Bitter caramel

      Тэхён безразлично обводит взглядом уже знакомую гостиную и слышит цоканье каблуков за спиной. Он слегка оборачивается, как только плеч касаются женские руки, а нос улавливает тошнотворные нотки сладких дорогих духов. — Неужели, ты приехал.   Тэхён раздражённо закатывает глаза и, вздыхая, убирает руки женщины со своих плеч. — Что-то ты нервный, —усмехается брюнетка и, обойдя диван, присаживается на кресло, стоящее рядом, — прям лица нет.   Тэхён, облокотившись локтями на колени, перебирает пальцами металлический брелок, а в голове крутятся навязчивые мысли о том, что он сделал. В такие моменты ему хочется самому себе проехаться кулаком по лицу. Может, легче стало бы? — Вино? — предлагает Цзиюй, протягивая ему бокал с алой жидкостью, которая манит своей наливной яркостью. Была бы его воля, напился бы до беспамятства, чтобы от самого себя тошно не было. — Я за рулём, — тяжело выдыхает Тэхён. — Так, что у тебя произошло? — закидывая ногу на ногу, спрашивает женщина и делает небольшой глоток вина. — Сорвался.   Одного слова хватает для того, чтобы на губах девушки расцвела ухмылка. Именно так выглядит женщина, готовая сказать: «Я предупреждала…» — Я говорила тебе, Тэхён. Говорила, что рано или поздно это произойдет. Ты не был у меня почти два месяца…какого исхода ты ожидал? — растягивая слова и смакуя на языке послевкусие вина, спокойно отвечает она.   Видя потерянный взгляд Тэхёна, Цзиюй склоняет голову и вкрадчиво спрашивает: — Как сильно? Как сильно ты взял её? — Да не сильно, — недовольно отвечает Тэхён и устремляет свой взгляд на противоположную стену, которая единственная не так раздражает ещё с утра его набитый проблемами разум, — но она ушла. — Да же так, — тихо смеётся она и, оставляя бокал на небольшом столике, поднимается, чтобы утешить расстроенного мужчину.   Она обходит диван и обнимая Кима со спины, приближается губами к уху. — Но я не жена, — шепчет Цзиюй, — я не убегу, наоборот: сделаю всё, что ты захочешь.   Умелые руки опускаются на мужскую грудь и ловко расстёгивают пуговицы на вороте белого поло. — Я не ради этого приехал.   Тэхён слегка отталкивает Цзиюй, и та, пожимая плечами, плюхается на своё прошлое место и вновь подцепляет хрустальную ножку бокала. — Но время тикает, котик.   Тэхён лишь хмыкает и достаёт из заднего кармана джинсов толстый свёрток купюр. Кидая на столик справа от девушки, он вновь откидывается на диван и застёгивает пуговицы на вороте.   Платить за дружеский разговор проститутке?   Смешно. Но для Тэхёна вполне нормально. — И что ты предлагаешь мне сделать? Научить тебя жить без секса, который тебе нравится? Прости, Тэхён, но я не чёртов Мерлин. — Просто мне нужно было с кем-то поделиться, — просто отвечает Тэхён и пожимает плечами, — к слову, изменять ей противно. Если бы сам узнал об измене, закопал бы к херам собачьим. — Обижаешь, — надувая губки, произносит Цзиюй, — неужели, тебе не нравилось? — Всё равно это не то, Цзиюй, — фыркает Тэхён, — я всего лишь выпускал пар, чтобы не срываться на Джису. — Если она любит тебя, она поймет любые твои предпочтения. Даже самые извращённые, — пожимает плечами Цзиюй и закидывает ножки на колени Тэхёна, — а ты чертовски красивый мужчина, Тэхён. Ради таких, как ты, женщины идут на всё, чтобы быть рядом, — говорит она, чем вызывает смех Тэхёна. — Красиво говоришь, мне нравится. — Правда всегда приятна.

***

  Время идёт быстро, уже наступает вечер. В доме семьи Чонгука царит атмосфера уюта и счастья, праздничный стол уже накрыт, и ожидает только начала застолья.   Прежде, чем одеться в платье, Джису приходится колдовать перед зеркалом, чтобы скрыть тональной основой следы прошлой ночи. Одно хорошо — платье она захватила с длинными кружевными рукавами, которые удачно скрыли все синяки на руках. Даже несмотря на то, что Джису удаётся вернуть свой прежний вид, счастья на лице не видно. Девушка лишь периодически сжимает губы от странной тошноты, которая вызвана стрессом и чёртовой усталостью, мучающей её уже на протяжении нескольких недель. Только лишь Джинхё заставляет её изредка улыбаться своими рассказами о том, как он летал на самолёте. Он счастлив, и это заставляет Джису верить в лучшее. Верить в то, что Джинхё, она и Тэхён когда-то станут одной семьёй.

***

PovДжису   Мы уже давно сели за стол, только вот кусок в горло не лезет. Я лишь потягиваю вино из бокала, ловя себя на мысли, что как бы я не стараюсь отвлекаться от Тэхёна, мои мысли всё равно возвращаются к нему или к Чимину, который проводит праздничный ужин с телефоном в руках. Частенько он растягивает губы в улыбке, пялясь в экран смартфона.   Что же такого интересного он там нашёл?   Но меня отвлекает не только он, но и тату, появившаяся недавно на запястье его правой руки. Незамысловатая птица, раскинувшая свои величественные крылья, свободно парит, заставляя меня раз за разом проводить по её прорисованным перьям взглядом и задумываться о своей тату.   А что мешает мне сделать её?   Неужели, я не в праве делать то, чего хочу? А я действительно этого хочу. И хотела ещё давно, только Тэхёна сильно боялась. Но сейчас, кажется, мне совсем всё равно на его мнение.   Стоит мне задуматься, как я перестаю контролировать свой взгляд, который всё так же прикован к тату Чимина. Вдруг хитрые глаза отрываются от экрана смартфона и встречаются с моими, в тот момент, как я поджимаю губы и тянусь за салфеткой. Странная привычка — вертеть что-то в руках, когда кто-то играется с моими нервами. Чимин это делает не хуже Тэхёна. Оба до зуда в лёгких бесят, стоит им сделать шаг в мою сторону или сказать лишнее слово. Если Тэхёна я привыкла переваривать, и моя любовь к нему слово противоаллергическое лекарство, то от Чимина я также предпочитаю шарахаться.   Вообще до появления этого хамоватого блондина жизнь казалась проще.   Выдыхаю и кривлю губы в ответной ухмылке для Чимина, отвожу взгляд и встречаюсь с любопытными глазками Джинхё, уплетающего свой шоколадный десерт. — Хочу спать, — клонит голову набок, он и откладывает десертную ложку. Чеён тут же приподнимается, но я останавливаю её. — Я уложу Джинхё, — произношу я и поднимаюсь из-за стола.   По странному мутнеет перед глазами, и ноги совсем ватные, как будто я осушила не два бокала, а целую бутылку. В гостиной до потемнения в глазах душно, запах дорогих вин кружит голову, заставляя время от времени прикладывать холодные ладони к горячим щекам. — Пойдём, Джинхё, — беру сына за руку, и мы покидаем гостиную. Но перед тем я прошу открыть окна. Не я одна страдаю от хмельного застоявшегося воздуха.

***

  Я резко открываю глаза, но ещё какое-то время назад мне казалось, что я сплю дома. Но стоило мне ощутить маленькую ручку на своем животе, я вдруг поняла, что заснула с Джинхё в его кровати.   В комнате тихо, горит тусклый желтоватый ночник, а на потолке встроенные звёздочки отдают синеватым свечением. Здесь пахнет ванилью от постельного белья, и царит атмосфера спокойствия и блаженства. Не хочется вылезать из кровати, но приходится. Поправляя одеяло Джинхё, я целую его в лоб и провожу ладонью по щекам и линии подбородка. Маленькие знакомые черты образуют на моих глазах другой портрет, от которого я тут же морщусь и пытаюсь забыть.   Когда я выхожу из комнаты Джинхё, не слышу голосов с первого этажа. Спускаясь по лестнице, обнаруживаю везде выключенный свет и тишину; в гостиной тикают лишь массивные напольные часы.   Решая зайти на кухню за водой, я вздрагиваю, когда вижу лицо в сумраке. Над вытяжкой горит лампа, освещающая барную стойку и половину блондинистой головы. Карие глаза смотрят на меня, а я застываю у входа, думая, что Пак совсем свихнувшийся. Наверняка, все спят и всех давно срубило вино и соджу, но только он в одиночестве распивает бутылку коньяка.   Видя знакомую бутылку, я морщусь, вспоминая, как в последний раз мне было плохо после коньяка. — Пьяниц сводит ночь, Ким, — улыбается он уголком губ и поднимает бутылку, — выпьем?