Заказ на Ведьмака

Ведьмак, с ног до головы покрытый кровью чудовищ, брёл к своему временному пристанищу. Его лицо не выражало ничего, он сосредоточенно прислушивался, не идёт ли какая-нибудь выжившая тварь за ним. Привычная картина, если бы не хрупкая, потерявшая сознание девушка в его руках. Их дом был уже в нескольких шагах, когда Белоголовый заметил какое-то движение в кустах. Тотчас же дёрнулся, но тот, кто за ним наблюдал, унесся прочь. Наверняка какой-то ребенок, которому стало любопытно, кто такой ведьмак. Геральт прошелся по заднему двору, обогнул дом и присел на лавочку у входной двери. — Мира, — тихо, ни на что не надеясь, позвал он, проводя рукой по тёмным волосам. Тихо выругался, сильнее прижимая к себе ведьмачку, тяжело вздохнул, поднялся со своего места и занёс девушку в дом. Когда он был в спальне и укладывал её в кровать, уже слышал шум на улице. Несколько мужских голосов о чём-то переговаривались, слышался металлический лязг и глухие удары дерева о дерево. Ещё раз погладив Мирану по голове, он накрыл её одеялом и направился вон из дома. Нужно было забрать кроликов из силков, да посмотреть, что там с ловушкой на оленя. Но прежде… Открыв входную дверь, он увидел с десяток мужиков, а за их спинами прятался Ванко. Геральт сразу понял, что это он их привёл. — Чем обязан? — нарочито громко произнёс ведьмак. — А девка твоя где? — задрав подбородок, крикнул мужик в фартуке с мясным топориком в руке. — В доме, отдыхает. — Если она жива, то позови её! — выкрикнул Ванко, но тут же спрятался за чужую спину. — Она ранена и сейчас отдыхает, — повторил ведьмак. Вот ведь… — Так чем обязан? — Говорю вам, он её убил! — Да, да, небось, снасильчал, а она и померла! — Точно вам говорю! Все эти перешептывания напоминали Геральту стаю брехливых собак. Действий никаких, но лают так, что уши в трубочку сворачиваются. — Эй! — прикрикнул ведьмак, заглушая все разговоры. — Объясняю один раз. Девушка ранена, лежит сейчас в кровати и отдыхает. А если вы решили, что сможете справиться с ведьмаком, то будете весьма разочарованы. Я не хочу с вами драться, но если вы не оставите мне выбора… Белоголовый показательно повёл плечами. — Да что мы, с одним выродком, что ли, не справимся?! — разгорячился мясник. — Вы гляньте на него! Он устал, да и ранен поди! — Раненый ведьмак – всё равно ведьмак, — почти прошептал Волк, доставая меч. Каждый раз одно и то же. Крестьяне с криком разом кинулись на него, размахивая топорами, вилами и дубинами. Геральту ничего не оставалось, кроме как парировать все их неуклюжие удары и вырубить их одного за другим. Убивать не хотелось, всё же не виноваты они были в собственном невежестве. Сражение, если это можно было так назвать, закончилось быстро. Все мужики лежали на земле, кто-то ещё стонал, другие потеряли сознание. И только Ванко стоял в стороне, сжимая в руках вилы. — Иди домой, парень. Через пару часов нас тут уже не будет, — спокойно произнёс Геральт, убирая свой меч за спину. И только Белоголовый отвернулся, как паренёк бросился на него с яростным криком. Ведьмак в ту же секунду обернулся, попутно выхватывая своё оружие, и встретился с серыми, полными ужаса и боли, глазами щуплого паренька. Вилы выпали из его рук, едва звякнув по доспеху. Тело обмякло, с губ сорвался сдавленный хрип, изо рта потекла тонкая струйка крови. Геральт вынул меч, на который Ванко напоролся, не успев среагировать. Ровно в сердце попал, смерть быстрая. — Холера, — выругался Белоголовый и убрал оружие за спину. Нужно было торопиться. Оленьи силки остались нетронутыми. Оно и неудивительно, слишком близко был кровавый бой. А вот ловушки для кроликов не разочаровали – по длинноухому зверьку билось почти в каждой. Геральт вздохнул, быстро свернул шею очередному пушистику и взялся сматывать тонкие верёвочки. Ловушки Мира делала на совесть. Мира… Не слишком ли рискованно было оставлять её там одну? Связав пучком задние лапы, ведьмак закинул добычу на плечо и поспешил обратно в деревню. Запах сырого мяса с трудом пробивался через ароматы свежей сдобы и пряностей, но ведьмака он безошибочно привёл к нужной лавке. За прилавком суетились двое парнишек, немногим старше Ванко. — Доброго дня, — произнес ведьмак и бросил на прилавок мешок с кроликами, — здесь семь зайцев, пойманы пару часов назад. За сколько возьмёте? Один из парней, тот, что выглядел постарше, заговорил первым. — Тятька обычно за одного двадцать даёт. — Меня устраивает. Забирай. — Я без тятьки не можу у чужих мясо брать. Геральт вспомнил, как вырубил мясника. Тот сейчас наверняка валяется перед домом или уже бредёт сюда, держась за ушибленные рёбра и раскалывающуюся голову. — Возьми по пятнадцать за каждого, тридцать пять крон себе в карман положишь. А тятьке своему скажи, что местный охотник принёс. Парень явно задумался. Он нахмурил брови и стал нервно теребить полотенце, что до этого спокойно держал в руках. Заметив нерешительность брата, тот, что помладше, подбежал к нему и что-то шепнул на ухо. — Ладно, ведьмак. Давай сюда своих зайцев. Парень открыл мешок, пересчитал добычу и отсчитал монеты. Геральт выхватил мешочек, едва паренёк пересыпал туда Новиградские кроны и быстро вышел из лавки. Нужно было возвращаться в дом, что-то внутри кричало об этом. Тревога подступала к самому горлу. До своего временного пристанища он добрался быстро. Мужики всё ещё лежали на земле, но теперь некоторые из них были измазаны в крови Ванко. Геральт не обратил на них никакого внимания. Он быстро собрал все вещи, запряг лошадей и вывел их из стойла, набросив поводья на столбик оградки. Сам же метнулся в дом, за Мирой. Почти бегом он поднялся на второй этаж. Мирана лежала на кровати в том же положении, что и прежде, даже растрепавшиеся волосы не сдвинулись. Грудь её едва вздымалась от слабого дыхания, а лицо больше походило на восковую маску. Обработать бы рану, но некогда. Вот отъедут от деревни, тогда он этим и займётся. Осторожно подхватив обмякшее тело на руки, Геральт спустился со второго этажа, затем вышел во двор, осторожно положил девушку на Плотву, привязал Мистраля и сам сел в седло. Ведьмак усаживал брюнетку поудобнее, буквально укладывая её у себя на груди, когда она заговорила. — Vatt’ghern, — прошептала она, — Hel’ess leis me (Ведьмак, побудь со мной). Бредит. На Старшей Речи бредит. Это что-то новенькое. Геральт последний раз взглянул на тела перед домом и крепче прижал к себе девушку, отправляясь в долгий путь. Плотва шла по тракту бодрой рысью, а Мистраль то и дело норовил отвязаться. Он то вырвался вперёд, до упора натягивая повод, то вдруг останавливался, пропуская гнедую и снова её перегоняя. Молодой жеребец, так похожий на свою хозяйку, устал стоять на месте. И упрямо уворачивался от Аксия. Умный. Вздохнув, Геральт отвязал повод и подозвал Мистраля. Тот подошёл, мягко ткнул хозяйку мордой, а потом выхватил уздечку и рванул вперёд. Плотва недовольно всхрапнула. Ведьмак прижимал к себе девушку, которая то и дело что-то шептала на старшей речи. Не всё он мог понять, но была одна фраза, которую она всё повторяла и повторяла, словно пытаясь вдолбить её в голову Геральту: "N’aen eskell me, Gwynbleidd" (Не оставляй меня, Белый волк). И с каждым разом ему хотелось прижать её к себе ещё крепче. А она всё говорила и говорила, пока он не решил попробовать ответить ей на её языке. Хоть он и плохо знал Старшую Речь, кое-что всё же было в его лексиконе. — Esseath riachtanach aineas (Тебе нужно отдохнуть), — с ужасным акцентом произнёс ведьмак, проведя рукой по голове девушки. Мира улыбнулась сквозь свой беспробудный сон и удобнее устроилась на груди ведьмака. Стоило ей затихнуть, как Геральт услышал беспокойное ржание Мистраля. Плотва дёрнула ухом и притормозила. Где-то недалеко шумел ручей, давший название оставшемуся позади посёлку. Вода с шипением огибала камни, вытачивая ущелья и стремясь всё дальше на северо-восток. Солнце скрылось за хребтом Пастульских гор, и всё вокруг затянули сизые, туманные сумерки. Впереди поскрипывал широкий, но очень старый деревянный мост. Почерневшие от влаги доски и перекрытия совсем не внушали доверия, а до следующей деревни ехать ещё несколько часов. Чёрная с белой чёлкой лошадиная морда внезапно вынырнула из лесного сумрака. Мистраль дёрнул головой, будто спрашивая, что случилось, коротко ржанул и вновь исчез в тени деревьев. И Плотва повернулась в его сторону и пошла следом. Сама, без приказа. Через лес к ручью вела тонкая тропка, как раз для одной лошади. Жеребец дожидался около русла, постоянно переминаясь с ноги на ногу. И, стоило гнедой появиться, устремился вдоль ручья вверх. Вскоре через частокол стволов проступила замшелая деревянная стена. Глухо поскрипывая, крутилось колесо водяной мельницы. Маленький домик на камнях, наполовину вросших в землю, одноэтажный, с небольшим навесом под телегу, сплошь покрытый мхом, с дырявой крышей и скрипящими ставнями. Но это был дом. Геральт спешился и осторожно стянул Миру. Похоже, лачуга эта уже много лет стоит заброшенной, так что вряд ли кто-то будет против гостей. На осевшей, распахнутой двери виднелись глубокие щербатые царапины, на камнях внизу – застарелые бурые пятна. Под сапогом что-то хрустнуло и раскололось. В зелёном буйстве травы белели старые кости. Тем лучше. Меньше шансов, что кто-нибудь сюда сунется. Ногой оттолкнув болтающуюся на одной петле дверь, ведьмак вошёл в дом. Что ж, вполне приемлемое убежище. Крыша цела, по крайней мере, на первый взгляд. Плесенью не пахнет, в хате только пыль да паутина. Лежанка разворошена, словно хозяин только что встал и не вернулся. Порыв ветра засвистел в щелях рассохшихся досок, и дом будто весь застонал. Кое-где в стенах просвечивали дыры толщиной с палец. Но сейчас всё это не имело значения. В конце концов, Волку приходилось ночевать в местах и похуже. Ведьмак аккуратно положил Миру на лежанку и направился к Плотве. У самой двери он всё же взглянул на то, что недавно сломалось под его сапогом. — Холера, — выругался Белоголовый. Он наступил на позвоночник. Рядом лежал широкий таз, явно принадлежащий молодой нерожавшей девушке, чей треснутый череп валялся неподалёку. Аккуратно перешагнув через него, ведьмак прошёл к навесу. Лошади спокойно жевали зелёную травку, не обращая внимания на белеющие кое-где кости. Расседлав скакунов, Геральт забрал оба потника, одеяла и сумки со сменой одеждой и лекарствами. В доме послышался грохот. Похоже, девушка опять ворочалась и скатилась на пол. Негромко выругавшись, мужчина поспешил к ней. Однако в доме было спокойно. Мира лежала в той же позе, как Геральт её оставил, и грудь её едва вздымалась в такт слабому дыханию. Упала притолока одного из окон, сбив при этом рассохшуюся прялку. Вздохнув с облегчением, ведьмак отложил вещи на скамью и принялся возиться с печкой. Ночь, несмотря на середину лета, обещала быть холодной. Под слабый треск старых дров Мирана тихо заскулила. Прихватив бинты, спирт и Ласточку, Геральт взобрался на лежанку. И на мгновение опешил, заблудившись взглядом за паутину завязок, ремешков и застёжек. И в каком порядке это снимать? Наплечные сумки ремнями крепились к треугольному лоскуту, обхватывающему руку. Застёжка на шее, пряжка ремня над грудью, по два ремня на руках. Небольшие сумки-кармашки тихо упали на лежанку. Застёжка щитка обнажила на животе шнуровку корсета и пряжки расположившихся в несколько рядов поясов с колбами и флягами. Ниже от корсета и щитка тянулись ремешки к ножнам кинжалов. По два ремня с каждой стороны плотно обхватывали стройные ноги. Доспехи были сделаны на совесть и наверняка по спецзаказу. А то и вовсе по собственным чертежам, как и оружие. Помучившись с множеством застёжек, он, наконец, освободил Миру от доспеха, а потом и от одежды. Перед ним вновь лежала обнаженная ведьмачка, прямо как после их первого боя. Напоминанием об этом служили три параллельных шрама, уже почти незаметных. Геральт неосознанно провёл по ним кончиками пальцев, от чего девушка слегка поёжилась. Он тут же оторвал от неё руку, словно обжёгся. Тяжело вздохнув и с шумом выдохнув, ведьмак обратил своё внимание на свежие раны. Их было немного и они не кровоточили, что уже хорошо. Небольшие царапины на плече даже шрамов не оставят, но промыть всё же стоит. Смочив чистый бинт спиртом, Белоголовый смыл подсохшую кровь с молочной кожи и обнажил два неглубоких пореза. Сосредоточено обработав раны, он закрыл их свежим бинтом, а затем перевернул девушку на бок, спиной к себе. Здесь броня сработала как надо. После прыжка фледера осталась лишь пара кровоподтёков, которые и без посторонней помощи пройдут за пару-тройку дней, с её-то регенерацией. На загривке всё ещё отчётливо виднелась печать, воспалённая и кровоточащая. Рука ведьмака сама потянулась к ней, но едва тот коснулся покрасневшей кожи, выжженные бороздки наполнились кровью, а Мира тихо всхлипнула. Но болезненного магического удара, как в прошлый раз, не было. Геральт был уверен, её нынешнее состояние напрямую связанно с этим выжженным на коже ставом. Ведьмачка была вновь уложена на спину. Тёмные волосы, не стянутые больше кожаным ремешком, разметались по подушке, а несколько прядей упали на её лицо. Белый волк аккуратно убрал их, едва касаясь ведьмачки, но она, даже сквозь свой странный сон, слегка потянулась вслед за его рукой, словно прося прикоснуться к ней ещё раз. Геральт лишь укрыл свою спутницу одеялом и принялся убирать грязные бинты и склянки. А девушка вновь забормотала. — Caerme, — прошептала она, — si dice midle bleidd est mo caerme… smaelann midle Gwynbleidd… (Предназначение, она сказала, что нежный волк моя судьба, тёплый милостивый Белый Волк) Затем она слегка поёжилась, плотнее укутываясь в одеяло, и спокойно засопела. А вот сам Белый Волк отпрянул от неё. Вновь предназначение, снова судьба. Сколько можно? Неужели он мало отдал этому миру? Вспомнилась старуха из Горного Ручья. Та тоже лепетала что-то о пророчестве и предназначении. Всё это полная чушь. Он в это не верит. Но почему тогда его так нестерпимо тянет к этой девушке? Почему ему так хочется оберегать её? Зачем ему её спасать? От подобных вопросов вполне может разболеться голова. Пора было укладываться спать. Всё равно ответов он в ближайшее время не получит. Мысли роились в голове бессвязным потоком, мешая уснуть. "Smaelann midle Gwynbleidd", снова она за своё. Тёплый и нежный дикий зверь. Защитник. Тот, кто ценит жизнь, не нападает без причины и отвечает добром на добро. Кажется, так она говорила тогда, перед самоубийственным походом на болота. Мира тихо застонала, а дыхание, и без того слабое, стало едва различимым. Она дрожала от холода, а бледную кожу покрывала ледяная испарина. Хотя в домике было более чем тепло, девушка судорожно куталась в толстое шерстяное одеяло. Накрыв её вторым, ведьмак присел рядом. Сон пропал окончательно.