Заказ на Ведьмака

Заснуть ведьмаку удалось лишь за полночь. Девушка постоянно мёрзла, почти не двигалась и едва дышала. Вязкое забытие, столь непохожее на здоровый сон, было прервано беспокойным ржанием. За окном разгорался серый, холодный рассвет. Мистраль нервно бил копытом и всматривался куда-то в лес. В тумане почти ничего не получалось разглядеть, даже ведьмачьим зрением. Зато чуткие уши уловили подозрительные шорохи, не совсем обычные для леса. Кто-то шёл через подлесок, грубо ломая ветки. И шёл не один. На этот раз ведьмак собрался почти мгновенно. Да и собирать было особенно нечего – оседлать лошадей да приторочить сумки с доспехом. Мирану, всё так же закутанную в одеяла, как в кокон, он усадил по-дамски боком. Мечи пришлось оставить за спиной, на что Плотва недовольно фыркнула, и Геральт задумался, не привязать ли девушку к седлу. Вряд ли она в ближайшее время будет возмущаться. Мистраль буквально месил ногами сырую землю, вглядываясь и вслушиваясь в туманную пелену леса. Слишком тихо. Не слышно ни насекомых, ни птиц. Даже ветер, казалось, увяз в густой белёсой мути. Мистраль шёл чуть впереди. Длинная белая грива сливалось с туманом, и лишь чёрная шерсть выдавала его расположение. Впрочем, стоило ему отойти дальше, чем на полкорпуса – и даже силуэт его терялся в молочных клочьях. Слепая муть не нарушалась ничем, кроме их шагов. Хрусть… Внезапно конь громко заржал и лягнул воздух. Из белёсой слепой пелены поползли опасные твари. Туманники. Крупные, сильные, ловкие и довольно быстрые. Геральт одним лихим взмахом снёс голову двум ближайшим, левой рукой крепче прижимая девушку к себе и не отпуская поводья. Твари закончились так же внезапно, как и появились. Туман поредел примерно в половину, но рассеиваться полностью явно не собирался. Уверенно махнув хвостом, конь устремился вперёд. Но не в сторону тракта, а к горам, глубже в чащу. Остановились довольно скоро. Мистраль наклонился к земле, будто вынюхивая, и осторожно подобрал что-то в высокой лесной траве. Поднял и тут же протянул Геральту. Этим чем-то оказался небольшой продолговатый камень. Гладкий, будто полированный, из тёмного мрамора, с выбитым на нём рисунком. Линии складывались в причудливые уголки, ромбики, треугольники… из всего рунного става отчётливо читалась только свастика. От камня веяло магией, и довольно сильно. Вероятно, именно он служил причиной такой мутации местной нежити. О том, что это такое, даже думать не хотелось. Взять с собой? В Каэр Морхене ведь наверняка получится расшифровать рунную цепочку. Но носить этот магнит для тварей, когда Мира в таком состоянии, явно не лучшая идея. Помощь пришла, откуда не ждали. Мистраль осторожно забрал камень, положил между корней дерева и со всей силы саданул его копытом. Наклонился, посмотрел и повторил ещё пару раз. И только после этого вернул удивлённому ведьмаку. Трещина расколола камень на две неравные половины, перечеркнув и рунный став. Магия ушла. Руны больше не работали. Потрепав умного и явно успокоившегося коня по шее, Геральт развернул Плотву. Стоило вернуться на тракт и убраться, наконец, подальше от этих проклятых мест. Слова Мираны о том, что в Чёрной топи водится всё, уже не казались ему бредом или преувеличением. Под сводами высоких потолков на мягкой кушетке в окружении цветов лежала девушка с длинными прямыми чёрными волосами. Ровное дыхание почти не тревожило пряный от цветочного аромата воздух, ресницы сомкнутых век едва заметно трепетали. В открытых дверях просторной комнаты появился мужчина, одетый в свободную длинную белую рубаху, перехваченную широким кушаком, и чёрные штаны. Его чёрные волосы с тусклым синим отливом были аккуратно собраны в низкий хвост, открывая взору заострённые уши. Стуча каблуками своих сапог, он пересёк комнату и присел на кушетку рядом с девушкой. Любовно погладил её по голове и легко сжал тонкую ладонь. — Мира, ты опять уснула за чтением? — почти прошептал он. Девушка поёжилась, затем открыла глаза и поднялась на локте, роняя на пол увесистую книгу. Мужчина поднял фолиант и взглянул на обложку. — Скучнейшее чтиво. Не мудрено, что ты заснула. Мира окончательно проснулась и в страхе забилась в угол своей лежанки. — Где я? Кто вы такой? — Тише, девочка. Ты дома, я твой папа. Ты чего? Девушка с сомнением взглянула в изумрудные глаза эльфа, но увидела там лишь недоумение. — Папа? — В последнее время ты слишком уж погрузилась в учебу. — Что происходит? — Милая, ты меня пугаешь. Анариэль ждёт нас в столовой. Хватит дурачиться, идём. — Ничего не понимаю… Мира отчаянно дёрнула головой, словно пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Тысячи вопросов без ответа кружились роем диких пчёл, не позволяя сосредоточиться ни на одном. — Судя по всему, ты порядком переутомилась. Я попрошу доктора зайти к нам на днях, проверить твоё состояние. А пока, идём ужинать, не то твоя мама устроит нам разнос. Ты ведь знаешь, сдержанностью она никогда не отличалась. Словно послушная овечка, Мирана поднялась с кушетки и проследовала за мужчиной, назвавшимся её отцом. Проходя по величественным коридорам с огромными колоннами, она в пол уха слушала причитания мужчины и не переставала восхищаться видами из огромных витражных окон. Тело будто само знало, куда идти, и это было странно. Хотя, может, стоит отпустить? Достигнув столовой, девушка сразу же заметила высокую женскую фигуру с длинными, почти белыми волосами, ниспадающими мягкими волнами на плечи. Когда она обернулась, в её ярких голубых глазах читалось недовольство. — Ну и сколько я должна вас ждать? — Дорогая, не злись. Наша Мира опять уснула за книгой. Лицо женщины тут же расслабилось, а на губах заиграла улыбка. — Ах, какая же ты у нас всё же умница. Уверена, ты скоро будешь знать ровно столько же, сколько и твой наставник, — ласково произнесла она и жестом пригласила всех присесть за накрытый стол из белого камня. Мира присела за стол по левую руку от отца, женщина устроилась напротив неё. — Ну, что ты, матушка. Мне до него ещё далеко, — сама не зная, почему, произнесла ведьмачка будничным тоном. — Не будь так самокритична, — взяв в руки приборы, сказал эльф. — Ты много работаешь над собой. — Да, папа, но иногда мне кажется, что этого недостаточно. У меня всё ещё многое не получается. — Дай себе время, милая. — Кстати, завтра к нам на ужин придёт Лаэст, я давно хотела тебя с ним познакомить, Мира. — Мне сейчас не до мужчин, матушка. Ты ведь и сама об этом знаешь. — Знаю, знаю, ты вся в учёбе, даже дома не можешь расстаться с книгами. Но тебе будет весьма полезно пообщаться с кем-то кроме нас и Кревана. С кем-то… твоего возраста. — И это непременно должен быть мужчина. — Не обижайся на маму, — вступился за жену эльф. — Она лишь хочет, как лучше для тебя. Не век же тебе с нами под одной крышей жить. — Неужели гоните меня? — с улыбкой произнесла Мира. Слова срывались с её губ сами собой, она даже не успевала подумать, но уже произносила. — Тебя разве прогонишь? — рассмеялась Анариэль. Ужин прошёл в спокойной семейной обстановке, легко и непринуждённо. С улыбками на лицах и сытыми животами все разошлись по комнатам, оставив прислугу прибираться. Всё это казалось Миране обыденностью, приятными мелочами, что наполняли её сердце любовью, и на душе становилось легко и спокойно. Она вошла в свои покои и сразу вышла на балкон. Оперевшись на каменные перила, она немного свесилась вниз, вдыхая ароматы вечернего сада. Ей вдруг на секунду показалось, что запахи недостаточно яркие, словно приглушенные, но ещё необычнее было то, что она не могла их различить, все они сливались в сплошной поток. Выпрямившись, она дёрнула головой, прогоняя эти мысли, и несколько прядей упали на лицо. Попытавшись заправить их за ухо привычным движением, она обнаружила, что уши её острее, чем нужно. Дверь комнаты тихо скрипнула. Ещё недавно она бы поморщилась от столь резкого и неприятного звука, а сейчас едва его услышала. Что за странные мысли? — Леди Мирана, я принесла вашу сорочку, как вы и просили. — Благодарю, Эстель, можешь быть свободна. Молодая девушка в платье прислуги учтиво кивнула и удалилась. Округлые черты лица и чуть вытянутый завиток на кончике уха выдал в ней полуэльфа. Скорее всего, отец или мать Эстель из Сеидхе. Всё же потомки народа Ольх выше, да и черты лица у них куда жёстче. Взгляд девушки опустился на принесённую горничной сорочку. Светло-голубая ткань, прохладная и мягкая на ощупь, показалась ей какой-то ненастоящей. Но девушка автоматически разделась и уже собиралась надеть рубашку, когда на глаза ей попалось большое зеркало у туалетного столика. Сейчас она отражалась в нём лишь наполовину, но сделав всего шаг в сторону она смогла рассмотреть себя до самых колен. Фарфоровая кожа, не тронутая шрамами и родинками, длинные прямые волосы и глаза. Что-то в её собственных глазах показалась странным, чужим. Брюнетка бросилась к зеркалу и уставилась в отражение. Зрачки. Они были круглыми, обычными, нормальными. А ещё непривычно ярко-голубыми, без янтарных прожилок. В её голове промелькнула мысль, что всё это сон, но эта теория мгновенно растворилась. Эльфийка любовно расчесала свои волосы гребнем, улыбнулась своему отражению, надела сорочку и легла в мягкую постель, отдаваясь в объятья Морфея. Первые лучи проникали сквозь полупрозрачные занавески. Эльфийка поморщилась, но проснулась. Едва она успела привести себя в порядок, как в дверь постучали. — Войдите, — отозвалась девушка. На пороге стояла служанка. — Леди Мирана, — обеспокоенно затараторила она. — Там господин Креван, прибыл с самого утра и требует вас. — Креван? Почему он здесь? Я ведь должна была сама прибыть к нему в лабораторию. — Я не знаю, леди Мирана. Он кажется весьма недовольным. А мало ли, что может сделать Знающий в ярости. Служанка была явна испуганна. — Эстель, прекрати тараторить и успокойся. Скажи ему, что сейчас же спущусь. Девушка поклонилась и спешно закрыла за собой дверь. Эльфийку же больше не трогали вчерашние тревоги, она позабыла о них, как о дурном сне. Куда больше ей беспокоил ожидающий внизу эльф. Креван никогда раньше не наведывался к ней вот так внезапно. Что-то явно произошло и, судя по его дурному расположению духа, что-то очень нехорошее. Мире даже подумалось, что это она виновата, но, как на зло, вспомнить, в чём именно, она не могла. Окинув взглядом своё отражение, она последовала за служанкой. В гостиной, нервно стуча пальцами по колену, сидел чрезвычайно красивый светловолосый эльф с треугольным бледным лицом и миндалевидными аквамариновыми глазами. Едва Мирана поздоровалась с ним, он поднялся со своего места, словно вышел из транса. — Мирана, — спокойно произнёс он. — Прошу простить за столь ранний визит, однако вы не оставили мне выбора. — Простите? — недоуменно произнесла девушка. — В ваших расчётах ошибка. — Этого не может быть, я дважды всё перепроверила. — Взгляните снова. Только сейчас эльфийка заметила свитки, что он принёс с собой. Девушка взяла их с дивана и разложила на кофейном столике. Они оба погрузились в расчёты, то и дело прося служанку принести ту или иную книгу из библиотеки. Эстель к этому уже привыкла, да и картотека, которую сделала Мирана, была весьма удобной. До самого заката Знающий и его ученица не отрывались от бумаг, окупировав столовую, ведь стол там был куда удобнее. Мать и отец девушки старались не мешать им, с уважением относясь к Знающему и учёбе своей дочери. Разобравшись, наконец, со всеми бумагами, Креван поблагодарил свою ученицу, ещё раз извинился за ранний визит, собрал свитки и уже собирался уходить, когда Мира вдруг вспомнила, о чём они говорили накануне. — Постойте, учитель, — встрепенулась девушка. — Вы ведь обещали мне, что научите видеть чужие судьбы. — Я помню, но на сегодня с тебя достаточно, Мирана. День догорает, поговорим об этом в следующий раз. — И когда же? — нетерпеливо, словно ребёнок, и совершенно не учтиво спросила девушка. Креван глубоко вздохнул и даже почти улыбнулся. — Ты кое-кого напоминаешь мне. Нетерпеливая и требовательная, но вместе с тем старательная. Когда я вернусь из странствия, мы вновь об этом поговорим. — Скажите хоть, какие книги мне об этом прочесть, — взмолилась эльфийка. — Этого нет ни в одной библиотеке, можешь даже не искать. — Что же мне остаётся? Знающий глубоко вздохнул, взглянул в окно, где солнце уже готовилось скрыться за деревьями. — Идём в сад, я научу тебя кое-чему. Это должно занять тебя до моего возвращения. Девушка едва сдержалась, чтобы не запрыгать на месте от радости и не побежать в сад. Она сдержанно кивнула в знак благодарности и медленно направилась вон из дома, увлекая за собой Кревана. Знающий опустился на ближайшую скамейку и положил рядом свитки, эльфийка села рядом. — Прежде чем ты сможешь читать чужие судьбы, ты должна познать свою. Память – штука ненадёжная и многое со временем стирает. Твоя задача оживить эти воспоминания. Проще всего будет начать с чего-то очень яркого, что когда-то было для тебя очень важно, но со временем исчезло за ненадобностью. Закрой глаза. Представь, что ты посреди пустоши, голая земля до самого горизонта. Сосредоточься на внутренней силе и следуй за ней. Но осторожно, не напирай, не пытайся цепляться за воспоминание, словно оно тебе жизненно необходимо. Ты просто путешественник и идёшь уже знакомой тебе тропой. Осторожно ступай туда, куда тебя потянет, и не останавливайся до тех пор, пока пейзаж не изменится. Запомнила? Девушка согласно кивнула и закрыла глаза. Холодные руки Знающего накрыли её ладони, и она почувствовала, как через них он стал подталкивать её, чтобы она шла и не останавливалась. Ярко представленная пустошь в её голове вдруг начала покрываться растительностью. Мира хотела остановиться, рассмотреть, но руки Кревана незримо толкали её вперёд. И эльфийка продолжила свой путь. Ноги стали увязать в грязи, но едва ли она обратила на это внимание. По сторонам от уже обозначившейся дороги начали вырастать странные деревянные домики. Их стали, словно змеи, огибать хлипкие заборчики. Послышался смех детей, приглушенные голоса взрослых. Улица, которая ещё минуту назад была пустошью, вдруг украсилась флажками и цветами. Люди проходили мимо девушки, словно не замечая. Она не могла рассмотреть их лиц, но где-то внутри понимала, что это и не важно. Она всё шла и шла, пока, наконец, не уперлась в скамейку, на которой сидела дряхлая старуха, на которую тихо рычал крупный белый волк. — Ты так ничего и не понял, да? Лесная дева будет с тобой всегда. Она – твоё предназначение. Ты её нашёл, наконец-то. Волк сильнее зарычал и оскалился. — Я думала только у меня со слухом плохо. Волчица и есть твоя лесная дева. Мирана – твоё предназначение, береги её. Услышав собственное имя, девушка отпрянула, и видение начало терять очертания. Но прежде, чем совершенно исчезнуть, она увидела себя с собранными в пучок волнистыми волосами, мечом за спиной и двумя кинжалами на бёдрах. Призрачная Мира обернулась и встретилась взглядом со своей эльфийской копией. Всё в их лицах было одинаково, кроме глаз. Эльфийка вскочила со скамьи, вырвав свои руки из ладоней Кревана. — Что ты видела? — обеспокоенно произнёс он. — Это не мои воспоминания, это не могла быть я… — Я направлял тебя к тому, что тревожило в прошлом. Возможно в детстве… — Нет, — сама от себя не ожидая, повысила она голос и перебила своего учителя, — Я видела себя. Ну, то есть почти себя. Но меня там никогда не было. Я всегда жила здесь, в этом мире. Креван, что со мной? Впервые за многие годы она назвала своего мастера по имени. Он даже ухом не повёл. — Это твои воспоминания, нравится тебе это или нет. Он взглянул на горизонт, и поднялся со своего места. — Тренируйся только при свете солнца. Когда я вернусь, попытаешься прочесть мои воспоминания. Кивнув на прощание и собрав свои свитки со скамьи, он ушёл, оставляя Миру один на один со своими мыслями. Она брела по роскошному саду, едва ли выбирая направление. Раз за разом она прокручивала в голове странное, будто навязанное воспоминание. Вдруг она остановилась как вкопанная. — Белый волк, — прошептала она. — Там не могло быть волка, и значит старуха не могла с ним разговаривать. Кто же тогда скрывался за этой маской? Но тут же она тряхнула головой. Чушь. Всё это воспоминание полный бред, не могла она там стоять, а значит и волка никакого не было, и старухи, и предназначения. Решив, что Знающий явно что-то напутал, она вернулась в дом, где её тут же встретила мама. — Ох, милая, вы так долго занимались. Ты голодная? — Как волк, — улыбнулась девушка и тут же в миг сделалась серьёзной. Опять волк. Странное наваждение. До самой ночи ведьмак не останавливал коней. Не ел, лишь иногда пил воду, не спешиваясь. Две деревни остались за спиной ещё до полудня, и вскоре дорога буквально врезалась в торговый тракт. Белый Волк был готов галопом гнать лошадей до самой ведьмачьей крепости, но беспокоился за Миру. Хотя ведьмачка и была спокойна, это напоминала затишье перед бурей. Белоголовый знал, что её состояние может ухудшиться в любой момент. И всё ещё сомневался, правильно ли он поступает, везя её в Каэр Морхен. Может, стоило наплевать на её протесты и вернуть её в приют? Нет. Едва эта мысль пришла ему в голову, он тут же сжал поводья. Вернуть её к тем, кто сделал это с ней, означало бы своими руками толкнуть её на эшафот. Забавно, но в голову пришла история с Лютиком. Как он нарвался на джинна, а ведьмаку потом пришлось везти его, стонущего, кряхтящего и блюющего кровью. Одно радует, Мира, в отличии от барда, не ёрзает и не пачкает седло. Геральт невесело хмыкнул и сильнее прижал девушку к себе. Лютику он нашёл помощь, хотя скотина стражник и не впустил их в город до самого рассвета, но сможет ли он помочь девушке, Белый Волк не знал. За столом Мирана едва ли съела и половину своей порции. — Милая, — обеспокоенно произнесла Анариэль. — Ты сама не своя сегодня. Всё хорошо? — Да, прости, мама. Просто сегодня я увидела странное воспоминание… — она немного помолчала, потом положила ложку на край тарелки и взглянула в голубые глаза своей матери. — А знаешь, что? Плевать. Не хочу думать об этом. У меня есть ты, папа, я счастлива. И хочу, чтобы так было всегда. Плевать, что там хранится в моей памяти, я буду жить здесь и сейчас. Девушка радостно улыбнулась и вышла из-за стола, с лёгким сердцем направляясь обратно в сад, чтобы вдоволь надышаться прохладным вечерним воздухом. Лучи заходящего солнца окрашивали листья в причудливые цвета. Мира знала, что в это время все работы саду уже точно закончены, а другие слуги готовятся к ужину. Это значит, что здесь она совершенно одна. Эльфийка сорвалась на бег и закружилась, словно впервые открывая для себя этот прекрасный мир. Она выбежала на просторную, светлую поляну почти в самом центре сада, с лавочками и фигурными кустарниками. Звонко рассмеявшись, она остановилась и огляделась, словно нашкодивший ребёнок. Постояв немного, она стала напевать тихую, спокойную мелодию. А затем и сама не заметила, как стала притацовывать. Плавные, текучие движения заставляли лёгкое платье развеваться, продолжая танец. Мирана наслаждалась этим моментом, тяжелый груз упал с её плеч. Она решила. Не важно, что было в её прошлом, главное, что есть сейчас. Дом, семья, любовь и счастье. — Мирана? День давно догорел, нужно было устраиваться на ночлег. Но Геральт пока видел очертания дороги, а потому продолжал гнать уставших лошадей вперёд. Когда показалась луна, стало совсем светло для ведьмака. Геральт готов был до самого Каэр Морхена идти без остановок, но очень скоро Мистраль встал, как вкопанный. Сколько бы ведьмак не тянул поводья, жеребец не двигался с места, лишь возмущенно ржал да мотал головой. Конь дальше не пойдёт. Да и Плотва наверняка устала. Пора делать привал. Белоголовый решил, что отдохнёт всего пару часов, а затем вновь двинется в путь. Свернув с дороги, он очень скоро нашел подходящее место для ночлега, спустился с лошади и только сейчас понял, насколько устал. Осторожно сняв Мирану с седла, он посадил её у ближайшего дерева, а сам принялся доставать из сумок одеяла и лежанки. Подготовив место для сна и устроив Миру, Белоголовый быстро собрал немного хвороста, не отходя от временного лагеря далеко. Так, чтобы всё время видеть свою спутницу, слышать её тихое, поверхностное дыхание. Разжег костёр и взглянул на успокоившегося Мистраля, что жевал траву рядом с Плотвой. — Подружились значит, — буркнул Белоголовый. Конь довольно фыркнул, не глядя на него, и взмахнул хвостом. Ведьмак слегка улыбнулся и устроился за спиной Миры, укрыв их двумя тонкими одеялами. Ровный, но такой тихий ритм сердца успокаивал, вселял надежду, что всё обойдётся, и в то же время пугал. Слишком медленно, слишком тихо. Геральт крепко прижал девушку к себе и тут же провалился в глубокий, словно омут, слишком крепкий для ведьмака сон. И не услышал, как замерло дыхание, и стих ритм девичьего сердца.