Закапали кровью друг друга мы
27 октября 2019 г., 21:55
Мгновеньями Он виден, чаще скрыт. За нашей жизнью пристально следит. Бог нашей драмой коротает вечность! Сам сочиняет, ставит и глядит. Омар Хайям
*** Где-то там, наверху, в небесной канцелярии беседовали двое: Создатель и Белый ангел. — Ты веришь, что родственные души, две половинки одного целого, в каком бы они обличии не были, всегда узнают друг друга, и несмотря ни на что будут вместе? — Да, Создатель. — Ну что ж, посмотрим. Нужно же как-то коротать вечность. И ты думаешь, что обличия, время и расстояния, не помеха им? — Я уверен, Создатель! *** В самом дремучем закоулке леса, где непроглядная тьма скрывает даже тени, в логове умирала волчица. Вчера, отправляясь на охоту, стая наткнулась на горстку людей из чужого племени, и те, видимо совсем оголодав, решили, что убьют хотя бы волка, чтобы племя как-то могло продержаться на плаву до следующей, может быть более удачной охоты. Своё племя, обитавшее рядом стаю не трогало, и стая их тоже, как будто соблюдали негласное правило, уважали друг друга, охотясь за пределами общей территории. Вчера волку и волчице удалось спастись, но волчица была смертельно ранена, три старых волка стали добычей чужеродцев. Он выбрал Её лишь только увидев, дрался за право обладать Ею, ни разу не пожалев об этом. Она была сказочно красива: белоснежная шерсть и пронзительные, редкие для волков голубые глаза. А ещё у Неё был умопомрачительный запах, буквально сводящий его с ума, даже с закрытыми глазами он узнал бы его из тысячи. Она была чужеземкой, Её мать прибилась к стае 7 лет назад, придя в их таёжный лес откуда-то из высокогорий Центральной Азии, и была тоже абсолютно белой. Он лежал рядом, жмуря глаза и легонько покусывая Её за загривок, затем пытался зализать Её раненый бок, Она тяжело дышала и тихо поскуливала, уткнув морду в прохладные лапы. Волк потянул на себя воздух, к такому родному, волнующему и знакомому запаху примешалась тревога, противно щекоча ноздри, раздирая легкие с каждым новым вдохом, Он не мог понять, в чём дело, Он не знал, что так пахнет смерть. А утром Она умерла. Несколько часов Он пролежал рядом, глядя в Её застывшие глаза, а к вечеру, выбравшись из холодного логова, стоя на дрожащих лапах, задрав голову высоко к небу, — завыл, впиваясь когтями в мерзлый мох. Вой, отражаясь от скал, изморозью лег на все живое, заставляя стыть кровь в жилах у всех, кто слышал его последнюю песнь. А через три дня Его убили чужеродцы, когда он сам напал на их стоянку. И как блаженство принял Он смерть. Сквозь уже начинавшие затягиваться пленкой глаза ясно увидел Её образ, манящий и зовущий к себе. Он почувствовал, как стал совсем бесплотным, лёгким и невесомым, и, с огромной радостью полетел на манящий впереди свет.***
