Не время для героев

      Стоило двери за спиной закрыться, как натянутая ради Эрвина ненавистная маска треснула и окончательно рассыпалась. Прежняя Анна? А какой она была?.. Хотя нет, это неважно. Это не нужно. Прежняя Анна больше не нужна. Её срок вышел.       Из гостиной доносился тихий разговор. Командор на миг поддалась тяжести своего тела, прислонилась к закрытой двери и прислушалась к биению сердца. Ровно. Чётко. Как удары молота. Как удары её кулаков по лицам и телам предателей. Как удары несправедливой жизни по её ещё живой душе. Как звук, первый и последний, преследующий её всю жизнь.       — Выяснили, кто сунул бомбу в мой УПМ?       Анна зашла уверенной, медленной походкой, встала в проёме гостиной, скрестив руки на груди, и оглядела свою группу. Им плохо. Они скорбят. Они заслужили хотя бы право на скорбь. Но она им его не даст.       — Так ведь выяснили, — спустя время ответил Дерек, оглянувшись на остальных. Люди замерли с не донесёнными до рта кружками с хмельным и смотрели на командора. Думать сейчас об этом? Точнее, продолжать мусолить эту тему? Зачем?       — Тот полицай был не виновен, — Анна сверкнула глазами, переведя взгляд на Дерека. — Он не сопротивлялся и был до безумия напуган моим появлением.       — Не сомневаюсь, — буркнул себе в кружку Джон, делая глоток.       — У кого ещё был доступ к нашим приводам? — командор сделала вид, что не услышала Эйри. — Я не успокоюсь, пока тот, по чьей вине всё это произошло, не сгинет в свиной пасти. И вы тоже не успокоитесь. Допивайте, сегодня ещё день восстановления, а завтра начинаем работать. Эйри, поедешь к Дариусу с отчётом. Эмма, бери своих и его людей и отправляйтесь по точкам сбора в городах, обсудите поиски. Отто... кхм... То есть, остальные, группа Отто, вы едете по нашим штабам и проверяете смотрителей. Жду отчёта от всех о проделанной работе через три дня. Отправляйте на адрес домика в северных лесах.       Закончив, Анна развернулась и направилась к лестнице.       — Командир, я не думаю, что...       Джон поднялся, желая высказаться по поводу плана, но девушка повернула голову, взглянув из-под упавших прядей, и холодный металл её глаз резанул по Эйри:       — Думай, как хочешь, Эйри, но делай, что приказано.       Палачи напряглись. Атмосфера в гостиной сгустилась, тени стали словно глубже и массивнее, а пламя в камине и светильниках трусливо съёжилось. Джон упрямо смотрел на командора, а та на него. Эмма переводила взгляд с одного на другого, затем взяла себя в руки, поднялась и, утянув за плечо, отвела Эйри в сторону, кинув нечитаемый взгляд на Анну.       С трудом вздохнув, командор сглотнула горечь во рту и направилась в свою комнату.       — Я иногда её... — Эйри поперхнулся.       — Ненавидишь? Ха, бывает. Временами. Но сейчас важно не это. Кто поедет к семье Отто? Судя по всему, не Анна, а значит, кто-то из нас.       Эмма оглядела людей. Мужики отводили взгляд, смотрели куда угодно, но только не на неё. Локк устало потёрла переносицу:       — Ладно, значит, я.       — Предатель среди людей найден будет, без сомнений, — заметил кто-то из команды Отто. — Но вряд ли что-то объяснит то, откуда так внезапно и так много титанов тогда появилось.       — Да-а, — протянул Джон, покосившись в сторону лестницы на второй этаж. — Загадка.       Анна стояла на лестнице, не поднявшись одной ступеньки до второго этажа. Она всё слышала. И знала ответ на эту загадку. «И это целиком и полностью моя вина. Как обычно,» — тень судороги мелькнула на лице, но Анна быстро взяла себя в руки. Впрочем, в череде событий этой жизни немудрено упустить из виду какую-то мартышку...       Полгода пролетело как один день. Один долгий, бесконечный, утомительный день. Анна так чувствовала, потому что на протяжении всего этого времени точно помнила всё, что делала, кому и что говорила, и общее состояние тела было ровное, словно линия пульса. Хотя многие знакомые, с которыми она встречалась теперь крайне редко, отмечали резкое ухудшение в её внешнем виде: худоба, мешки под глазами, кожа цвета потрёпанной половой тряпки и прочие атрибуты. Но что точно не претерпело никаких изменений, так это взгляд и голос. Может, она и создавала впечатление беспомощного существа, которому нужен длительный домашний уход, но стоило Анне заговорить, а для убедительности ещё и взглянуть на собеседника исподлобья, как все иллюзии разом отпадали.       Около пяти месяцев назад Эйри привёз из столицы приказ от Дариуса. В нём Закклай заявил, что отстраняет девушку от должности командора и временно назначает на это место Джона. Период отстранения не был указан, размытая формулировка содержала лишь косвенные намёки на проверку работы Анны, необходимость обследования у врачей и разговор с офицерами полиции по поводу произошедшего с её УПМ. На бесконечное удивление Эйри, Анна восприняла новость о своём отстранении... отстранённо, уж простите за тавтологию. Отмахнувшись, она перешла к более важным, по её мнению, вопросам.       Эйри не одобрял новый образ жизни Анны — та всё больше превращалась в какого-то отшельника. Жила в заброшенной избушке в северном лесу за Стеной Сина, уезжала по каким-то делам, перестав обсуждать личные планы со своими людьми, общалась с ними только по поводу новых заданий Дариуса или запросов от Гарнизона или Разведки. Он и правда не знал, чем занимается Анна всё то время, что бывает одна, а одна она бывает почти всегда. Эмма даже пыталась следить за девушкой, но была обнаружена, получила выговор и, кажется, подорвала доверие к себе со стороны Анны.       Впрочем, наконец, произошло «радостное» событие — пришёл приказ от Дариуса о восстановлении Анны в должности командующей специальным отрядом Палачей. И тут же хлынули новые прошения от Гарнизона, Разведкорпуса, городов. А сколько было личных писем, страшно вспомнить. Вернувшись в штаб в Тросте, Анна закрылась в своём кабинете и занялась разгребанием бумаг. Её люди лишь недоумённо переглянулись — она даже не поздоровалась с ними. Впрочем, удивление быстро сошло на нет, когда командор спустилась к ужину. Не касаясь личных тем, разговор протёк в относительно оживлённой манере. Анна даже посмеялась несколько раз, чем смогла, сама того не ведая, убрать тяжёлый камень с души Джона.       Через несколько недель грозилась произойти очередная бесславная вылазка Разведкорпуса и им, конечно, требовалась помощь Палачей. Всё как в старые добрые времена. На Трост опустилось раннее лето, поэтому промёрзшая на севере Анна выходила тренироваться на улицу, грея косточки. В один из дней она даже рискнула поехать к Шадису. Они немного поговорили, Кис был исключительно немногословен. Когда Анна уезжала, Шадис лично вывел лошадь за пределы училища и не сразу отдал поводья. Наконец, он усмехнулся своим мыслям и посмотрел на командора.       — Я соврал. Ему всё-таки шла лысина.       Анна коротко усмехнулась, забрала поводья и, не оборачиваясь, уехала. Лёгкая улыбка на лице дрожала, словно мышцы не выдерживали такого напряжения.       Чёрт знал, что творилось в душе Анны все эти полгода. Команда решила не лезть в этот кошмар, поэтому межличностные отношения в отряде Палачей выровнялись и приобрели более рабочий оттенок. Командор не спрашивала Джона о том, как был наказан отряд и был ли вообще наказан после того случая с Отто. Она даже не помнила, отчитывался ли он ей по этому поводу после приезда из столицы. Наверняка отчитывался, но это прошло сквозь Анну, ни за что не зацепившись.       Единственный, с кем чаще всего общалась Анна в период своего отстранения, был, как ни странно, Найл Док. Это был единственный человек, чьими делами она взаправду интересовалась. Не из корыстных побуждений, хотя и они присутствовали, но чисто из бытовой скуки. Иногда рассуждения Дока ей докучали и тянули в сон не меньше, чем лекции Дариуса о надлежащем поведении. Но углубленное общение помогло Анне понять, что если бы Найл чуть-чуть лучше использовал свой мозг и не боялся его напрягать, то был бы гораздо успешнее на своём посту. Однако командора Военной полиции абсолютно устраивала роль ведомого, а не ведущего, а потому он не изобиловал инициативой и потому же не любил подобного от других, в частности, от Эрвина или самой Анны. Несмотря на острые углы, два командора смогли неплохо сдружиться и даже негласно поработать в команде. К концу своего отстранения Анна добилась того, зачем всё это начинала: Найл рассказывал ей о важных государственных изменениях, которые никогда не попали бы в газеты, но как бы между прочим (выглядело это как: «Сегодня в Митре была превосходная погода. Министр Джонсон пригласил меня на обед и сказал, что вскоре намеревается затеять большой ремонт в своём поместье. Я посоветовал ему несколько хороших ребят, которые и мне когда-то помогали с ремонтом. О, кстати, представляешь, твоя любимая булочная на пересечении восьмой и двадцать третьей закрылась! Бедный Исаак вконец обанкротился» — а что из этого было действительно важной информацией, знал только посвященный); она получила доступ к некоторым частным источникам на севере страны, ну и бонусом смогла убедить Дока сжечь весь имеющийся у него компромат на Палачей. Высшие силы и те бы присвистнули изобретательности и тонкости того письма, в котором была эта просьба.       Ранее утро, главная площадь Троста, сбор отряда Палачей. Эрвин Смит, как главный заказчик вылазки, прибыл лично убедиться в полной боевой готовности этой команды. Так, наверное, напишут в газетах. Или что-то очень близкое к подобному.       Эрвин стоял немного в стороне от отряда Анны и наблюдал. Командор молчала, последние команды отдавал Джон. На девушку словно никто не обращал внимания. В утренних сумерках её лицо было почти невозможно разглядеть, но смутное беспокойство в душе Смита не унималось. Наконец, Эйри закончил. И все как один обернулись на Анну.       — Командор! — резкий окрик Джона привёл её в себя.       Она медленно обернулась, обвела глазами отряд и кивнула:       — Поехали.       Эйри отъехал к Эрвину, они вместе неспешно двинулись за отрядом к вратам.       — Утром проверили приводы, собрали-разобрали. Всё нормально, — говорил, словно отчитывался Палач. — Вчера повторили маршрут. Думаю, на всё про всё уйдёт около трёх-четырёх дней.       Больше по делу говорить было нечего. А то, что могло быть сказано, никого из мужчин не интересовало. Эрвин хмуро следил за размеренно покачивающейся в седле Анной и думал.       — Может, ей не стоит?..       — Она должна, — отрезал Джон. — Она командор.       — Сомневаюсь, что она это выдержит.       — Если она не справится с этим, к остальной работе ей тоже нет смысла притрагиваться. — Джон покосился на Смита. — Я думал, вы в неё верите.       Эрвин не ответил, но на скулах заиграли желваки. Наконец, отряд добрался до врат. Анна перекинулась парой слов с командиром Гарнизона, затем он махнул рукой своим людям. Под грохот открывающихся ворот Эйри тронул бока коня и направился к отряду.       — Удачи, — услышал он в спину тихое пожелание разведчика.       Как сильно может измениться человек! Всего несколько лет назад любой из Палачей фыркнул бы на это прощание от Эрвина. Но сейчас Джон лишь сглотнул вязкую слюну, словно протолкнул внутрь себя это пожелание. Настроение Анны передалось всем, хоть люди и бодрились. Настроение, когда ты уже не хочешь растрачивать себя на всё лишнее — на лишние улыбки, разговоры, на лишних людей, лишние дела и тому подобное. Это настроение, когда ты просто выполняешь всё, что должен, и выполняешь это настолько отточенным механическим движением, что смотрящий со стороны может засомневаться в вашей человеческой природе. Настроение бездушной работы.       Какое-то время за Стеной двигались молча. Лошади скакали на юго-восток к ближайшей деревне. Повозки, которые просили доставить разведчики, подпрыгивали на кочках и едва не заваливались, сильно тормозя отряд. Эйри хмурился. Повозок было семь вместо заявленных шести. Он рискнул разорвать круг защиты и подъехать к Анне, которая была во внешнем круге впереди. И увиденное его немного обрадовало. Девушка выглядела... расслабленно-спокойной. Не настолько, чтобы бить тревогу и сомневаться в её способности заметить опасность, но достаточно для того, чтобы понять — она сейчас здесь, с ними, а не играет грандиозную шахматную партию со страшными врагами где-то в облаках.       — Откуда?.. — начал было Джон, но Анна без улыбки усмехнулась, перебив.       — Откуда седьмая повозка? Скажи спасибо Дариусу. Приедем в деревню, увидишь.       В повозке было множество каких-то деталей, плотного производственного материала и конструкций. Уже на месте, в одном из домов, Анна развернула на весь стол инструкцию по сборке. Просмотрев до конца, Эмма хохотнула, а один из её парней довольно вскрикнул.       — Но как? Я думал, все чертежи были уничтожены, — шёпотом спросил Эйри, словно боясь спугнуть внезапную удачу.       — Материально-вещественные носители никогда в силу своих особенностей не были надежными, — глубокомысленно изрекла Анна. Затем глянула на Джона и легонько постучала указательным пальцем его по лбу: — Важно только то, что у тебя есть здесь. Память — скрытое и самое страшное оружие отряда Палачей.       К вечеру на заднем дворе их временной стоянки стоял полностью собранный дельтаплан. Палач-дельтапланерист нетерпеливо обхаживал своего любимца, проверял закрепы, силу натяжения тросов и прочее. Он был счастлив. И его лучащееся восторгом лицо вызвало отклик даже в душе Анны, заставив слабо улыбнуться.       Пока не настал глубокий вечер, командор отправила своего человека на изучение местности с высоты полёта птиц. Вскоре он вернулся, сообщив о полных стойбищах на всём протяжении их пути вплоть до изгиба реки. Прикинув время и собственные силы, Анна отправила троих, в том числе своего лётчика, вперёд, обустраивать будущую стоянку Палачей, а оставшийся отряд поделился поровну и поехал к стойбищам.       Закончили засветло. Выставленные дозорные подняли отряд ближе к вечеру, когда край солнца едва коснулся вершины Стены. До следующей излучины добрались к утру, перебив не меньше десятка титанов по пути. Анна не могла не отметить тот факт, что их попадается в разы меньше, чем раньше.       — Ну да, их стало меньше, — кивнул Дерек.       — Нет. Их попадается меньше, но стало ли их меньше на самом деле — сомневаюсь, — хмыкнула девушка в ответ. — Очень сомневаюсь...       — И где же они, по-вашему, прячутся?       — Прячутся? Зачем им это? Нет, не прячутся. Возможно, сменили свои привычные направления движения. В конце концов, по последним данным население Троста сократилось на треть, и ровно на ту же треть прибавилось в Хлорбе. А значит, то направление титанам теперь более интересно.       — Не согласна, — покачала головой Эмма. — В Каранесе тоже значительно убавилось городских жителей, большинство ушло в пригород и деревни, но среднее количество титанов за Стеной осталось неизменным.       — В любом случае, Трост как был, так и остался самым лакомым кусочком для титанов, — хмыкнул Эйри. — Они так же ленивы, как и большинство людей. Зачем ходить далеко от места своего прибытия, если везде одно и то же?       — Угу. Если везде бьют одинаково, какой смысл растягиваться по территории, — невесело заметила Анна. — А впрочем, мы вкладываем в действия безмозглых существ слишком много смысла. Стойбища зачищены, и это самое главное. По местности титаны не обнаружены. Наша работа на этом окончена.       Палачи неуверенно пожали плечами, как бы соглашаясь. Передневав, стали возвращаться. Новые стойбища уже давно не устанавливались, несмотря на недовольное бормотание Палачей, лишь изредка чинились уже имеющиеся. Дерек поделился с командой мыслями о том, что в последнее время вылазки не приносят былого будоражащего чувства волнения, с чем многие согласились. Однако Эйри, как самый возрастной в команде, наоборот порадовался этому. Меньше волнений, лучше работа. Так он считал.       В Трост прибыли на рассвете пятого дня. Перед этим дельтапланерист ещё раз слетал на разведку, а затем аппарат разобрали, оставили детали в деревне с запиской для Разведки, чтобы обязательно забрали с собой эту повозку. Город встретил Палачей сыростью — судя по лужам, ночью прошёл ливень. На этот раз Анна осталась отчитываться командиру Гарнизона, а Эйри отправила с докладом в штаб Разведкорпуса.       — Рад, что вы вернулись, — улыбнулся командир Гарнизона.       Анна взглянула на его бесцветную улыбку и отзеркалила её, затратив на это неимоверные усилия. Почему-то в последнее время улыбка или смех давались ей слишком тяжело.       — Я не могла иначе.       — После той трагедии, — мужчина сделал многозначительную паузу, дав воспоминаниям пропитать Анну, — многие и не надеялись увидеть вас снова в экипировке УПМ.       — И вы в их числе? — прищурившись, хмыкнула девушка.       — Ну, зачем вы так? — дружелюбно откликнулся собеседник. — Я желаю вам только добра.       У Анны на языке стало горько от этой фразы. Захотелось сплюнуть. Для верности прикусив язык, она сделала необходимые пометки в журнале и направилась к штабу. По пути её нагнал приставучий торговец, пытающийся продать ей какую-то стеклянную бижутерию. Анна сунула ему бумажную деньгу, забрав подвеску в виде совы. Торговец расплылся в благодарной улыбке и лихо завернул за угол, скрывшись в подворотне. Развернув купюру, вчитался в маленькую записку, в которой говорилось о необходимости проверить командира Гарнизона. Мужчина устало вздохнул, покрепче сжал поднос с бижутерией и, натянув улыбку, уверенным шагом направился к площади у внешних ворот.       Подвеска соскользнула в руки девочки, пробегающей мимо. Девочка обернулась, всмотревшись в спину удаляющейся Анне, сжала безделушку и позвала свору детей играть на краю города у внешних ворот.       Теперь это стало нормой. Один агент следит за целью, другой за этим агентом. И так далее, цепочка могла растягиваться до десяти человек. Наверное, Анна параноила. Но ей не давала покоя мысль, сколько ценной информации утекло из её рук благодаря неверным шпионам и двойным агентам. Ей казалось, что упущенная информация подобна воздуху, который не добрали её лёгкие, и тело начинало сотрясаться от удушья.       Штаб Разведкорпуса бурлил в связи с подготовкой к новой вылазке. Им всё реже давали такую возможность, и способности Эрвина вытряхивать деньги из дворян можно было только позавидовать. Лошадь Джона стояла в стойле, а значит, заместитель всё ещё разговаривает с командором. Анну свободно пропустили внутрь, отдав честь, на что она сконфуженно кивнула, отвыкнув от подобного отношения. Дверь в кабинет Эрвина была, разумеется, закрыта, но судя по доносившимся оттуда голосам, у Смита и Эйри были ещё собеседники.       — Она в порядке, — убедительно высказался Эйри, исподлобья взглянув на Эрвина.       — За всё время доклада ты говоришь об этом уже шестой раз, — заметила Ханджи. — Это неспроста.       Джон с усилием выдохнул и провёл рукой по лицу. Разведчики терпеливо ждали, глядя на Палача.       — Ладно, — поднял руки Эйри, — ладно. Что-то изменилось.       — Было бы странно, если бы ничего не изменилось, — прервал внезапную паузу Эрвин.       — Нет, ты не понимаешь, — Эйри упёрся руками на стол, нависая над картами. Он в упор глядел на командора Разведки, словно стараясь взглядом вложить те слова, которые не мог произнести. — Она стала опрометчивой. Отдалилась, закрылась. Теперь даже я не знаю, что творится в её голове.       — А то ты знал, — раздалось бурчание из глубины кабинета. Леви осклабился: — Или ты уже назначил себя её лучшим другом?       Джон выпрямился, теперь вперив взгляд в капитана.       — Может, мы с ней и не трахаемся каждый вечер, но я считаю, что мы достаточно близки.       — А это обязательное условие? — вздёрнул брови Аккерман.       — Тебе виднее, — Эйри многозначительно хмыкнул.       — Хватит! — вспылил Эрвин. — Мы не за этим собрались.       — Тук-тук, — расплылась в улыбке Анна, подпирая плечом косяк. Никто не услышал, как открылась дверь, и её появление заставило некоторых вздрогнуть. — Закончил обмен любезностями, Джон?       — Да, командор, — выпрямившись, отрапортовал он.       — Тогда возвращаемся.       — Не хочешь поговорить? — с затаённым нажимом спросил Смит, когда Палачи собрались уходить.       — У тебя много работы, Эрвин, — не глядя на него, сообщила Анна, — поэтому лучше займись ею. Языками почешем после вашей вылазки.       Дверь тихо закрылась.       — Ауч, — Ханджи озвучила общее ощущение после ухода Анны.       — Обязательно было провоцировать Эйри? — не смотря в сторону Леви, спросил Эрвин, разглядывая маршрут будущей вылазки.       — Извини, не сдержался, — безэмоционально откликнулся Аккерман.       — Пожалуй, — Ханджи потёрла подбородок, будто задумалась, — Джон единственный, кто вызывает в тебе эдакую несдержанность.       — Заткнись, очкастая.       Анна быстрым шагом удалялась от кабинета Эрвина. Джон шёл чуть медленнее, проклиная хорошо смазанные дверные петли в кабинете главнокомандующего. Что слышала Анна?       — У нас есть дела поважнее, чем грызня с Разведкорпусом, — лишь покинув оный, заговорила Анна.       — А именно?       — Я планирую начать госпереворот, — откликнулась девушка.       Если бы Джон не сидел в седле, он бы упал. Нет, конечно, Анна всегда легко разбрасывалась громкими словами, но никогда вот так — в открытую. Он огляделся. Пусть солнце и встало, город оживился, но вокруг не было ни души. Удивительное совпадение.       — Что я должен делать? — подъехав ближе, шёпотом спросил Эйри.       — Не лезть в мои дела, только и всего, — не меняясь в лице, хмыкнула командор. — И команду держи подальше от меня.       — Но, командор...       — Так нужно. Я не хочу вами рисковать. Мне остался последний рывок, и если я буду одна, в меня будет сложнее попасть. Я не хочу отвлекаться и волноваться за вас.       — Поговорим об этом в штабе, — теряясь, решил поставить точку Джон.       — Нет, я еду не в штаб, — Анна вытащила из внутреннего кармана подвеску и протянула Палачу. — В последнем письме мы с Закклаем пришли к выводу, что нужно оставить тебя командующим Палачами. Я изжила себя на этом посту. — Джон принял ремешок с камнем чёрного цвета и крепко сжал его в кулаке. — Бюрократия с моим отстранением займёт несколько месяцев, но я не могу ждать так долго. Слишком долго. Отныне ты, Джон Эйри, командор отряда Палачей!       Пришпорив коня, Анна поскакала вперёд и вскоре затерялась среди домов, направляясь прочь из города. Джон остановил лошадь. Он знал, что когда-нибудь это произойдёт. Он знал, что она уедет, а он сменит её. Но когда это всё-таки произошло, он не был готов. Её слова были одновременно ударом под дых и потерей земли под ногами. И даже не само назначение так подействовало. А то, что Анна... Анна бросила их. Их всех. Своих людей. Отправляясь в самые глубины ада, она не решилась брать их с собой. Предательский вопрос «Почему?» всплыл в голове и тут же потонул, погребённый фактами: она знает, что делать; они действительно ей сейчас могут помешать, ведь началась тонкая, ювелирная работа только для одного человека. И всё же какие-то детские обида и горечь, на миг вспыхнувшие в груди, едким осадком остались на языке, блокируя голос и парализуя тело. Ни окликнуть, ни броситься вдогонку.       Эмма сидела напротив камина, скрестив руки на груди, и постепенно начинала дремать. Но скрип открывшейся входной двери заставил встрепенуться. Наконец-то вернулись. Локк хотела срочно обсудить письмо, которое она нашла на столе на кухне, в котором Анна несла какой-то бред. Встав, женщина бросилась навстречу пришедшим, и удивлённо замерла в дверях.       Джон никогда не был тем человеком, который излучал счастье, добро и, в принципе, тому подобное. Его наружность большинство отталкивала, остальных же заставляла напрягаться и внимательно следить за тем, что говоришь в его присутствии. Но сейчас он был мрачнее тучи. Мрачнее себя обычного.       — З-записка, — неуверенно проговорила она, протянув в его сторону листок.       — Подвеска, — ответно протянул ей руку Эйри, подняв на уровень глаз командорский галстук-боло.       Анна уверенно ехала вперёд, изредка пришпоривая изнурённую лошадь. В горле горело от кислоты; кажется, началась изжога. И это было единственным, что чувствовало её тело. Ни усталости, ни боли, ни голода. Сухая куколка, движимая лишь за счёт внутренней непостижимой силы.       Она ехала на север, вдоль по внешней стороне Стены Сина. Путь лежал в далёкое поселение дворян, которое забросили почти все. Кроме одного. Переночевав в деревушке, Анна перекинулась парой слов со своими агентами, которых собрала в этом месте, обсуждая план. Затем забрала небольшую сумку с бумагами, села на сменную лошадь и погнала дальше.       — Как думаешь, что она будет делать с ним? — глядя ей вслед, скрестил руки на груди грузный мужчина, смотритель местных конюшен.       — Лучше не думай об этом, — недовольно буркнула его жена. — Если кем-то интересуется Палач, можешь попрощаться с этим человеком. Но если кем-то интересуется командор Палачей, ты не успеешь и проститься.       Мужчина хрипло вздохнул, обтёр враз вспотевшие ладони о рубаху на груди и принялся помогать своей женщине с поздней уборкой.       Тем временем в Тросте Палачи сидели в гостиной и молчали. Эйри выкурил уже весь свой табак, поэтому теперь принимал на грудь. В чем ему помогало ещё несколько человек.       — Перечитай ещё раз, пожалуйста, — попросил Дерек, обращаясь к Эмме.       Локк выдохнула сквозь зубы. «Сколько можно?» — пронеслось в голове, — «Всё равно ничего нового ты там не услышишь».       — «Ну что ж, птенчики, пора в самостоятельный полёт!» — начала зачитывать она, — «Вот вам несколько инструкций на ближайшее будущее: скоро на Трост нападут титаны и опять появятся Колос и Бронированный. Постарайтесь не сильно выказывать спокойствие, всё-таки событие должно выглядеть неожиданным. Помогите солдатам, эти придурки кинут на защиту города силы ещё не выпущенных из училища кадетов. Это будут те, с кем мы занимались раньше, вы их сразу узнаете. Ах да, Эрен Йегер обратится в титана. Но не убивайте его, он пока за нас. Будет в шоке, конечно. Его комплекс героя пока на руку, так что когда будет суд — не претендуйте на него, пусть этого чудика забирает Разведка. Кстати, когда они попросят помощи в некой тайной операции, смело шлите их нахер. Когда придёт время, я снова выйду на вас, и мы снова будем командой, которая спасает жизни. А до тех пор видите себя прилежно, как нам и положено. Джон, у себя в комнате найдёшь письмо с прочими подробностями. И да, смени уже сорт табака, от тебя разит, как от подожжённой помойки». — Эмма закашлялась, читая последнее. Сложив лист, кинула неуверенный взгляд на командора. — Она не знала, как сказать тебе об этом, а бумага, как известно, всё стерпит. — Джон фыркнул и демонстративно швырнул уже пустой кисет в камин.       — У меня нет слов, — покачал головой Дерек, всплеснул руками и вышел на улицу продышаться.       — Узнаю нашу Анну, — хохотнул дельтапланерист. — Как обычно, очень подробный план из разряда «солнце встаёт на востоке, поэтому рубить головы надо слева».       Команда рассмеялась, кивая головой. Затем все стали расходиться, тихо обсуждая очередной безумный план их рехнувшейся Анны. Эйри прокрутил на пальце подвеску, затем спрятал её в нагрудный карман. Локк сочувственно вздохнула:       — Не наденешь?       — Это предназначалось не мне, — хрипло отозвался он. — Если даже она отказалась его надевать, почему я должен вести себя иначе?       — У тебя есть мысли о том, что дальше?       — Конечно. Работаем в привычном режиме. Завтра напишу отчёт в столицу, а затем готовимся к битве в городе. Надо продумать план.       — Только делай это не слишком откровенно, — предостерегла Эмма. Джон непонимающе нахмурился. — Теперь на нас будут смотреть ещё пристальнее. На тебя. И, согласись, будет очень подозрительно, если ты будешь ходить осматривать город сегодня, буквально замерять его шагами, а завтра нападут титаны.       — Я не идиот, Эмма.       — Я знаю. Идиот бы не сменил Анну на посту командора. Но всё же будь осторожен.       Эмма кивнула, поднялась и отправилась к себе, перед этим ненадолго сжав плечо друга. Джон благодарно похлопал её по руке и остался сидеть в гостиной. Слишком много мыслей обуревало его голову, было абсолютно не до сна. И был один вопрос, к которому он возвращался каждый раз, когда заходил в тупик размышлений: «Что дальше?»       — И что дальше? — спросил мэр Каранеса.       Анна неуверенно пожала плечами, и тут же получила тычок по голове, напоминание о том, что не нужно дёргаться.       — Неужели это так долго? — буркнула она.       — Как говорит мой знакомый портной «Вам быстро или чтоб рукава одинаковые?», — улыбнулся цирюльник.       Девушка закатила глаза. Затем, выдохнув, продолжила прерванный разговор с местным главой.       — Сомневаюсь, что будут какие-то особые проблемы. Я ведь не исчезаю, а просто ухожу в тень.       Мэр неуверенно поджал губы, но кивнул. Новость об увольнении Анны серьёзно взбудоражила его. Хотя, по сути, уже сейчас эта девушка мало на что влияла в городе: не устраивались внеплановые праздники, не открывались новые заведения, чьи владельцы были через три руки знакомы с Анной лично, и не случались события иного рода, так или иначе могущие быть связанными с ней. Но даже ослабление влияния Палачей в городе не сказалось на нём катастрофически — преступность не повысилась (но и, увы, не снизилась), налоги не взвинтились, торговля продолжала процветать, а загородные поселения всё ещё не нуждались в дополнительных парах рабочих рук. Палачи смогли своим присутствием создать нужный микроклимат в Каранесе и его окрестностях и добились того, что даже их отсутствие не сказалось на качестве жизни.       — Всё меняется, — признался мэр спустя время. Он поднял глаза на девушку. — Хотелось бы, чтобы вы были рядом. Чтобы мы все вместе приняли эти изменения и адаптировали их под нашу жизнь.       — Я вам не нужна, — улыбнулась Анна. Мужчина отметил, что улыбка вышла грустной. — И никогда не была нужна. Я лишь давала рекомендации или делала замечания по работе, немного ускоряя процесс. Вы и сами бы это всё заметили. Может, чуть позже, но заметили бы. Каранес был процветающим городом и до меня. Останется таким и после.       — Всё готово! — отрапортовал цирюльник и снял с девушки укрывающую накидку.       — Вот спасибо, — бодренько вскочила Анна и ринулась к зеркалу.       — Действительно другой человек, — поддержал её бодрость мэр, оглядывая новую Анну.       Девушка вильнула короткой стрижкой и кокетливо подмигнула мужчинам, вызвав смех. А затем, распрощавшись, продолжила свой путь.       Пришлось сменить многое, чтобы затеряться среди толпы. Форма Палачей осталась лежать аккуратно свёрнутой в штабе Каранеса, вместо неё Анна красовалась в неприметном крестьянском платье из грубого материала, подпоясанная тугим корсетом, а сверху довольно поношённый тёмно-коричневый плащ с заплатками. И никто бы никогда не приметил эту путницу в городе и пригороде, но в переезде между городами встреча с ней могла озадачить по одной детали — у неё с собой ничего не было. Ни дорожной сумки, ни приделанных к поясу кошелей, ни заметного оружия. Если бы путь Анны можно было проследить по карте, то создавалось бы странное впечатление, будто она совершенно не знает, куда едет. Девушка петляла, волнообразно, но упорно продвигаясь на север. Она делала остановки в заранее обозначенных в памяти местах, где ранее запрятала припасы. Подумать только, на разработку этого плана ушло целых полгода, но сейчас, стоя уже на его первой ступени, Анна чувствовала небывалую лёгкость от осознания, что всё идёт так, как задумано.       Спустя несколько дней после отбытия из Каранеса, Анна прибыла в деревушку близ Орвуда, северного города Стены Сина. Здесь ожидалась смена лошади, восстанавливающая силы ночёвка и последний победный рывок вперёд. Девушка по привычке купила газету, кинув мальчишке пару медяков, и зашла в трактир, заказав стандартный обед. Но стоило ей вчитаться в первую полосу новостей, как аппетит разом испортился. «Трост подвергся нападению Титанов!» — гласил заголовок, а дальше: — «Как и Шиганшина, он был атакован Колоссальным и Бронированным титанами, которые вдребезги разнесли главные ворота. В город хлынуло ужасающее количество гигантов, которые в первые минуты уничтожили почти всю охрану Гарнизона. Но солдаты Военной полиции и команда Палачей под предводительством Джона Эйри совместными усилиями смогли организовать эвакуацию города. На защиту мирного населения бросили все имеющиеся у армии силы, в том числе ещё не выпустившихся кадетов местного училища. По неподтверждённой на данный момент...» — Анна глянула на уголок газеты, дата значилась вчерашняя, за что она мысленно дала пендель мальчишке-торговцу, хотя, впрочем, это была не его вина, — «...информации у армии имелся козырь в лице управляемого титана, благодаря которому пробитые ворота удалось перекрыть и Трост и Стена Роза не повторили судьбу своих соседок четыре года спустя. Пока не совсем ясна информация о титане на службе армии, никто из военных это не прокомментировал. Число жертв ещё подсчитывается, но известно, что наличие в городе отряда Палачей значительно облегчило борьбу с титанами и зачистку в городе. Скорое появление Разведкорпуса, который был на тот момент на вылазке, незначительно помогло всей операции. Среди военных наибольшее число жертв понёс Гарнизон, как первая армия, принявшая на себя весь удар. Далее идёт Военная полиция и Кадетское училище. Неизвестно, получены жертвы в рядах Разведкорпуса в городе или за его пределами. Среди команды Палачей в очередной раз ни одной потери.»       Анна отложила газету, не став читать дальше. Забавно, что её отсутствие не было упомянуто, наверняка постарались Джон и Эмма. Впрочем, это хорошо, это на руку. С трудом затолкав в себя еду, девушка сняла комнату наверху и отправилась отдыхать.       Утро следующего дня было пасмурным и холодным, за плотно закрытыми ставнями завывал ветер. Лежа в койке, Анна смотрела в потолок и думала. В последние годы в её мыслях стали проявляться странные, ранее незнакомые проблески. Проблески воспоминаний, которые никак не могли принадлежать ей, ведь жизнь у неё была всего одна. Но в памяти мелькало слишком много жизней. Слишком много смертей. Её смертей. Это были не отголоски кошмарных снов, но вполне реальные, ощутимые проигрыши. Бесчисленное количество поражений. Она была вечным аутсайдером. Снова и снова, и снова... Кому это доставляло столько удовольствия, она не знала, но чем больше об этом думала, тем злее, беспринципнее и беспощаднее становилась, тем алчнее жаждала победы любой ценой. Она пугалась своим изменениям, но не могла их остановить. Не хотела. Единственное — она постаралась сделать всё, чтобы душевная метаморфоза не отразилась на её людях. Насколько это получилось, покажет время.       Тяжкий вздох разнесся по комнате, Анна скинула одеяло и стала собираться. На этот раз дорожное платье сменили толстые брюки, мягкий шерстяной свитер, плащ с тёплой подкладкой и плотные полусапожки. Да, это было лето по-северному.       Трактирщик порадовал горячим завтраком, а конюх — подготовленной лошадью. Как и было условлено, она была неподкованной. Девушка по-прежнему была без сумок, поэтому единственной нагрузкой для животного будет собственный вес человека.       Распрощавшись с конюхом, Анна повела лошадь под узду вглубь леса. Мягкая дорога стелилась под ногами, в кронах завывал ветер, но густая чаща не пропускала его. Ёжась, девушка куталась в плащ и периодически подтирала мокнущий нос. Со временем привыкнув к движению солнца за тучами в этих краях, Анна определила заход, пересела в седло и пустила лошадь в лёгкий галоп.       Поздним вечером, когда отблески света погасли в небе, а далёкие холодные звёзды скрылись за тучами, они приехали к своей конечной цели. Анна замерла у одиноко стоящего на пригорке сухого дерева, которое, видимо, когда-то поразила молния, и смотрела на усадьбу, на блуждающие в окнах огни. Она ждала сигнала. Со временем огни стали затухать, дом погрузился в сон. Лошадь под Анной недовольной вздохнула, на что девушка усмехнулась и потрепала её между ушей.       — Потерпи, девочка, — тихо проговорила она, наблюдая, как изо рта вырывается пар.       Прошёл ещё без малого час прежде, чем появился сигнал. Огонёк свечи вспыхнул под самой крышей и погас. Затем загорелся почти в центре дома, у окон в спальню хозяина. Погас. И последняя свеча загорелась у входа. Анна тронула бока кобылы и повела её в направлении уже погасшего сигнала.       — Вы меня заморозить решили? — вместо приветствия бросила Анна, въезжая в открытые ворота.       — Простите. Хотели убедиться, что остальные отошли ко сну, — проговорил один из завербованных слуг.       Анна отмахнулась от оправданий. Кинув ему поводья, спустилась и прошла в пустой мрачный дом. В прошлые разы усадьба казалась не такой большой. Впрочем, ориентироваться в ней было уже гораздо проще. Дверь в комнату хозяина была в конце коридора на втором этаже, но Анна решила войти не через «парадный» вход, а через дверь из кабинета. Под шорох дверных петлей она зашла в тускло освещённое помещение и озадачено застыла в проходе.       — Доброй ночи, командор Анна.       — Здравствуйте, мистер Рейсс. Насколько мне известно, сейчас вы должны видеть уже третий сон.       — Сегодня я решил задержаться и почитать кое-какие письма, внезапно появившиеся на моём столе.       Анна едва заметно улыбнулась. Она легким шагом пересекла кабинет и встала у стола напротив сидящего Рода. Мужчина поднял на неё усталые глаза, в которых была плохо скрытая тревога.       — Чем могу помочь вам?       — Как здорово, — настроение Анны продолжало улучшаться, — что именно вы начали с предложения! А раз уже позднее время, не стану затягивать. Вы отказываетесь от престола в мою пользу, а я сохраняю вам жизнь. Вот и всё! Наипростейший обмен, существующий с начала времён. Вам слово.       Род сидел с открытым ртом. Какое-то время он не двигался вовсе, лишь моргал. Анна заторможено моргнула, понимая и проклиная тот факт, что прямой дорогой сюжет никогда не идёт. Щелчок предохранителя на пистоле раздался словно гром.       — Род, мы же не хотим усложнять жизнь друг другу, верно? — Дуло пистоля материализовалось в полуметре ото лба правителя Парадиза. — Сделайте, что я прошу.       — Командор, я знаю одну истину. А вы искренне надеетесь, что я её не знаю, — мужчина вымученно улыбнулся, но улыбка задрожала, стоило дулу наклониться, целясь в его нос. — Бывших правителей не бывает. Их либо свергают и убивают, либо они отказываются от престола и... их убивают. Так устроен мир власти.       Анна покивала:       — Да, обычно так и происходит. Но вы должны знать меня, я тот человек, кто не любит лишней крови на руках.       — Это смешно. Вы убьёте меня!       — Всё зависит от вас. Слушайте, подпишите бумаги. Нет — и я вас пристрелю и сама всё заполню вашим почерком...       — Вам никто не поверит!       —... А также напишу предсмертную записку, а все ваши слуги подтвердят, что в последнее время вы сильно страдали душевно и решились на столь ужасный шаг, в итоге покончив со всем одним махом.       — Вы страшный человек.       — Я Анна, командор отряда Палачей и будущий правитель острова Парадиз. Приятно познакомиться.       Род почувствовал, как внутренние органы сковывает льдом, а кожа покрывается холодным потом. Он ждал её, он знал, что скоро она нагрянет. В конце концов, она написала ему об этом письмо. Но и в страшном сне он не мог предположить, что она потребует такого.       — С чего вы взяли, что я обладаю полномочиями...       — Род, пожалуйста, не включай дурака, — Анна закатила глаза. — Во-первых, уже слишком поздно, а во-вторых, я слишком много знаю. Начинай уже писать грёбанное отречение.       Для убедительности она потрясла пистолетом. Рейсс поморщился, но смог взять себя в руки ровно настолько, чтобы достать чистый лист и подготовить чернила. Затем поднял затравленный взгляд на ожидающую девушку, сфокусировав его на бесконечно глубоком дуле пистоля.       — Вы убьёте меня, — в очередной раз обречённо сказал мужчина.       По правде, Анна так и хотела сделать. Очень хотела. Да что там, это нужно было сделать. Но что-то внутри неё не давало нажать курок. Что-то, что было сильнее даже её разума. Она пожевала губами, раздумывая над тем, как подать свою беспомощность.       — Я не убийца, что бы вы ни думали. Если пойдёте на компромисс, мы уладим дело миром. Вы останетесь жить в своей усадьбе, но станете затворником своих земель. А любые посещения будут строжайше контролироваться.       — Вы уже всё продумали, — чуть улыбнулся Род, начиная письмо.       — У меня было много времени поразмыслить.       Она вернула предохранитель на место, оттолкнулась от стола и отошла к дивану, плюхнувшись на него со всей возможной непринуждённостью, на которую только была способна. Род прерывался несколько раз, раздумывая, как сформулировать свои мысли, и всё же письмо к правительству было готово меньше чем за час. Анна пробежала глазами по посланию, удовлетворённо кивнула и вернула лист. Мужчина сложил его в конверт, на который капнул воском и оставил фамильную печать. Вручая его, он тоскливо взглянул на девушку:       — Это всё?       — Да, Род, — Анна с достоинством спрятала заветное послание в карман, — это всё. Спасибо за сотрудничество. Я сдержу своё слово, поэтому можешь спать спокойно.       Она развернулась и вышла из кабинета, а вскоре покинула поместье. Рейсс протяжно вздохнул и повалился на стол, с ужасом притрагиваясь к горлу, чувствуя, как там бьётся сердце.       — Почему ты ничего не сделал?! — вдруг возопил он.       — Вы сказали выходить, только если будет критическая ситуация.       — А по-твоему её не было?!       — Она бы вас не убила.       — С чего ты взял?       — Я понял это сразу, как она вошла. Она устала от смертей. Хотя, — Кенни пожал плечами, закрывая дверь в спальню, которую только что покинул, — это же Анна, от неё можно было ожидать всякого. Но не переживайте. Я контролировал ситуацию.       Род поджал губы. Затем вынул платок из кармана и промокнул шею и лоб. Аккерман следил за ним из-под полей шляпы, и глаза его по-звериному сверкали.       — Дальше действуй по плану, — Род встал и упёрся костяшками кулаков в столешницу. Теперь его трясло от злости, как совсем недавно от страха. — Размажь эту суку.       Кенни коротко кивнул, притронулся к полям шляпы и покинул кабинет. Лицо Рейсса исказилось, показались желтоватые зубы, глаза налились кровью. Он схватил первое, что попалось под руку, и стал бить по столу:       — Тварь! Стерва! Мразь! Сука! Ненавижу! Убью! Убью! Убью!       На каждое слово — удар. Наконец, остатки страха вперемешку с ненавистью и злостью покинули дрожащее тело. Пелена с глаз ушла, и он взглянул на свой стол, весь покрытый грязными следами фамильной печати, крошками дорогого мрамора и щепками древесины.       Дверь тихо отворилась, и Кенни вновь вошёл в кабинет. Поправив рубашку, Род воззрился на него, собираясь разразиться гневной тирадой по поводу того, что он уже должен был ехать за Анной, а не разгуливать по поместью, но вдруг подавился воздухом. Одежда и руки Аккермана были залиты кровью.       — Говорил же, от неё можно ждать всякого, — довольно ухмыльнулся Кенни, прошёл до тазика с водой и стал смывать кровь.       — Что за?..       — Слуги, — пожал плечами Потрошитель, словно это всё объясняло.       — Они хотели меня?..       — Да, — заторможенность Рейсса начинала раздражать. — Несколько верных ей агентов прятались дальше от лестницы, видимо, рассчитывали напасть, но не ожидали встретить меня. — Кенни взглянул на бледное, в испарине лицо Рода.       — Ты закончил? — брезгливо кинул Рейсс, отводя взгляд от потемневшей воды. — Поезжай за ней, пока она ещё чего не натворила.       — Только переоденусь, — хмыкнул Кенни, удаляясь из кабинета и попутно стягивая рубашку. — Всё равно мои ребята уже преследуют её.       Джон читал свежую газету, точнее, делал попытку, потому что карета скакала как проклятая, и это по городской-то кладке! Никаких подозрительных новостей, которые можно было бы списать на действия Анны.       — Где она? — спросил Эрвин.       — В отпуске, — мгновенно отозвался Эйри, давно готовый к этому вопросу.       Его тон Смиту не понравился, но зато сразу стало ясно, что больше об этом говорить не стоит. Недавний бой в Тросте, мальчишка, который способен обращаться в титана, — всё это бурлило в мыслях Эрвина, не давая делать ничего другого. Он не мог есть, спать, думать о чём-то ещё. Хотел было отвлечься на факт отсутствия Анны, но и здесь его словно сама вселенная вернула к другим мыслям.       Пиксис посмотрел сначала на одного командора, затем на другого, и, крякнув от натуги, достал из потайного кармашка флягу. Проезжающая мимо окон кареты помощница кинула неодобрительный взгляд, на что старик лишь язвительно рассмеялся. Сделав несколько спасительных глотков, Дот почувствовал, как нервная дрожь, непонятно откуда взявшаяся у него, стала ослабевать. Она появилась в тот момент... А может, даже раньше... Анна пропала. Это было всё равно, что потерять из виду хищника, который охотится на тебя.       Эйри сложил газету, не найдя ничего интересного, и убрал в дверной карман кареты. Они уже почти приехали к зданию правительства, в котором вскоре начнётся суд над Эреном. О-о, как же был прекрасен тот бой в Тросте. Конечно, если не знать о нём заранее, всё бы прошло гораздо более плачевно не только для народа и армии, но и для Палачей. Однако Анна не бросила своих людей на произвол судьбы и раскрыла главные моменты битвы, а потому была возможность подготовиться. Джон был доволен своей работой в Тросте. А также ею был доволен едва не погибший мэр города, которого Эйри вытащил буквально из пасти гиганта. Конечно, не обошлось без жертв, но Палач убеждал себя, что их могло быть гораздо больше, не будь команды в городе и не будь она готова.       — Вы претендуете на Эрена? — спросил Эрвин, обращаясь непонятно к кому.       — Нет, — одновременно ответили Пиксис и Эйри.       — Палачам придётся демонстративно отказаться от участия в прениях, — Смит смотрел на седельную обивку между двумя командорами. — Многие уже уверены, что только Палачи смогут грамотно справиться с этой ситуацией. В частности, именно Анна разберется, как безопасно поступить с титаном. Только вот её нет.       — Даже если бы она была, — раздражённо заметил Джон, услышав в речи Эрвина принижение всей команды Палачей в сравнении с Анной, — она бы не стала с ним возиться. Анна приняла бы нейтралитет в этом вопросе, воздержавшись от каких-либо комментариев. Так же поступлю и я.       Эрвин тяжело взглянул на Эйри и кивнул. Разумно. Осталось убедить в этой разумности всех остальных. Без сомнения, после этого суда популярность Палачей резко упадёт, но его это не тревожит. Смита радовало, что не придётся бодаться и с ними за этого мальчишку.       Анна прибыла в Митру на рассвете следующего дня, ровно после того, как Эрена доставили в местную тюрьму для военных. Кстати говоря, самая бесполезная постройка в этой стране — со всеми несогласными, что называется, решали вопрос радикально, а именно — лёгкий пинок под зад, и вот неуклюжий солдат летит в пасть гиганта, а привод, как назло, почему-то не срабатывает. Очень хотелось есть, спать и выпить, но на все эти прелести у Анны не было времени. Местные газеты пестрили заголовками о начале суда над титаном на службе армии, поэтому требовалось проникнуть во дворец в общей суматохе.       Всеми силами подавляя зевки и потягиваясь, она шествовала в сторону здания правительства. Ожидаемо, что попутно с трибуналом, собираться будут и те ребята, которые знают про внешний мир, а потому очень хорошо управляют неведением жителей этой страны. Стоя в тени сумрачного проулка, Анна осматривала открытые ворота с многочисленной стражей. Почему-то в самый важный момент в голове образовывается глупейшая пустота. Подъехала карета, из которой стали выходить командоры. Их вышел встречать Найл Док. Пока мужчины болтали, стали подтягиваться остальные: некоторые разведчики, Палачи, верхушка Гарнизона, а также представители разных слоёв населения. Усмехнувшись, Анна вклинилась в ряды торговцев, бросив потрёпанный плащ в переулке, а лицо немного прикрыв сворованным шарфом.       Человеческая река легко пронесла её через охрану, несмотря на казалось бы жёсткий досмотр со стороны военных, и вынесла к лестнице, выше, на второй этаж, там стала затягивать в огромный зал, в котором должен пройти суд. Шаг за шагом Анна отдалилась от толпы и прошла дальше по коридору. Обернувшись лишь раз, удостовериться, что никто из стражников не спешит возвращать отбившуюся овечку обратно в стадо, девушка юркнула в ответвление коридора, которое вело к тайным переходам.       — Мне кажется, я видела Анну, — встревоженно вцепившись в руку Эйри, проговорила Эмма.       — Уже не первый раз за эту неделю, — вздохнув, ответил мужчина. — Успокойся, её здесь нет.       Локк обиженно взглянула на него, ещё раз оглянулась на ту часть коридора, где только что мелькнула знакомая фигура, и зашла в зал суда вслед за командором, проталкиваясь к своему месту.       Тайные переходы были тайными не потому, что скрывались в стенах или вроде того. Нет, это были переходы через кабинеты. Некоторые помещения в этом здании были сконструированы так, что в них не попадешь из коридора, только лишь такими переходами. Впрочем, то место, куда планировала попасть Анна, вполне досягаемое и через коридор. Но лишний раз встречаться с вдруг оживившейся стражей не было никакого желания. Это заняло некоторое время, пришлось возиться с замками, но вскоре она вышла к шикарным резным дверям. Это был один из запасных входов во дворец. Анна сломала три отмычки, пока, наконец, не вскрыла замок двери, ведущей во дворец. Вообще у неё уже давно были ключи от всех дверей в здании правительства, казначействе, канцелярии, библиотеке и прочих разных важных мест в столице. С дворцом было сложно в том плане, что его жители быстро поняли опасность деятельности Палачей и стали менять замки на входе едва ли не каждый месяц. Ключники озолотились за счёт одних только слухов о Палачах. Впрочем, это не мешало некоторым из них работать на команду Анны. Но, видимо, именно в этот раз замки менял не их агент.       Во дворце было тихо. Прекрасная, уместная тишина огромного важного здания. И ни одного стражника. Это была видимость для таких, как Анна, но глупее. Многие считают, что там, где больше всего охраны, находится что-то действительно очень важное. Это не всегда так. Иногда это обманка. Здание правительства обступают журналисты и просто любопытствующие, внутри него бурлит жизнь, взбудораженная одним только появлением Эрена. А дворец безмолвен. Сюда не пробиваются звуки той маленькой, а точнее, мелкой жизни. Здесь идёт игра на совершенно другом уровне. Во всяком случае, игроки надеялись это показать.       Анна дошла до дверей в тронный зал и замерла. Она дышала ровно, пульс спокоен, а в голове абсолютное просветление. Она была готова. Готова здесь и сейчас взять то, что хотела. Взять, и начать вершить новую историю. Лёгкие наполнялись холодным, одухотворяющим воздухом, с примесью запахов старых ковров и мрамора. Анна видела своё отражение в натёртых до блеска золотых ручках на дверях. Она бы хотела улыбнуться ему, подбодрить. Но это было бы ложью. Больше нет улыбок, лёгкости, мягкости. На их место пришли острота, холодность и прочность. Палач потянулась и двумя руками толкнула двери, распахивая настежь.       Разговоры стихли. Дворяне недовольно воззрились на вошедшего, кто посмел прервать их. Анна успела уже дойти до центра зала, когда в глазах совета вспыхнуло узнавание. Некоторые повскакивали со своих мест.       — Добрый день, господа! — приветствовала она мужчин непринуждённой улыбкой. — Я к вам с небольшим заявлением. Итак, — она демонстративно откашлялась, — прошу покинуть вас помещение. Здесь и сейчас я объявляю себя истинным правителем острова Парадиз, а вас — свергаю. Всех несогласных попрошу выстроиться у стенки, чтобы мне легче было отсчитать патроны.       — Ты что несёшь, юродивая?! — вскрикнул старик, сидящий по правую руку от невозмутимого короля.       — Мне известно, что нынешнее правительство не является законным и притесняет истинный королевский род. Мною получено всеобъемлющее право очистить престол от лжецов и самолично возглавить эту страну.       — А что королевский род? — усмехнулся другой мужчина. — Разве ты не для него стараешься?       — Он мёртв, — без тени сомнений оповестила Анна, вызвав волну шока на лицах правителей. — Но до этого момента получена соответствующая грамота, отписывающая мне, Анне, бескомпромиссное право владеть, пользоваться и распоряжаться этой страной. Разумеется, в случае, если я смогу завоевать трон. Но, хах, с этим у меня проблем не будет.       Она глубоко выдохнула, полностью опустошая лёгкие, и сделала несколько коротких вдохов. Затем завела руки за спину, вытаскивая из-за пояса несколько пистолей, ловко спрятанных под одеждой. Взведя курок, она направила их на мужчин:       — Либо вы уходите, либо пол зальётся вашей кровью.       Спустя время Анна вдруг отметила про себя, что на лицах дворян нет того страха, который ожидала. Более того, они не двигались с места и как-то выжидательно смотрели по сторонам, словно артисты при заминке на представлении. А затем Анна поняла, что совершила ту же ошибку, что и большинство карикатурных злодеев в истории — она слишком долго говорила.       Раздались гулкие насмешливые хлопки. Из-за высокой спинки трона появился Кенни Аккерман и, не прекращая аплодировать, прошёл вперёд, заняв центр в негласном правительственном круге. Затем хлопки стихли, раздался короткий свист, и комната вмиг ожила. Отряд тайной полиции вылезал будто из самих стен. Они выходили из-за колонн, свисали на приводах с потолков, выходили к Кенни, загораживая собой верхушку. Их было так много, словно вскрыли логово тараканов.       Анна не опускала пистоли, в упор смотрела только в глаза Аккерману, но прекрасно видела обстановку вокруг. Внутренне она уже давно бросила оружие, сложила руки на груди и покачала головой, говоря себе, что надо было стрелять сразу, как только вошла в зал. Но уже поздно.       — Так вот почему от вас все эти месяцы не было никаких звуков, — хрипло прошептала Анна, — вы все ныкались тут.       — Опусти оружие, Анна, — проговорил Кенни, держась за ремень брюк. — Ты проиграла.