Свободные

Опасность. Холодный воздух морозит легкие, жесткая звериная шерсть стоит дыбом на пока что человеческих руках. Дана чуть раздвигает колючие ветки кустов и смотрит на небольшую опушку, где толпой оглядывались разъяренные мужики, держа наготове оружие. — Где он, задери его дьявол?! — Как в ночи растворился. Даг, где твоя чертова псина?! Пусть берет след! Один из них начал свистеть и звать своего пса. Дана зажмурился, отворачиваясь и пытаясь зажать кровоточащее пулевое ранение на плече. Боль обостряла инстинкты, но полностью он обратиться не мог, мешал яд пули, прошедшей по его боку касательной. Страшно, ему никогда не было так страшно. Спастись, спастись, ему надо спастись. Совсем скоро к стайке здоровых мужиков прибежал шумный, высокий пес с торчащими клыками из-под верхней губы. Капая слюной, он начал нюхать сырую, стоптанную землю сумрачного ночного леса. Дана, пытаясь усмирить сбитое дыхание подтянулся, опять ринулся прочь, зная, что сидеть дальше на месте не имеет смысла — найдут. Услышав его, охотники заорали, бросились следом с пушками наперевес. Их адская псина взвыла и, рыча, погналась за свежим шлейфом крови, летящей по воздуху за молодым оборотнем. Перед глазами всё плывет, тьма лезет из-за высоких стволов елей, Дана понимает, что его зрение совсем человеческое, пытается не врезаться никуда. Позади открылась пальба, если его настигнет ещё пуля — ему крышка. Он зовет к себе остатки своего волка, забившегося по затворкам спутанной души. Отец велел жить, бежать из последних сил… Дана не знал, что все наставления папы понадобятся ему так скоро. Лучше бы он никогда не уходил из стаи. Промазали. Совсем рядом с длинным волчьим ухом. Кора мощного дерева разлетается в щепки, Дана пытается ускориться, он цепляется острыми когтями за поваленные стволы, ветки и скачет, слово заяц так быстро и ловко. Но в тоже время он точно шут. Верно, он просто заяц, ещё одна шкурка в их коллекцию. А они — охотники. И они своего добьются. Силы на исходе, они гонят его уже час, не меньше. Яд, он отравляет, тянется вереницей по продрогшему телу. Хочется завыть от непрерывной боли. Но жить хочется больше. Вдруг потянуло холодом, запахло свежестью. Рядом река. Дана, навострив уши, ринулся туда, не думая ни секунды. Мимо мелькает темнота, он спотыкается о корни своими израненными лапами, сзади лают уже три собаки, охотники орут какую-то ересь, Дана слышит их гневные сердца, чует их гниль и черноту, он ощущает тошнотворную примесь их презрения к нему, к его роду. Надо скрыться. Он хватает ледяной воздух тарнвильских лесов, чужих просторов и выжимает последние остатки выносливости. Чем больше он двигается, тем скорее отрава съедает мышцы, туманит рассудок. Вот, каменистый берег и бурный поток реки. Воды ругаются, клокочат, они недовольны происходящим здесь, эта ночь охоты вызвала в них злобу. Как бы то ни было, а глупый недо-волк — такое же дитя природы, его нельзя пристрелить и сожрать на ужин. Стайка охотников-ублюдков возомнили иное. Дана бежит к потоку, начинает лучше видеть, здесь светло от отсутствия густых крон могучих тарнвильских елей. Но это было очень некстати. Прежде чем нырнуть в полноводную реку, он ревет от неожиданной, раздирающей боли в спине. Попали. Его захватывает жуткий холод, поток уносит его прочь, и он сам не знает, жив ли он ещё.

***

Дверь ветхой хижины распахивается, из неё выходит светлый паренек. Он подставляет приятное лицо под прямые лучи горячего солнца и вдыхает полной грудью. Как хорошо летним утром! Умывшись и потрепав влажной рукой свои белые, словно свежий снег, волосы, Кир хватает свою сумку через плечо, торопливо запирает хижину и вприпрыжку сбегает с высокого, кутоватого холма к дорожке, ведущей в лес. Он улыбается сам себе, мыча под нос песенку, которую помнил из глубокого детства. Ему мама всегда её пела: Сегодня в лесу так солнечно И день уже цветет, А где-то там, украдкою, Тебя веселье ждёт! Но только войдя на привычную тропу и оказавшись в объятиях березок и тополей, Кир понял, что сегодня его здесь ждёт отнюдь не веселье. Каждый листочек трепетал, деревья шептались меж собой, да так тревожно, что Кир свёл свои черные брови и неловко оглянулся, зябко поежившись. Неуверенно, он шагнул дальше, всё не отводя взгляда от оживленной беседы, творящейся высоко над ним. Обычно, тарнвильская глушь всегда была к нему особо приветлива, но сегодня, будто совсем не замечала. «Ничего», — подумал Кир, — «Может, у них есть более важные заботы». За работой Кир не заметил ни одной бабочки и птицы сегодня совсем молчат. Даже строи занятых муравьев бегут так быстро-быстро, желая поскорее скрыться. Собрав всё необходимое, Кир передернул лямочку сумки, задумчиво хмыкая, и побрёл к дому. Совсем у выхода, он вдруг удивился. Как же тихо стало. Ничего, словно пустота царила здесь, и не было ни одного живого существа, даже деревья замерли, становясь безмолвными, искусственными декорациями. Киру стало не по себе ещё больше. Он как всегда низко поклонился лесу и торопливо вышел, нервно дергая амулет на черном толстом ремешке, свисающем с шеи. Вышел он на противоположном конце тарнвильской глуши, поэтому, не захотев долго идти до дома, да и не утерпев, уселся листать карманный путеводитель по растениям. Поднялся ветер, он ерошил яркую траву, качал полевые цветы и грозился порвать на гибком теле парня белую рубаху. Наспех съев за чтением лепешку и половинку яблока, Кир подхватился, решив спуститься к реке за водой. Идти было близко, эта возвышенность как раз спускалась к подножию водопада Таны — самой сильной и длинной реке этих земель. Не став морочиться проблемами многовекового леса, Кир отвлекся, начал снова напевать песню и не заметил, как вышел к водопаду. Он был огромен и силен настолько, что стоя даже в нескольких верстах от него, можно было ощутить его брызги на коже. Кир спустился чуть ниже по потоку, найдя более-менее спокойную заводь. Шума вод здесь было почти не слышно, Кир присел, умылся и напился. Томно вздохнув, он бросил взгляд по течению и задумался, неизвестно о чём. Тут рядом что-то сдавленно прорычало. Он вздрогнул, подпрыгнув и цепляясь за сумку, где был припрятан нож. Но вокруг никого не было. Кир напрягся, прислушался и начал тихонько пробираться к тому месту, откуда, предположительно, мог услышать этот звук. Шаг, ещё шаг по каменным глыбам и он увидел. Это был мужчина, он лежал грудью на камне, а остальная часть тела была ещё в воде. Судя по всему, его состояние было весьма плачевное. Неужели, он приплыл по течению? Через водопад? — Эй! Тебе нужна помощь? — окликнул парень неизвестного, стоя на безопасном расстоянии. Ему не ответили, лежащий даже не шелохнулся. Вздохнув, Кир приблизился. На загорелой спине мужчины была мясная рана, от которой словно щупальца, разветвлялись сине-красные извилистые борозды. Он лежал щекой на камне и не подавал каких-либо признаков жизни. Кир осторожно тыкнул его ногой. Неизвестный что-то коротко промычал и даже попытался отвернуться. «Живой!» — с облегчением пронеслось у Кира в голове. Тут же отбросив нелепый страх, он присел на корточки, решая вытащить раненого из воды. Это оказалось, ох, как непросто. Неизвестный оказался гораздо больше парня, увесистее и крепче. Легкий и жилистый Кир на одном упрямстве выволок его тело из Таны, затащил выше на камень и положил всё так же, на живот. Свалившись рядом, он, запыхавшись, заметил, что раненый сморщился. Поползновения его спасителя, видно, вызвали новый прилив боли. Кир насупился и с любопытством осмотрел его лицо. Хм, молодой ещё. Может, не такого же возраста как сам парень, но всё-таки. Густые черные волосы блестели на солнце и липли ко влажному лбу. Благородные черты лица, прямой нос, выразительные губы. Мощная челюсть тронута тёмной щетиной. Черные ресницы чуть дрожат, руки сжаты в кулаки. Киру неприятно видеть его страдания, он должен что-то предпринять. С собой нет никаких мазей, а до дома одному его не дотащить… Вдруг Кира осенило. Он вскочил на ноги и кинулся к лесной чаще. — Зира! Зи-и-ра! — после ещё пары попыток к нему вылетела маленькая синяя пташка. Она завернула лихой вираж над белой головой парня и присела ему на руку, — Передай, пожалуйста, Каре, что она мне очень нужна! Я жду её у водопада Таны как можно быстрее! Птица послушно выслушала, а потом моргнула, словно ожидая ещё чего-то. Кир устало вздохнул. — Заплачу потом, — Зира, чирикнув, взмыла к голубому небу и унеслась прочь. Кир ещё немного посмотрел ей вслед и побежал обратно, волнуясь, как бы с его находкой ничего не приключилось. Раненый всё ещё неподвижно лежал, иногда дергаясь. Кир вновь осторожно присел рядом, обвел взглядом голую задницу. Да-да, несчастный был ранен и полностью обнажен, что почему-то смущало парня в самую последнюю очередь. Затем он глянул на спину. Мускулистая, пара посветлевших рубцов от других передряг, это вселяло надежду, что он справится, многое повидал. Киру очень этого хотелось, хоть он его совсем и не знал. Просто, он был так воспитан. А вот рана омрачала ситуацию всё больше и больше. Помимо странных, синеватых веточек капилляров, начала синеть кожа, а ещё появились следы нагноения. Раненый тяжело дышал, урывками. Кир зачем-то поднёс руку к нему и чуть-чуть надавил на один из узоров. Дикий, оглушающий, совсем звериный рев прокатился по долине. От него на мгновение замер водопад, а лес снова начал шептаться. Кир вздрогнул и свалился с камня на гальку, тут же вскочил, ошарашенно пялясь на оскалившегося незнакомца. Он заметил клыки. Сердце пропустило удар. Не может быть. Минут через пять парень смог взять себя в руки и, игнорируя нервную дрожь в руках, опять взобрался обратно, и немного помявшись, осторожно, поднял веко мужчины. Его обожгла налитая кровь в этом взгляде. Кир опять отпрянул. Сомнений больше не оставалось, он решил спасти оборотня. — Кир! — парень осекся, замечая спускающуюся к нему высокую фигуру. — Кара, — он подорвался, не зная, что и сказать подруге, ладони мгновенно вспотели. Кара принадлежала совершенно иным землям. Она была драконом. И нет, она не огромная безмозглая рептилия, пышущая огнем. Выглядела она как обычная девушка, просто под два метра ростом, с рогами и крыльями. Она была лекарем при царском дворе своего повелителя, она могла помочь. — Так, я вижу, ты опять во что-то вляпался, — констатировала девушка, отбросив длинную прядь рыжих волос назад. Её крылья любознательно приоткрылись, обнимая свою хозяйку, когда она наклонилась, рассмотреть голого человека. Но она тут же выпрямилась, её вертикальные зрачки сузились ещё больше, а Кир машинально испугался. Драконов вообще лучше не злить, — Ты серьёзно?! — Я не знал, кто он! — Ты с утра пошёл на рыбалку и поймал гребаного оборотня?! Мать-природа, ты это видишь?! — обернулась пришедшая на реку и лес, беспокойно шуршащий за ней. — Я не ловил его! Я нашёл его случайно! — отчаянно оправдывался паренек. — А меня-то ты зачем позвал? — ослабила Кара одну ногу, взмахнув рукой с длиннющими когтями. Кир отвел взгляд. — Мне нужна помощь… — Хо-хо, нет, я в этом не участвую! — она лихо развернулась, поиграв подолом вишневого платья в пол. Кир бросился за ней, перепрыгивая через больного. — Брось, Кара, пожалуйста! — Милый мой мальчик, нет. — Чего тебе стоит? — он обогнал девушку, заглядывая своими пронзительно-голубыми глазами в её бесстыже-желтые. — Мне ничего. Но это оборотень! Даже не орк, понимаешь? Сомневаюсь, что после он скажет нам «спасибо», скорее сожрет в качестве закуски. Драконье мясо нынче ценится, не слыхал? — Кара! — укорил её Кир, дыша лекарше в красивую грудь. Вдруг её большая, сильная кисть, увитая кольцами золотых браслетов, ложится парню на плечо. — Кир, меня это настораживает… — она замолкла, чуть склонившись к его обиженному лицу и трепетно дыша, — Я вообще думала, что они вымерли… Он мне не нравится, за ним придут рано или поздно. Я не хочу тобой рисковать. Дело даже не в том, что у драконов очень развито шестое чувство и даже не в её проникновенной речи. Кир с младенчества знал, что оборотней упорно пытаются истребить. Почему? Он не знал, причины не было. Скорее всего, какие-то внутренние проблемы между родами или тупая дискриминация. Кир бросил взгляд на распластанное тело, дышащее только из-за внутреннего, пока не сломленного стержня. — Я не могу его бросить, — твердо сказал он, выпутался из хватки подруги и пошёл к волку, — Ладно, справлюсь сам. Спасибо за предупреждение, — он присел, думая, как бы доставить эту груду мышц к себе в хижину. — Вот только обижаться мне тут не надо! — досадно крикнула Кара. — Я и не обижаюсь, — отозвался Кир, не оборачиваясь. Кара немного понаблюдала за ним, её крылья сложились на спину, она, цокнув длинным языком, подошла к другу. — Так и быть, милый мальчик, я помогу, — на её лице царит ледяная маска. Кир смотрит на это с улыбкой и не берет близко к сердцу, он прекрасно знал, что драконы жутко гордые. Вообще их дружба — настоящее чудо. Человек и дракон, такого доселе в природе не существовало. — Но имей в виду, все последствия, какие этот блохастик точно оставит… Всё твоё. — Я понял, понял, хватай уже! — нетерпеливо вскочил Кир. — Хватать? — подавилась Кара возмущением, — Голого? Кир даже не понял. — Ну, извини, каким нашел! — Я не так воспитана, чтобы спасать вонючих, полудохлых собачек ещё и нагих! — Он умирает! — Мальчик мой! Кир обреченно взревел и недолго думая, стянул с себя рубашку, начиная обвязывать ею пояс оборотня. Вышло недурно, хоть бананом тут своим не светит. Вскоре они были в тесном, но уютном домишке Кира. Кара втащила подвывающего оборотня на руках, пока Кир разгребал завалы одеялок и подушек на своем ложе. Уложив раненого на живот, Кир помчался за всеми своими скляночками и баночками, а Кара вдруг низко наклонилась, став пристально изучать побои. — Это Сарано. — Чего? — фыркнул Кир, заглядывая то в один горшок с засушенными травами, то в другой. — Волчий яд… Удивительно, что твоя собачка ещё жива. — Он не собака! И он не мой! — рявкнул парень, подходя к задумчивой подруге, — И что теперь делать? — тише добавил он. — Нужно извлечь пулю. — Пулю? Так на него охотились? — Ты вчера родился, ответь мне? — беззлобно, но остро пробормотала Кара. — Нет, — покраснел Кир, напыжившись. И правда, чего это он, очевидно же, что несчастный был жертвой. Кара прошла на улицу, вымыла руки в бочке и вернулась обратно, вытираясь о первую попавшуюся под руку тряпку. — Оденься хоть, а то этот почует тебя, сладенького, и можешь попрощаться с жизнью, — бесцветно съязвила она, в упор смотря на голый торс друга. Кир спохватился, начав бегать в поиске ещё какой-нибудь вещицы. Одевшись, он подскочил под бок к Каре и со всем вниманием уставился на неё. — Я вытаскиваю, ты держишь его. Кир кивнул, подошёл к оборотню, и немного помедлив, крепко сжал его кисти, придавив к кровати. Кара усмехнулась под нос и принялась за дело. Почти львиный рев прокатился по стеночкам дома, уронил пару горшков, раненый вырвался из хватки Кира и взметнул когтями, куда мог. Спасители отпрыгнули в испуге. Кир стоял, схватившись рукой за амулет и с ужасом наблюдая, как жестокий оскал клыков сменялся болевой гримасой. Яркие глаза мазнули по нему беззащитностью, и мужчина снова свалился лицом в соломенный матрас. Кир глянул на Кару, прилипнувшую к стене, её крылья были широко распахнуты, они успели сбить стул, отодвинуть старый комод и даже уронить картину с изображением какой-то белокурой красавицы. Кир обеспокоенно посмотрел на подол её разорванного платья. На колене красовалась пара ссадин от когтей оборотня. Девушка продемонстрировала серебряную пулю, на которой был выгравирован знак клана охотников. — Ты мне вечно будешь должен, — брякнула она из вредности, Кир только кивнул. — Осталось зашить, — поднялся он, Кара тягостно вздохнула. Набравшись смелости, Кир присел у головы зверя, решив, если что, навалиться на него всем весом, лишь бы не задрал в бешенстве. Кара внимательно смотрит сначала на друга, а потом её ловкие пальцы прикладывают иглу с ниткой к синеющим тканям. Волк жалобно взвыл, дернулся, Кир опять не удержал его, здорово испугавшись за Кару. Но вдруг он понял, что раненый вовсе не раскидывает свои когтистые тяпки, он обвил его пояс, вцепился в льняную рубаху за спиной, и уронил взмокший лоб ему на колени. Спасители сирых и убогих замерли. В итоге Кара только прыснула, возвращаясь к делу, а Кир так и сидел истуканом, пока волк не замычал, притягивая его к себе. Парень осторожно положил руку ему на спутанные торчащие волосы и погладил, утешая. Время стало тянуться в разы медленнее. Закончила Кара только к вечеру. Изнуренный больной был заштопан и напичкан мазями. А Кир всё это время пробыл плюшевым мишкой. — Будешь поить его этим отваром первое время. Утром и на ночь, — Кара хозяйничала в его закромах, раздавая рекомендации, Кир слушал, едва улавливая дрожь лихорадочного тела рядом, — Я навещу вас через двое суток, — она кинулась к выходу, но потом остановилась в дверях, смотря на Кира. Тот опомнился, что надо бы проводить подругу. Но встать не вышло, как бы он не ярился, оборотень мертвой хваткой держал его и даже угрожающе зарычал, при особо сильной попытке вырваться. Кир сел, наивно хлопая длинными ресницами и с растерянностью глядя на дракониху. Та лишь рассмеялась. — Вот и расплачивайся теперь, спаситель.

***

Разбудил Кира какой-то стук. Разлепив глаза, он повел затекшими плечами, отпрягая от стены, на которой и заснул прямо так, сидя в объятиях неизвестного волка. Сонно оглянувшись, он заметил Зиру в окошке, пришла за обещанным завтраком. Кир тихонько и мягко отнял лапы мужчины от себя и встал. Повезло, волк мирно сопел дальше. Схватив плошку с зерном, Кир выскочил на улицу, хотелось проветриться. Он сидел на влажной траве, любуясь ранним рассветом. Яркое солнце поднималось из розово-оранжевой пенки облаков, было ещё прохладно. Зира лакомилась заслуженными зернышками прямо из руки Кира. Наевшись досыта, она, радостно присвистнув, вспорхнула и исчезла. Кир вздохнул, поднимаясь. Заходить домой почему-то было боязно, но пересилить себя пришлось. Робко заглянув внутрь, Кир рассудил, что оборотень ещё слаб и вошел уже смелее. Кара потрудилась на славу, отек спал, ветвистое поражение мышц сходило, а раненый дышал уже гораздо слаженнее. Кир вновь посмотрел на лицо неизвестного. Угольные лохматые ресницы опять трепетали во сне, из приоткрытого, клыкастого рта вырывалось размеренное дыхание, он выглядел таким безмятежным и милым. — Так и не скажешь, что убийца, — пробубнил Кир, гадая, как бы ему напоить это нечто целебным отваром. День прошёл очень сумбурно. Кир метался из угла в угол, не мог заняться ничем полезным, и в руках ничего не хотело держаться. Оборотень спал, иногда недовольно урча как большой кот, а к вечеру его опять начало лихорадить. — Да открой же ты пасть! — прошипел Кир, пытаясь заставить этого блохастика сделать хоть глоток лекарства. Было это практически невозможно. Пострадавший был хоть и в сознании, но явно не в ясном. В итоге Кир решил перевернуть его на спину, хоть это и было не желательно. Попыхтев ещё немного и услышав очередной болезненный вой, он уселся рядом с немощным волчарой, пытаясь понять, что делать дальше. На отчаявшийся ум приходило лишь одно… Кир тут же покраснел, оглядываясь на этого малохольного и размышляя, а стоит ли оно того. Волк мелко дрожал, вертел влажной головой, словно пытаясь отогнать дурные сны. Жаль бедолагу… Кир переступил через себя, решительно нависнув над больным, он отхлебнул из чашки, и чуть замешкавшись, всё-таки припал к горячим мягким губам волка. «Это только ради его выздоровления», — твердил он себе в голове. На удивление, всё получилось. Слабо закашлявшись, раненый проглотил лекарство, всё так же не меняясь в лице. А вот спаситель сморщился, отпрягая. Чего Кара туда намешала? Гадость! Выпоив пострадавшему почти всё, Кир с облегчением вобрал в рот остатки жижи (самые горькие, причем) и снова потянулся к оборотню. Каково же было его смятение, когда волк вдруг начал отвечать на это подобие поцелуя. Его грузные ручищи прижали Кира к себе, а губы с жадностью захватили чужие. Паренек испуганно пискнул, совсем свалившись на горячее обнаженное тело, он уперся рукой в грудь разбушевавшегося, чувствуя, как его язык скользнул внутрь. Кир в ужасе зажмурился, думая, как же он мог в это попасть! Но... Совсем скоро от презрения ни осталось и следа, это стало так приятно. Волк вылизывал рот парня то ласково, то с нажимом. От него исходила тяга, она распаляла внутри что-то неподвластное и столь мощное, что Кир попросту не мог противиться. Тут по верхней губе что-то царапнуло, Кир услышал тихое, вибрирующее рычание и в его рубаху с совсем не доброжелательной силой вцепились почти что звериные лапы. Кир резко оторвался от этих ласк, оглянувшись. Да, его тело обвили громадные, когтистые и волосатые ручищи. Это было уже неприятно. Он шустро повернулся к лицу оборотня. На него с ледяным спокойствием взирали яркие глаза. Только они горели уже не кровью. Благородный красно-пурпурный оттенок, а во взгляде, словно пелена безэмоциональная. «Лишь бы не сожрал», — пронеслось в голове у Кира, он дернулся. Волк хладнокровно проследил за его действиями, будто не осознавая вообще, что сейчас произошло. Когда Кир оставил попытки вырваться, оборотень лениво перекатился набок, не отпуская спасителя. Паренек оказался зажатым между стеной и кучей мышц, пышущей жаром возбуждения. Спустя пару минут ступора, Кир осмотрел мужчину, мирно спавшего на его плече. Парень только сейчас заметил настоящие черные волчьи уши, торчащие из макушки раненого. Едва сумев закрыть рот, Кир набрался смелости тихонько провести по одному кончиком пальца. Ушко тут же дернулось из вредности, Кир глупо улыбнулся, уж и позабыв про всё произошедшее. Разморенный теплом сильного тела рядом, он заснул там же.

***

Дана с трудом размыкает тяжелые веки и видит стену, сложенную из круглых, старых бревен. В голове пустота, он переворачивается на другой бок. Довольно тесный домишко, пара столов по разные стороны, комод, заваленный барахлом, немудреная печь у самого входа, а рядом с ней дверца, ведущая неизвестно куда. И повсюду стояли какие-то пузырьки и сосуды, засушенные букеты трав свисают с крючков, а на подоконнике лежат несколько камней с начертанием древних рун. Только что-то Дана не узнает их. Где это он оказался? Садится он с трудом, спускает босые ноги на цветастый половичок и обнюхивает ауру помещения. Приютивший его живет здесь один, молодой и… такой сладкий. Дана взялся за гудевшую башку, думая, что эта передряга вышибла из него последний стыд и мозги заодно. Взгляд запинается о набедренную повязку. Он в замешательстве стягивает её с себя и по-дурацки обнюхивает. Да, это того парня. Дана встал, пошатнулся, но не упал. Тело болело и ныло, спину жестоко жгло и очень хотелось жрать. Сделав пару шагов и сбив по неуклюжести пару толстых книг с края стола, Дана чертыхнулся на своё недомогание. Только он пробрался к приоткрытой двери, из-за которой выбивалась пара ярких солнечных лучей, как его чуть не шарахнула по голове та самая дверца. Рефлекторно парень кинулся на причину, желавшую настучать по его тыкве. Осклабившись, он схватил юркую фигурку за шею и приложил о косяк, тут же прижавшись целиком, для обездвиживания противника. Кровь забурлила в венах, внутренний зверь рвался наружу, желая мстить за свои побои. Но стоило Дане заметить этот обездвиживающий, невинный взгляд, он потерял лицо, замерев. Белобрысый, светлый, словно веточка весеннего ландыша, паренек испуганно уставился на него, перехватив его смуглую кисть длинными пальцами, зататуированными непонятными символами. Тату обычно делали Восточные монахи, это была прерогатива их клана… Если так, то Дана сейчас за Тарнвильской глушью. Это очень далеко от дома. — Пусти… — прохрипело это чудо, а Дана спохватился, разжимая руку. Парень брякнулся, закашлявшись, и схватился за вмиг покрасневшую кожу на шее.  — Не серчай, я по привычке, — оправдался Дана, делая шаг назад и подобрав руки к груди, словно боясь лишний раз навредить. Парень настороженно глянул на него, пытаясь понять, можно ли ему доверять. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. — Дана поднял руки, мол, я безвреден, хоть и знал, что селяне, обычно, считали оборотней главной проблемой этих мест. Парень проигнорировал это, вдруг зависнув где-то в районе пояса Даны. Тот, не поняв, проследил его взгляд. — Ой, — буркнул он, пытаясь прикрыться. «Кхм, неловко получилось», — подумалось порозовевшему волчаре. — Зачем повязку-то снял? — со смущенной улыбкой спросил спаситель, потирая затылок в неловкости. — Да туплю, — смутился Дана, пристально смотря на ряд белых, ровных зубок парня. В груди что-то заворочалось, вторая, звериная сущность, с которой он делил тело, явно хотела чего-то. Вдруг перед глазами помутнилось. Дана неустойчиво покачнулся, хватаясь одной рукой за висок. — Ты в порядке? — прозвучал мягкий голос совсем рядом. Дана хотел бы что-нибудь ответить, но вместо этого только заскулил, стыдясь своей беспомощности. Острый укол боли породил мигрень, которая, казалось, не отпустит его остаток дня. — Не стоило тебе так вскакивать, — тихо укорили его. Пришёл парень в себя только на кровати. Вид дощатой крыши и прелестного личика, склонившегося над ним в волнении, пришёлся оборотню даже по душе. — Выпей это, — парень протянул ему небольшой черпак с чем-то мутно-зеленоватым. Дана, учуяв запах, неконтролируемо сморщился, — Знаю, не очень вкусно, зато поможет. Дана вкрадчиво посмотрел в эти голубые глаза, ища ответ, почему же этот человек так к нему добр. Спаситель только смущенно отвернулся, всё ещё протягивая отвар. Дана нашёл в себе силы сесть и принять лекарство. Голова кружилась, раны на теле зажглись новой болью. Вкус этой отравы показался таким знакомым… Будто он пробовал нечто похожее совсем недавно… Мать-природа! Вкус этой бодяги разбудил в парне несколько картинок, воспринятых плохо из-за болезненного забытья. Эта гадость, этот парень, поцелуй… Какого лешего? Дана с нескрываемым удивлением воззрился на сидящего рядом блондина. Тот ещё больше спекся под этим пораженным взглядом необычных глаз и предпочел скрыться под каким-то предлогом. — Я… Поищу тебе штаны, — парень соскользнул с края постели, исчезая за той самой неприметной дверцей, Дана задумчиво смотрел ему вслед, допивая лечебную дрянь. Он и не заметил, как боль отступила в считанные секунды. Кто он такой? Почему спас? Почему не убил вообще после той шалости? Дана даже не мог вспомнить, как так вышло, наверно, он был настолько опьянен ядом, что… просто засосал первого попавшегося мальчишку… Так бывает, знаете ли. — Это штаны моего отца! — донеслось неподалеку, да так бойко, что Дана опешил, вздрогнув, — Не знаю, пойдут тебе или нет, — призадумавшись, демонстрировал парень элемент гардероба. — Неважно, главное — не голым, — тихо брякнул Дана, чувствуя себя не в своей тарелке от такой щедрости. Спаситель вежливо передал заторможенному оборотню одежду. — Рубахи тебе все малы будут, к сожалению, — прокомментировал он. — Неважно, — вяло отозвался Дана, впопыхах натягивая темно-синие свободные штаны, оказавшиеся ему гораздо выше лодыжки. Одевшись, он встал истуканом, уставившись на парня, смотрящего в ответ. От этого пронизывающего взора у Даны все кишки в узел завернулись или это от голода? — Что ж, спасибо тебе большое… Если бы не ты, я бы сейчас здесь не стоял… — заикнулся Дана, думая, как бы грамотнее расстаться с этим чудом. — Да, пожалуйста, — мяукнул парень, уперев свои изумительные глаза в пол. Напряжение повисло под полотком, накапливаясь слишком быстро. Они оба были сбиты с толку. Эта странная встреча выбила обоих из колеи повседневности, и что-то подсказывало, что больше они в неё не войдут. Дана понимал, что ему нужно уходить, он может навлечь беду на этого славного паренька. Но куда он пойдёт? Это не его места. Здесь каждый куст незнаком и опасен, он сам здесь чужак. Да и состояние ни к черту, ух. Он вынужденно опустился опять на кровать, его бросило в холодный пот. — Ты… не переживай, можешь, остаться, пока не будешь уверен в своих силах, — пролепетал добрый незнакомец. Дана усмехнулся. Они целовались, его видели голым, но он до сих пор не удосужился узнать и имени своего спасителя. — Как тебя зовут? — посмотрел он на парня. — Кир, — отозвался тот, смотря в сторону. — А я Данари, можно просто Дана. — Очень приятно, — Дана подавил неприличную ухмылку на такую непривычную вежливость. В его краях никто не заботился правилами этикета. — Зачем ты мне помог, Кир? — имя слетело с языка легко и изящно, словно Дана произносил его тысячи раз и ему захотелось сделать это снова. — А что, не надо было? — напряженный человек отвернулся к столу, где лежали бинты и прочие предметы, которыми его тут выхаживали. — Не знаю, — Дана облизал взглядом длинные, босые ноги, неестественно вздыбленные плечи. Он опасается. Забавный малый, — Другие бы пристрелили для надежности. — Я не другие, — остро оборвал он. — Это я понял, — с неким восхищением произнес волк. И вновь тишина. Кир стоял, спиной ощущая эти глаза, в которых смешивается воля и что-то потаенно нежное, ласковое. Как монстр, которым его пугали в детстве, может прятать в глубине души благородство. Кир его почти насквозь видит. Он никогда не ошибался в людях… Хотя этот вроде и не человек вовсе. — Есть будешь? — решил прервать неловкость он, лихо обернувшись. Дана открыл, было, рот, выпрямившись, но тут раздалось такое китиное пение, что он предпочел захлопнуть пасть и покраснеть, ссутулившись. — Можешь не отвечать, — широко улыбнулся Кир и пошёл греметь горшками. М-да, Дане придется нелегко. Мало того, что этот странный добрый мальчик пытается накормить хищника какой-то похлебкой из морковки, ещё и выдал какую-то ерунду под названием «ложка». Не то, чтобы Дана совсем дикарь, просто, чтобы лопать мясо, нужны только мощные челюсти и когтистые руки. — Да смотри же, — не унимался Кир, пытаясь научить этого невежу просто зачерпнуть суп, — Возьми её, как будто пером писать собираешься. Дана завис. — Ты же писал когда-нибудь? — осторожно спросил Кир. — Конечно, только очень давно. — Ты откуда такой пришёл вообще? — досадливо отложил Кир еду. — Из Северных земель. Владения Йокона. Знаешь? — деловито пояснил оборотень, бросив суп и схватив аппетитную кукурузную лепешку, радуясь знакомой пище и тому, что её можно есть руками. — Что-то не припоминаю, — хмурился Кир, пытаясь представить Северные земли. Места холодные и лихие, если так можно выразиться. Народу там мало, а трудностей много, — А Йокон это… — Наш вожак, — пробубнил волк, в два укуса слопав лепешку, чем эффектно продемонстрировал свои зубки-копья. — Вожак как… В стае? — Угу, — мужчина потянулся ещё за одной. Кир озадачился. — А разве у вас не правители? — на него с недоумением уставились переливающиеся на приглушенном свете глаза, — Ну, знаешь, монархия… — Как-то приезжий болтал похожее… Но я ничего не понял, только то, что наши обычаи здорово разнятся с вашими. — И как же? — Кир откинулся на спинку стула, сложив руки на груди. — Вожак — наш друг и брат, только сильнее и умнее, он ведет нас. А ваш король — трус, прячущийся в здоровом замке, а на войны отправляющий свой народ. Дана с гордостью дожевал мучное. И уставился на парня, ожидая, как Кир сейчас станет с ним перепираться за свою Родину. Но тот только молча обдумал его слова и умозаключил: — Может, ты и прав. — Ты не в восторге от вашей власти? — протянул волк. — Мне всё равно на неё, меня их дела мало касаются. — Почему? — всё сильнее путался Дана. Парень усмехнулся. — Выгляни в окно: я живу на отшибе! Сюда ни одна душа не сунется даже чтоб на службу меня забрать! — Кир махнул рукой к небольшому окошку. Дана нахмурился, чувствуя горечь обиды, проскользнувшей в голосе спасителя. — Почему? — блеснул волчара оригинальностью. Кир вздохнул, чуть расслабляясь. — Колдуном меня считают. Боятся. — Колдуном! Тебя? Ха-ха, ты же не страшный вовсе! Да и в черной магии ты не замешан, это сразу понятно! — прыснул Дана так бойко, будто они сто лет знакомы. — Да? Ну и как ты это понял? — с вызовом выпрямился Кир. — По запаху. От тебя только светом, да добром несёт, сердобольный ты жутко. — Только потому что помог тебе? — рассмеялся парень. — Нет… Я просто знаю, — это не объяснишь, сколько бы Дана не пытался. Кир замолк, с прозрачной улыбкой на лице. Смешной этот Данари и непонятный малость. — Почему колдун-то? Были причины? — продолжил Дана, схватив с глубокой тарелки что-то похожее на яблоко, только словно пушистое. А потом, подумав, добавил, — Это связано с твоими татуировками на руках? — У меня они не только там, — со странным тоном произнес Кир, а потом отвернулся, словно смутившись. Дана, притихнув, укусил фрукт, — Причиной было одно: происхождение моей семьи. — И кто они? — Отец был знахарем и языковедом, служил Высшему совету. А мама была звездочетом, — завел Кир глаза, вспоминая через силу. — Высший совет… — разинул Дана пасть, — Так… Твой отец — Роберт Ланаи? Кир невесомо кивнул, мол, чего в этом примечательного. А потом парень тут же нахмурил свои черные выразительные бровки. — Ты с ним знаком был? — Был? — плюнул волк. — Он скончался… Год назад, — Кир помрачнел, сам не понимая, как смог выдать всё первому встречному. Дана едва проглотил фрукт непонятного происхождения. Этот человек, отец Кира, много сделал для его семьи, для всего рода оборотней. Дана, уходя из дома, хотел найти его в своих странствиях… А в итоге отыскал только его наследника — мальчишку, ничем не схожего с самим господином Ланаи. Хотя… одно в них откровенно общее: светлая душа. Данари сжигало любопытство, как такой мудрый человек мог умереть, от чего. Но ковырять в парне едва затянувшуюся рану он не хотел. Дана подхватился и зачем-то выглянул в окно. Там зеленели луга, за ними крутой спуск и горы, покрытые пушистыми лесами. — И ты живешь здесь совсем один? — сочувствующе вякнул он. — Ну да, — пожал парень плечами. — Но… Это же опасно. — За мной никто не охотится. — А стоило бы. — Что? — изумился Кир, не понимая значения этих слов и думая, что ему послышалось. — Кхм, что это за штука? — перевел Дана тему, едва не поперхнувшись и продемонстрировав обкусанное нечто. — …Ты что, персиков никогда не видел? — опешил Кир, сбитый с толку прошлым, не особо удачным диалогом. — Персик, — завороженно повторил Данари, — Знаешь, у нас такого не водится! Не моя вина! — Я и не виню! — поднял Кир ладони вверх, глупо улыбнувшись. — Вот и славно, — Дана дожевал фрукт, оставив только крупную косточку и завертев её в руках. — Как ты оказался ранен? — дал волю себе Кир, — Как ты вообще попал сюда? Дана немного помолчал, а потом подумал, что нет смысла скрывать что-то. Да и он был научен говорить исключительно правду. — Я ушёл из стаи за самостоятельной жизнью. Это было глупо, теперь я это понял… А мой след взяла группа охотников, забредших за Ледовое море. Они выследили меня и решили повеселиться. Волки же редко выходят за пределы своей территории, они не могли упустить такой шанс. Ну, в погоне я был ранен, чтобы спастись, прыгнул в реку. Очнулся уже здесь. — И что ты будешь делать дальше? — … Не знаю. Наверно, стоит вернуться домой. — Но тебя могут перехватить. Да и дороги ты не знаешь. — Пойду вверх по реке, а там видно будет. На самом деле Дана не хотел возвращаться. Хоть он толком и не знал, что это за жизнь в свободных, приветливых местах, ему бы хотелось познать её, осесть где-нибудь. Он бы точно не скучал по дому. Ну, может, совсем немного по Йокону и Руте. Кир поджал губы. Он вдруг почувствовал себя странно, после заявления оборотня. Ему было жутко при мысли, что он опять останется один. Перспектива спать с огромным, зубастым мешком мускулов пугала его гораздо меньше, чем одиночество. При воспоминании о доме, о холодных лачугах, которые его соплеменники со стыдом называли домом, у Даны заболела голова. В Северных землях почти всегда лежит снег, из съестного только шустрые русаки да прочая дичь. С урожаем беда, особенно в длинную зиму. И страх, он всегда и везде. Страх, что за ними придут, что развернется война, и никто не поможет. — Тебе плохо? — Дана чувствует, как на плечо опустилась тёплая рука. Это нежное прикосновение буквально вытянуло его из омута неприятных картин его прошлого, — Выйдем на воздух? Дана только кивнул. Простор от которого хочется жить, дышать и гнаться за неуловимым чувством счастья. Ветер вольный, слышно птиц и столько изобилия зеленого. Они сидели на мягкой траве, Дана высматривал маленькие россыпи луговых цветов по спуску к едва различимой тропинке. Ему было хорошо. Он весело обернулся на человека, сидящего совсем рядом. Аккуратный носик, в меру заметные губы, выраженные глаза с лихо загнутыми ресницами. Кир словно был сложен из всего самого… Дана не осмелился произнести это у себя в голове. «Красивого», самое подходящее слово. Но волк не хотел принижать достоинство этого замечательного малого. Кир не только красивый, этого мало, чтобы объяснить его сущность. Дана чуял за этим нечто большее. — Нравится? — обернулось к нему лицо, на которое он засмотрелся. — Эм, да, чудесно, — заикнулся оборотень, потупившись, — Столько зеленого… Кир довольно улыбнулся, повернувшись перед собой. Дана. Отец никогда не упоминал ни о каком оборотне. Парень даже не знал, что тот бывал в их краях. — Откуда ты знаешь моего отца? — неожиданно даже для себя, выдал парень. — Он и был тем путешественником, толковавшим мне про монархию, — сверкнул Дана клыками, — Он пришёл к нам как посланец совета. Они хотели узнать, готовы ли мы к… возвращению. — Возвращению? Куда? — Ха, ясен день, сюда! Раньше все жили бок о бок. Абсолютно все. Существовали кланы, ведущие сотрудничество, а … потом началось деление земель, пришла эта… монархия. Наш вожак не захотел подчиниться и король открыл травлю на нас, надеясь, что мы войдём в состав запада. Но наши предки предпочли уйти. — Но… Сейчас охота на вас запрещена! Да и власть успела смениться неоднократно! — эта история возмутила Кира до глубины души. — Вот твой отец и пытался вернуть всё обратно… Видно, умер, прежде чем смог претворить мечты в реальность, — так погано стало на душе, что снова зазудилась каждая рана. — Он не умер, — плюнул Кир со злостью, Дана резко повернулся на него, — Его убили. — То есть… — Я почти уверен, что это и были охотники. У Данари вскипели мозги, отчаянно подсовывающие навязчивую идею о том, что… — Они не хотели воссоединения земель? — Им выгодно продавать вашу кровь и шкуру. — Они нас не пачками вырезают же, — усомнился Дана. — Какая разница? Вернись вы назад, королевский двор бы взял вас под свою пристальную опеку. Их бы наказывали. Устой, сложившийся не на одно десятилетие покатился бы в бездну. Дана не мог подобрать и слова. Парниша завалил его горой информации, которую следовало переварить, чтобы понять, как ему поступить. — Ты умный, — Кир уставился на него, — Ты должен идти по стопам отца, а не в лесу сидеть. — Сказал тот, кто сегодня впервые увидел ложку, — съязвил Кир, не замечая того. А потом, опомнившись, прикрыл рот рукой, опасаясь получить по морде. Дана громко рассмеялся. — Да видел я твои ложки! Просто ими у нас пользоваться не принято. Вот и валяются по закромам без дела, — оборотень завалился на локти, жмурясь на солнышке. Кир расслабился, поняв, что собеседник не обиделся. Они опять разбрелись вниманием по необъятным степям, горному хребту, синеющему вдалеке. На душе у обоих было необъяснимо легко, хоть у каждого за спиной и тянулся тяжеленный груз. Кир забылся, ощутив себя в своей тарелке и опрометчиво ляпнул: — А ты можешь снова уши показать? — сердце рухнуло в желудок. Дана насторожился, глянув на парня с удивлением. — Снова? — уркнул он. Кир почти сморщился от стыда. — Ну-у, я нашёл тебя, а ты с ушами был волчьими, — это ложь во благо! Не говорить же, что они из-за незапланированных поцелуев вылезли! Дана насупился, размышляя, а можно ли ему вообще баловаться сейчас обращениями. Но заметив этот осторожный, цепкий взгляд, он сдался. — Ладно, если не боишься, — он выпрямился, поерзав на утрамбованной траве, и прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Кир почувствовал, как внутри заиграла детская любознательность, вперемешку с радостью. Он подобрался ближе, с интересом заглядывая парню в лицо. Желанное он смог получить только через пару минут. На лохматой голове появилась пара длинных ушей с блестящей черной шерстью. К этой прелести бонусом шли жутковатые когти на волосатых руках-лапах и такая же пушистая грудь. Кир едва рот не разинул, наклоняя голову под углом, с диковатостью улавливая каждый штрих в оборотне. Вдруг тот открыл глаза, снова горящие предостерегающей краснотой. Кир вздрогнул, почувствовав, как этот взор вонзился в его тело, словно обаятельный Дана теперь вовсе не он сам. Вдруг волк вибрирующе зарычал, обнажив острые зубы, и беспардонно прыгнул на Кира, повалив того спиной на траву. Паренек только пискнуть успел, испугавшись. От этого существа стоит ожидать чего угодно, вот Кир и ждал. Ждал раздирающей боли, ощущения того, как собственная кровь пачкает тело, как ему может быть больно. Но ничего этого не было, над ним навис ушастый Дана и лучезарно рассмеялся. — Сказал же: не трону я тебя! Ты такой впечатлительный, я ж пошутил! — волк ещё немного поглумился над порозовевшим, раздраженным Киром и слез. Зачем он это сделал? Ну, это детское выражение личика и почти влюбленный взгляд смогли сыграть свою роль. И почему с этим Киром так и хочется быть дурачком? — Ну и шуточки у тебя, — пробубнил Кир, поднимаясь и неотрывно наблюдая за тем, как волчьи уши реагируют на ощутимый поток горных, прохладных ветров. — Погладить хочешь? — с лукавством покосился на него Дана. — Вот ещё! — вспыхнул тот, быстро отвернувшись. Дана опять залился смехом. — Да не ломайся! Я сегодня щедрый, — оборотень с энтузиазмом подвинулся к парню, самовольно схватил его кисть, проскользил по ней вверх, трепетно сжимая ладонь и направляя к своей голове. Рука его шероховатая, сильная и очень тёплая, а уши мягкие-мягкие и такие забавные, словно гладишь не часть Даны, а другую зверюшку. Совсем скоро Кир вошёл во вкус, направляющая его рука исчезла, а он сам постепенно встал на колени, чтобы доставать было удобнее. Оценив всё, что можно и нельзя, он услышал сдавленно хихиканье. — Что? — с долей смущения уставился он на Дану, кусающего губы. — Щекотно, — выдавил тот. Кир только, было, смягчился как позади раздалось властное: — Развлекаетесь? Парень даже не успел среагировать, как Дана вскочил, заслоняя его собой и ощетинился. — Воу, полегче, песик! — выставила руки перед собой Кара, предостерегающе растопырив крылья. — Кто такая? — прорычал Данари, встав в боевую позу и раскинув когтистые конечности. — Я твой спаситель! — обиженно воскликнула девушка, сверкая желтизной глаз. — Дана, стой! — выскочил перед ним Кир, оборотень тут же опешил, недовольно пытаясь запихнуть парня обратно за спину. — Спятил? Это дракониха, дуй отсюда, я разберусь! Кир толком не мог противостоять руке, отодвигающей его с места, поэтому оставалось воздействовать только речью. — Успокойся, она моя подруга! Она своя! — Своя? — презрительно переспросил волк, недоверчиво посмотрев на дракона. — М-да, защитничек, — поддакнула пришедшая, со скукой начав рассматривать свои коготки. — Она помогла мне вытащить тебя из реки, и именно она лечила тебя, — продолжал Кир, всё ещё находясь в мощной хватке лапы, держащей его за талию. Дана, с прищуром, ещё раз оглядел Кару, не желая отпускать Кира, а потом с глубокомыслием изрёк: — Драконы врачуют? — Родной, ты, где был последнюю сотню лет, а? — издевается Кара, на что оборотень только скрипит зубами, наконец, разрешая Киру к ней подойти. — Ты обещалась явиться позже, — с укором произносит Кир. — Стало интересно, жива ли твоя собачка, — глянула она опять на Дану, сложившего руки на груди, тот едва не засвистел как подогретый котёл. — Зачем ты так? — оскорбился Кир. — А как? — она бросила взгляд на грозного, мрачнее тучи, волчару, — Пошли, пёс, у нас плановый осмотр твоей простреленной задницы! Девушка развернулась и пошагала в хижину. Дана подошёл к Киру, борясь с желанием схватить его и дать дёру. — Просто не обращай внимания, — посоветовал Кир, рассматривая узорчатые сапожки подруги, с изяществом топтавшие траву. — А обязательно, чтобы это делала она?! Ты не можешь? — возмущался волк, лежа мордой в подушку, пока Кара хозяйничала с повязками и швами. — Я видела даже твою свистульку! Чего ты смущаешься? — ёрничает девушка. Дана поворачивается, рычит на неё, но его бесцеремонно тыкают носом обратно. — Я простой травник, пойми. Она — лекарь, ей виднее, — оправдывает ситуацию Кир, стоя рядом. По окончании экзекуции, Кара с важным и даже траурным видом вымыла руки и повернулась к волку, сидящему на кровати и человеку, стоящему у стола. — У меня не совсем хорошие вести, — заверила она. — Если я умираю, то только по твоей милости, — фыркает Дана, отчего-то совсем не боясь приговора. Кир только взглядом умоляет его не вредничать, и оборотень пыхтит, но молча слушает. — К сожалению, ты не сдохнешь, но… Твой визит у моего милого мальчика затягивается на неопределенный срок. Потому что яд настолько отравил тебя, что если бы не наши отвары, ты бы уже сдох где-нибудь под кустом. Пить его теперь рекомендую трижды в день, так же соблюдать определенный ряд правил. Например, диету, прогулки на свежем воздухе, грамотные физические нагрузки. Ну и как человеку, пытающемуся держать своё внутреннее существо под контролем, тебе не помешали бы регулярные плотские утехи. Закончив этот милейший монолог, Кара с ожиданием уставилась на парней. Те синхронно выгнули бровь и разинули рты.