вызывала хотя бы малейшее сомнение, подвергались жесткому контролю. Корбан Яксли — убежденный пожиратель смерти стал первым заместителем министра, фактически являясь полноправным начальником министерства, так как Пий Толстоватый был лишь удобной марионеткой в руках Волан-де-Морта. Рядовые сотрудники выглядели напуганными и боялись бросить лишний косой взгляд в сторону сподвижников нового режима. В стенах Министерства Магии царила атмосфера страха и смерти.       Перси старался не привлекать к себе лишнее внимание, однако он ждал, что однажды наступит день, когда и ему придется трудно. Это случилось в начале ноября: в обычный рабочий день Максвелл сообщил, что с Перси лично хочет побеседовать Яксли. Тот встретил его в собственном просторном кабинете. У него было грубое лицо с жестоким взглядом, а, когда он улыбался, его улыбка скорее походила на звериный оскал. Перси неуютно поежился и сел напротив него. Дориан устроился сбоку, пользуясь своим особым положением и доверием.       — Итак, Уизли, — низким голосом произнес Яксли. — Расскажите мне о своей семье.       — Что именно? — Перси выпрямился, готовясь безнадежно лгать. — Недалекие люди, которые во всем верят кому угодно, но только не министерству. Мне с ними не о чем говорить.       Мужчина холодно улыбнулся.       — Жаль, ваши знания могли быть нам полезны. А что скажете об этих террористах, именующих себя Орденом Феникса?       — Я не поддерживаю связь ни с кем из этих людей уже давно, — ответил Перси.       — Неужели за все это время вы ни разу не контактировали с семьей? — не унимался Яксли, исследуя своим охотничьим взглядом любую реакцию на лице Перси.       — В этом не было необходимости.       — Прелестно. — Мужчина откинулся назад и ухмыльнулся. — Любопытно, вы бы дали те же ответы, если бы я предложил вам добровольно выпить сыворотку правды?       Перси проследил за его взглядом и похолодел от ужаса, увидев рядом с сухой морщинистой рукой Корбана Яксли пузырек с зельем. Скрывать свое напряжение становилось все труднее.       — Сэр, в этой мере нет необходимости, — вступился Максвелл. — Еще Крауч в свое время поспособствовал окончательно разрыву Перси Уизли с семьей.       — Н-да? — Яксли сузил глаза, пытаясь понять, не врет ли тот ему. — Что ж, тогда под вашу ответственность, Дориан, и спрошу я, в случае чего, в первую очередь с вас. Вы оба свободны.       — Что это было? — прошептал Перси, когда они вышли из кабинета.       Ни один мускул на лице Максвелла не дрогнул, и он хранил молчание, пока они не вошли в его кабинет. Дориан плотно закрыл дверь и невербально наложил заглушающее заклинание.       — Ты бы сдал себя и всех с головой, если бы я это не предотвратил. Клянусь, у тебя даже руки тряслись и наверняка вспотели ладошки.       — Я не понимаю о чем ты.       — Слушай, ты мне никогда не нравился, но нынешняя ситуация в министерстве мне не нравится еще больше.       Перси вопросительно выгнул бровь.       — Я хочу вернуть все, что было раньше.       — И на чьей ты стороне? — не удержался от вопроса Перси.       — На стороне победителя, — ухмыльнулся тот. Перси фыркнул.       — Разве мог скользкий слизняк вроде тебя ответить иначе? Ты хорошо вписываешься в нынешнюю политику министерства.       — Умею приспосабливаться. — Он пожал плечами. — Но это не значит, что меня все устраивает.       — Что ж, спасибо, конечно, но я правда не имею отношение к Ордену и не общаюсь с семьей, — настаивал Перси.       Дориан ухмыльнулся и понимающе кивнул.       — Разумеется.       Выйдя из кабинета Максвелла, Перси чувствовал недоумение. Мог ли тот говорить правду или все же лгал, ведя свою игру? В любом случае доверять ему не следует, иначе за такую ошибку можно очень дорого заплатить. А у Перси больше не было права на ошибку.       Мучаясь от безделья и заточения, Сиерра начала путать день с ночью: она часто засиживалась до рассвета перед бурлящим котлом или за очередной нудной книгой из библиотеки бабушки, а днем отсыпалась. Солнечного света она не видела уже несколько недель, поэтому возмущенно промычала и закуталась в одеяло, когда кто-то неучтиво распахнул плотные темные шторы. Воспользовавшись шансом, холодное солнце проникло в каждый даже самый укромный уголок спальни и злорадно сверкнуло лучом прямо в закрытый глаз девушки.       — Что за черт? — буркнула Сиерра, забираясь под подушку. — Па, уйди.       Кто-то нахально стянул с нее теплое одеяло и с силой выдернул из цепких пальцев подушку. Сиерра прищурилась, пытаясь привыкнуть к яркому свету, но видела перед собой вместо человека лишь размытый силуэт.       — Твой режим дня — это какой-то ужас! — недовольно проговорил женский голос.       Сначала Сиерра подумала, что ей показалось, ведь такого попросту не могло быть, но, когда она заставила себя раскрыть глаза пошире, прикрыв их тенью своей ладони, видение не рассеялось.       — Гермиона? Что ты здесь делаешь? Ты же… Вы же…       Гермиона ей улыбнулась и, взяв за руку, вытянула из теплой постели, как тряпичную куклу.       — Мы рассчитывали на вашу с Сириусом помощь в одном деле, но для начала тебе стоит умыться и переодеться.       — Мерлин, вы целы, — прошептала Сиерра и порывисто обняла девушку, будто все еще не веря, что она действительно здесь. Гермиона на мгновение опешила, но вскоре обняла ее в ответ.       — Спускайся скорее, — с улыбкой сказала она.       Уже через четверть часа Сиерра вылетела из своей комнаты и скользнула вниз по ступеням, перескакивая через одну. Увидев подругу, Гарри широко улыбнулся и тут же с удовольствием обнял ее. Рон неловко замялся рядом.       — И ты иди сюда! — засмеялась Сиерра, заключая в объятия и Рона. — Как же я рада вас видеть! Всех троих!       — Может расскажете что за помощь от нас требуется? — ухмыльнувшись, спросил Сириус.       Гарри без лишних слов достал из кармана некий медальон на серебряной цепочке и положил на гладкую поверхность стола — так, чтобы все могли его рассмотреть. Прямо по его центру шла глубокая трещина, паутиной расползающаяся по всей поверхности.       — Это медальон Салазара Слизерина, и он является очередным крестражем.       — Мы так думали, — пояснила Гермиона. — Попытались уничтожить, и вот что из этого вышло.       — Это подделка, — подытожил Рон.       — Внутри обнаружилась записка, — поджав губы продолжил Гарри. — Уму непостижимо, что я не догадался проверить медальон на наличие скрытых деталей еще летом, когда мы с Дамблдором забрали его.       — Что сказано в записке? — Сиерра нахмурилась.       Гарри вытащил из кармана джинсов свернутый желтый лист пергамента и протянул его девушке. Сириус подошел к ее креслу и сел на подлокотник, чтобы удобнее было читать. Сиерра осторожно развернула послание и принялась зачитывать его вслух.       

Тёмному Лорду.

      

      

Я знаю, что умру задолго до того, как ты прочитаешь это, но хочу, чтобы ты знал — это я раскрыл твою тайну. Я похитил настоящий крестраж и намереваюсь уничтожить его, как только смогу. Я смотрю в лицо смерти с надеждой, что, когда ты встретишь того, кто сравним с тобою по силе, ты уже снова обратишься в простого смертного.

      

      

Р.А.Б.

      — Мы не смогли понять кем мог быть этот таинственный Р.А.Б. и действительно ли ему удалось уничтожить настоящий крестраж, — с горечью произнес Гарри.       — Р.А.Б… — задумчиво проговорила Сиерра. — Я видела в дальнем крыле дома комнату, на двери которой есть эти инициалы. Это же…       — Регулус, — выдохнул Сириус и почесал аккуратно выбритую бороду. — Регулус Арктурус Блэк. Мой младший брат.       — Что? — В один голос воскликнули Гарри, Гермиона и Рон.       — Но он же чтил сами знаете кого, стал пожирателем смерти. — Сиерра нахмурилась. — Разве нет? Почему тогда он сделал это?       — Кикимер! — крикнул Сириус и с трудом дождался, пока старый эльф появится в гостиной. — Как это письмо и поддельный медальон связан с Регулусом? Отвечай немедленно!       — Папа, не надо так грубо. — Она перевела взгляд на домового эльфа, злобно сузившего маленькие глаза. — Расскажи то, что знаешь. Это очень важно и поможет нам довести до конца то, что начал твой хозяин Регулус.       Кикимер, казалось, задумался, а затем опустил плечи и закачал головой, выражая своим лицом всю горечь утраты.       — Темный Лорд, создав из этого медальона свой крестраж, спрятал его надежно, но должен был убедиться в прочности защитных заклинаний, наложенных на ту пещеру. Хозяин Регулус предложил услуги Кикимера, совершенно не подозревая об истинных мотивах своего господина. Он велел Кикимеру выполнять все, что скажет Темный Лорд. Тот взял Кикимера с собой в пещеру на берегу моря, в которой было большое подземное озеро. Посреди озера находился небольшой островок, а на нём — каменная чаша, наполненная каким-то зельем. Чтобы опустошить чашу, зелье надо только пить, никак иначе. Темный Лорд заставил Кикимера выпить зелье из сосуда, и, когда чаша опустела, положил в неё медальон и заполнил её новым зельем. — Эльф вновь покачал головой, будто вспоминать это ему было крайне неприятно. — Питьё приносило жуткие физические страдания и вызывало кошмарные видения. Выпивая очередную порцию зелья, Кикимер умолял Тёмного Лорда прекратить эти пытки, но каждый раз слышал приказ пить дальше. Выпивший его испытывал непереносимую жажду, но любая принесённая или наколдованная вода тут же исчезала, как только её подносили к губам. Жажду можно было утолить только водой из озера и тем самым разбудить обитающих в нём инферналов.       — Мерлин Всемогущий, — прошипел Рон и отвел взгляд, не желая видеть страдания на лице рассказчика.       — Этот гад всегда был настоящим чудовищем, — хмуро произнесла Сиерра. — Сейчас его внешний облик соответствует внутреннему.       — Темный Лорд оставил Кикимера умирать от рук мертвецов, — продолжил эльф. — Но Кикимер умеет трансгрессировать там, где не могут трансгрессировать волшебники. Кикимер послушный эльф, он перенёсся домой к хозяину Регулусу и рассказал всё о своём путешествии. Рассказ очень поразил хозяина, и он попросил показать место, куда они отправлялись с Тёмным Лордом. В пещере хозяин Регулус достал из кармана медальон, сходный с тем, какой был у Тёмного Лорда, и приказал Кикимеру взять его, а когда чаша опустеет, поменять медальоны местами; также он приказал не рассказывать об этом случае членам семьи, а вернувшись — обязательно уничтожить медальон. После того, как хозяин выпил всё зелье, его затянули под воду инферналы, а Кикимер был вынужден послушаться приказа и вернуться домой.       В глазах всегда злобного и ворчливого старого эльфа заблестели слезы, которые тот неловко смахнул и опустил голову, будто готовясь к наказанию за то, что позволил своему любимому господину погибнуть.       В комнате воцарилось молчание. Сириус смотрел в одну точку пустым взглядом, а затем встал и ушел никому ни сказав и слова.       — Сириус! — окрикнул его Гарри и хотел пойти за ним, но Сиерра удержала его за руку и покачала головой.       — Он потерял брата. Не тогда — много лет назад, а сейчас. Позволим ему с достоинством пережить этот момент.       Гарри медленно кивнул и сел обратно. В гостиной витала напряженная атмосфера, опустошающая всю душу до последней капли, будто внутрь дома проник дементор, желающий провести трапезу.       — Ты смог уничтожить медальон, Кикимер? — спросил Гарри. Эльф поджал уши.       — Кикимер раз за разом пытался уничтожить медальон, но не смог его даже открыть — магия крестража надёжно защищала эту вещь. Этим летом в дом часто наведывался Наземникус Флетчер, вынюхивал тут что-то и прикарманивал все, что не так лежит. Мерзкий грязнокровный выродок, — прошипел Кикимер. — Среди украденных им предметов был и медальон хозяина Регулуса. Кикимер не сумел помешать.       — Почему ты молчал о том, что Флетчер обворовывает наш дом? — возмутилась Сиерра. Кикимер затравлено зыркнул в ее сторону.       — Хозяин Сириус всегда был груб с Кикимером. Кикимер бы не солгал, если бы его спросили, но никто не спрашивал.       — А я? — фыркнула девушка. — Я никогда не обращалась с тобой плохо! Ты мог сказать мне! Черт, и где теперь искать этот медальон?       Все присутствующие замолчали. Напряженная тишина так и звенела в воздухе. Гарри, пожалев старого эльфа, отдал ему поддельный медальон в память о Регулусе, извинившись за трещину. Кикимер вцепился в него и прижал к груди, будто это была самая большая ценность в мире. В благодарность он пообещал отыскать «гадкого вора Флетчера» и привести его в этот дом. Томительное ожидание началось…       Сириус не пожелал спуститься к ужину, Гарри задумчиво пялился в окно, Рон, пользуясь возможностью, предпочел отоспаться в мягкой постели, а Гермиона сидела с книгой перед камином.       — Может стоило бы сообщить Джорджу о твоем визите? — поинтересовалась Сиерра и, сев рядом, протянула ей какао. Девушка благодарно улыбнулась и с удовольствием отхлебнула из чашки.       — Не хочу, чтобы он рисковал.       — Он и не будет. Ты забыла о заклинании доверия?       — Да, но… — Гермиона поджала губы. — Я не уверена, что смогу уйти от него еще раз. Понимаешь?       Сиерра понимающе кивнула и сжала ее свободную руку.       — Это будет нашей с тобой тайной. От меня Джордж точно ничего не узнает.       — Спасибо. — Гермиона улыбнулась. — А как ты поживаешь?       — Из-за того, что со мной случилось год назад, папа сошел с ума и держит меня в этом жутком доме взаперти, не позволяя выходить наружу. Все, что мне нужно для работы, приносит Люпин или еще кто-то. Чувствую себя ужасно.       — Он просто боится тебя потерять.       — Да, но он не сможет бояться вечно. Однажды ему придется встретиться со своим страхом лицом к лицу.       — Думаю, он это знает и потому старается отсрочить этот момент.       — От скуки я уже перечитала почти всю библиотеку Вальбурги, а это то еще удовольствие, — усмехнулась Сиерра. — И начала готовить. Представляешь?       Гермиона засмеялась и покачала головой.       — Вдруг это твое призвание? Будешь домохозяйкой или откроешь ресторанный бизнес.       — С моей фамилией бизнес быстро разорится: клиенты побоятся, что у них в супе будет плавать отрава.       Девушки синхронно засмеялись, пользуясь этим редким моментом покоя, когда можно расслабиться и не думать о том, как дальше жить.       — Папа, например, первое время с опаской пробовал мою стряпню. Думал, что я подсыплю ему в стейк какое-то усыпляющее зелье и сбегу.       — Все так плохо? — улыбаясь, спросила Гермиона.       — Теперь веришь мне? Я же говорю, он совсем съехал с катушек!       Было за полночь, когда в гостиной раздался хлопок, а затем глухой удар — это Кикимер отпустил извивающегося Наземникуса, и тот, не удержавшись на ногах, рухнул прямо на ковер.       — Ах ты гребаный кусок дерьма! — сквозь зубы процедила Сиерра и со всей силой пнула его в живот. — Вздумал воровать у Блэков? Я тебя научу манерам!       Гермиона схватила ее за руку как раз в тот момент, когда Сиерра уже вытаскивала из кармана свою палочку. Девушка гневно уставилась на подругу, но под строгим взглядом вернула ее на место.       — Он нам еще нужен, — прошептала она. — Я не одобряю насилие, но ты сможешь разобраться с ним позже.       Сиерра кивнула и сделала шаг назад, не сводя с Флетчера презрительный взгляд. Наземникус выл от боли — больше для вида, но замолчал, как только возле него сел Гарри с волшебной палочкой наготове. Долго допрашивать Флетчера не пришлось: от страха он тут же начал с готовностью отвечать на все вопросы и сообщил, что нужный им медальон сейчас находится у помощницы министра — Долорес Амбридж. Стон разочарования вырвался из груди каждого, кто это слышал.       — Так значит ты приходил в мой дом и обокрал меня, — с ледяным спокойствием произнес Сириус, слышавший все с верхней ступени лестницы. Наземникус весь сжался от страха. — И как поступить с предателем и вором?       — В средневековье ему бы отрубили руки или повесили, — хмыкнула Сиерра.       Флетчер в ужасе переводил взгляд с одного Блэка на другого, не зная, какая его теперь ждет участь.       — Прошу, не надо руки, не надо вешать! — слезно взмолился он. — Я все сделаю! Все, что скажете.       — Клянешься?       — Да-да, я клянусь своей покойной мамой! — не унимался тот, все ползая в ногах.       — Что думаешь? — хмыкнул Сириус, глядя на дочь.       — Так и быть, сегодня мы его пощадим, но следующего раза однозначно не будет.       Наземникус рассыпался в благодарностях ровно до тех пор, пока Кикимер не схватил его за шкирку. В эту же секунду они вдвоем исчезли. Сириус ухмыльнулся.       — Руки отрезали и вешали?       Сиерра засмеялась.       — Читала это в какой-то очередной мрачной книжке из коллекции Вальбурги.       Гарри, Рон и Гермиона решили устроить вылазку в министерство и достать настоящий медальон. На подготовку к миссии потребовалось несколько дней, а накануне вечером Сиерра подловила Гарри у лестницы, чтобы поговорить.       — Я хочу с вами.       — Мы справимся, Сиерра.       — Я знаю, просто… — Она бросила беглый взгляд на второй этаж. — Не могу больше сидеть без дела. Если я не нужна вам в министерстве, тогда возьмите меня с собой на дальнейшие поиски крестражей.       — Ты нужна Ордену.       — Да черта с два! — фыркнула девушка. — Папа не дает мне ни капли свободы, а я не привыкла бездействовать.       — Прости, но я не могу рисковать еще и тобой. — Гарри покачал головой. — Хочешь я поговорю с Сириусом об этом? Уверен, он прислушается ко мне.       — Сомневаюсь. Он не слышит никого кроме себя и собственного страха.       — И все же я попробую. — Юноша сжал ее плечо и улыбнулся. — Все будет в порядке, я обещаю.       План не был безупречным, но его исход оказался слишком непредсказуемым и фатальным. Сиерра и Сириус мерили шагами просторную гостиную в ожидании возвращения ребят из министерства, но их появление оказалось не таким, как планировалось. Они кубарем влетели в дом, на ходу отстреливаясь от кого-то заклинаниями, и вместе с ними на пороге дома показался взлохмаченный, но крайне довольный Корбан Яксли.       — Остолбеней! — крикнула Сиерра, пользуясь тем, что тот ее не видит.       Яксли на секунду скосил взгляд в ее сторону, а затем упал вниз, словно каменная статуя. С этого момента дом на площади Гриммо больше не был безопасным, а заклинание доверия распространилось и на неприятного гостя. Как только он вернется к своему господину и доложит о случившемся, тот нагрянет сюда со всей своей армией пожирателей.       — Вы достали медальон? — упавшим голосом спросила Сиерра.       — С трудом, — ответил Гарри. — Простите, мы… не ожидали.       — Все нормально, — отмахнулся Сириус. — Уходите, живо! Сиерра, скорей беги наверх и собирай все необходимые вещи. А я покараулю этого слизняка.       Дрожащими от паники и страха руками Сиерра собирала свои вещи и вещи отца, как попало распихивая их по чемоданам. Стараясь ничего не повредить, она скидывала в сумку все оставшиеся ингредиенты, котлы и прочую утварь для приготовления отваров, ценные запасы зелий и все, что могло пригодиться. Спустя час она стояла внизу с отцом и с тоской осматривала уже привычные мрачные стены. Низл крутился возле ее ног и жалобно мяукал.       — Куда мы пойдем?       — Я отправил Андромеде сову, предупредив, что мы скоро будем у нее.       Яксли зашевелился, сбрасывая с себя остатки заклинания, и потянулся за волшебной палочкой, но Сириус оказался быстрее.       — Приятных снов, говнюк, — прошипел он и с силой ударил лежащего тяжелым ботинком в лицо. Яксли ожидаемо потерял сознание.       — Ты этого и ждал?       — Разумеется, — фыркнул Сириус. — Пошли, нам пора.       Выходя из дома, они оглушили двух пожирателей, топчущихся у дверей, и спокойно отправились в новое временное пристанище.       Андромеда выслушала рассказ Сириуса о том, что произошло, и только покачала головой. Сиерра вошла в комнату, которая когда-то была ее спальней: внутри ничего не изменилось. Светлая, уютная комната, удобная мягкая постель, белый стол и огромный книжный шкаф с личной коллекцией, которой девушка гордилась больше всего. На широком подоконнике все также были разбросаны подушки, напоминая о том, как Сиерра любила сидеть там и наблюдать за Тедом, работающем в саду, Андромедой, попивающей полезный свежевыжатый сок из огурцов и сельдерея в тенистой беседке, Дорой, с заливистым смехом гоняющей низла кузины по всей лужайке. Сиерра улыбнулась и провела кончиками пальцев по подвесным волшебным фонарикам над кроватью, служившими уютным ночником. Здесь она была дома и могла дышать полной грудью даже будучи запертой в четырех стенах.       Послышался стук в дверь, после которого в комнату вошел Сириус и, осмотревшись, улыбнулся.       — Так вот где ты прожила столько лет.       Сиерра ничего не ответила, наблюдая, как отец осторожно трогает ее книги и рассматривает различные памятные безделушки, подаренные друзьями на кучу разных праздников. Он остановил взгляд на колдографиях, которыми была увешана вся стена и подсвечена мерцающей гирляндой. На каждой Сиерра улыбалась и выглядела счастливой рядом с хохочущей Кирой, довольными Фредом и Джорджем, смешливой Дорой, у которой везде были разного цвета волосы. Он нежно погладил колдо с выпускного в Хогвартсе, где между гордо улыбающимися Андромедой и Тедом стояла его красивая и такая взрослая дочь, показывала язык и махала рукой.       — Я все пропустил, — с грустью заключил он. — Все твое детство, школьные годы, выпускной… Меня никогда не было рядом.       Сиерра подошла к отцу и осторожно обняла его.       — Ты всегда был рядом со мной — в моем сердце, а остальное — мелочи.       — Я слишком опекаю тебя, забывая о том, что ты уже взрослая и самостоятельная девушка. — Сириус обнял ее в ответ и поцеловал в макушку. — Из-за того, сколько я упустил, не могу к этому привыкнуть и так боюсь тебя потерять.       — Не потеряешь. Я тебе обещаю.       — Ловлю на слове. — Он ухмыльнулся и щелкнул дочь по носу.       — Мы поговорим о Регулусе?       — Что тут говорить, — угрюмо ответил Сириус и отступил в сторону. — Если бы я только знал! Если бы он пришел ко мне… Мы бы придумали что-то вместе. Почему он не пришел?       В глазах отца Сиерра увидела растерянность и боль потери, будто все это время он не догадывался о смерти брата. Девушка коснулась его руки и сочувственно поджала губы.       — Он родился слизеринцем, а погиб как гриффиндорец. Ты должен им гордиться.       — Гордость за него не повернет время вспять. — Сириус перевел взгляд в окно. — Это не изменит прошлое.       Холодное ноябрьское солнце клонилось к закату, а вместе с сумерками — первыми предвестниками ночи из недр сердца поднималась и нарастала тревога, о которой при свете дня удавалось ненадолго позабыть. Ночами за окном гудел холодный ветер, принося с севера первые морозы и грубо срывая с обнаженных костлявых веток последние сухие листья.       Перси уже и забыл, когда в последний раз нормально видел свою семью. Когда он добровольно подписывался на рискованный шпионаж, то даже и представить не мог, что это окажется морально очень сложно. Скрытность, осмотрительность, осторожность, внимательность — и ни единой возможности расслабиться. Он был лишен даже общения в письменной форме, так как его сов могли перехватить. Все, чем оставалось довольствоваться — встречи раз в неделю с членами Ордена Феникса, у которых всегда были чужие лица. Скоро Рождество — очередное одинокое Рождество без возможности встретить его с родными, получить в подарок очередной вязанный свитер с буквой «П» и увидеть их всех живыми и невредимыми.       Перси шел вдоль широкой шумной улицы, осторожно ступая по скользкой брусчатке. Ветер неприятно дул за шиворот, а первые морозы щипали за щеки и нос. Зимний Лондон всегда вызывал тоску и уныние своей серостью тяжелых туч и обилия блеклых каменных домов. Перси подошел к уже знакомой продуктовой лавке, украшенной к Рождеству еловыми гирляндами с разноцветными огоньками, которые то и дело мигали, привлекая внимание. Дверной колокольчик услужливо оповестил о новом покупателе. Перси поежился, чувствуя облегчение оказавшись в тепле. Внутри магазин тоже был красочно украшен: на окне простиралась длинная гирлянда в виде звезд, находящихся на разном уровне, у входа всех приходящих приветствовал улыбающийся ненастоящий Санта-Клаус, а в центре между продуктовыми лотками высилась роскошная ель, своей верхушкой упиравшаяся в потолок. Отвлекшись от яркого убранства, Перси заметил за прилавком уже знакомую светловолосую девушку по имени Лиззи, которая была старшей дочерью Томаса Грея — хозяина лавки. Также Перси знал, что в это время перед ним точно была фальшивая Лиззи, за лицом которой скрывался кто-то из ордена. Обычно это была Флер, считая миловидную блондинку наиболее подходящим для себя образом.       — Привет, Лиззи, — сказал он и далее произнес кодовую фразу: — Мне как обычно.       Лже-Лиззи ему ухмыльнулась, что совсем не вязалось с нежным и эфемерным образом девушки, и стала медленно складывать продукты в бумажные пакеты.       — Как дела на работе? — буднично произнесла она не глядя на него.       — Без весомых изменений, но действия моего начальника меня беспокоят.       Девушка подняла на него заинтересованный взгляд. Невероятно сложно играть свои роли, когда хочется рассказать обо всем открыто и со всеми подробностями, но меры предосторожности требовали беспрекословного исполнения.       — Руководство всегда непредсказуемо, — усмехнулась девушка и подвинула к нему пакеты.       Перси потянулся за наличкой и положил ее на прилавок, скрывая за покупками. Между купюрами, как и всегда, было спрятано письмо с подробным отчетом и текущими новостями.       — Как дела в семье? Все в порядке? — спросил Перси. Лже-Лиззи кивнула.       — Никаких проблем. Ну, до следующей недели?       Ответить Перси не успел. Дверь в лавку распахнулась с такой силой, что ударилась о стоящий рядом стол, и стекла в ней задребезжали. Колокольчик яростно зазвенел, привлекая внимание к вошедшим людям. Их было трое: одного Перси видел в министерстве, но не мог понять под империусом тот или на самом деле принял сторону врага, лицо второго ему не было знакомо, а вот третьего знал каждый член Ордена. Антонин Долохов вышел вперед и сверкнул цепким взглядом, бросив его в сторону девушки. Перси занервничал, не ожидая, что за ним сюда придет целый конвой во главе с одним из наиболее приближенных к Волан-де-Морту пожирателей. Долохов отрывисто взмахнул волшебной палочкой, и Перси с ужасом перевел взгляд на Лиззи. С ней начали происходить изменения: кожа стала белеть, а волосы, наоборот, темнеть. В течение минуты от Лиззи Грей не осталось и следа, а на ее месте стояла Сиерра Блэк. Ну, нет, только не она, подумал Перси.       — Очаровательно, — безжизненным голосом произнес Долохов. — Вычислили предателя и поймали девчонку Блэк. Повелитель будет доволен.       Сиерра нащупала рукой палочку, лежавшую за прилавком, и изо всех сил вцепилась в нее, как в последнюю надежду. Перси попытался дотянуться до своего оружия, но один из пожирателей предупреждающе хлестнул его по руке магией.       — Не так быстро.       Перси поджал губы и покосился в сторону девушки. Напряжение электризовалось в воздухе: одной искры хватило бы для смертельного заряда.       — Девчонку взять живой, — приказал Долохов. — Она будет чудесным рождественским подарком повелителю.       — А что с Уизли? — спросил министерский сотрудник. Пожиратель перевел равнодушный взгляд на парня.       — Мне все равно. Можете убить.       Когда они втроем стеной двинулись к прилавку, Сиерра резко атаковала, но недостаточно для попадания в цель: противники оказались искусными дуэлянтами и с легкостью отражали ее атаки. Воспользовавшись форой, Перси выудил из кармана свою палочку и едва успел отразить зеленый луч, летевший в его сторону. Он перескочил через прилавок, оказываясь рядом с Сиеррой, и принялся отражать все заклятья, что убийственной волной направлялись в них. Сиерра изо всех сил старалась атаковать, но их было больше и они сильнее, поэтому стремительно надвигались и усиливали нападение.       — Бежим! — крикнула Сиерра и ринулась в подсобное помещение.       Синий луч просвистел мимо ее головы и ударился о стену, прожигая в ней внушительную дыру. Перси отправился следом, идя спиной вперед, чтобы прикрывать их обоих от нападений, и только скрывшись за поворотом изо всех сил припустил за девушкой. Юноша потерял ее из виду, но в какой-то момент она схватила его за руку и утянула в темноту.       — Люмос, — прошептал он, когда дверь за ним закрылась. — Какого черта ты здесь делаешь?       — Уговорила папу выпустить меня. Кажется, если выберусь живой, он посадит меня на цепь, — невесело усмехнулась Сиерра.       — Отсюда есть выход? — спросил Перси.       Сиерра осмотрелась, а затем произнесла «бомбарда», и в стене с ужасным грохотом образовался проход наружу. Камни все еще сыпались, когда они проскочили через него в узкий безлюдный переулок.       — Ты наделала столько шума, что сейчас все свободные пожиратели сюда сползутся, — ворчливо заметил Перси.       — У тебя вообще не было идей, умник, — огрызнулась Сиерра.       Они ринулись вперед, но довольно быстро уперлись в очередной тупик. Тогда-то троица пожирателей смерти и показалась из той же дыры в стене, откуда только что выбрались они. Сиерра попыталась быстро оценить ситуацию и резко пихнула Перси в плечо.       — Зачем ты всюду за мной таскаешься?       Перси непонимающе сдвинул брови.       — Как же легко было тебя обмануть! Даже проще, чем отнять конфетку у ребенка, — усмехнулась Сиерра. — Не думала, что ты так легко поверишь в то, что я тебя прощу.       — Какого черта? — прошипел Перси.       — О, ты правда поверил в искренность моих намерений? Ты же предал меня, предал Орден. Все, что мне было нужно — это информация для Ордена.       Она засмеялась, зло сверкнув глазами, заметив, что Долохов уже приблизился и с интересом наблюдал за происходящим. Казалось, его это забавляло не больше, чем цирковое шоу.       — Всего-то надо было сказать, что хочу оказаться на стороне победителя и просто жить. Жить с тобой! Вот же смех.       Заметив блеск слез в ее решительных глазах, Перси понял что она пытается сделать. Сиерра Блэк пыталась взять всю вину на себя, выгораживая его, тем самым пытаясь дать шанс на лояльность преследователей и отсутствие к нему интереса. Его руки непроизвольно сжались в кулаки от злости и досады.       — Взять ее, — скомандовал Долохов. — Вскоре еще одна Блэк признает своим домом Азкабан. А этого на допрос. В этот раз используйте сыворотку правды.       Если Сиерра и испугалась, то не подала виду. Один из них направился к ней, а двое держали палочки наготове. Действовать сейчас было рискованно, но как только грязные руки пожирателя смерти грубо схватили Сиерру, Перси уже не думал о риске. Он навалился на того всем телом, вынуждая потерять равновесие и отпустить девушку. Ее волшебная палочка выскользнула из рук пожирателя, и они вдвоем повалилась на сырой холодный асфальт. Сиерра отползла за мусорный бак и тянулась к своей палочке, когда в их сторону направились два атакующих луча. Перси не оставалось ничего другого кроме как прикрыться грузным телом безымянного последователя Волан-де-Морта. Вскрикнув от боли, он довольно быстро отключился. Тогда Перси вытащил из-под него зажатую в руке палочку и прошептал «бомбарда максима» как раз рядом с Долоховым и его оставшимся спутником. Они оба растерянно подняли головы на звук как раз в тот момент, когда тяжелая бетонная стена дома начала рушиться прямо на них. Сиерра и Перси смогли оторваться, но ненадолго: на смену этим троим пришли еще двое: Нотт-старший и Руквуд. Они сражались вполсилы, лениво загоняя уставших от боя волшебников в угол. Когда Сиерре показалось, что они оторвались, то нос к носу столкнулись с Долоховым, а сзади напирали Нотт и Руквуд. Не сговариваясь, Сиерра атаковала первого, а Перси взял на себя двоих: они стояли спина к спине, из последних сил отражая шквал разноцветных молний. В какой-то момент они сцепили свободные руки, с силой сжимая пальцы друг друга. Перси показалось, что Сиерра дрожит.       — Сдавайтесь, это же заведомо проигранная битва! — воскликнул Долохов.       Эта секундная заминка стала их надеждой. Они обменялись короткими взглядами и, не расцепляя рук, ринулись в сторону Долохова. Тот опешил, и это стоило ему времени: Сиерра заставила его застыть, и тем самым удалось проскочить, уворачиваясь от напористых заклинаний оставшихся пожирателей. Нотт продолжил погоню, тогда как Руквуд задержался, помогая своему предводителю.       Воздуха не хватало, и боль от его недостатка сжимала грудь, но Сиерра продолжала бежать, боясь нечаянно отпустить руку Перси. Тот метнул в противника оглушающее заклинание, что позволило им вырваться вперед. Они забежали в какой-то очередной проулок, а следом в недостроенный пятиэтажный дом. Забравшись на второй этаж, они спрятались за недостроенную стену и остановились перевести дух.       — Дерьмо, — задыхаясь проговорила Сиерра.       Перси молча восстановил дыхание и постоянно выглядывал из укрытия, держа палочку наготове.       — Если мы сегодня умрем, — не глядя на девушку начал он, — я хочу, чтобы ты кое-что знала.       — Мерлин, что еще я должна знать! — простонала Сиерра, облокотившись о кирпичную колонну. Перси обернулся и решительно посмотрел ей прямо в глаза.       — Я люблю тебя. И не переставал любить ни на минуту все эти годы. А еще мне жаль, что я впустую просрал столько лет.       Сиерра оцепенела в изумлении, чувствуя себя так, будто ее хорошенько приложило оглушающим заклинанием. Откровенное и отчаянное признание смутило Перси, как и молчаливая реакция Сиерры на него. Он отвернулся, делая вид, что по-прежнему следит за ситуацией с нападением.       — Вот и все, что я хотел сказать.       Сиерра сверлила его затылок взглядом, пока не поняла, что весь силуэт расплывается от предательских слез, так некстати нахлынувших от переизбытка эмоций и страха. Сделав глубокий вдох, чтобы хоть немного взять под контроль свои чувства, девушка осторожно коснулась его руки, вынуждая обернуться.       — Если мы сегодня умрем, — сдавленно произнесла Сиерра, — я тоже хочу кое-что сказать. Я простила тебя. За все. Вообще за все.       Она не думала, что сказать это окажется так просто. Спустя столько лет боли, злости, обид и отчаяния прощение казалось самым сложным, несмотря на все чувства, которые Сиерра пыталась отрицать даже наедине с собой. Но на самом деле сложнее всего оказалось быть просто честной с самой собой.       Перси растерянно заморгал, не веря своим ушам. Ему было абсолютно все равно правда это или она так сказала в отчаянии и ожидании смерти, потому что это все, что он так хотел услышать.       — Если выберемся отсюда, начнем все с чистого листа? — прямо спросил Перси.       — Да, — прошептала Сиерра раньше, чем успела подумать. — Начнем.       Спустя долгие годы заточения сердце вырвалось на свободу и сумело заткнуть расчетливый и холодный разум. Чувствовать всегда было быстрее, чем думать, и эта временная лазейка выпустила наружу то, что было чудовищно скрыто слишком долго.       Когда послышались шаги пожирателей, Перси кинул взгляд на Сиерру, и она ему кивнула, готовясь к очередной схватке. Никто из них не знал, чем она закончится, но стоило им выйти из своего убежища, как появилась надежда. Члены Ордена Феникса едва ли не полным составом отыскали их, когда поняли, что Сиерра уже давно должна была вернуться, и вступили в неравную схватку с тремя уцелевшими противниками. Те отбивались недолго и, поняв, что сила не на их стороне, униженно сбежали, признавая свое поражение.       Сиерра обессиленно рухнула на бетонный пол и засмеялась, чувствуя облегчение. Перси присел рядом с ней, не обращая внимания на грязь вокруг, и с удовольствием прислонился затылком к холодной стене. Он четко осознавал, что его прикрытию пришел конец, и в министерство дорога закрыта, но это все не имело в ту минуту никакого значения и даже вызывало облегчение. Сиерра осторожно положила голову на его плечо и устало прикрыла глаза, пока Кингсли распределял членам Ордена поручения. Перси нащупал ее руку и крепко сжал озябшие пальцы. Когда Сиерра сделала то же самое в ответ, ему вообще стало плевать на все: на войну, Волан-де-Морта, орду пожирателей и туманное будущее, маячащее на горизонте. С этого момента ему стало неважно, что будет завтра, истинное значение имело лишь настоящее — тот самый короткий миг, в котором заключалось больше жизни, чем в самых смелых мечтах.