Морок

— Только не говорите, что собираетесь туда войти! — Сакура странно покосилась на таинственную хижину и неловким движением прихватила рукав Охотника, когда тот двинулся вперёд. — Именно это я и намереваюсь сделать, — Учиха обернулся, с усмешкой подмечая, как за доли секунды девица не робкого десятка оборачивается трусливым зайчишкой, что вот-вот ускачет куда глаза глядят. Он также отметил тоненькие бледные пальчики, ухватившиеся за его руку, которые девчонка тут же убрала с брезгливым выражением лица, будто бы ей было неприятно и стыдно выдавать перед Итачи своё волнение. Что это её так напугало? — Мы ведь даже не знаем, что там может быть. — Так оставайтесь здесь, — ответил Охотник, не видя перед собой препятствий, и с мечом наготове уверенно направился в дом. На подходе к хижине сзади него послышался треск ветоши под девичьими ботинками — Сакура рассудила, что пойти с ним всяко лучше, чем стоять одной посреди тёмного леса. *** В сумерках Учиха едва мог разглядеть что-либо в этой заброшенной халупе, в которую, похоже, давно не ступала нога человека. Сакура выглянула из-за его спины и сморщила носик — смердело сыростью и подгнившими листьями, а довершал эту композицию тухлый, мерзкий запах, будто это место стало последним пристанищем стаи скунсов. Однако, насколько зрение позволяло, Итачи мог увидеть, что, несмотря на характерное амбре, трупа несчастных зверушек здесь не было. Не наблюдалось и никаких признаков обитаемости дома: ни убранства, ни каких-либо личных вещей хозяина, только отсыревшая листва, занесенная ветром через открытые окна, покрывала дощатый пол плотным ковром. На душе у Сакуры заметно отлегло, и она не преминула возможностью съязвить. — Вот оно какое, обиталище ведьмы, — подивилась девушка. — Ни тебе темных гримуаров, ни черепов по углам, ни котлов с дрянным варевом. Скукота. Охотник издал в ответ короткий смешок, признавая свою неудачу. Какая же наглая девчонка, насмехается над ним того не скрывая! Он не рассчитывал найти здесь существо, терроризирующее жителей деревни, но, как минимум, обнаружить признаки его присутствия. Розововолосая сразу поняла, что ловить в этом жутком доме больше нечего, и пошла к выходу. За её спиной противно заскрипела половица под тяжелыми шагами Итачи. Тот ходил из угла в угол, тщетно надеясь здесь что-то вынюхать и разглядеть в темноте, но только наводил лишний шорох. Отсутствие каких-либо зацепок больно било по самооценке Охотника — он считал себя хорошим следопытом и привык выполнять свою работу быстро, не оставляя ведьмам и шанса скрыться от него. Неужто тварь, с которой не смог справиться Сасори, столь хитра и изворотлива? От вони, казалось, пропитавшей здесь всё, начало воротить даже стойкого ко всякой мерзости Учиху, поэтому он отправился вслед за Сакурой дабы не истязать более своё обоняние. Доски под ботинками затрещали особенно жалобно, будто вот-вот развалятся под его весом, что вынудило Итачи остановиться на полпути. Его нос уловил примешавшиеся к гадкому запаху отчётливые металлические нотки, и Охотник присел на корточки, разгребая под собой листья, чтобы определить источник. Его взору открылись подозрительные тёмные пятна. Учиха осознал, что нюх его не подвёл — пахло кровью. Он на миг вскинул голову, уверяясь в отсутствии Сакуры, и принялся шарить по полу, касаясь бордовых пятен, въевшихся в доски, пока не ощутил на пальцах вязкую, дурно пахнущую жижу. Итачи поморщился, рефлекторно вытирая руку о первый попавшийся лист, и потянулся к половицам, намереваясь их вскрыть. Вонь стала невыносимой до рези в глазах– под ними что-то было, и он обязан был узнать, что именно. — Ну что там ещё? Меня так и волки сожрут, пока Вы тут копошитесь! — эта маленькая язва дала о себе знать в совершенно неподходящий момент, заставив мужчину подскочить на месте. Он спешно сгрёб листья обратно и поднялся прежде чем тень Сакуры показалась у порога. — Нашли что? — Нет. — солгал Итачи и вернулся к спутнице, — Пора возвращаться. *** В последний раз окинув хижину взглядом, Учиха позволил себе короткую передышку, привалившись к дереву - долгие часы без отдыха давали о себе знать. Местный климат тоже не располагал к хорошему самочувствию: весь день у него ощутимо саднило горло, и теперь сдерживать нестерпимое желание прокашляться стало невозможно. - Всё в порядке? - участливо поинтересовалась травница, когда он не выдержал и тихо кашлянул в кулак, - Если вас мучает хворь, у меня есть кое-какие травы. - Не стоит беспокоиться, - прервал её Учиха, сразу же отнимая руку от лица. - Давайте поскорее вернёмся в деревню. Незаметно для Сакуры он оставил для себя ориентир, сделав на дереве небольшую насечку. Девушка, кажись, что-то подозревала, в пути смотрела на него странными, немигающими глазами, но вопросами не донимала. Трудно было сказать, отчего он не стал делиться с травницей своей находкой — то ли не хотел, чтобы девку потом ночами мучали кошмары, то ли не доверял ей. В одном он уверился — при свете дня он обязательно вернётся сюда вместе с братом. *** Младший брат состроил такую многозначительную гримасу при виде их с Сакурой, вернувшихся из чащи поздним вечером, что Итачи понял, какую чушь собирается сказать Саске ещё до того, как тот открыл рот. — Братец, если ты захотел уединиться, то мог бы выбрать деваху посимпатичнее, а не кувыркаться в лесу с этой мымрой, — он пренебрежительно кивнул в сторону Сакуры. — А у тебя, я погляжу, все мысли об одном. Сразу видно, кто из вас занимается делом, а кто — шляется по девкам, словно блудливый пёс, — парировала девчонка. Итачи, признаться, был обескуражен — эта дама за словом в карман не полезет! Младший Учиха развернулся к ней с потемневшим от злости лицом, и она, довольная собой, торжествующе ухмыльнулась. — Не время пререкаться, — одёрнул обоих Итачи, предотвращая надвигающуюся стычку. Саске хмуро глянул на брата и отступил, признавая его правоту — негоже уважающему себя Охотнику браниться с этой простолюдинкой. Сакура, оставшись без возможности поерничать и показать свой характер, потеряла к Охотникам всякий интерес и предпочла удалиться. — Время позднее. Доброй ночи, Итачи-сан, — она склонилась в издевательском неуклюжем реверансе, — и Вам, Саске-сан. — Дрянь. — бросил младший Учиха вслед девушке. Итачи проводил удаляющуюся хрупкую фигурку задумчивым взглядом. До чего же странная она, эта Сакура! Саске насторожился, проследив за направлением взора брата — от него не могло укрыться то, что эта девка определённо заинтересовала старшего Учиху. И ничего хорошего это не сулило. *** У порога Сакуру, нервно переминаясь с ноги на ногу, ожидала Хината. — Сестра, где ты пропадала?! Ты была с этими Охотниками, что пришли в деревню? –приблизившись к девушке, розововолосая заметила, что та едва ли не плакала от волнения. — Откуда ты знаешь? — Ко мне приходил один из них сегодня, расспрашивал о пропавших, — Хината поморщилась, вспоминая неприятный для неё разговор. — Он был со мной так груб, будто бы повинна в этом была именно я. Сакура незаметно сжала руку в кулак, готовая проклясть этого заносчивого Саске, посмевшего запугивать её сестру: — Он не обидел тебя? — Нет, но Наруто…он увидел его и решил, что мне угрожает опасность. Они сцепились как кошка с собакой, я и пикнуть не успела, — девушка не смогла сдержать эмоций и бросилась к Сакуре, распахнувшей руки для объятия. — Сестра, мне так страшно! — Всё будет хорошо, — травница нежно погладила по спине прильнувшую к ней Хинату, успокаивая. — никто не причинит тебе вреда, пока я рядом. Хината — её милый, доверчивый ангел, для которого чужая боль воспринималась в сто крат сильнее собственной. В деревне её любили, особенно местные детишки, что так и вились вокруг этой девушки, и сама Хината была добра к каждой букашке. Но Сакура была не такой. Сакура всегда держала ухо востро и готова была разорвать в клочья любого, кто только помыслит сделать зло сестре, будь они хоть трижды приятелями. И этот Охотник, близкий к тому, чтобы перейти границы дозволенного, мог стать следующим. *** После тяжёлого дня в дороге неприхотливые Охотники сочли за счастье найти приют в местной захудалой таверне, благо свободных комнат здесь имелось в избытке. — Что с твоими руками? –Итачи подозрительно сощурился, приметив характерные следы на сбитых костяшках пальцев Саске. Младший Учиха пропустил вопрос мимо ушей и с невозмутимым видом начал взбивать грязный, полный колючей соломы матрац, готовясь к ночлегу. — Оставь. Чай не пуховая перина, — остановил его Итачи, не в силах более наблюдать, как брат устраивает бессмысленную встряску клопам, — Помнится, я просил тебя быть более сдержанным, -начал он. В голосе старшего Учихи не было ни тени упрёка — лишь дружеское напоминание, но Саске ощутил себя нашкодившим щенком. Он с силой бросил матрац на пол и сердито посмотрел в лицо Итачи: — Ты, святоша, можешь терпеть колкости всяких язв сколь угодно, а я без разговоров начищу рожу очередному идиоту, который встанет у меня на пути. Этот местный дурачок нарвался и получил то, что заслужил. Итачи выходкой брата не впечатлился и вопросительно приподнял бровь: — Чем же какой-то несчастный тебе так насолил, что сразу впал в немилость? Как оказалось, в ходе своего расследования Учиха разговорился с местными забулдыгами и один из них направил его к некой Хинате, которую знал каждый житель этого захолустья. Не забыл мужчина упомянуть и приходившуюся ей сестрой девушку-травницу, которую красноречиво окрестил «гадюкой». Его компаньон оказался более сговорчивым и поведал Саске историю, потрясшую всю деревню год назад, аккурат в то время, когда исчез Сасори: после пропажи Охотника без вести исчезла девушка из деревни по имени Ино. Судьба её была незавидной — совершенно обезумевшую, её обнаружили у входа в лес через несколько дней.Она была с ног до головы покрыта кровью и без остановки шептала какую-то ересь, и напуганные жители, обвинив её в колдовстве и убийстве Сасори, повесили Ино и всю семью Яманака в тот же день. Разговор с Хинатой закончился, едва начавшись — идиот, представившийся как Узумаки Наруто, решил, что Охотник ведёт себя неподобающим образом и бросился на защиту своей дамы сердца. Слово за слово — и завязалась потасовка, зная о дурном нраве Саске, Итачи не мог предполагать иного исхода. Старший Учиха сделал неутешительный вывод, что их поиски не увенчались грандиозным успехом, однако, у них появилась зацепка: находка в лесу и рассказ болтливого пьяницы. Ему не терпелось дождаться наступления утра и отправиться в таинственную хижину вместе с Саске. Ворочаясь и втайне завидуя брату, крепко уснувшему едва закрыв глаза, Итачи не мог отделаться от раздумий, кем же была Ино Яманака в действительности –ведьмой из леса, живущей среди людей, или же невинной девушкой, которую кто-то подставил? *** Сквозь обрывки сна до него доносились людские голоса и потрескивание горящих сучьев. Запах жжёного дерева ощущался всё отчётливее. Опаляющая теплом вспышка вынудила Итачи открыть глаза. Он обнаружил себя стоящим в поле возле огромного костра, чьё пламя взвилось почти до самых небес. Вокруг огня, держась за руки, в причудливом хороводе кружились жители Конохи, а он в одиночестве стоял чуть поодаль, наблюдая за действом. Узнать, что здесь происходит, было первым желанием Учихи, но ноги отказались делать шаг, словно он врос в землю. Словно ему нет входа в этот круг — он здесь призрак, чужак. Люди, не обращая внимания на его присутствие, продолжали бесконечное движение. Среди них мелькнуло одно из лиц, которое он уже встречал: бледное, с резкими чертами и большими зелёными глазами. Сакура, кажется, была единственной, кто мог видеть его — она повернула голову и коротко улыбнулась. Итачи простоял здесь, кажется, целую вечность, пока от людского потока, разрывая сплетение чужих рук, не отделилась молодая девушка. Она подошла ближе, чтобы Учиха смог разглядеть её — и от увиденного у него перехватило дыхание. Раскалённый воздух ворвался в лёгкие, глубокий вдох отозвался болезненным жжением в груди. — Ты чего стоишь здесь один? –услышав этот голос, Охотник понял, что всё происходящее было сном. Осознанным, реалистичным, но сном — Изуми могла быть жива лишь в мире грёз. Она приходила к нему редко. Каждую их встречу Итачи хотел больше не просыпаться, оставшись с ней в ловушке сновидений навсегда, но новый рассвет всё равно наступал, всё равно забирал её у него. Временами Учихе казалось, что после потери Изуми по-настоящему жил он только тогда, когда закрывал глаза и погружался в сон. Одно мимолётное прикосновение нежных рук — и он обретает способность двигаться, словно был ледяной глыбой, которую она растопила в один миг. Девушка тянет его ближе к огню, увлекает в медленный тягучий танец, совершенно не стесняясь толпы. Пламя так близко, что кожа зудит от жара, а глаза слепит, но Итачи даже не морщится — Изуми сияет ярче. Музыка им не нужна, вместо неё — размеренный топот тысяч ног по примятой траве да щёлканье догорающих в огне веток. Учиха бесконечно счастлив и так — двигаясь с ней в понятном им одним ритме, пальцами касаясь родинки на любимом лице, лицом зарываясь в мягкие карамельные локоны. Такая красивая, такая тёплая, такая живая. Он знает, что она ненастоящая — лишь мираж, сотканный его подсознанием из обрывков воспоминаний, но не может отпустить и развеять это видение. Итачи смотрит за спину Изуми и замечает, что хоровод остановился. Глаза людские не видят двух забывшихся в танце призраков, но Охотник вдруг чувствует один-единственный взгляд, направленный прямо на них. Сакура улыбается так, словно разделяет его счастье, но улыбка выглядит неестественно елейной, как криво пришитая к её лицу руками неуклюжего подмастерья, и от этого по спине Итачи поднимается колкое напряжение. В этот момент Изуми отвлекает всё его внимание на себя, прикоснувшись ладонью к его щеке и становясь всё ближе и ближе так, что он просто не может больше видеть травницу. Целоваться на глазах Сакуры было не слишком правильным, но это всего лишь сон — думает Итачи, поддаваясь навстречу губам Изуми. Этот поцелуй так же сладок, как и в его воспоминаниях о том, как они украдкой миловались в саду или скрывались от глаз строгой матушки в потаенных уголках поместья. Вдруг касания чужих губ становятся всё грубее, даже болезненнее — Изуми никогда не целовала так. Лёгкий укус заставил его открыть глаза, и тут же отпрянуть: перед ним стояла уже не любимая женщина. Длинные розовые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Колдовские изумрудные глаза, глядящие с насмешкой. Подсвеченная пламенем, Сакура была похожа на дьяволицу, и именно это адское создание только что было в его объятиях. «Почему ты?» Итачи стало жутко от сюрприза, которое сделало ему подсознание. Если в реальности он был скорее расположен к Сакуре, чем нет, то наблюдать её перед собой сейчас было противно. Вокруг него постоянно сновали девушки, пытаясь получить хотя бы крупицу его внимания, но ни одна доселе не врывалась в его сны. Эта девчонка ни в коем разе не привлекала его как женщина, он и в принципе был к ним равнодушен — его сердце давно было закрыто для любви и страстей. В то время как Саске не чурался провести ночь с любой приглянувшейся крестьянкой, Итачи оставался верен Изуми даже после её смерти и полностью сосредоточился на своём ремесле Охотника, а не на бессмысленных интрижках. Пространство вдруг опустело: ни Изуми, ни огромной толпы больше не было — они остались совсем одни. Итачи захотелось, чтобы этот сон поскорее закончился, унеся с собой устрашающий образ. — Где Изуми? — спросил Учиха так, будто она знала. Но Сакура знала. Она ехидно оскалилась и кивнула на костёр. Охотник повернулся в ту же сторону, упорно игнорируя чувство растущего внутри беспокойства. Сначала он не увидел ничего — и в эту же секунду его окатило волной липкого ужаса и потрясения, от которого заледенела кровь в жилах, а позвоночник превратился в стальной прут. Пламя, словно ненасытный монстр, жадно пожирало привязанную к столбу Изуми, которая была уже мертва. Её рот был раскрыт в немом крике, а налитые кровью глаза смотрели прямо на него. Итачи Учиха закричал впервые в своей жизни. *** Саске даже не понадобилось будить заспавшегося брата — тот вскочил как по струнке, ошарашенно глядя перед собой. — Что с тобой? Выглядишь хуже дохлой ведьмы, — усмехнулся он, но замолк, когда заметил, что Итачи весь дрожал. — Ты тоже не лучше, — ответил брат после недолгой заминки и смахнул капли холодного пота с лица. Снова ведёт себя так, будто ничего не случилось. Саске никогда не спрашивал, что ему снится, но догадывался, что брат видит во сне свою Изуми, просыпаясь затем в приподнятом настроении. Но сейчас нечто заставило флегматичного Итачи аж подскочить на постели в смешанных чувствах, и младшему Учихе очень хотелось узнать, что это было. — Тебе приснилась эта выдра с розовыми волосами? — слова Саске были просто шуткой, однако, он всё понял по выразительным потемневшим глазам Итачи и тому, как тот напрягся всем телом. — Не твоё дело, — неожиданно угрюмо буркнул брат, поднимаясь с постели. — Собирайся, нам пора на прогулку в лес. *** Выйдя на улицу, Итачи не сразу осознал, что уже точно не спит. Распахнутая дверь выпустила их прямиком в густой серо-молочный туман, нависший над деревней. Саске неуверенно взглянул на едва проглядывающиеся верхушки зданий, а затем на брата. В такую погоду тяжело будет разглядеть даже друг друга, они и дорогу в лес без посторонней помощи едва найдут. Для Итачи же эта туманная мгла была скорее вызовом, нежели препятствием, и он был намерен идти до конца даже если на поиски хижины им придётся потратить целый день. Непроглядная дымчатая серость почти полностью поглотила тропу, отчего она была похожа на портал в бездну. Чёрные ветви деревьев зловеще возвышались над Охотниками из тумана, а рука Саске инстинктивно дёрнулась к ножнам меча, когда ему почудилось чьё-то рычание, похожее на волчье. Проклятый лес не хотел впускать странников. Итачи подумалось, что всё это неспроста — что-то явно хотело им помешать, но он не отступит. Спустя часы скитаний братья смогли пробраться глубже в чащу, где дымка почти рассеялась, будто лес снисходительно сжалился над Охотниками и позволил им продвинуться чуть дальше. Удивительно, что за всё время они не подверглись нападению дикого животного, хоть и в звенящей тишине порой раздавался то непонятный стрёкот, то жуткое завывание. Если бы не предусмотрительно оставленная насечка и бросающаяся в глаза груда коряг, через которую они пролезли с Сакурой прошлым вечером, они бы никогда не нашли проход. Итачи вздохнул с облегчением, увидев хижину, стоящую на своём месте, словно боялся, что за ночь она исчезнет. Но едва шагнув за порог, он обнаружил первую странность: запаха тухлятины и разложения больше не было. — Это всё, ради чего мы сюда пришли? — Саске недоумённо вскинул брови, когда старший брат начал усиленно втягивать носом воздух и заставил его сделать то же самое. Оба почувствовали только зловоние прелых листьев и более ничего. Итачи растерянно моргнул, уставившись на кучу листьев в углу. Он ясно помнил, как от отвращения зажимала нос травница — ему просто не могло причудиться. Саске подумал, что старший Учиха тронулся умом, когда тот внезапно опустился на колени посреди комнаты и принялся с остервенением отрывать от пола подгнившие доски одну за одной, но это не дало ему ничего, кроме изгвазданных в грязи, израненных щепками рук. — Что за чертовщина? — пораженно выдохнул Итачи, обнаружив под досками лишь сырую землю. Ни пятен, ни запаха крови — всё исчезло, оказавшись игрой его воображения…или же? В нём проснулась острая потребность увидеть Сакуру. Игнорируя возмущенные вопли Саске, который требовал объяснений, Учиха ринулся обратно в деревню. Хижина проводила их взглядом тёмных окон и слабым поскрипыванием ветхой двери. *** Теперь было ясно, почему народ так к ней тянулся — эта Хината и впрямь выглядела безобиднейшим добрым существом. В светлоглазой длинноволосой девушке с кротким взглядом Итачи не признал сестру Сакуры, в их внешности не было абсолютно ничего общего. А вот она мигом прознала об их родстве с Саске, накануне напугавшим её и избившим её жениха, с первого взгляда — сразу сжалась вся, потупила глаза и осторожно шагнула назад, завидев появившегося из тумана Охотника возле своего скромного жилища. — Сакура дома? — перешёл он сразу к делу. Девчушка замялась, явно говорить о местоположении сестры не хотела. — Н-нет, я не знаю, где она. – Хината избегала смотреть на Охотника, внушающего ей почти животный страх. Боялась, что набросится на неё, как его брат, а защитить и некому. Итачи вздохнул, понимая, что так дело не пойдёт. И что ж эти сёстры такие несговорчивые? Он аккуратно, чтобы не спугнуть, точно маленькую пташку, шагнул к мнущейся у порога девушке и заговорил вкрадчивым голосом: — Милая Хината, мне очень нужно поговорить с Вашей сестрой, — девушка подняла на него глаза и он ответил ей мягким взглядом, не выражающим враждебности. — Это очень важно. — Она у реки, пройдите немного вправо за нашим домом, — вежливость сотворила чудо, и девчонка сдалась, но тут же с волнением вцепилась в ткань своего платья. — Вы же ничего ей не сделаете? — Обещаю, я просто поговорю с ней, — успокоил Хинату Итачи и направился по подсказанному ею пути. У берега неспешно текущей речушки он действительно заприметил девичью фигурку, окутанную туманом. Сакура умиротворенно восседала на мокрой траве, рядом покоилась корзинка со свежевыстиранным тряпьем. Девушка тихонько мурлыкала себе под нос какую-то песенку и что-то перебирала покрасневшими и огрубевшими от стирки в холодной воде пальцами. Когда она обернулась, узнав о приближении Итачи, он увидел в её руках наскоро сплетённый венок из ярко-жёлтых лютиков. — О, Итачи-сан, какая встреча! Что Вас ко мне привело? От её приветливой улыбки кожу закололо от поднявшейся волны мурашек, ещё секунда — промелькнуло в мыслях Итачи — и она превратится в тот отвратительный оскал из его сна. — Сакура, то, что было в хижине, сделали Вы? Травница поменялась в лице.