Любовь и другие природные аномалии

Мой восемнадцатый день рождения. День, когда мне придётся принять главное решение в жизни. День, после которого обратного пути уже не будет. По нашим законам, ведьма полностью свободна до восемнадцати лет, это время даётся для того, что найти себя. В ночь совершеннолетия мы проводим ритуал, в результате которого ведьма выбирает для себя квалификацию. Большинство, определяются с выбором на несколько лет заранее. Например, если верить маме, то она решила посвятить себя зельеварению ещё в одиннадцать лет. Для меня же принятие решений всегда было непосильно тяжким трудом. До церемонии оставалось всего каких-то пару часов, а я всё ещё не определилась. Мама говорила, что у меня не плохо получается читать с карт и камней, видеть знаки судьбы, читать по линиям на лодони, вообщем, из меня получилась бы отличная гадалка. Да и тётя Полли, которая на протяжении уже многих лет являлась единственной таковой в шабаше, была уже стара и нуждалась в преемнице. Формально, я ей и была: тётушка научила меня всему, что знала. Я сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и молила вселенную помочь мне с принятием решения. Мысль о том, что обратного пути уже не будет прожигала меня изнутри. Я думала, о том, как повезло моему другу Тому, родившемуся со мной в один день. Ему не приходилось выбирать, за него приняла решение вселенная ещё когда он только родился. Дело в том, что мужчины не владеют магией. Колдовство — удел женщин, поэтому мальчики жили в шабаше до восемнадцати лет, на церемонии мать накладывала на сына печать, чтобы он не проболтался, а утром юноша уходил к людям. Всё же мне жаль Тома. Ему придётся простится с семьёй, друзьями, возможно, навсегда. Да и мать его особо не любила: ведьмы стараются не привязываться к сыновьям, чтобы было не так больно прощаться. *** Церемония. Вдоль левой и правой стен стоят женщины в белом. От страха трясутся коленки и потеют ладони. Рядом стоит Том, я чувствую что ему тоже страшно. —Агата, мы ведь друзья? Мы же будем видеться...хоть иногда?—сказал он шёпотом. На долю секунды мне показалась, что в его глазах застыли слёзы. Только сейчас я поняла, насколько он был одинок все эти годы. Я не знала ответ на второй вопрос, поэтому с мягкой улыбкой ответила лишь на первый, надеясь, что он сочтёт его универсальным для обоих: —Да, Том. Он не успел ответить. Массивные двери распахнулись и в залу вошла верховная. Я всегда удивлялась противоречивости этой женщины: величественная, не досягаемая, но при этом простая, суровая и добродетельная. Началась церемония с её напутственного слова: —Вы ещё совсем юные, но жизнь настолько стремительно движется, что вам приходится вступать во взрослую жизнь. Том, мне очень жаль, что придётся простится с тобой, в моей памяти и памяти всего шабаша ты останешься добрым, улыбчивым ребёнком, лучиком света. Агата, теперь твоя судьба лишь в твоих руках. От решения, которое тебе предстоит принять, зависит твоё дальнейшее будущее. Надеюсь, ты послушаешь своё сердце и разум, они помогут тебе. Пусть вселенная подарит вам сил, а удача будет сопутствовать всегда. После слов верховной все начали петь гимн ведьм, а я стояла и пыталась определится, кем же мне всё-таки стать. Финишная прямая. Обратный отсчёт. А я всё ещё не готова... Что-то так сильно тревожило моё сердце в этот момент, колыхало невидимые струны души и это что-то не давало мне принять решение. Понять бы только что это. Мама Тома подошла к своему дитя, положила указательный и средний палец на его губы и начала читать заклятье печати. Как она не старалась всю эту жизнь не привыкать к сыну, расставаться всё равно было невыносимо больно и сложно. Из-под опущенных век женщины текли соленные слёзы, оставляя мокрые дорожки на щеках. Карие глаза Тома, тёмные, как ночь, бездонные, как море тоже начали блестеть и наливаться слезами. Я последний раз окинула друга взглядом и постаралась запомнить каждую деталь: чёрные как смола волосы, стройное тело, острые скулы, нос с горбинкой, треугольник родинок на левой щеке... Прикрыла глаза и попыталась воспроизвести его образ, чтобы уверить себя в том,что он отложился в памяти. Когда печать была наложена на уста Тома, перешли к части моего посвящения. Королева подошла ко мне, посмотрела в глаза взглядом, прожигающим плоть и оголяющим душу, мягко улыбнулась и сказала: —От твоего решения зависит многое, пожалуйста, прими верное. Она посмотрела на меня, ожидая ответа. В голове мелькнула мысль, которой я сама испугалась, но все же почему-то озвучила её вслух: —Я хочу... Я хочу жить среди людей, хочу почувствовать себя обыкновенной. Некоторое время все молчали в оцепенении. Первой пришла в себя королева: —Ты хочешь отказаться от магического дара, милая? —Нет, я хочу жить среди людей, помогать им. Обещаю, что никто ничего не узнает о ведьмах. —Что ж... Дело твоё, закон не запрещает. Надеюсь, ты хорошо подумала и приняла верное решение. Мама забилась в истерике. Он плакала навзрыд, кричала что-то невразумительное, потом подлетела ко мне, упала на колени, обняла мои ноги и долго-долго плакала. Я стояла в оцепенении и до сих пор не осознавала случившегося. Тетя Полли смотрела на меня с лёгкой полуулыбкой, котора говорила, что всё идёт своим чередом, так и должно было быть.