Морок

«Уходите, уходите же отсюда» — неприветливо шепчут, затем, на подходе к деревне — надрывно скрипят серые сухие кроны. Итачи слышит это отчётливо, даже громкий топот копыт не может заглушить предупреждающее шипение леса, но не обращает внимания, только глядит исподлобья на раскинувшуюся перед ними заросшую тропу да возвращает на место шляпу, что норовит улететь с первым же порывом ветра. Коноха встретила двух странников из дальних краёв ещё менее радушно: туманной тишиной и оценивающе-боязливыми взглядами жителей деревни. Крикливая ребятня, доселе беззаботно игравшая, умолкла и попятились в сторону, а здешние кумушки засуетились, зашептались между собой, то и дело бросая взгляды на чужестранцев в вызывающе необычной для этих краёв одежде. Некоторые местные узнают эти одеяния — и тупят глаза в землю, ретируются с глаз долой, пока за косой взгляд не заклеймили колдуном и не повесили на ближайшем суку. Итачи и Саске к этому привыкли, Охотников, несмотря на их сугубо положительную миссию — очищать мир ото всякой нечисти, деревенский люд сторонился и в целом не жаловал. — Вы что здесь забыли? Братья поворачивают головы одновременно и видят застывшую у покосившейся лачуги девчонку. В отличие от остальных, эта смотрит прямо в лицо без толики страха, буравит глазами-изумрудами, хмуря тонкие брови. Ловит внимательный взгляд Итачи и презрительный — Саске, но не тушуется, только вскидывает гордо подбородок. Обычная оборванка в заношенном до дыр платье и стоптанных башмаках, а спеси столько, точно мнит себя не меньше, чем аристократкой голубых кровей. — А ты больно дерзкая для крестьянки, — младший Учиха насмешливо щурит глаза. — никак, на костёр захотела? — Саске, — укоряет зарвавшегося брата старший, который был решительно против того, чтобы жечь неугодных направо и налево, не разобравшись, и темпераментному родственнику стремился привить ту же позицию. А девчонке от угроз Охотника ни жарко, ни холодно — видать, не раз слышала подобное, всё так же волком смотрит на чужаков. Итачи обращается к ней подчёркнуто вежливо: — Не могли бы Вы, миледи, подсказать, кто здесь главный? Девушка высокомерно приподняла бровь, всем своим видом показывая, что манеры мужчины её не шибко впечатлили, однако, лицо её смягчилось. Она обогнула всадников, вышла на дорогу перед ними и жестом призвала следовать за собой. Заправляла в этой глуши дородная женщина с пышным бюстом и задорной хмельной улыбкой. Встретила она Учих не так холодно, как другие жители, и, похоже, была единственной, кого порадовало их прибытие. — Как хорошо, что вы пришли! Наконец-то избавимся от этой дрянной ведьмы и заживём спокойно, — главная, представившаяся Цунаде, на радостях достала из закромов бутылку вина и с громким стуком поставила перед странниками. Братья от щедрого угощения отказались, и женщина, ничуть не чураясь гостей, налила себе полную кружку. — Ведьмы? А вот это уже интересно, — на лице Саске расплылась плотоядная ухмылка, не предвещающая ничего хорошего. Для местных чудищ, разумеется. — с удовольствием сожгу очередную колдунью. Цунаде его настрой понравился — они желали одного и того же. Пригубив из кружки, женщина начала свой рассказ: — Это началось лет 5 назад, уже точно и не вспомню. Сначала начала ни с того ни с сего дохнуть скотина да мелкая животинка пропадать. Мы сначала не обращали внимания, мало ли напасть какая, и без того проблем хватало. Да вот зря. Пропал мужик из деревни, мельничий наш, кажись. Говорят, ночью из дома на шорох какой-то вышел — и поминай, как звали! Всей деревней искали, но ни следа не нашли, будто испарился. А потом через год всё повторилось и снова человек пропал — ребятёнок из семьи Узумаки, Нагато звали. Ушёл во дворе играть и не вернулся, опять без следа исчез. А уж когда пастор наш, Какаши, сгинул, поняли мы, что беда пришла в нашу деревню и защитить нас некому. — И как же Вы определили, что во всём виновата ведьма? — скептически поинтересовался Итачи. Саске ловил каждое слово, в то время как он сам практически не вслушивался в детали, так как случай вырисовывался для Охотника совершенно рядовой. — Земля эта проклята. Мне эту легенду ещё дед рассказывал, мол, ведьмы здесь издавна обосновались, а потом пришли люди и изгнали огнём нечисть поганую да не всех добили. Укрылись в местных лесах и мстят теперь жителям. Я во все эти россказни не верила, огонь и молитва нас защищали долгие годы, жили и о ведьмах слыхом не слыхивали, а тут… — Кто-нибудь пытался отыскать эту ведьму? — Вы что! — Цунаде всплеснула руками, едва не расплескав вино. — местные в этот лес без надобности не суются, а уж за нечистью туда лезть…но вот был здесь у нас один паренёк около года назад. Красноволосый, одет был как вы, тоже охотником на ведьм представлялся. Слух Итачи уловил знакомое описание, и заинтересованность в разговоре резко возросла. Теперь его внимание было приковано к женщине. — И что же с ним произошло? — Цунаде поняла, за что многие недолюбливают Охотников — старший Учиха смотрел с нездоровым, горящим интересом и негласным требованием не скрывать от него ни одной подробности. Итачи знал, о ком она говорила. Сасори Акасуна был одним из них. Его связь с организацией была утеряна в обозначенный женщиной промежуток времени, и Учиха страстно желал узнать, что произошло с товарищем, который был жутким аккуратистом и всегда доводил начатое до конца. — Он часто здесь ошивался, расспрашивал местных, что-то потихоньку копал. И вдруг пропал, будто и не было его. Главное, коня своего, вещи оставил, а сам сгинул, как остальные. Боковым зрением старший заметил, с каким подозрением уставился на женщину Саске. Он тоже был наслышан о коллеге по цеху и не верил, что такой, как Акасуна, мог просто пропасть без вести. Всплыл вполне закономерный вывод: либо Цунаде что-то не договаривает, либо Сасори столкнулся с чем-то более сильным, чем они представляли. *** Начать решено было с опроса местных жителей и исследования леса. Первая задача легла на плечи Саске, а вторую взял на себя Итачи, посетив кое-кого по совету главной. Он иронично усмехнулся про себя, оказавшись у порога домишка, с хозяйкой которого они столкнулись накануне. Девчонку, что встретила их по приезду, звали Сакурой и она оказалась местной травницей — одной из немногих вхожих в лес, и по совместительству ученицей Цунаде. «Не мудрено, что вы с ней поцапались. Этой девке палец в рот не клади. Многие в деревне её не любят — очень уж острая на язык. Но ученица она способная, поэтому держу возле себя» — ориентируясь на то, как отзывалась о девушке наставница, Итачи не надеялся на приятное плодотворное сотрудничество. Но ничего, вредные крестьянки — не настолько огромная беда, с этим он как-нибудь справится. Охотник деликатно постучал в дверь. Реакция последовала незамедлительно: хозяйка дома громко затопала ко входу, на ходу поливая бранными словами нежеланных гостей так, что было слышно даже на улице. — Да сколько можно стучать, чёртовы дети! Да я вас… — лицо Сакуры вытянулось, когда вместо проказливой ребятни она встретила на пороге Учиху. Теперь у Итачи была возможность разглядеть эту строптивицу получше: большие зелёные глаза, что смотрят на любого свысока, блёклые розовые пряди волос, выбивающиеся из чепчика, заострённое лицо. Мелкая, худая и бледнорожая — совсем не чета местным девкам. Но было в ней что-то, что привлекало взгляд Учихи и смутно напоминало ему кого-то из прошлого, словно раньше они уже встречались. — Вам чего надо? — девчонке его пристальное внимание совсем не понравилось и она спешила стряхнуть с себя его изучающий взгляд. — Мне нужно в лес. Цунаде-сама сказала, что Вы можете мне помочь. Ох уж эти настырные Охотники, поход в лес им подавай! Сакура, может, и рада бы была послать его одного шататься по лесной чаще, да Цунаде за это по головке не погладит и ослушаться её девушка не смела. — Ладно уж. Мне как раз нужно собрать некоторые травы, — с видом, будто делает ему великое одолжение, девушка покинула своё жилище, прихватила с крыльца корзинку и отправилась в путь вместе с Итачи. В глубине леса темно и мрачно было даже днём. Неудивительно, что местные сюда не захаживали — гробовая тишина давила на уши, а внезапно вспорхнувшая птица или треск сухих веток могли напугать неискушённого путника до крика. Сакура, ничуть не страшась, бодро шагала впереди, собирая по дороге всякую ветошь и незамысловатые цветочки. — И не страшно гулять одной по проклятому лесу? — услышала она за спиной, ловко срывая очередной листок и забрасывая его в корзинку. Девушка обернулась и красноречивым взглядом дала Итачи понять, что считает его вопрос глупым, а его самого держит за дурака, верящего во всякую ересь. — Это Вам Цунаде-сама эти бабкины страшилки про ведьм рассказала? Я думала, что уж вы-то, Охотники, в эти бредни не верите и убиваете просто для удовольствия. Её ответ Учиху несказанно удивил. По обыкновению жители деревушек, подобных Конохе, легко принимали на веру всё, что им скажут. Скажи им, что в округе завелась нечистая сила — они и будут бояться её до конца своей жизни, передавая байки о ведьмах и леших своим потомкам, а тут ему попалась такая, как Сакура. — Я был бы рад не верить. Итачи, как и эта девчонка, действительно ранее не верил в существование нечисти, да и в Охотники поддался исключительно ради того, чтобы удовлетворить свой скепсис, разоблачая еретиков и еретичек, возомнивших себя великими колдунами. Так и было: долгое время на их с Саске пути попадались исключительно подобные тронувшиеся умом, пока он лично не столкнулся с настоящей ведьмой — не очередной сумасшедшей старухой или жаждущей внимания девицей, а с существом со способностями за гранью человеческого понимания. — Какой вздор, — отозвалась Сакура с презрением. — нет никаких ведьм. Народ пропадает, потому что здесь полно голодных диких зверей, скотина от болезней мрёт, а всё остальное — байки, которые придумал какой-то ненормальный, чтобы запугивать детишек. А такие, как Вы, наживаются на чужой вере, жгут на кострах и вешают невинных людей, как собак, на радость себе и толпе. Её личную неприязнь к Охотникам, читающуюся в каждом слове, мог не распознать только дурак, но Учиха вовсе не оскорбился, приходилось и не такое слышать. Однако, эта крестьянка его заинтересовывала всё больше — чем же ей так они не угодили? Возможно, он спросит её позже, а пока нужно исследовать лес. Заметив, что Итачи не собирается вступать с ней в дискуссию, девушка зло поджала губы, очевидно, выговорившись не до конца, и двинулась дальше. *** Ничего необычного, ни одной зацепки. Сакура выглядела утомлённой их бесплодными поисками, но стоически молчала, не жалуясь на усталость, и следовала за ним по лесным кущам, указывая дорогу. — Уже вечереет, — наконец подала голос она, одёргивая увлёкшегося поисками Учиху. И действительно — высокие кроны не давали солнечным лучам проникнуть в лес, отчего здесь и без того царил полумрак. Сгущающиеся же сумерки постепенно погружали чащу во тьму, и если они задержатся ещё немного, то рискуют не вернуться обратно. Время играло против него, но Итачи не любил бросать всё на полпути, поэтому с завидной настойчивостью продолжал искать доказательства присутствия ведьмы. Будь это рядовой миссией, он бы уже отправился в деревню, но так как дело касалось Сасори, Охотник взялся за него с особым рвением. Где-то вдалеке взвыли волки. Сакура, почувствовав от этого явный дискомфорт, обняла себя за плечи, намекая Итачи тем самым, что им пора. Он же кивком указал ей на висящий в ножнах меч, готовый в случае чего защитить обоих, но девушку это не обнадёжило. Перед ними возникли заросли, выглядящие как причудливые переплетения бурых корней. Сакура вдруг остановилась и, качая головой, сделала шаг назад. Под её башмаками жалобно скрипнула ветка. — Что случилось? — скорее для приличия спросил Итачи, пытаясь подступиться к преграде и найти лаз. — Дальше нельзя. Там не был никто, даже я. — Тем и лучше, — Учиха ухмыльнулся, доставая оружие. Срубив пару лишних суков, он уверенно полез через дебри, вынуждая девушку оставить корзинку и сделать то же самое, так как та, пусть и строила из себя бесстрашную, одна оставаться не собиралась. — Да чтобы я ещё хоть раз в такое ввязывалась! — шипела она, проползая вслед за Итачи. Эти корни в полутьме выглядели словно щупальца какого-то жуткого чудовища, которое вот-вот оживёт и сожмёт её тело в цепкой хватке. Он будто специально заставлял её лазать по этим кушерям, чтобы поиздеваться и заставить поверить во всякую чушь. Наконец показался просвет. Учиха, выбравшись, элегантно, словно подавал руку дворянке на балу, вытянул девушку за собой. Сакура на его галантный жест огрызнулась и принялась отряхивать безнадёжно запачканное платье. Она страшно разозлилась на Охотника, ведь это приключение оставило на одежде грязные пятна, а на её лице и руках несколько царапин от мелких веточек. — Ни одному Охотнику больше не помогу! — забрюзжала травница, будто была не молодой девушкой, а старушкой в годах. И замолчала тотчас, на всякий случай юркнув за спину Итачи, когда тот приказал ей утихомириться, сделав неожиданное открытие. Сакура проследила за его взглядом и раскрыла рот, залепетав что-то еле слышно. Два окна без стёкол были похожи на зияющие темнотой пустые глазницы. Во мраке перед ними возвышалась обветшалая, поросшая иссушенным мхом, хижина.