Bitter caramel

      Чеён доброжелательно машет Тэхёну на прощание, но, как только дверца машины захлопывается, она подозрительно щурится, заглядывая мне в глаза. — Сегодня я отпускаю без объяснений, — шепчет она, чмокая меня в щёку, — но в следующий раз ты будешь обязана мне всё рассказать. — Ладно, — согласно киваю я, совсем не пытаясь обмануть её. На самом деле, сейчас мне достаточно дать это обещание, но после мне не нужно будет его сдерживать. Всё равно мои проблемы останутся лишь моими, и окунать Чеён в свой чан с грязью я не собираюсь.

***

— Я бы спросил у тебя, почему на утро ты не оказалась в доме своих родителей, но я даже боюсь услышать ответ.   Что он боится услышать? То, что я была в этом доме ради Пака?   Смешно.   Я бы никогда не сказала этого, но Тэхён слишком слеп и ревнив, чтобы считать это невозможным. Поэтому он продолжает развивать в своей голове те развороты событий, которые рано или поздно доведут его. — Что ты хочешь знать об этой ночи? — напрямую и без запинки спрашиваю я, повернувшись к нему. — А тебе есть, что рассказать? — не по-доброму отвечает он, улыбаясь и крепче сжимая кожаную обшивку руля.   Уголки его губ снова опускаются вниз, и Тэхён пропускает нервный смешок, когда я нарочито тяжело вздыхаю. — Если можно так сказать. Вечером я перепила вина, а ночью выплеснула в лицо Пака холодный сок. А вот, что делал ты прошлой ночью — для меня полная загадка. — Это неважно, — отрезает Тэхён и мы останавливаемся на светофоре. Длинные пальцы несильно постукивают по рулю и очерчивают его гладкую поверхность. — Или тебе есть, что скрывать?   Тэхён, как только загорается зелёный сигнал светофора, нажимает на педаль газа и мы с большей скоростью, чем прежде, начинаем нестись по городским улицам. — Хорошо нарушать, когда есть деньги, правда?   Мне стоило бы держать язык за зубами, чтобы слова, крутящиеся на нём, не вырвались и не заставили бы моего дорого супруга со злости резко дать по тормозам и остановить несущийся Genesis. Но, к сожалению, после случившегося позапрошлой ночью, я слишком импульсивна и противна, чтобы держать все свои мысли при себе. Пусть Тэхён тоже хлебнёт этого горького дерьма.   Хлопок дверцы заставляет меня вздрогнуть и я, раздражённо сжав кожаный чехол на кресле, закатываю глаза. Тэхён, встав перед машиной, достаёт из кармана джинсов зажигалку, а из кармана пальто небольшую пачку сигарет.   Выйдя из авто следом за супругом, я жмусь от холодного ветра, обжигающего щёки, и останавливаюсь недалеко от него. Дым клубится у его лица, и он делает одну затяжку за другой.   Тэхён почти никогда не курил. Только тогда, когда сильно начинал переживать и уставать от чего-то. Хотя бы в своих мыслях мне стоит заикнуться, что мы оба устали от нашего брака. Но, кажется, мы ничего не делаем ради того, чтобы сломать те стены, вставшие между нами за последний год. — Не дыши дымом, — выдыхая, хмуро произносит он, стряхивая пепел с сигареты, — возвращайся в машину.   Упрямо смотря на него, продолжаю стоять, а после перекидываю взгляд на проезжающие мимо автомобили и начинаю чувствовать, как горло охватывает противное першение от табачного дыма. — Упрямая, — недовольно вздыхает супруг, выкидывая сигарету и втаптывая её дорогим ботинком в промёрзлую землю.   Тэхён подходит ко мне, и его руки опускаются на мои плечи. Пальцами, зарываясь в мои волосы, он смотрит на меня, а я лишь опускаю взгляд под ноги. Тёплые после сигареты губы касаются моего лба, и я, перехватывая мужские руки, начинающие прижимать меня к себе, вырываюсь и сглатываю ком в горле. Язык немеет от разочарования и отвращения к нашим отношениям, поэтому я лишь молчу, сжимая сухие губы, когда Тэхён ловит меня за руку и толкает к капоту машины. — Да пусти ты меня! — хрипло вскрикиваю я, но Тэхён всё равно прижимает меня к своей тёплой груди, придерживая за плечи.   Глупая истерика охватывает меня, и я опадаю в его руках. Уткнувшись носом в шершавое кашемировое пальто, глотаю солёные слёзы, текущие по губам и чувствую, как болезненно ноет сердце в груди. — Почему ты такая глупая, — шепчет он, поглаживая меня по голове, — зачем всё это? Разве, мы не можем жить, как прежде? «Как прежде…?» — эти слова застревают в моей голове. Они крутятся у меня на губах полушёпотом и криком в сознании, но всё же я продолжаю молчать.   Молчу, когда уже Тэхён сажает меня обратно в машину, везёт домой, помогает раздеться и даже лечь в постель. Холодные и такие же родные глаза супруга смотрят на меня, когда я лежу уже в ванне в почти остывшей воде и пустым взглядом оглядывая керамику на стенах. Вглядываюсь в маленькие декоративные трещины, которые складывают два слова: «Как прежде».   Я будто теряюсь, на автомате отвечаю на короткие вопросы Тэхёна и не замечаю, что происходит со мной. Ещё, кажется, сейчас я лежала в ванне, но вдруг уже опять в постели. И перед глазами уже совсем не безжизненно серая керамика, а ворсистый белый ковёр нашей супружеской спальни. В моих руках фарфоровая чашка с горячим чаем, который я так же неосмысленно потягиваю, находясь в прострации. Тэхён лежит на моих коленях, но я не чувствую его. Как и не чувствую его рук на себе, вкуса сладкого чая и холода, веющего из открытого окна.   «Как прежде», говоришь?   Как же я боюсь, что, как прежде, уже никогда не будет…

***

  Я жмурюсь от яркого света медицинского фонарика и вновь ложусь головой на подушку, укрываясь тёплым и довольно толстым одеялом. — С вашей женой всё в порядке, — кивает женщина-врач стоящему у кровати Тэхёну и складывает свой инвентарь обратно в сумку, — это стресс и переутомление. Ещё я советую посетить поликлинику и сдать анализ на гормоны. Если гормональный фон нарушен, это может очень повлиять на женское здоровье и в целом на организм. — Спасибо, госпожа О, мы обязательно учтём ваши рекомендации. — Обращайтесь, господин Ким, — отвечает женщина, легко улыбаясь, — хорошенько позаботьтесь о госпоже Ким, тогда она пойдет на поправку.   Тэхён провожает госпожу О, после возвращается в комнату и присаживается на край кровати. — Прости, это моя вина, — тихо начинает он, — это я причина твоего плохого самочувствия и сорванных нервов.   Даже если бы я хотела ответить что-нибудь Тэхёну, я не смогла бы. Голова слишком пуста, не в моих силах подобрать даже самые простые слова, но я всё же произношу: — Дай мне побыть одной.   Тэхён, кажется, хочет что-то сказать, но всё же молчит. Он кивает и, послушно поднявшись с кровати, плотно закрывает окно и выходит из спальни.   Холод уходит вместе с Тэхёном, как и последние чувства к нему, которые я до последнего бережно хранила где-то глубоко в себе.