Take me back to the night we met

      После вчерашнего я совсем запутался. Сначала я думал, что Дазай взбесился, я почти уверен, что каким-то образом он знал о каждом слове в нашей продолжительной беседе с Анго. Но чем больше размышляю об этом, тем больше сомневаюсь. Он был расстроен, за собственным страхом я не смог разобрать его отчаяния. Может, он ждал поддержки, а я упустил момент? Что ж, впредь буду внимательным.       Сегодня Дазай попросил подойти к нему после ужина. Выглядит до сих пор подавленным. Надеюсь, смогу скрасить его тоску.       Дазай не мог найти себе места, ходил из угла в угол, запинаясь о собственные ноги, тяжело дышал. Напряженный взгляд, сфокусированный на одной точке, смотрел куда-то сквозь вещи. Он не мог успокоиться и теперь бродил во мраке, словно искал свою маску, за которой всегда так умело прятался. Но все тщетно. Он знал, что она сама вернется, надолго запечатает его лицо, как только он сделает то, что должен сделать.       Через щель приоткрытой двери из коридора рвался свет, но царящие в комнате тьма и беспорядок обращали жалкие потуги осветить все вокруг в ничто. Ода осторожно заглянул внутрь, затем, понаблюдав за неподвижной фигурой вампира несколько минут, неловко постучал. Дазай сразу обернулся. Весь его вид, несмотря на позу, напряженные мышцы, сжатые челюсти, не кричал об опасности. Пустые, ничего не выражавшие глаза долго смотрели в пол. Он выглядел спокойным и преисполненным силой, но жалким одновременно.       – Вчера ты много чего узнал, – металл его голоса жег слух. – Думаю, это еще не все, с чем я могу с тобой поделиться.       – Что-то не так? – Ода, распахнув дверь, подошел к нему. Дазай поморщился от хлынувшего света, с опаской поднял взгляд на охотника и, завидев в них плескавшееся искреннее беспокойство, кажется, вернул себе некоторую долю уверенности.       – Нет. Хочу оказать тебе последнюю услугу, раз ты все равно уйдешь, получив нужное, – спокойно ответил вампир.       – Но я…       – Послушай меня, – Дазай резко оборвал его, на лице едва различимыми ядовитыми пятнами проступила боль.       Ода повиновался, казалось, вампиру было физически трудно говорить. Красноречивым жестом он указал охотнику на выход. Ода медленно плелся за Дазаем по особняку, который будто стал больше, превратился в запутанный лабиринт. Не один раз он хотел было что-то сказать, но, глядя на понурую спину, прикусывал язык.       – Ты знаешь, как становятся вампирами? – вдруг Дазай остановился у металлической двери. – Вы, охотники, наверняка опасаетесь такой заразы.       – Да, – честно ответил Ода. Подумав, он продолжил. – Нам толком ничего и неизвестно. А теперь получается, что мы столько времени блуждали в неизвестном направлении, даже толком не попытавшись понять объект многовекового преследования. Наши бездумные действия можно сравнить с песчинкой в пустыне.       – Похоже на то. Но вдруг у тебя есть какие-то предположения? Неинтересно будет просто так вручить тебе в руки эту информацию, – в голосе Дазая проскочили задорные нотки, но, когда вампир обернулся, лицо его по-прежнему ничего не выражало.       – Я верю... верил во многое. Верил в то, что обратиться можно от одного укуса, от попадания в собственную кровь крови вампира. Последнее оказалось неправдой, спасибо тебе за это понимание, – Ода слабо улыбнулся.       – Если тебе станет от этого легче, то и простой укус не превращает человека в вампира. Не так просто. Но доля истины в этом все же есть.       Дазай с легкостью отворил дверь и скрылся во мраке. Ода, едва не оступившись на крутой лестнице, поспешил за ним. По ногам вился холод, пахло сыростью и землей.       – Чтобы обратить человека в вампира, – оказавшись в склепе, Дазай продолжил. – Нужно укусить человека, затем полностью обескровить. После нужно напоить потенциального вампира вампирской кровью.        Его голос сквозил в лицо Оды холодным ветром, осел тяжелой влажностью на одежде, пригвоздил ноги к земле.       – Видишь, не хватало всего пары кусочков, чтобы пазл собрался, – глухо произнес Дазай так, будто эти слова относились к чему-то другому.       Ода сделал шаг назад.       – Да, – Дазай выдохнул сквозь зубы со свистом. – Именно этого я и боялся.       Вампир рванул вперед и, схватив за ворот железной хваткой, впечатал Оду в стену. Спина заныла от пульсирующей боли, ноги задрожали, не чувствуя опоры.       Охотник почти уже не брыкался, когда острые клыки вонзились ему в шею. Жизнь покидала его тело, в глазах темнело. Последнее, что он увидел, – кровавые слезы.       Аккуратно усадив полумертвого Оду на пол, Дазай начал лихорадочно распутывать платок на своей шее. Пальцы не слушались, он рванул его, задев ногтями артерию. Закапала кровь, на вид она нисколько не отличалась от человеческой.       Склонившись над охотником, вампир осторожно обнял его так, чтобы кровь капала в приоткрытый рот. Глаза Оды закатились, теперь уже он сам жадно вгрызался в шею Дазая. Дазай же слабо, будто с облегчением, улыбался, запуская бледные пальцы в его волосы. Судорога овладела телом Оды, тогда Дазай отстранил его и поставил на ноги. Кровь на губах пузырилась, ноги и руки дергались. Теперь лицо охотника больше не выражало ничего человеческого, оно застыло словно уродливая маска. Дазай медленно провел рукой по этому лицу, глядя влюбленным, завороженным взглядом.       – Ах, Одасаку, я патологический лжец, – горько усмехнулся вампир. – Я не мог отпустить тебя.       На секунду Дазай отстранился, будто ему почудился ответ на извечную дилемму. Выражение его лица снова стало несчастным, он готов был заплакать.       – Неужели ты ничего так и не понял? Я не могу, не могу потерять тебя! И то, что ты оказался человеком, – большое упущение! Я регулярно кормил тебя своей кровью, контролировал, чтобы ты как можно дольше не покинул меня. Ах, Одасаку. Прошел не месяц, прошло полтора года.       Вампир кружил вокруг того, кто когда-то было охотником по имени Ода Сакуноске, заламывая руки в отчаянии, то извиняясь перед ним, то осыпая проклятьями.       – Я не могу потерять того, кто понял меня, кто разделил со мной это проклятое бремя! Но ты смертный, – последнее слово Дазай почти выплюнул, но затем снова принялся оправдываться. – Признай, ты и сам не хотел уходить. Вероятно, ты не смог найти места даже среди своих драгоценных и праведных охотников. То-то ты удивился, встретив нас, меня! Какой разрыв шаблона! Но все же…       Он остановился, рухнул на колени, увлекая за собой податливое тело Оды. Медленно, но верно, он превращался в вампира, приобретая характерные черты. Бледная кожа разгладилась, придавая лицу умиротворенное выражение. Сам Ода больше не трясся, он покорно обмяк на руках Дазая.       – Я и правда чудовище. В будущем ты возненавидишь меня, я почти уверен, – голос вампира, так часто менявший высоту и интонации, наконец-то стал ровным, спокойным, каждое слово ложилось на плечи снежинками, которые, образовав тяжелые сугробы, больно давили спину, тянули ко дну. – Но то будет в будущем. Сейчас я не хочу отпускать тебя. Ты мой, Одасаку.       Дазай тихо поднялся, не создавая лишних движений, легко поднял Оду и уложил в заранее приготовленный каменный гроб. Звон цепей слился с невнятным бормотанием вампира, складываясь в незамысловатую колыбельную. Наконец, тело новообращенного было бережно связано стальными путами. В глазах вампира лучилась безумная любовь к замурованному существу.       Все это время, терпеливо наблюдая обращение и истерику князя, Анго стоял в дверях. Внутри все сжималось от увиденного, но перечить воле Дазая он не смел. Наконец Дазай обернулся к нему. От быстрых перемен в его настроении кружилась голова, тошнота подкатывала к горлу. Теперь он застыл ледяным изваянием, обжигая холодом. Под колючим взглядом Анго затоптался на месте, сжимая в руках, облаченных в длинные перчатки, железное ведро.       – Покончи с этим, – отрезал Дазай и стремительно вышел.       Закончив переплетать цветы чеснока со звеньями цепи, Анго вытащил из-за пояса тетрадь в кожаном переплете, положил ее на грудь Оде и с грохотом задвинул тяжелую каменную плиту над ним.       После вчерашнего я совсем запутался. Сначала я думал, что Дазай взбесился, я почти уверен, что каким-то образом он знал о каждом слове в нашей с Анго продолжительной беседе. Но чем больше размышляю об этом, тем больше сомневаюсь в этом. Он был расстроен, за собственным страхом я не смог разобрать его отчаяния. Может, он ждал поддержки, а я упустил момент? Что ж, впредь буду внимательным.       Сегодня Дазай попросил подойти к нему после ужина. Выглядит до сих пор подавленным. Надеюсь, смогу скрасить его тоску.       (приписка рукой Анго)       Ода Сакуноске, ты был достойным человеком. Не забывай об этом. Никогда.