Не время для героев

      Эмма спешилась, привязала поводья к стойкам и подошла к дому. С тех пор, как Палачи разъехались по стране, их главный штаб в Каранесе долго пустовал. Поэтому Анна распорядилась переделать его под детский приют. Инициативу поддержали мэры, они же помогли с обустройством и поиском беспризорников, коих с каждым годом в стране становилось всё больше. Многие дети не горели желанием обрести крышу над головой, трёхразовое питание и ежемесячный осмотр врачей по одной причине — их пугало всё, что касалось Палачей. И этот страх в них подогревали и простые чиновники, которые рассказывали всякую чушь о команде Анны, но рассказывали так убедительно, что восприимчивый детский разум принимал всё за чистую монету. Однако попадая в приют, отношение детей быстро менялось. Чистые постели, приветливые няни, школа и даже тренировочная площадка. Здесь было свободно, просторно, дружелюбно и уютно.       Это был дом. Дисциплина строгая, но справедливая и соблюдать её было несложно. Иногда Анна приезжала в приют и тогда проводился общий внеплановый экзамен для ребят, оценивались их новые полученные знания и навыки. В общем и целом, Анна не была строга с детьми, но тень недовольства на её лице была лучшим мотиватором для детей к более усердным занятиям. За плохую успеваемость или поведение вылет из приюта не грозил, но порицалось самими его жильцами. При поступлении детям сразу рассказывали, на какую жизнь они смогут претендовать после, если обучатся всему по индивидуальной программе, составленной Джоном Эйри. В число общеобязательных занятий математикой, языком, литературой и историей, дети учились медицине, рукоделию, ботанике и прочим прикладным наукам. Каждый факультатив ребята выбирали самостоятельно, исходя из своих интересов.       Наибольшей популярностью пользовались уроки военного дела, которые проводил Юрий, бывший отставной разведчик. Анна смогла с ним связаться снова и уговорила помочь, на что мужчина усмехнулся: «Опять собираешь отряд поддержки?». Командор в ответ улыбнулась: «А ты всё-таки отрастил бороду!». Из бывшего отряда, назначенного Дариусом, осталось очень мало людей. Нина и Ханна погибли несколько лет назад, Аарон сильно покалечился во время экстренной спасательной операции при атаке на Шиганшину, а вышедший в отставку Кит открестился от Анны и захлопнул перед ней дверь. Отставной капитан Разведки остался последним человеком из отряда поддержи, кто был благосклонен к Палачам.       Локк прошла на задний двор, где как раз заканчивалась утренняя тренировка. Дети бродили по двору, кормили домашний скот или играли, персонал стоял в сторонке, кто-то курил. Эмма встала за деревом. Вскоре к ней подошла девочка лет восьми и стала будто высматривать что-то на горизонте.       — Ну, как успехи? — Эмма опустила взгляд на светловолосую макушку.       — Пока неплохо. Мы проверили ваши сведения и они подтвердились, — девочка сунула руки в карманы фартука и будто случайно оттуда выпал золотой кулон. — В конце недели они планируют провести закрытое собрание, эта штука поможет туда попасть.       — Умничка, — хмыкнула Локк, медленно присела и подтянула к себе кулон.       Девочка ещё немного постояла и, не получив новых заданий, вернулась во двор. Эмма открыла кулон, в нём лежала свёрнутая записка о месте и времени начала собрания. Палач спрятала вещицу в нагрудный карман и также незаметно вернулась к своей лошади, отвязала и уехала в сторону Стохеса.       Около полутора лет назад, может, чуть больше, когда Палачи лишились своего лидера в преступном мире, на место Андре стали претендовать многие. Они искали встречи с Анной, чтобы она окончательно утвердила их кандидатуру, но командор оставила Отто разбираться с делами, а Эмму попросила найти новую возможность получать информацию. И желательно, чтобы информаторы были до мозга костей верны только им. Локк некоторое время думала, бродя по улицам Митры, и на одной из них набрела на вход в Подземный город. Этим входом давно не пользовались, его забаррикадировали по просьбе жителей поверхности, чтобы «отвратительный запах нищеты» не мешал им жить. Мысль родилась сама собой.       Много лет назад, когда Локк осталась одна с трёхлетним голодным сыном на руках, она не знала, что делать. И тогда Фрэнк вдруг стал приносить в их маленькую комнатку кошельки, хлеб и прочие вещички, помогающие выживать. Тогда-то Эмма и стала набирать свою банду. Первыми были друзья маленького Фрэнка — дети в таком же плачевном состоянии жизни. Эмма нашла несколько взрослых, те подыскивали места или людей, кого можно ограбить, а дети стаей налетали, обчищали и убегали в мрачные улицы бедного района.       В этот раз она решила использовать ту же схему, но с менее криминальным подтекстом. Дети — это идеальные шпионы. На них никто не обращает внимание, они маленькие и везде пролезут, а ещё у них очень много энергии. С некоторыми ребятами, кого она привозила в приют, Эмма обговаривала такую работу, и ребята соглашались. Потому что после такого работа в тайной канцелярии при дворе им была обеспечена.       Анна так и не узнала, как Эмма стала добывать новую информацию, но она полностью доверилась Локк и просто пользовалась тем, что она ей предоставляла. Кулон, который получила Эмма, был пропуском на собрание последователей Культа Стен. Всё ещё не до конца доверяя своему новому информатору из этой организации, хотя он уже много раз передавал точные и полезные сведения, Анна направила Эмму на проверку некоторых фактов. Условие было следующее: если всё подтвердится, Локк должна проникнуть на собрание и послушать, о чём будут совещаться.       В камине тихо потрескивал огонь. Аккуратно ножичком командор вскрыла письмо, развернула и встряхнула лист, вчитываясь в витиеватый красивый почерк Эммы. За плотными ставнями завывал осенний ветер. Культ собирался уже тринадцатый раз за прошедшие два года, и уже шестой сбор, когда отряд Анны не обсуждается. Это и хорошо, и плохо. Хорошо, что враги, кажется, расслабились и в меньшей степени акцентируют своё внимание на Палачах. Плохо, потому что не знаешь, уловка это или правда. Свёрнутое письмо полетело в камин, где мгновенно вспыхнуло, пожираемое пламенем.       Анна устало прикрыла глаза и откинула голову на спинку кресла, погружаясь в свои «Чертоги разума». К сожалению, она понимала, что никогда не достигнет того идеального их состояния, как у небезызвестного персонажа. А потому довольствовалась своими маленькими успехами. Её Чертоги выглядели как огромная шахматная доска, на каждой клеточке которой расписан план и последствия. «Культ притих,» — стала рассуждать она, — «Дариус тоже пока молчит, не даёт никаких заданий. Поступило несколько запросов от Гарнизона, но это пока подождёт. Тайная полиция зашевелилась на севере, вновь нашли и перебили нескольких учёных. Но это были не мои учёные, так что можно не дёргаться. Хотя информацию об изобретениях всё же хотелось бы выведать. Недавно получила письмо от Смита, где он просит провести узкую и вытянутую зачистку в связи с новым экспериментом относительно построения. Что ж, этим можно заняться, раз в остальном пока тишина.»       С трудом открыв глаза, Анна невозмутимо отметила, что всё-таки задремала. Огонь в камине погас, лишь ещё тлели угли, а за окном стелились предрассветные сумерки. Всё чаще сон и отдых Анны выглядел именно таким образом — закрывая глаза, она погружалась в долгие многоплановые рассуждения, а открыв их, осознавала, что прошло уже несколько часов. Порывшись в аптечной сумке, она достала и кинула в рот несколько горьких таблеток, запив энергетиком. Бесконечная боль, вспыхнувшая с новой силой во время пробуждения, стала медленно отступать. Открыв окна, Анна упёрлась руками в подоконник и постаралась дышать глубоко и размеренно.       Эта боль преследует её с тех пор, как она попала сюда. Реальность отторгает её. И чем сильнее влияние Анны на мир, тем мощнее воздействие иной реальности. Командор знала, что нужно делать, чтобы снизить или вовсе убрать эту боль. Кривая улыбка коснулась сухих потрескавшихся губ и вновь потухла, забрав последние силы. Анна всё чаще думала о том, чтобы убить какого-нибудь героя. Не из жестокости или банального желания убивать, нет. Просто незапланированная смерть заметного для канона персонажа быстрее всего разрывает сети, потому что сильнее и агрессивнее влияет на историю.       Так проще.       Так легче.       Но уже не раз этот мир доказывал девушке, что радикальные попытки изменения просто-напросто невозможны. Тот, кто должен быть жив — будет жить. А кто должен умереть — умрёт. И пока Анна не могла ничего изменить. Пока. Поэтому пришлось идти другим, более долгим, муторным и тернистым путём. Путём переговоров, интриг, шантажа, уступок, договоров и взаимовыгодных соглашений. Путём медленных маленьких изменений, которые в итоге соберутся в огромный снежный ком и проломят путы реальности, не дающие Анне жить спокойно.       Со двора послышался монотонный перестук каблуков о кладку — менялись часовые. Значит, пора к Дариусу. Анна закашлялась, подавившись слюной.       — Долго. Как же это всё долго, — бубнила она себе под нос, зло косясь в небеса.       Эрвин вышел с утренней планёрки из кабинета Закклая. Старик перенял дурную привычку Анны часто общаться со своими подчинёнными по делу и без него. Смита ожидала гора документов от Министерства финансов, а вместо этого он двадцать минут просидел напротив Дариуса с чашкой чая, докладывая о планах и слушая в тысячный раз о необходимости разумных трат бюджета Разведкорпуса. Бредя по сонному коридору, Эрвин вздрогнул от неожиданности, когда из-за угла появились Анна и Найл Док. Они обошли его с двух сторон, приветливо кивнув, и направились дальше к кабинету Главнокомандующего, сохраняя между собой подавленное молчание. Смит оглянулся. Неприятный комок подозрения продолжал елозить в мозгу. Анна чаще стала общаться к командором Военной полиции, несколько раз он встречал Палачей, сидящих в баре и выпивающих вместе с верхушкой этой структуры. Анна наверняка снова что-то затевала. Либо это мог быть Дариус. Потому что аура недовольства едва заметно, но всё же витала вокруг девушки.       — Анна! — Эрвин прикусил язык. Он не ожидал от себя, что действительно её окликнет. Девушка замерла в дверях и оглянулась. — Что на счёт вашей вылазки?       Ляпнув первое, что пришло на ум, Эрвин немного успокоился. Анна пожала плечами:       — Мы поедем. Но через неделю, сейчас недосуг.       И закрыла дверь. Смит провёл рукой по волосам, выдохнул и посмотрел в окно. Конечно, он знал, что они поедут. Конечно, он знал, что они не сорвутся тут же выполнять его просьбу, бросив всё. «Анна!» — голос Эрвина до сих пор эхом витал у него в голове. Поправив рубашку и потуже затянув галстук-боло, Смит отправился в свой кабинет.       Они стали редко общаться. Она начала отдаляться. Их пути шли параллельно, всё реже пересекаясь. Добавилось проблем, добавилось врагов, расстояния, интриг, усталости. Эрвин точно помнил, что последний раз произнёс её имя вслух месяц назад, когда они случайно столкнулись у Министерского лазарета, стоящего на месте источников целебных вод. Эрвин почувствовал, как усмешка исказила его спокойное суровое лицо. Он скучал. Как стыдно это признавать. Скучал по общению с ней, по её присутствию, по её запаху, голосу, смеху. «Анна!» — он просто хотел произнести это имя вновь.       Найл Док сидел с чашкой чая в руках и уже больше пяти минут тупо помешивал его ложкой. Анна продолжала компостировать им с Дариусом мозги. Она уже давно в рассуждениях вышла за рамки своих полномочий, но ни один из мужчин просто не успевал вставить слово, чтобы остановить её. Где-то с момента начала объяснений, почему необходимо подать заявление в Министерство на создание городской инфраструктуры всех городов подобно Митре, Найл потерял нить разговора. Как они вообще к этому пришли, если начинали говорить о контрабандистах Подземного города, поставляющих специальный дурманящий порошок из ядовитых грибов в стены королевского дворца?       — Так, стоп, — наконец, командор Военпола успел взять слово в тот миг, когда Анна сглатывала слюну. — Анна, перестань тараторить, пожалуйста. Мне так скучно не было даже не занятиях в училище! — Дариус и Анна неодобрительно посмотрели на Найла. — Давай каждый займётся тем, что он должен делать? Иди на зачистку, о которой упоминал Эрвин. Я займусь контрабандой, благо, ты уже предоставила все необходимые сведения. Господин Главнокомандующий, мы, вроде, собирались, чтобы получить от вас новые рекомендации или что-то вроде того?       Получив все необходимые обновлённые документы, Найл раскланялся и буквально выбежал из кабинета. Как только дверь за ним закрылась, Дариус рассмеялся и протянул Анне денежку с крупным номиналом.       — Я же говорила, — фыркнула девушка, пряча свой выигрыш в нагрудный карман.       — Твои люди хорошо поработали, — Закклай стал просматривать принесённые командором Палачей доклады о работе Отто и Эммы в теневой сфере страны. — Ты заметила, что от меня поступает всё меньше заданий? Так это потому, что вы словно предугадываете, что мне нужно, и делаете всё до того, как назреет серьёзная необходимость.       — Просто мы с вами мыслим в одном направлении, — улыбнулась Анна.       — Твои мысли простираются куда дальше, чем мои, — отзеркалил улыбку Дариус и кивнул на картину над своей головой.       В каждом кабинете обязательно висел портрет действующего правителя, восседающего на прекрасном троне да при параде, в окружении различных символов власти. Анна искривила улыбку.       — Это необязательный, но всё же наилучший исход, — пожала она плечами. — Есть какие-нибудь новости, способные меня заинтересовать?       — Кролик покидает норку только по известным тебе делам. Связи с подозрительными змеями не обнаружено. Однако суета в норе продолжает нарастать. Если ты хочешь на охоту, то нужное время приближается.       Шифровальщик из Дариуса, конечно, хороший, но иногда он применял такие примитивные методы, что становилось смешно. Впрочем, его метод «чем проще, тем лучше» действовал безотказно. Да, понятно, что они говорят о человеке, в чьей личности очень заинтересована Анна, а Дариус не видит для себя особой нагрузки собирать о нём информацию. Только вот о ком речь, догадаться сложно. Целью Палача мог стать кто угодно.       — Пойду-ка я, — Анна встала и потянулась, — разомнусь немного перед этим.       — Будь осторожна, — проговорил Закклай. Анна удивлённо обернулась, стоя в дверях. — То, что ты не знаешь о своих недоброжелателях, не значит, что их вовсе нет. Это лишь значит, что они очень хорошо от тебя скрываются.       Девушка кивнула и покинула кабинет, направляясь в сторону парома, чтобы к вечеру прибыть в Трост и отправиться в направлении, указанном Смитом для зачистки.       Дариус прочитал несколько раз доклады людей Анны, сложил их в маленький непримечательный конверт и сунул вглубь одного из ящиков стола. Познания Анны и её подчинённых явно выходят за пределы тех, что можно приобрести даже на их службе. И это не могло не вызывать подозрений.       Когда-то он считал Палачей своими цепными псами, но лишь недавно осознал, что хлипкий поводок в его руках удерживает волков. Закклай давно понял намерение Анны захватить власть в стране, и, сказать по правде, не считал это таким уж плохим исходом для человечества. Но это стало бы плохим исходом для самой Анны. Лишь немногие из знакомых с Анной с самого её становления могли трезво взглянуть на проделанный ею путь и заметить, как тухнет свет и доброта в её глазах, заменяясь холодной расчетливостью и безразличием. В ней всегда хватало и того, и другого, но Закклай не единственный, кто отмечал перевес последнего. Он помнил, какой вдохновлённой на свершения личностью она пришла в его кабинет. И то, какой она только что его покинула, заставляло насторожиться.       Дариус вздохнул и подошёл к окнам в своём кабинете, наблюдая, как по кладке двора покидает Министерство командор Палачей. Он часто видел такое у солдат. Да что уж там, даже и у обычных людей, кто хоть когда-то стремился к высоким целям, но на своём пути столкнулся с жестокой реальностью. Кто смог её пройти, никогда не оставался с таким же сверкающим взглядом. Только вот в отношении Анны это куда как неприятнее. Если вначале Дариус ещё верил, что у девочки благородные намерения в отношении человечества, то сейчас глубины и широты её сердца хватало лишь на её собственный отряд, о чьей безопасности и чьём благополучии она действительно пеклась. Что же до остальных… Ей не было до этого дела.       И всё-таки Закклай, как истинный ценитель театрального искусства, хотел досмотреть спектакль под названием «Мечты и стремления командора Палачей» до конца и узнать, к чему же это всё приведёт. Очень редко ожидания в отношении Палачей у него оправдывались, поэтому любопытство не угасало.       Джон пыхнул трубкой, задумчиво взглянул на остальных командиров и с руганью скинул карты. Эмма подняла ставку, Отто поддержал, Дерек раскрыл последнюю карту.       — Ах ты ж!.. — Локк едва не разразилась гневной тирадой под дружный мужской гогот, но со двора послышался знакомый перестук копыт.       — А вот и Анна, — вздохнул Эйри.       — Ничего она нам не сделает. Я хочу отыграться, — Эмма выудила из волос дорогую заколку, подарок одного из своих многочисленных высокопоставленных поклонников.       Джон пожал плечами и вышел встречать командора. Анна ловко рассёдлывала лошадь, бросив дорожную сумку у лестницы. Суть задания в этой вылазке она изложила ещё в первом письме, так что вопросов не осталось.       — Давно не виделись, командир, — приветствовал Эйри, подходя ближе.       — Привет, Джон, — Анна ответила усталой улыбкой. — Вот уж действительно давно не виделись. Как семья? Как сам?       — Всё хорошо.       Они ещё немного постояли на улице, ведя пустые разговоры. Анна стала заметно расслабляться. Этого Эйри и добивался: девушка после столицы всегда выглядела как натянутая тетива, звенящая под порывами ветра; одно неловкое движение и лопнет!       Как Эмма и предполагала, Анна ничего не сказала по поводу очередного карточного застолья команды. Вечер прошёл не в пример обычного спокойно. Палачи дождались командора и только тогда сели ужинать. Девушка пыталась отнекиваться, но как и всегда Отто настучал ей по голове и как маленькой девочке наказал, что она не встанет из-за стола, пока не съест всё, что лежит в тарелке. Команда издевательски, но по-доброму посмеивалась.       Лишь Эмма заметила, как дрожала улыбка командора. В отличии от всех остальных, у Анны не было семьи или какой-либо родни. У неё была только работа и вот такие редкие посиделки с командой. Это и были её короткие счастливые мгновения. И чем ближе она к главной цели своей жизни, тем меньше таких уютных вечеров, бестолковых разговоров, выдуманных историй, придуманных ради всеобщего веселья. Эмме ненадолго стало жалко командора. Но это чувство быстро улетучилось, оставив после себя лёгкий привкус неловкости — Анна бы просто посмеялась над этим.       — Всё как обычно, командир?       — Да, — Анна протяжно зевнула, едва не вывихнув челюсть, зажмурилась и встрепенулась. — Завтра на закате выезжаем, к назначенной точке приедем без малого за полтора дня и оттуда начнём обратную зачистку. — Увидев неодобрительно поджатые губы Эйри, она закатила глаза: — Джон, я понимаю, что тебе не нравится эта стратегия, но повсеместная зачистка затратит много ресурсов. Да и нужна ли такая перестраховка? Титанов стало в разы меньше с начала нашей карьеры, так что и дёргаться сильнее обычного смысла не вижу.       — Раньше я тоже так думал. Но после того, что ты рассказала о внешнем мире, не думаю, что мы можем хоть где-то расслабиться — что за Стенами, что внутри них, — Эйри выбил трубку и сунул во внутренний карман пиджака.       Команда притихла. Анна удивлённо осмотрела вмиг посерьёзневшие лица. Затем тяжело вздохнула, опять зевнула и поднялась из-за стола.       — Ладно. Утром отвезу в Гарнизон обновлённые требования на количество баллонов газа и клинков. Параноики, — с этими словами она направилась к себе.       — Пф, кто бы говорил, — фыркнул Отто ей в спину, на что Анна криво улыбнулась.       По ощущениям Анны, утро наступило слишком быстро. Продолжая нестерпимо зевать, как и вечером, она доехала до штаба Гарнизона и заполнила необходимые бумаги. Даже дважды, потому что спросони сделала несколько ошибок. Командир штаба пригласил её на завтрак, рассказал о странных передвижениях титанов за Стеной, они обсудили несколько гипотез по этому поводу.       — В общем-то, переживать не о чем, — вытирая губы салфеткой, проговорил командир. — Кажется, ваша совместная работа с разведчиками даёт свои плоды и титанов действительно становится меньше.       Анна расхохоталась, а на удивлённый взгляд лишь покачала головой.       — Не всё так просто, — улыбнулась она.       — А может, как раз-таки так просто? — Мужчина наклонился ближе, положив локти на стол: — Мы давно с вами знакомы, командор, и я прекрасно знаю, что вы из тех людей, кто переоценивает своих врагов. Возможно, поэтому из всех своих передряг выходите победителем. Но в этот раз ваши подозрения и правда не обоснованы. Я много месяцев наблюдаю за этими тварями со Стены. А до этого много лет работал в Шиганшине. Я знаю, о чём говорю.       — Я вам верю, — Анна положила ладонь на его руку. — Но и вы меня поймите, привычка — вторая натура. Я не могу не быть готова всегда и ко всему.       — Иначе вы бы не были Анной, — улыбнулся мужчина, откидываясь на спинку стула, — командором отряда Палачей.       Девушка с улыбкой развела руками. Была середина осени, но день выдался на редкость приятным: солнце грело макушку, лёгкий свежий ветерок гонял белые облака, город полнился запахами свежей выпечки и старого бренди. Настроение улучшалось само собой, Анна даже сделала несколько незапланированных покупок, решив порадовать свою команду. В штабе дежурные разобрали сумки с несколькими бутылками алкоголя, банками солений и горячими булками. На столе на кухне в кувшине из-под вина стояла охапка полевых цветов. Судя по глупой улыбке Дерека, ни у одной Анны было хорошее настроение, которым хотелось поделиться.       После дневного сна Палачи стали собираться. Анна как раз заканчивала проверку снаряжения, когда в дверь постучали. Бросив привод, она спустилась и открыла. Посыльный от Гарнизона сообщил о готовности припасов, солдаты ожидали Палачей у ворот. Пока командор болтала с ним, остальные уже спустились полностью экипированные и ушли седлать коней. Анна быстро закрепила ремни и побежала к остальным. Джон вывел её уже осёдланную лошадь.       — Что такое, командир? Разучилась распределять время?       — Ха! — фыркнула девушка, легко запрыгнув в седло. — Просто не хотелось возиться с лошадью.       Подмигнув шуточно возмущённому Эйри, она поскакала вперёд. В город Палачи въехали стройной колонной, пустив коней рысцой. Горожане расступались, уважительно смотрели вслед. После городской ратуши к колонне присоединились несколько полисменов, Анна обговаривала с ними охрану штаба. С недавних пор девушка стала нанимать несколько свободных солдат Военпола для охраны штабов в городах Стены Роза. Под официальной бумагой о найме для охраны скрывались свои люди, которые не только сторожили штабы в отсутствие хозяев, но и занимались мелкими делами по хозяйству и не только. В этот раз Анна обменялась какими-то бумагами с ними, кивнула и они разъехались.       Нагрузив лошадей, Анна кивнула командиру Гарнизона, он свистнул своим людям, и ворота стали медленно подниматься. Солнце уже село, в вечерних сумерках выехавшие за Стену Палачи тут же приметили несколько титанов. Анна махнула рукой, и пятёрка под командой Эммы отправилась на зачистку.       К вечеру следующего дня Палачи добрались до леса гигантских деревьев без происшествий. Эрвин просил осмотреть местность, зачистить, по возможности установить ловушки. У него были свои виды на этот лес.       — Ну надо же! — присвистнул Отто.       — Да ладно, ты что же, никогда там не гулял? — удивился Дерек.       — Не доводилось. Всё, знаешь ли, мельком смотрел, когда мимо проезжал.       — Много потерял, — хмыкнул Джон.       — Сейчас наверстаем, — Анна остановила лошадь у домика егеря. — Припасы внутрь. Заготовки для ловушек разведчики оставили в лесу. Нам, по сути, остаётся только собрать этот конструктор и использовать по назначению. Эмма, осмотрите местность близ леса.       Женщина кивнула и отдала пару указаний. Влево и вправо от дома разъехались Палачи из её группы. Через полчаса вернулись, сообщив о том, что титанов не встретили. Только группа, что уехала направо, сказала, что были замечены множественные признаки титанов: высоко поломанные ветки, вытоптанная трава.       В лесу было темно так, что хоть глаз выколи. Решили использовать масляные лампы, но лучше не стало. Однако Анне это не мешало, девушка прекрасно ориентировалась и вскоре отряд набрёл на первую заготовку. Опыт в установке ловушек у Палачей был огромный, так что уже через каких-то пятнадцать минут они ехали к следующему стойбищу. Встреченные титаны-одиночки, замершие в «спячке», были прирезаны.       — Знаешь, командир, — тихо проговорил ехавший рядом Эйри, — я ведь думал, что стал убивать в разы меньше, когда покинул Подземный город. А оказалось, нет.       Анна пожала плечами. Тот факт, что титаны были бывшими людьми, её не смущал. Сейчас скорее смущало такое откровение от Джона. Ведь в самом начале обговаривался момент о том, чтобы убивать тех, кто не способен ответить или защититься. Под этим командор и подразумевала обездвиженных титанов. Умение договориться с собственной совестью было крайне важно для людей под командованием Анны.       К утру отряд закончил, выбрался из леса на другой его стороне и остановился в очередной сторожке. Выставив дозорных (тех, кто провинился во время установки стойбищ; по их вине одно развалилось, сделав окружающие деревья неудобными для креплений, и пришлось менять точку, о чём Анна сделала отметку в карте Разведки), легли отдыхать. Анна не стала снимать привод, чем очень удивила всех членов отряда, изменив своему обыкновению. Отмахнувшись от насмешек, она закуталась в плащ и вскоре уснула на плече Эммы.       Пробуждение было из разряда тех, которые лучше бы вообще не происходили. Эмма резко вздрогнула, и Анна слетела ей на колени, стукнувшись головой о привод.       — Какого хрена? — потирая висок, простонала Анна.       Вместо ответа Локк встала и выбежала из сторожки. Боль постепенно затухала, командор вышла следом за ней. Женщина внимательно вглядывалась в лес.       — Что-то чувствуешь? — подобравшись, спросила Анна.       — Да, — неуверенно ответила Эмма, наклоняя голову то вправо. то влево, словно прислушиваясь к шёпоту ветра. — Стоит покинуть это место.       — Хорошо, — без вопросов кивнула девушка, приказала дозорным седлать коней и ушла поднимать отряд.       Вскоре Палачи выехали, нырнув в глубину леса. На немой вопрос Анны дозорные пожали плечами — титаны не были замечены. Командор пожевала губами. Давно она не видела Эмму такой настороженной, не стоит ставить под сомнения её силу предчувствия. Женщина ехала впереди, направляя отряд, но её действия казались неуверенными, медленными. Спустя время Анна сверилась с мысленной картой и нахмурилась.       — Эмма, там нет стойбищ, — крикнула ей в спину.       — И титанов тоже, — оглянувшись через плечо, заверила Локк. Вот только её взгляд был словно у загнанного зверя, ещё не видящего, но точно уверенного в том, что он попал в ловушку и та вот-вот захлопнется.       Командор переглянулась с остальными. В лесу с момента их приезда не раздалось ни одного постороннего звука, свидетельствующего о присутствии титанов. Продолжая ехать за подругой, Анна боролось сама с собой: с одной стороны, паранойя Эммы могла быть необоснованной и сейчас они впустую тратят время и силы, но с другой, не доверять её предчувствию Анна не могла, всегда держа в памяти то, как Локк почувствовала приближающихся гигантов после падения Шиганшины.       Эмма остановила лошадь и стала осматриваться по сторонам. Затем сказала:       — Лучше перейти на привод.       Анна почувствовала холодок между лопатками. Скомандовав подниматься на деревья, сама она собрала животных, привязала к огромному вылезшему из земли корню и последовала за своими людьми, сев рядом с Локк.       — Послушай, — осторожно начала Анна спустя время, — может тебе показалось? Никого до сих пор нет, не слышно, никаких признаков.       — А как тебе такой признак? — Эмма кивнула в сторону.       Проследив за взглядом, Анна обомлела. Титан метров четырёх ловко прыгал по веткам, цепляясь скрюченными пальцами за любые неровности. Он был похож на титана Имир, но всё же другой — тело более пропорционально по отношению к голове, но пальцы рук и ног выглядели как огромные когти. Существо умудрялось почти бесшумно приближаться к отряду.       — По готовности! — скомандовала Анна.       Пятёрка Джона была первая на пути титана. В последний момент, когда тот запрыгнул на их высоту, люди нырнули с ветки вниз в обратную сторону, взяли вираж и вылетели со спины существа. Каждый ударил по разу: жилы на руках и ногах оказались порваны, разрезана поясница, вырезан кусок шеи. Титан рухнул.       — Там ещё! — крикнул Джон. — Много обычных, но есть и девианты.       Эмма скривилась. Не получилось увести людей. Придётся вступать в бой. А ещё и стойбища далеко.       — Прости, командир, — Локк выглядела загнанной. — Я... ошиблась. Подвела. Нужно было к стойбищам, а я...       — Справимся, — хмыкнула Анна, приводя женщину в себя. Та взглянула на командора, читая в глазах спокойную поддержку. Никаких сомнений, никаких сожалений. Только полное доверие. — Нам необязательно сражаться. Давайте по деревьям до стойбищ. Там заночуем.       Палачи кивнули. Затянув потуже ремни привода, строй направился в сторону стойбищ у края леса, где они изначально вошли. Джон с недоверием смотрел на наблюдающих за ними титанами, которые сменили направление движения и последовали за людьми. Анна дождалась, когда все уйдут, спустилась к лошадям, села на свою и погнала всех к домику егеря. Когда до выхода из леса оставалось несколько сот метров, девушка расслышала приближающиеся шаги. На ходу пустила тросы вверх и осталась висеть на дереве, пока лошади ускакали вперёд. Забравшись на ветку, она посмотрела на вытянутое, будто удивлённое лицо титана, оставшегося в нескольких метрах внизу.       — Чё вылупился? — буркнула девушка и пошла по ветке до другого дерева.       Здесь стволы росли так близко друг к другу, что ветви сплетались, образуя своеобразный второй этаж леса. Иногда приходилось перепрыгивать с разбегу, но командора не смущала роль белки. Она скорее отстранённо отмечала, что не боится подобного, хотя много лет назад необходимость таких действий вогнала бы её в оцепенение.       — Командор! — вскоре её окликнули.       Анна подняла глаза и заметила своих людей, стоящих недалеко от пролеска. Махнув рукой, девушка в очередной раз прыгнула на ветку, но та надломилась.       — Блять!       Вскрик разнёсся по лесу. Анна выпустила тросы, штыри воткнулись в податливые стволы и привод не дал ей разбить голову. Взмывая вверх, она вновь выстрелила гарпунами, намереваясь за один прыжок добраться до своих людей. Ухая вниз, она расслышала какой-то металлический скрежет.       Со стороны показалось, что привод на теле Анны разлетелся вдребезги, окутав её вспышкой и дымом. Сорвалось крепление одного троса, второй не выдержал рывка. Хруст костей, который раздался дальше, заставил волосы у всего отряда встать дыбом. Анна пролетела по земле не меньше десяти метров, вывалившись в стойбище под ноги титанам.       Не прозвучало ни одной команды. Палачи одновременно пустились со своих мест, нанося удар ближайшим к себе титанам, а Эмма, выжав рычаги на максимум, проскользила по траве между огромными ногами и вытащила командора, унося дальше от стойбища, которое внезапно ожило, зашевелилось и задымилось. Вскоре к Локк поднялся Джон.       — Как она?       — Жива, но без сознания, — Эмма быстро ощупывала тело девушки. — Она сильно покалечилась.       — Что с приводом?       — Хер его знает, он разошёлся по швам.       Эйри посмотрел на конструкцию, державшуюся на поясе: скобы разорвало, соединительные проволоки едва держали корпус, раскрывшийся, словно цветок, а баллоны с газом подозрительно шипели. Сняв, Джон отшвырнул их под ноги титанов. Раздался хлопок и взрыв.       — Уходим! — прокричал кто-то. — Ещё идут!       Эмма переглянулась с Джоном, тот поджал губы, аккуратно закинул Анну на плечо. Изо рта и носа девушки стала капать кровь.       — Она не выдержит, — встревоженно прошептала Локк.       — Я осторожно.       — Мы уведём титанов от вас! — крикнул пролетающий мимо Отто. — Вытащите командора!       Локк и Эйри передвигались плавно и достаточно быстро, вскоре из-за деревьев показался домик егеря. Титанов видно не было. Палачи положили Анну на брошенную телегу для сена, приладили лошадей.       — Останься с ней, — Джон собрался было уходить.       — Нет! От меня больше пользы на поле боя!       — А также на врачебной койке. Если ей станет хуже, я ничего не смогу сделать, но ты сможешь.       Эмма поджала губы, соглашаясь. Джон проверил количество газа в баллонах и скрылся в чаще леса. Женщина провела рукой по бледнеющему лицу командора, стирая кровь. Затем стала расстёгивать ремни и аккуратно снимать с неё УПМ.       — Откуда их взялось разом столько? Не понимаю, — бормотала Локк.       Отто сделал мёртвую петлю, не вытащив гарпуны, и оказался за спиной у бежавшего за ним титана, высекая кусок мяса. Хоть он и гнал от себя мысли, перед глазами всё ещё всплывал момент падения Анны. Зажмурившись, мужчина мотнул головой и огляделся по сторонам. Титаны продолжали прибывать. Палачи находились в окружении стойбищ, поэтому потасовка не могла остаться незамеченной. Лучшим решением будет переждать день наверху, а как стемнеет, бежать из этого проклятого леса. Но продержится ли так долго командор?       — Отто! — позвал друга Эйри.       — Как там Анна?       — Плохо. Нужно возвращаться. Сейчас.       — Мы не отобьёмся от них в поле!       — Я знаю!       Голос сорвался. Джон оглядывал местность в поисках хоть какой-то возможности. Эмма одна не повезёт Анну, есть риск нарваться на титанов. Отправить к ней больше людей тоже опасно, это привлечёт гигантов. Пока Палачи в лесу, титаны тоже собираются сюда, и их становится всё больше. Нужно время, но у Анны его не было.       — Есть идея, — Отто сказал это так тихо, что в шуме схватки Эйри его не услышал. — Джон! Есть идея! — тот наконец взглянул на него. — Построение «Гидры», помнишь?       — Слишком опасно. Количество титанов превышает максимальный лимит для этого построения.       — Не еби мне мозг, ты не Дерек.       — Я запрещаю! Анна бы не одобрила!       — Анны здесь нет! И может не стать вовсе. Джон, мы должны её вывезти! — Эйри сглотнул горькую слюну. Отто подлетел к нему, схватил за плечи и со всей силы встряхнул. — Соберись! Это единственный вариант!       Джон закрыл глаза, решаясь, а затем кивнул, развернулся и стал отдавать команды. Вскоре Палачи, собравшись в группы по двое, стали уводить за собой титанов в разные стороны прочь. План был растянуть полосу угрозы настолько широко, что опасность минимизируется. Таким образом проще убивать титанов — на каждого Палача приходилось по два-три максимум. Но Анна никогда не рассматривала эту стратегию как действующую, потому что считала слишком необоснованно опасной.       — Не получается, — оглянулся Джон, наблюдая за бегущими титанами. — Основная часть всё равно за нами пошла. Нельзя вывести их на Эмму и Анну.       Отто приземлился на ветку и замер. Джон пролетел немного дальше; обнаружив потерю друга, остановился:       — Ты что задумал?!       — Уводи людей, Джон. Я буду сдерживать их, сколько потребуется.       — Ты рехнулся?! Это самоубийство!       — Да ладно тебе, — весело усмехнулся Отто, расстёгивая ворот душной рубахи. — Я не умру. Как только отъедете достаточно далеко, пусти сигналку и я последую за вами. — Джон недоверчиво покачал головой. Отто почувствовал, как вскипает от злости. Под ним пробежал титан. Прыгнув ему на загривок, мужчина без использования привода рассёк ему шею с такой силой, что голова титана отлетела в сторону. — Давай!!!       Эйри на миг замешкался, наблюдая, как Отто, увернувшись от выброшенной вперёд гигантской руки, прыгнул титану за голову. Выругавшись, Джон бросился прочь из леса, выжимая газ до предела. Отто проводил друга мимолётным взглядом, затем вновь рухнул в бой, рассекая плоть и захлёбываясь от количества чужой крови. «Анна, за тобой будущее! Не смей сейчас умирать!»       Эмма закончила с повязкой на голову, когда из леса появился Эйри. Не объясняя ничего, он запрыгнул на козела и с силой хлестнул лошадей. Телега резко тронулась, быстро набирая скорость.       — Что случилось? Где остальные? — Эмма придерживала Анну, дабы тряска сильнее не повредила ей.       — «Гидра»! — единственное, что ответил Джон, продолжая оглядываться на лес. Тот был всё ещё ужасно близко. Он в кровь нахлёстывал коней, отгоняя их дальше. — Ну же! Скорее!       Наконец, они покрыли достаточно расстояния, Джон выстрелил сигналку с зелёным дымом. С разных сторон на разном, но неимоверно большом расстоянии приблизительно на одной линии взмыли в воздух ещё шесть ракет. Лошади продолжали отдалять Палачей от леса.       — Ну где же ты, придурок? — в очередной раз оглянулся Джон. — Где же?       Но Отто так и не появился. И ни один титан не покинул лес.       Через пару километров остальные стали стекаться ближе, обступая телегу с Анной. Отто так никто и не видел. Эмма зажала рот рукой, посмотрела в спину Джону. Тот продолжал подгонять лошадей, больше не оборачиваясь. Изредка проводил рукавами на уровне глаз. Палачи продолжали оглядываться назад, некоторые вызвались вернуться, но Эмма запретила. Слишком много лишений для одного дня.       Вскоре стало темнеть. Много лошадей разбежалось, Палачи ехали по двое-трое на одной. Припасы остались в сторожке, только в седельных сумках были пакет сухого пайка да фляга воды.       — Нужно остановиться, — позвала Эмма Джона.       — Нужно скорее привезти Анну в город, — отрезал он.       — Если я не сменю повязки, мы можем вообще её не довезти! — тут же сорвалась женщина.       Эйри натянул поводья, и лошади остановились. При слабом свете нарастающей луны Эмма занялась перевязкой, а мужчины отошли в сторону.       — Нужно вернуться, — говорили ребята из команды Отто, — он может быть ещё жив и нуждается в помощи. Да бросьте, ребята, вы же его знаете, — в глазах стояли крупные слёзы, широкие улыбки, призванные ободрить всех, дрожали. — Он точно ещё жив.       Джона разрывало изнутри. С одной стороны была истекающая кровью командор, которую нужно скорее доставить в больницу. С другой — близкий друг, который, возможно, ещё в худшем состоянии. Если он, конечно, вообще жив.       — Мы уже разделялись, — напомнил подошедший Дерек. — Не переживай, его вытащат.       — Ты совсем ничего не понимаешь?! — заорал Эйри, хватая Палача за грудки и встряхивая. — Он умер. Умер! И она может умереть!       — Не смей так говорить! — Дерек с силой оттолкнул командира, от чего тот споткнулся и едва не упал. — Никто больше не умрёт! Хватило одного.       Дерек развернулся, собираясь уходить, уже стал собирать людей, кто поедет назад, но тут заговорила Эмма:       — Дерек, ты всегда был самым умным из нас. А сейчас ведёшь себя как полный кретин. Посмотри, в каком мы положении. У нас почти нет лошадей, нет припасов, у многих запаса газа меньше половины и нет смены. Если вы поедете назад, это минус ещё несколько лошадей. Вы можете никого там не найти, а мы можем нарваться на титанов и не отбиться. Просто подумай, — Эмма отвернулась, ком в горле мешал говорить, она задыхалась. — Мне жаль, что приходится принимать такое решение, но его нужно принять. Анна сейчас в приоритете.       — Он отдал жизнь за неё, — прошептал Эйри. — Не обесценивай его жертву.       — Вы уже похоронили его! — взорвался мужчина из группы Отто. — А он, может, ещё жив! Я уверен. Мы все уверены в этом!       — Нет, — покачал головой Дерек. Поднял лицо к звёздному небу, дорожки слёз подсветились в слабом лунном свете. — Нет, они правы. Он мёртв.       Это нужно было признать. Признать, чтобы смириться. Смириться, чтобы двигаться дальше. Тишину, заползшую в ряды команды, стали разрывать сдерживаемые всхлипы, судорожные вздохи. Как же это ужасно — бросить одного, чтобы спасти другого. Как же ужасно делать этот выбор. Анна настолько промыла им мозги тем, что такого никогда не произойдёт, что когда это всё-таки случилось, люди не были готовы принять решение.       — Я закончила, — сообщила Локк. Она сделала это давно, но только сейчас смогла совладать с голосом. Стирая слёзы, посмотрела на Джона: — Поехали, пока не стало светать.       Когда рассвело, до города оставалась пара километров. Подавленное молчание так никто и не разорвал. Анна всё не приходила в себя. Лошадь с её сумкой с лекарствами пропала, поэтому, даже если девушка приходила в себя, то снова теряла сознание от боли. Эмма иногда промокала её губы мокрой тряпкой — пить нельзя, но хоть так. Хоть как-то. Вдруг над головами взмыла ракета с красным дымом.       — Да вы издеваетесь? — обречённо воскликнул Эйри, оборачиваясь назад.       Отъехавшие для проверки местности ребята скакали вперёд, а метрах в ста за ними неслось несколько гигантов. Хлестнув лошадей, Джон погнал телегу быстрее. На кочках и неровностях подбрасывало едва ли не выше бортиков. Эмма с трудом справлялась, держа Анну и держась сама.       Огромные врата Троста раскрылись, выпуская на помощь Палачам небольшой отряд. Мимо телеги с двух сторон пронеслись разведчики. Никогда раньше Эмма не смотрела с такой благодарностью на развевающийся плащ с эмблемой Крыльев свободы. Разведчики привели несколько дополнительных лошадей, так что наездники смогли перескочить и ускориться. Вскоре титаны за спинами рухнули, сражённые в шею, и спасательный отряд обступил Палачей. Леви подъехал к Джону, переглянулись, и по взгляду всё стало понятно. Разведчик посмотрел на Анну, в уме прикидывая, что же такого могло произойти. В Тросте Палачи, не сбавляя скорости, понеслись к лазарету.       Анна окончательно пришла в себя на второй день, ближе к вечеру. С трудом заставив ватное тело сесть в постели, она осмотрелась. Её комната в штабе, как и всегда завалена лекарствами, но в этот раз их даже для её обыкновения многовато. На теле было столько бинтов, что Анна едва могла пошевелиться. Впрочем, восставшей из мёртвых она чувствовала себя не только из-за бинтов. Болезненная лёгкость и одновременно дикая боль в костях ощущалась в каждом движении. Преодолев головокружение, Анна поднялась с постели и, придерживаясь за всё подряд, направилась прочь из комнаты. В коридоре раздавались голоса. Их было не в пример обычного больше.       — Как это произошло?       Первое, что услышала Анна, покинув комнату. Голос принадлежал Эрвину. А судя по сбитому дыханию, он только прибыл в штаб. Ответ ему она не расслышала. Лишь тихое бормотание, скорее всего, принадлежащее Эйри. С трудом спускаясь по ступеням, девушка замерла перевести дух на предпоследней.       — Вы нашли его тело? — раздался тихий вопрос Эммы.       Анна замерла. Тени в гостиной зашевелились, одна из них сместилась, удлиняясь — кто-то подошёл ближе к Локк. Раздался сдерживаемый всхлип. Анна нахмурилась, предчувствие чего-то ужасного засело в лёгких холодным свинцом. Она, наконец, преодолела две последние ступеньки и вышла к остальным. Некоторые Палачи стояли у камина, кто-то сидел на диване, их обступили разведчики. Анна со спины узнала Эрвина и его свиту, было ещё несколько безликих разведчиков.       — Что случилось? — она удивилась своему голосу. Он был такой слабый и словно бы безжизненный, что исказился до неузнаваемости.       Все вздрогнули, обернулись на неё. Разведчики разошлись в стороны, пропуская её к команде. Эйри поднялся, быстро приблизился к командору.       — Тебе нельзя вставать, Анна, — он попытался поддержать её за руки, но она стряхнула его прикосновения. Выражение лица Джона пугало её сильнее, чем возможные противопоказания.       — Что случилось? — повторила она вопрос. Теперь он прозвучал громче, вернулись властные нотки. Анна обвела взглядом команду, не досчитавшись одного. — Где Отто?       В комнате сделалось ещё мрачнее. Её люди отвели взгляд. Разведчики за спиной не шевелились. Эмма глубоко вздохнула, поднялась и, обойдя Джона, протянула что-то Анне. Опустив глаза, девушка узнала эмблему Палачей, небольшую, с ладонь, нашивку на рукав. Эта была порвана сбоку, заляпана кровью. Анна поняла, что у неё заложило уши, и единственное, что она слышала, так это собственное сердцебиение и неровное дыхание. В мутной жиже мозга, накаченного обезболивающими, с трудом выстраивалась логическая цепочка. Но когда это всё-таки произошло, у Анны потемнело в глазах.       Эрвин пошёл было в её сторону, когда она стала оседать, но замер. Остановил сам себя. Раздался долгий протяжный хрип, словно кто-то со всей силы врезал Анне под дых. Затем воздух, наконец, прошёл в скованные спазмом лёгкие. Девушка упала на колени, прижимая к груди нашивку, наклонилась, едва не падая на пол, и закричала. Эрвин не раз был свидетелем этого — как люди реагируют на потерю близких. Матери воют от боли, узнав о смерти сыновей, жёны рыдают, дети смотрят на взрослых, прося вернуть отцов... Смит знал, что к такому нельзя привыкнуть, и всё же теперь его душу всё меньше трогали слёзы. Но от того, как взвыла Анна, кровь застыла в жилах даже у него.       Она давно замолчала, но этот крик до сих пор отдавался в ушах. Эмма опустилась рядом, обняв командора за плечи. У самой текли слёзы, вновь была пробита её броня. Анна что-то шептала сквозь всхлипы, но почти ничего нельзя было разобрать. Дерек подошёл ближе.       — Не сейчас, — Эмма попыталась словно спрятать Анну от него.       — Командор, — всё же позвал мужчина, присаживаясь на корточки. Девушка подняла заплаканное лицо. Он что-то протянул ей. Сквозь пелену в глазах и туман в голове она так и не поняла, что это. — Эта ваш привод. Я разобрал его, чтобы понять, как такое могло произойти.       — Дерек, я же сказала, не сейчас, — Эмма попыталась оттолкнуть мужчину, но Анна вцепилась в её руку, не давая этого сделать. Всхлипы прекратились, дыхание замедлилось, она проморгалась и внимательно смотрела на подчинённого.       — Командор, просто так он никогда бы не развалился, — сказал он, поправив очки. — Посмотрите, скобы разорваны изнутри. Механизм повреждён не внешним воздействием. Судя по пороховому следу, кто-то вложил в ваш привод что-то вроде оружейного заряда. Сильное, резче обычного натяжение проволоки спровоцировал взрыв.       Анна опустила взгляд на то, что осталось от её привода. Туман в голове исчез, словно по щелчку пальцев. Мозг гудел от работы, складывая в единую картину разрозненные факты.              Кто? Тот, кто имел доступ к её приводу до того, как он попал к ней.       Как? Заряд мог вложить тот, у кого был доступ к оружию, к пороху.       Когда? Непосредственно перед вылазкой, это точно. Причем это было после того, как она написала запрос на усиление экипировки, ведь до этого она лично перебрала собственный привод на складе.       Прошло ещё мгновение, и она подняла на Дерека полные понимания и ярости глаза. Пазл сложился. Настало время казнить.       Анна поднялась так резко и легко, что Эмма не удержалась и плюхнулась на пол, удивлённо смотря на своего вмиг переменившегося командора. А та уже развернулась и направилась к выходу. Палачи не успели что-либо сказать, но тут путь девушке преградил Эрвин.       — Анна, что ты задумала? — он встревоженно смотрел на неё.       Холодок пробирал от всего происходящего сейчас с ней, и больше всего пугало то, что она сама творит это с собой — полностью себя контролирует.       — Карать, — процедила девушка. — Отойди.       — Ты не можешь, — он попытался прикоснуться к ней, — тебе и с постели-то вставать нельзя.       — Эрвин, — это был не её голос, он просто не мог принадлежать покалеченному человеку, — прочь с дороги.       Мышцы дрогнули, повинуясь приказу, но он успел вернуть себе контроль до того, как совершил действие. Её нельзя отпускать. Не в таком состоянии. Смит посмотрел поверх её головы на Палачей, но те даже не пытались что-то сделать. Эйри на его взгляд покачал головой и отвернулся, делая долгую затяжку из трубки. Поняв, что абсолютно все согласны с тем, что хочет сделать Анна, Эрвин медленно, сам не веря в то, что творит, отошёл в сторону. Девушка прошла мимо, оставляя после себя шлейф запаха лекарств вперемешку с запёкшейся кровью и мазями.       Когда за ней закрылась дверь, Смит посмотрел на Палачей, изображающих из себя мрачные изваяния.       — Вы ничего не сделаете?       — Послушай, командор, — Джон помог Эмме подняться и посадил в кресло, — каждый из нас сейчас хотел бы это сделать. Идти и убивать. Но мы переживём. Мы с таким справлялись на протяжении жизни, но не Анна. Она не отпустит это так просто. Не сможет. Её ярость слишком сильна, чтобы держать внутри. Если она этого не сделает, даже не хочу представлять, как поедет её крыша.       Эрвин развернулся, собираясь ехать за ней.       — Нет, — прервал его Эйри. — Не надо. Не останавливай её, не мешай.       — Я хочу защитить её, — прорычал Эрвин, обернувшись к Палачу.       — Я тоже. Мы все хотим. Но сейчас этого делать нельзя. Сейчас это ей только навредит. Ты же не пытаешься остановить разъярённого быка, который бежит проламывать стену? Ты ждёшь, когда он это сделает и успокоится, и только потом...       — Она не бык! Она обычная, слабая, покалеченная девушка!       Джон впервые за долгое время тихо рассмеялся и покачал головой:       — Вы очень сильно сейчас ошибаетесь, командор Смит.       Ещё какое-то время они смотрели друг другу в глаза — гневный взгляд Эрвина натыкался лишь на смирённый, уставший взгляд Джона. Кто-то из Палачей ушёл на кухню, затем вернулся с несколькими бутылками и взглянул на разведчиков:       — Хотите?       — Мы, пожалуй, поедем, — тихо, примиряюще заговорила Ханджи и похлопала Эрвина по руке. Разведчики отошли в коридор, но Смит замер в дверях.       — Я дождусь её. Мне нужно убедиться, что с ней всё будет хорошо.       — Конечно, — кивнула Зоэ, коснулась плеча друга и вышла во двор.       — Леви, — голос Эрвина остановил солдата. Он обернулся. — А что думаешь по этому поводу ты?       — Пусть она это сделает, — пожал плечами тот и взглянул на Палачей, которые уже разлили спиртное по рюмкам и стали пить. — Не все люди могут быстро это отпустить. Когда теряешь кого-то настолько близкого, а потом узнаёшь, кто виновен в его смерти, уже не видишь никого и ничего, — мужчина отвернулся, — лишь цель.       — Езжай за ней, — вдруг попросил Эрвин. — Пожалуйста. Кажется, ты единственный, кто знает, как правильно поступить.       Леви закатил глаза, но так, чтобы Эрвин не видел, затем кивнул и вышел из штаба Палачей, забрал свою лошадь и поехал в город. Эти слова Эрвина... Конечно, Леви знает, что нужно делать. Потому что он единственный, кто не видит сейчас в поведении Анны противоречий. Она могла язвить над ним, над разведчиками, над их болью от утраты товарищей, и говорить, что она выше этого, лучше, сильнее, но кого она обманывала? Только себя. И теперь пожинает плоды своей гордыни.       Эрвин вернулся в гостиную и сел в свободное кресло, подпирая лицо руками. Джон подсел к нему, поставив рядом рюмку. Смит залпом осушил её.       Это Эрвин отправил отряд разведчиков встречать Палачей. Он как раз стоял на Стене, разговаривал с командиром местного Гарнизона, когда заметил их. Солдат ещё удивился, сказав: «Что-то они рано». Это и сам Эрвин понял, ведь вылазка Разведки должна была быть дней через пять, с учётом приезда Палачей, их отчёта и затем корректировок планов. За несколько минут был собран отряд из тех разведчиков, кто в это время тренировался с УПМ, и выслан на подмогу. То, в каком состоянии он увидел потом Анну... Разговор у двери в лазарет с Джоном был долог. В конце концов, Эйри упросил разведчиков собраться и сделать короткий марш-бросок до леса гигантских деревьев. Сегодня вечером они вернулись. На вопрос, как погиб Отто, Эрвин как и всегда умело солгал, не желая травмировать и без того пострадавшее душевное состояние Палачей. «Быстро,» — ответил мужчина. Он не дал разрешения разведчикам собрать тело Отто и вернуть за Стену. Приказал закапать в лесу. Лишь сорвал нашивку с остатков куртки.       Лошадь Анны обнаружилась у склада, принадлежащего Военполу, недалеко от пригорода. Леви спешился и заглянул внутрь. Он считал, что ненамного отстал от девушки и был уверен, что нагонит её. Но нет. Он застал Палача восседающей на теле человека в форме военной полиции и с оттяжкой лупящей его по лицу. Мужчина под ней уже не подавал признаков жизни, а Анна всё продолжала, ломая его черепную кость. Она сама истекала кровью, но вряд ли из-за того, что солдат защищался. Рядом с трупом лежал пистоль, которым, вероятно, Анна его и застрелила. Наконец, у неё иссякли последние силы. Девушка откинулась назад, садясь ровно. Руки по локоть в крови безвольно повисли вдоль тела. Она задыхалась. Леви стоял в дверях, подпирая плечом косяк. Когда их взгляды встретились, он чуть изогнул бровь, как бы спрашивая, а командор в ответ с трудом кивнула. Тогда мужчина подошёл к ней, помог подняться, аккуратно придерживая, и вывел со склада. Ноги подкосились, и чтобы она не упала, Леви прислонил её к стене.       Анна продолжала задыхаться: бинты туго перетягивали тело, не давая сделать глубокий, способный повредить лёгкие вздох. Пока она пыталась продышаться, Леви стал распутывать бинты на её руках, затем немного стёр кровь и выбросил лоскуты. Посмотрел на неё, но девушка закинула голову назад и закрыла глаза, пытаясь восстановить силы. Тело в его руках безумно дрожало, грозясь вот-вот вновь потерять сознание. Вздохнув, разведчик достал свой платок, смочил из фляги и обтёр ей лицо.       — Что, так страшно выгляжу? — хрипло хохотнула она на его действия.       — Мне всё равно, а вот кого другого можешь и напугать.       — Здесь никого нет. Больше никого.       — Мы идём туда, где люди обычно есть.       Анна открыла глаза и вопросительно посмотрела на Леви. Тот ничего не ответил, помог ей дойти до лошади и повёл за собой. Девушка была не в силах залезть снова в седло, поэтому просто придерживалась поводьев. Через три квартала, как они зашли в город, они вышли к местному кабаку, который всё ещё работал. Заходя, Леви накинул ей на плечи плащ Разведки, скрывая пропитанную кровью одежду. Провел к столику в тёмном углу и отошёл к официантке.       — Виски, две бутылки. Рюмки не нужны.       Сделав заказ, он вернулся к столику. Анна расслаблено сидела на стуле, чуть откинувшись назад, и смотрела в окно, на тёмные улицы Троста. Вскоре им принесли заказ и Леви расплатился. Командор усмехнулась, но подтянула к себе бутылочку. Тихо стукнувшись, они сделали пару глотков.       — Кто это был? — поинтересовался Леви, когда от содержимого бутылки осталось две трети.       — Мм? — затуманенный усталостью, медикаментами и болью мозг, добитый алкоголем, едва соображал. — Ах этот. Предатель. Обычный предатель. Их развелось слишком много в последнее время. И они становятся всё опаснее.       — Хах, — хмыкнул мужчина и пригубил бутылку. Девушка удивилась реакции. — Эрвин считает тебя «слабой, покалеченной девушкой». Он явно бы не ожидал увидеть то, что ты сделала с тем парнем.       Её губ коснулась кривая ухмылка. Что ж, приятно, что хоть один человек из её знакомых был в ней безукоснительно уверен. Леви оглядел кабак, но к ним, вроде, не спешили подходить разные подвыпившие и ищущие приключений личности. Хорошо. Когда он вновь перевёл взгляд на Анну, она смотрела куда-то в сторону, лицо было уставшее и отрешённое.       — Как он умер? — тихо спросила она.       — Эрвин запретил вам рассказывать. Не нужно... — Она повернулась, посмотрела так, что Леви, закатив глаза, отвернулся. Затем, выругавшись, отпил ещё глоток. — Разорван. То, что от него осталось, могло поместиться в дамскую сумочку. Узнали-то только по серой форме.       Вновь глянув на неё, Леви засомневался, что поступил правильно, рассказав. Губы дрожали, слёзы текли, хотя она, кажется, старалась этого не допустить. Короткий полувздох прозвучал как всхлип. Она приложилась к бутылке, осушив почти до половины.       — Зачем он так поступил? — отерев лицо, покачала головой Анна, разглядывая этикетку бутылки. — Я сделала всё, чтобы не допустить подобного. Так зачем? Я не понимаю. Как он решился на это?       — А я понимаю, — вздохнул Леви. И он даже был готов ей всё объяснить.       Мельком глянув на него, девушка покачала головой.       — Нет. Нет, вы не можете понимать его. Тут другое. Тут семья. Он же бросил их, — снова всхлип, — бросил красавицу жену, двух детей почти подростков. Так нельзя было поступать. Он не должен был. Я же потому и брала таких людей, кому есть, что терять, чтобы они не совершали глупостей.       — Ты не туда мыслишь, — Леви облокотился на стол, наклоняясь ближе. — Он помнил про семью. Зная Отто, уверен, он помнил о них до последнего своего вздоха. Но он выбрал тебя. Тебя и то, во что ты заставила его поверить. Он выбрал твоё будущее.       Анна отвернулась, прикусывая губу. Как бы это не укладывалась у неё в голове, но, наверное, Леви был прав. Она не могла понять поступка Отто, потому что просто никогда бы даже не помыслила с такой точки зрения. С точки зрения смерти во имя великой цели.       — Говорите, вы его знали? — Анна резко выдохнула, прогоняя чёрные мысли. Откинувшись на спинку стула, она чуть отсалютовала бутылкой. — Что вы знаете о нём? Расскажите.       — Мы не особо часто пересекались, — Леви не очень-то хотелось вспоминать прошлое, Подземный город и свою юность, но сейчас... Почему бы и нет? — Но он был той ещё занозой в заднице.       Анна улыбнулась, чуть рассмеявшись. О да, это точно история об Отто.       Леви закончил, когда в бутылках кончился алкоголь. У него получилось даже пару раз вызвать смех у Анны, что самого его немного порадовало. Девушка не смогла подняться, ноги подкашивались от слабости и алкоголя, пришлось, придерживая за талию и закинув руку на плечо, почти тащить её на себе. Леви зарёкся выпивать с травмированной Анной. В седле она в таком состоянии явно не удержится, пришлось ехать вместе. Посадив безвольное чучело девушки перед собой, разведчик тронул бока лошади и повёл к штабу Палачей.       — Если решишь блевать, не запачкай мне сапоги, — предупредил он её на ухо.       Она усмехнулась, но такая вероятность всё же была, поэтому просто кивнула в ответ. Над Стеной забрезжили рассветные лучи. Утренний осенний холодок пробирал до костей. Высохшие окровавленные бинты больно натирали кожу, а в седле было ужасно больно сидеть, даже несмотря на неторопливый шаг коня.       — Хорошо, что приехали за мной вы, — в полусонном пьяном бреду проговорила Анна. — Не Джон, Эмма, Эрвин или кто-то ещё.       — Почему? — искренне удивился Леви. Уж что-что, а тёплых чувств они друг к другу явно не питали.       — Потому что рядом с остальными я бы просто... Просто не справилась. Потому что пришлось бы выворачивать душу, разговаривать о том, что я чувствую и как с этим жить теперь, — Анна издала брезгливый звук, насмешив мужчину. — И уж точно никто из них не допустил бы меня к выпивке.       — И теперь я понимаю, почему, — буркнул Леви, в очередной раз возвращая съезжающую Анну в седло.       Вскоре приехали к штабу Палачей. Анна немного протрезвела за время езды, так что постаралась сама дойти до ступенек к дому. Навстречу вышел Смит. Он помог ей, хотел провести внутрь, но девушка покачала головой, попросив ещё немного постоять на крыльце. Эрвин кивнул Леви и тот уехал в Разведкорпус. На следующий день должна была состояться официальная вылазка, поэтому нужно всё подготовить и проверить ещё раз.       Анна отошла к самому краю крыльца, пройдя мимо окон в гостиную. Оттуда были слышны голоса. Похоже, не только она решила сегодня помянуть Отто, вспоминая о нём. Палачи тянули его любимую песню акапелла:

— ...Дай-ка я разок посмотрю Где рождает поле зарю...

      Даже забавно, что у этого здорового коренастого мужика слезу выбивала песня «Конь» группы Любэ.       — Мне жаль, Анна, — Эрвин не придал значения голосам из дома. Он подошёл к ней ближе, становясь за спиной. — Это тяжело.       Она вцепилась в перила, чуть перегнувшись вперёд. Эрвин против воли подошёл ближе, готовый в любой момент перехватить её. Она заметила это, усмехнулась. Затем, не оборачиваясь, взяла его за руки и потянула, ставя их по обе стороны от себя.       — Вот так, — проговорила она, чувствуя за спиной напряжённое тёплое тело. — Вот так я в полной безопасности.       Смит улыбнулся и вдруг прижался к ней ближе, вдавливая в перила. Руки сами собой сомкнулись на ней. Но он не чувствовал её тела, только тугие почти деревянные бинты под одеждой. Даже дыхания не ощущалось. Её голова покоилась на его плече, девушка словно дремала. Но тут с уголков глаз вновь покатились слёзы. Она вздохнула:       — Я не могу понять, почему всё ещё лью слёзы... Я плачу потому, что потеряла друга? Или одного из своих лучших подчинённых? Или от того, что ошиблась, а поплатился другой человек? Не понимаю. Пытаюсь заставить себя взять в руки, но от этого лишь сильнее душат слёзы. Почему чужая смерть всё ещё так сильно причиняет мне боль? Почему я не могу смириться и двигаться дальше, как делала это всегда? Почему я... Почему я?       — Ты выбрала такой путь. Самые высокие цели требуют самой непомерной платы. Такие цели требуют расплачиваться частичками души.       — А добравшись до них, до эти целей, останется ли от нас прежних хоть что-то, Эрвин? Будем ли мы... всё ещё теми людьми, кто начал путь? Будет ли конечная цель в итоге стоить понесённой платы? Ответь мне.       — Я не знаю, Анна. Прости меня, я не знаю ответа. Я, как и ты, всё ещё нахожусь в пути. И наша беда в том, что с каждым новым шагом вперёд у нас всё меньше права... Нет. Уже только ступив на этот путь, мы лишились права отступать. И придётся идти только вперёд.       Она кивнула. Нет времени на скорбь, нет возможности закрыться в комнате на целую неделю и просто побыть наедине со своим заплаканным отражением в зеркале. Очень хочется, но нельзя. Их роль не предусматривает такой роскоши. Поэтому они кажутся сильными, непоколебимыми, способными легко справиться с любыми лишениями. Но это не так. Им тоже нестерпимо больно, но приходится идти вперёд, несмотря на это.       — Мне страшно, — прошептала Анна и повернулась к Эрвину. — Боюсь возвращаться к команде. Боюсь их взглядов. Я подвела их. Снова. Этого не должно было...       — Эй, — прервал поток разрушительных мыслей Смит, взяв её лицо в ладони. Стёр слёзы. Затем отстранился, выпрямился, поправил рубашку. — Знаешь, она бы так не сказала.       — Кто?       — Анна. Командор Анна из отряда Палачей. — Девушка фыркнула и отвернулась. Но он всё же договорил: — Потому что она помнит о том, что нужно идти вперёд. Через боль, страх, предательства, лишения. Отступать ей некуда. Прятаться негде. Она сильная. И я в неё верю.       Анна посмотрела на него, чувствуя подкатывающий комок. Эрвин её поддерживает? Кто бы мог подумать.       — Я так устала, Эрвин, — прошептала она в последней, искренней жалобе.       — Я знаю, — мягко улыбнулся он. Улыбка из тех, которые говорят: «Да, тебе плохо, но тебе придётся это пережить.»       Командор сделала усилие, сглотнула ком в горле. Затем выпрямилась, закрыла глаза. Эрвин наблюдал, как расправляются её плечи, привычно-надменно поднимается голова, девушка вновь начинает излучать непоколебимую силу и уверенность. Наконец, она открыла глаза. В свете восходящего солнца они ярко блеснули. Она вернулась. Прежняя Анна. И хотя Эрвин помогал ей в этом, всё же он не был рад. В груди на её привычный облик отозвалось глухой болью и горечью.       — Спасибо, Э. Смит, — улыбнулась она, полностью стирая следы своего предыдущего состояния.       Разведчик кивнул. Она прошла к двери и вошла в дом. Эрвин спустился к своей лошади, отвязал её и уехал в штаб.       Взошло солнце и теперь казалось, что всё произошедшее было нереально.       Анна никогда не была слабой, надломленной. А он никогда не обнимал её, прижимая к себе.       Солнце взошло и остались только факты. Команда Анны лишилась ещё одного своего Палача.