Глава 1. Позвольте представиться
27 октября 2019 г., 21:45
Меня зовут Ода Сакуноске, и я охотник на вампиров. Меня никогда не тянуло вести дневники или оставлять какие-либо записи о своей работе. Она не такая уж и интересная, никакой романтики в ней нет, как может показаться на первый взгляд. Уже и не припомню, когда в первый раз схватился за саблю и осиновый кол, такая жизнь естественна для меня так же, как и дыхание. Способность разделять добро и зло почти слилась с концепцией «человек-добро – вампир-зло». Можно быть до бесконечности грубым, неотесанным, но если ты не пьешь человеческую кровь, то можешь выбрать себе иную судьбу. Кровососов же ждёт один путь. Давить на жалость бесполезно, с таким успехом однажды чуть не помер от рук семилетней девочки, девочки-вампира, девочки, которой было не меньше двухсот лет. Нужно отринуть свои эмоции, ведь перед вами всегда стоит убийца с длинным кровавым шлейфом, тянущимся на много километров. И все жё работа заурядна, напоминает ремесло крысолова. Так я думал всю свою сознательную жизнь, беспрекословно выполняя поручения. Однако последние события заставили меня пересмотреть своё же мнение на этот счёт. Начиналось всё до безобразия обычно: наводка на странный дом, поход в странный дом, поиск ящиков, напоминающих гроб (или же сами владельцы странного дома решали вмешаться в процесс, тогда сценарий менялся, но не кардинально), уничтожение. Охота на кротов. Но...
К назначенному месту Ода добрался с сумерками. Жители близлежащей деревни, вывалив на улицу, затравленно смотрели сверкающими безумными глазами ему вслед. Никто не решился и языком шевельнуть, лишь наблюдали, как уже далекая фигура теряет свой контур в лесной мгле. Сердцебиение каждого жителя слилось воедино, теперь оно громко отстукивало обратный отсчет до того момента, когда ужасающие обитатели не менее жуткого леса насытятся искателем приключений. Никто не издал и звука, терзания совести были бессильны перед животным страхом, от которого холодеет в душе, от которого ломает ноги.
Ода не винил их, подобные условия заставляют отбросить многие человеческие привычки. И даже если они уподобятся зверям, закон свяжет их по рукам и ногам, если, конечно, заметит что-то неладное.
Туман клоками вился над землей, скрывая тропу из вида. Где-то далеко над головой тревожно кричали черные птицы, боязливо присаживаясь на верхушки кривых деревьев. Шаг Оды по-прежнему был уверенным: дрожащая природа–верный признак беды неподалеку. Когда ночь разлилась по небу густыми чернилами, он наконец завидел перед собой особняк – сердце проклятого леса. Кирпич потемнел от старости и кое-где обвалился. Особняк выглядел потрепанным, разбитые окна ощетинились осколками, придавая ему еще более недружелюбный вид. Темный великан, видимо, спал – даже маленького огонька не отсвечивало от мутных стекол. Но спали ли его обитатели?
Ода не спешил проникнуть внутрь, вместо этого, оставаясь на безопасном расстоянии от дома, он обошел его вокруг, оценивая обстановку. Пламя в фонаре дрожало от колючего, воющего волком ветра, но охотника это ничуть не смутило. Туман начинал сгущаться, и уже через пару мгновений углядеть что-то дальше вытянутой руки не представлялось возможным. Все звуки растворились в белой дымке, фонарь, жалобно скрипнув под натиском ветра, не смог больше поддерживать свет, оставив Оду бродить в неизвестности.
Вдруг неподалеку хрустнула ветка, пронёсся неразборчивый шепот. Ода резко обернулся, машинально вцепившись в рукоять сабли. Никого.
Дай сейчас воображению волю, и оно похоронит меня раньше срока, – мрачно подумал Ода и двинулся дальше. Но шепот не смолкал, казалось, теперь он мог даже различить обрывки фраз. Но стоило ему об этом задуматься, как сухие стволы деревьев сдавленно заскрипели, полуразложившаяся листва зашелестела, поднимая пыль.
Мысли увлекли его от истинной цели, и вскоре Ода обнаружил, что ходит кругами. Лес настойчиво путал его, а раздраженное шиканье то приближалось, то становилось почти неразличимым. Кто-то тихо посмеивался, и охотник крепко задумался о предположительно необычной природе тумана, что если это и не туман вовсе?
За спиной послышалось тихое, но четкое «не смей». Обернувшись в сотый раз, Ода увидел нагло улыбающегося во все клыки вампира. Руки его были сцеплены за спиной, в глазах читалось неприкрытое любопытство и... чувство безоговорочной власти над ситуацией. В тот же момент, не раздумывая, Ода взмахнул саблей. Вампир не отскочил, лишь молниеносно пригнулся, а затем выпрямился, продолжая таращить блестящие, отливающие красным глаза.
Подобное поведение и скорость реакции удивили Оду, но не более того, поэтому он снова упрямо замахнулся, целясь в шею. Лицо вампира зло сморщилось, ноздри раздулись, а в глазах больше не плясали озорные огоньки. Невесомым движением руки он легко затормозил клинок. Презрительно фыркнув, он с силой выдернул саблю из руки охотника и отшвырнул ее.
– А-а, жжется! Напыление серебром? Интересная вещица, – зазвенел голос вампира. Оду словно парализовало. Он не чувствовал страха, словно что-то запрещало ему поддаваться трусости, и все же не мог и пальцем шевельнуть. Вампир осторожно облизнул окровавленную ладонь, рана мгновенно затянулась. Он снова напоминал собой мальчишку, встретившего охотника будто впервые.
– Черт бы тебя побрал, Дазай, – из-за деревьев послышался тот самый голос, который Ода уже слышал ранее. – Просто добей его уже, раз взялся.
Второй вампир возник за спиной названного Дазаем, и если тот вполне мог запудрить кому угодно мозги одним своим видом, то второй явно придерживался строгих догм поведения вампира и не собирался даже играть в милосердие.
– Анго, если ты еще раз скажешь мне подобное, то я запру тебя в подвале, – с детской непосредственностью бросил Дазай, но Ода заметил, как напрягся Анго. – Смотри, какой интересный молчун. Придерживайся охотники подобных правил, возможно, имели бы больший успех в своем деле.
– И все же ему и это не помогло, – процедил Анго.
– Так нечестно! – упрямо настаивал Дазай. – Мы численно превосходим, и если бы не твой гипноз, то, возможно, этому бойцу хватило бы выносливости удерживать меня здесь до восхода солнца. Хотя я бы уж постарался быстро обескровить его. Иначе как поддерживать авторитет.
Услышав о гипнозе, Ода будто прозрел, силы вновь наливали затвердевшие мышцы теплой кровью, спешно бегущей по сосудам. Тогда он рванул назад, но спиной к вампирам не повернулся. Теперь полагаться приходилось лишь на спрятанные в складках плаща колья и крепость собственных рук. Невольно Ода поймал себя на мысли, что, если бы не замечание Дазая, он бы не смог сообразить, что его окутал морок, не смог бы взять вверх в борьбе с гипнозом.
– Он мне определенно нравится, – в глазах Дазая плескался дикий восторг. – Думаю оказать ему великую честь.
– Как знаешь, – устало и почти беззлобно пробормотал Анго. – Спорить с тобой бесполезно.
Ода опешил. Вампирам было все равно, будто они знали о каждом движении, что он совершит в будущем. Их беспечная, хоть и не лишенная напряженности, беседа придавила прессом к земле, связала крепкими путами ноги. Страх кольнул сердце. Он был наслышан о подобных выходках вампиров, такое себе могли позволить только прожившие не одно столетие, могущественные. Как один из них заметил, преимущество явно не на его стороне, что же делать? Смириться? Их подавляющая воля почти раздавила его самосознание, выбила из головы, казалось, накрепко вколоченные принципы.
– Замолчите, – прорычал Ода, сорвавшись на крик. – Честь? Мне? Мне ничего не нужно от таких монстров, как вы! Мой долг…
Но не успел он договорить, как Дазай скользнул ему за спину и мягко прошептал:
– А как насчет услуги? Охотникам полезно знать своего врага, информация порой бывает дороже целого войска. Взамен, ты не тронешь нас, а когда уйдешь, то забудешь сюда дорогу и уж тем более не расскажешь остальным.
Предложение казалось заманчивым, но от него так и смердело явным подвохом. Решать нужно незамедлительно: или сейчас он умрет, или вопреки кодексу охотников согласится на сделку с вампиром и позже сможет улизнуть, возможно, даже с ценными сведениями.
Кажется, я противоречу сам себе, и эти записи тому прямое доказательство. Скажете, я поддался. Эта идея была мне просто омерзительна. Мысль о благе ордена помогала отвлечься от кошмара на яву, и все же липкое чувство собственного предательства, как и прикосновения вампира, Дазая, казались мне ядовитыми, казалось, что это убьет меня до того, как я раздобуду что-то важное. Однако поведение вампиров заставляло меня недоумевать. Добравшись почти с первыми лучами рассвета в особняк, Анго указал на мою комнату, а Дазай, после того как Анго удалился на покой, провел небольшую экскурсию по дому, на случай если я проснусь еще до захода солнца. Наружность особняка остро противоречила внутреннему убранству – хоть мебель и годилась для выставки антиквариата, была сохранена почти в первозданном виде. Здесь было светло, чисто и тепло, несмотря на гуляющий ветер сквозь разбитые окна. Никакой затхлой сырости, никакого запаха прелой земли и мертвечины. Эти вампиры, по крайней мере Дазай, прекрасно соответствовали своему обиталищу. Однако наоборот – его фасад может и создавал приветливое, даже уютное впечатление, но душа была гнилее и сырее самого заплесневелого мха. Анго же был непреклонен в своем отвращении ко мне. И все же он до ужаса честный, что тоже не часто встретишь среди вампирского племени.
Странный опыт. В любом случае, я не ученый, выбравшийся на полевую практику, а охотник. Возможно, эти записи попадут в нужные руки, если меня вдруг не станет, и сослужат добрую службу. Хочу верить в это.
